Исповедь

***

      Ты - мое блядское наваждение. Я хочу заставить тебя запомнить меня на уровне клеток, чтобы твое тело, твое сознание, вся твоя сущность реагировали только на меня. Ты перевернул мою устоявшуюся жизнь, с ног на голову переставил мою вселенную, все это болото - со всеми чертями в нем. Разжег во мне самое грешное и отвратительное, что скрывалось в глубинах. Все мои черти хотят тебя: сожрать, трахнуть, поработить и использовать. Ну что ты стонешь на моих пальцах, чего сжимаешься? Почему дрожишь – от предвкушения или омерзения, детка? Глаза свои грешные, прикрываешь и стонешь…       Твоя кожа такая вкусная, такая ароматная. Гладкая, сочная, хочу и вылизываю тебя как самую желанную сладость. Ты горчишь на языке, как остатки моей несуществующей совести, ведь я не смогу отпустить тебя. Я не могу-не могу-не могу отказаться, отстраниться, оторвать жадных рук, оставить себя и тебя без прикосновений, без контакта кожи о кожу… Зубами вгрызаюсь в твою шею, в ключицы, в кадык, дергаю уши, как зверюга, цепляю соски и зализываю-засасываю. Ты моя долбанная епитимья, я хочу и избегаю тебя, но снова мы здесь, в моей кровати, в смятых простынях, во влажности, гладкости, сладости и рваных движениях.       Твои стоны лучше любой музыки, которую я когда-либо напишу. Есть ли смысл вообще этим заниматься? Господи, за что ты мне? Я же погрузился в тебя без остатка, без просвета, в твоих глубинах пропал, вокруг темно и сладостно-страшно. Страшно, что можно вот так себя отдать кому-то, ничего не утаив, не оставив ни крошки, блять… Как ты вообще появился такой, как родители смогли тебя такого родить, само очарование и грех вперемешку? Когда они трахались, все звезды замерли и ниспослали лучи добра на их постель? Всевышний благословил момент твоего рождения в пусанской больнице? Крестные феи кружили над твоей колыбелькой, да? Как могло появиться такое воплощение счастья в обличье человека и погубить меня своей улыбкой? Ты – моя погибель, ты знаешь об этом? Я уверен, что знаешь.       Как можно находиться с тобой рядом и разрываться между желанием трахнуть и купить тебе воздушный шарик, угостить мороженым и залезть тебе в трусы, заткнуть твой яркий смех минетом и ласково целовать твои ресницы? За что мне это? Я разрываюсь на сцене и вне ее пределов, я каменею лицом и телом, чтобы не трогать тебя, я запрещаю себе смотреть и отвлекаюсь на все что угодно, лишь бы не палиться больше, чем уже. Ты мне не помогаешь, да, Чимин? Ты делаешь все, что соответствует образу cute-sweet-lovely и поебать на мои страдания. А когда я вжимаю тебя потом в скрипучую кровать и грубо вылизываю твой рот, ты не видишь какой-то проблемы, верно? Не чувствуешь крушения личности и взрыва мозга, и отчаяния души, что рвется к тебе всеми силами… Ты тащишься от кайфа и адреналина, когда я разрываю твои шмотки и пуговицы летят в стороны, когда тяну твои выкрашенные волосы с силой, открывая блядскую шею своему жаждущему рту. Ты хнычешь, жмуришься и облизываешь губы…       Никогда даже представить не мог, что поведусь на откровенно пухлые от природы и обколотые профессионалами губы - мягкие от бальзамов, влажные от блесков, неприличные и вызывающие, такие виктимные и нарывающиеся. Помнишь, когда впервые присосался к твоему рту, искусал их в кровь и на следующий день мемберы не затыкались от шуточек и подколов? А я мог только гипнотизировать взглядом эти припухшие губки и вспоминать в подробностях сладкий вкус и ощущения их на своем члене. А как я люблю твой язык – этот умелый, ловкий, скользкий инструмент моего грехопадения. Твои щечки, этот фетиш фанаток со всего мира, хочу искусать и делаю это прямо сейчас, чувствуя как ты сжимаешься на моих пальцах и ерзаешь всем телом. Не рыпайся, детка, еще рано, я еще помучаю тебя.       Гладить твое тело, сминать его как тесто, как глину, как пластилин, складывать под разными углами и ракурсами любоваться – все, чего я хочу сейчас. Ты тянешься воском и извиваешься, следуешь моим молчаливым наставлениям и отдаешься без оглядки, ты - такая совершенная блядь, Чим! Боже… Как же я жажду тебя всего целиком, с прищуром глаз и детскими пальчиками, сожрать хочу и в себя вплавить, не могу оторваться от тебя часами, слушая симфонию твоего дыхания и подстраивая под себя вздохи-стоны-вскрики. Чувствовать себя извращенцем под твое детское хныканье, плавиться под мягкий нежный шепот, краснеть невольно под звуки мокрых шлепков наших тел – вуаля, какое разнообразие для переборчивого музыкального продюсера Мин Юнги!       И даже плач. Да, я люблю доводить тебя до слез, я погружаю тебя в беспомощность. Заставляю теряться в удовольствии, забывая обо всем, отпуская себя и отдавая контроль. Только это и поддерживает меня на плаву – твое абсолютное доверие. Не может так отдаваться человек без чувств, верно? Не может. Ты ведь искренний, ты такой открытый миру, каким никогда не смогу быть я.       В тебе так хорошо, твоя сладкая задничка так правильно меня принимает. В тебе я как дома, блин. Какая долбаная ваниль и соплежуйство, только посмотрите! Именно к этому состоянию размякшего печенья все крутые рэперы и стремятся, ага. Чимин-а, детка, прокричи мое имя, прошу тебя, солнышко, я так завишу от твоих эмоций. Подари мне свои слезы, дай их слизать и прожить до следующей ночи, когда смогу вновь сжать твое тело и расслабиться. Отрываясь от тебя - я словно пружина, которая скручивается все сильнее ровно до тех пор, пока я не почувствую своим языком вкус твоего нёба и запах кожи. Ты следишь за собой тщательно, и естественный аромат забивается отдушками косметических средств, но я терплю, я слизываю лишнее и добираюсь до самого ценного, как верный пес. Ты же любишь собачек, да, моя детка? Кстати, перевернемся-ка, doggy-stale ты тоже любишь, я знаю. Я о тебе знаю даже слишком много, а ты обо мне? Наверное, тоже, я часто недооцениваю твою проницательность и тот факт, что мы сейчас здесь - уже о многом говорит.       Ты сдержал только что свой голос, Чимин-а? Зачем, мой хороший? Думаешь, парни не в курсе, что мы делаем каждый раз, уединяясь? Они давно съели эту новость, просто ждут официального оглашения от нас двоих, позволяя себе намекать и подъебывать, вгоняя тебя в краску и тщетно вызывая меня на эмоции. Хер вам, дайте сначала самим разобраться. Но сдерживать голос не стоит, детка, отпусти подушку, вот так. Да, хочу слышать, хочу впитывать эти звуки, хочу заставлять тебя еще громче стонать и забываться, дай мне это, прошу! Ты уже весь взмокший, потерявшийся, так славно подмахивающий и зовущий меня. Как же я счастлив сейчас, в тебе, словно здесь мне самое место. Не за пультом в студии, не с микрофоном на сцене, а просто… в тебе. Мне больше ничего не надо, только бы всегда иметь возможность вернуться в это состояние, знать, что ты примешь меня. Что ты любишь меня.       Ты же любишь… Да?