Es war einmal im September (#даркбуратино)

      Удивительно, но Штефан никогда не спал с кем-либо в одной постели. Все просто, ведь обычно ему было очень уж неуютно в чужой компании, он никому не доверял и всех сторонился, но сейчас… едва его голова коснулась подушки, как он тут же почувствовал легкое прикосновение. Аккуратное и нежное, едва ощутимое, но такое необычное и удивительное! Видимо, ребенок привык всегда обнимать что-то во сне, а сейчас что-то превратилось в кого-то: он подполз поближе и дотронулся до руки герра. От неожиданности Штефан вздрогнул, но внезапные прикосновения на этом не закончились, и на сей раз парнишка просто приобнял его за пояс, уткнувшись головой в плечо.       Сердце замерло и пропустило несколько ударов, чтобы вдруг забиться с новой силой, а дыхание, наоборот, стало чаще. Эти ощущения были слишком незнакомыми, слишком притягательными и необычными, их хотелось распробовать, словно хорошее вино из чьей-то дорогущей коллекции. Ими хотелось насладиться, понять их, прочувствовать до глубины души, привыкнуть, чтобы никогда уже не отвыкать.       Кассиэль пробормотал что-то сквозь сон и тяжело вздохнул, немного хмурясь, а сам герр Лихтгештальт лежал на своем месте, в буквальном смысле боясь даже пошевелиться. Ох как бы сейчас смеялись его коллеги, увидев эту картину! Герр Штефан был всегда и для всех иконой невозмутимости и железной воли, он бы с легкостью (и, несомненно, каменным лицом) встал, если бы на нем уснул котенок, но тут… что ж, в данной ситуации он словно оцепенел. Слушал чужое размеренное дыхание, размышлял о своем и, спустя какое-то время, даже приобнял парнишку за плечи (ладно, приобнял – слишком громко сказано, скорее просто положил на его плечо свою руку). Обдумать нужно было многое, времени было мало и, тик-так, становилось еще меньше.       В этом городе задерживаться явно не стоило. Получив документы, он сразу же направит их в Мюнхен, найдет лучшую гимназию и сделает так, чтобы этот мальчишка стал самым умным на свете, поверьте, он уж точно об этом позаботится. Такой компаньон – показатель статуса, а у лучшего будущего епископа должен быть самый лучший напарник. Который потом станет коллегой и будет всегда рядом, ох, мальчишка, ты даже не догадываешься, что тебя ждет впереди. Спишь беззаботно, дергаешь ножкой, словно маленький щенок. Завтра ты навсегда попрощаешься со старой жизнью, откроется новая дверь и начнется новая глава, в которой уже не будет места старым привычкам. Ты станешь идеалом, будешь лучше всех (хотя, сказать по правде, он и сейчас был лучше всех, столь открытых и честных людей в мире больше не найти), станешь образцом, эталоном, предметом зависти всех вокруг. А герр епископ будет идти рядом и безумно гордиться, что сделал когда-то правильный выбор…       Этой ночью Штефан так и не уснул.       А с утра, едва первые лучи солнца коснулись холодной земли, был уже собран и одет. - Эй, kind, - Кассиэль лежал на кровати, все так же свернувшись клубочком, - вставай, нам пора. Во сколько открывается ваша богадельня? - В восемь, - он так трогательно наморщил носик, жмурясь на приглушенном свету комнаты, что Штефан едва сдержал улыбку, - а нам обязательно туда ехать? - Увы, обязательно, - кивнул мужчина, - у меня тоже нет ни малейшего желания, но мы должны забрать твои документы, чтобы завершить все формальности. А завтра сядем в самолет и все, начнется новая жизнь. - Угу, - он сел на кровати, обнимая колени и поднял на герра испуганный взгляд, - а мне можно забрать из школы свои рисунки, герр? - Конечно, - удивился мужчина, - забирай все, что захочешь. У меня большой дом в Мюнхене, там поместишься и ты, и рисунки твои, и все, что душе угодно. - Дом? – удивленно моргнул Кассиэль, - а я думал, что я буду оставаться в школе, ну… - он смущенно покраснел и опустил глаза, - знаете, как в фильмах показывают… - Ну что ты, - Штефан рассмеялся и, подойдя ближе, потрепал того по волосам, - никаких интернатов, Kind. Гантер или я будем отвозить тебя утром и забирать после занятий, - тот попытался что-то сказать, как Штефан тут же перебил его, - и никаких возражений! Теперь ты под моей защитой, Kind, а значит все будет так, как скажу я. Это первое правило, и самое главное. В мире слишком много опасностей, искушения на каждом шагу, ты ведь хочешь, чтобы твоя душа осталась чистой и незапятнанной? – Кассиэль покорно кивнул, - тогда будь хорошим мальчиком и делай, как я говорю. Договорились? – он наклонился и посмотрел парнишке прямо в глаза, а тот лишь смущенно закивал, - вот и чудно. Переоденься, приводи себя в порядок, выходим через десять минут, - скомандовал Штефан и, отойдя вглубь комнаты, уселся в кресло. - А вы… Вы тут будете? – румянец на его щеках стал еще ярче. - Да. Что-то не так? – невозмутимо ответил Штефан. - Н-нет… Все нормально... наверное, - запнувшись, пробормотал мальчишка и медленно встал с кровати. - Ну вот и славно, - герр пожал плечами и с напускным равнодушием открыл газету, которую, разумеется, опустил чуть ниже положенного.       Мальчишка тем временем проворно слез с кровати, и, повернувшись спиной, стащил через голову свою свободную рубашку, открывая взору мужчины бледную спину, исписанную синяками и ссадинами, будто бы он сутками напролет играл в американский футбол без защиты.       Что ж, период реабилитации пройдет гораздо дольше, чем он на то рассчитывал. Как оказалось, синяки были не только на спине и на боках, а еще и на бедрах, чуть ниже ягодиц, на ногах и практически во всех закрытых одеждой местах. Хитро, наверное поэтому мальчишка и морщился от внезапных прикосновений да моментально вздрагивал, видя занесенную руку. Хотелось вернуться к его матери за объяснениями (лучше, конечно, еще за кое-чем другим), но это было слишком рискованно, обычно Штефан не церемонился с подобными людьми.       Разумеется, столь пристальный взгляд не ускользнул от внимания Кассиэля, поэтому он словно сжался, стараясь переодеться как можно быстрее, а сам герр лишь задумчиво хмурился, уже даже не стараясь делать вид, будто он занят чем-то другим. - Можем идти, герр, - вот и славно. Мужчина тут же поднялся с места и отбросил ненужную газету в сторону.       До школы они добрались достаточно быстро, а, прибыв на место, сразу же прошли в кабинет директора. К счастью, он был на месте и не пришлось долго ждать. - Вы уверены, герр Лихтгештальт, - спросил директор, кивая на Кассиэля, который ждал мужчину за закрытыми дверьми кабинета, - просто мне казалось, что такой мальчик… Не совсем вам подходит. Что вы ищите кого-то другого, более… - Наверняка мне лучше знать, что мне нужно, не так ли? – недовольно перебил его Штефан, - я жду бумаги, мистер. И чем быстрее, тем лучше. - Разумеется, - он забегал по кабинету, собирая и подписывая все необходимое, - к тому же, вы всегда можете… кхм, ну, знаете, отослать его обратно, если он станет доставлять много хлопот.       Штефан выразительно приподнял левую бровь, но предпочел промолчать, дабы не выказывать лишнего недовольства.       А спустя какое-то время они пожали друг другу руки в честь удачно завершенной «сделки». Чтобы спрятать лишние следы, завтра на счет школы должна поступить приличная сумма, дабы ни у кого не возникало вопросов, а еще спустя какое-то время Штефан официально будет признан опекуном Кассиэля и сможет делать с ним все, что захочет. - Ну, вот и все, Kind, - едва герр вышел из кабинета, как парнишка тут же вскочил на ноги, - попрощайся с этим заведением и его обитателями, вряд ли ты когда-нибудь увидишь их снова. - Не очень хочется, - вздохнув, честно признался мальчишка, - они не понимают меня. И мы не дружим. - Справедливо. Тогда я просто желаю тебе забыть их поскорее, и начать новую жизнь. Она тебе точно придется по душе. - Обещаете? – он поднял на герра свои большие и очаровательные светлые глаза. - Клянусь, Kind.