Сказка о Сером Волке

Часть 1.

Приснится же такое! Потянувшись на кровати, я вздохнул: опять снилась всякая непонятная ерунда. С наступлением лета это случалось всё чаще и чаще. Жара в городе стояла неимоверная: плавился даже асфальт! Именно на это я и списывал странные сны. И видения. Да, они меня тоже преследовали. Мне всё время казалось, что за мной кто-то следит, наблюдает за мной. Не то чтобы я казался себе достаточно интересным, чтобы привлечь внимание какого-то маньяка, но это чувство, как будто на меня постоянно кто-то смотрит, следует за каждым моим шагом, не оставляло меня последние недели. Этим утром я собирался выспаться: вчерашний вечер выдался долгим и шумным. Я уже поставил себе галочку в моем внутреннем блокнотике напротив строчки «Никогда не ходить в бар с Витькой». Но галочка по какой-то причине каждый раз исчезала, и я снова и снова наступал на эти грабли: Витька, мой брат, мог пить как заправский мужик и спать после этого, как убитый, каждый раз просыпаясь со светлой головой, а я валялся трупиком и чувствовал себя так, как будто меня переехал бульдозер. Потом развернулся и переехал снова, потому что я не достаточно мучился. Вот и этим утром в голове стоял такой гул, что я с трудом слышал собственные мысли. И во рту пересохло — готов был выпить полбассейна. Именно с этой целью я потянулся к бутылке с водой на столе, но от неожиданности дернулся, свалился с кровати и хорошо приложился темечком о стоящий рядом стул. — Вы кто? — выдавил я с трудом, растирая ушибленное место. Передо мной сидел представительного вида мужчина — уже не молодой, но еще не старик, — в явно дорогом, отлично пошитом костюме. Он деловито сложил ногу на ногу и играл со старомодной тростью, вертел её в руках, умело перекидывая с ладони на ладонь. — Александр Михайлович Снегирев в этой ипостаси, — ответил мой непрошеный гость, усмехнулся и добавил: — Для тебя, Волк, Кощей Бессмертный. — Чего-о? — поморщился я, понимая, что головой приложился лучше, чем думал. — Давай отложим этот театр на следующую встречу, у меня мало времени, — гость поднялся на ноги и подошел ближе. Я автоматически попятился назад, отползая на четвереньках, упёрся в стену, пожалел, что живу в такой конуре, и замер. — Не волнуйся, я ничего тебе не сделаю, — усмехнулся Снегирёв. — По меньшей мере не сейчас. Я снова потёр ударенное место ладонью, поморщился от накатившей новой волной жажды и выдохнул: это однозначно должна была быть галлюцинация, входная дверь — с этого угла я её отлично видел, — была закрыта на ключ и когда-то в шутку поставленный амбарный засов. Окна тоже были закрыты, да даже если бы не были — вряд ли он, этот странный человек, имя которого мне всё же показалось знакомым, мог забраться на седьмой этаж. Взяться ему было неоткуда, а значит… — Никакая я не галлюцинация, — усмехнулся Снегирёв. — Ну теперь-то точно никаких сомнений, — усмехнулся я: мысли про галлюцинации я высказать вслух не успел, а означать это могло только одно — это всё мне чудилось. — Не чудится, — Снегирёв подошёл ближе и подал мне свою ухоженную руку, предлагая помощь. — Спасибо, — хмыкнул я, хватаясь за руку. Для галлюцинации она была слишком реалистичной — сухой и морщинистой. С другой стороны, что я мог знать о галлюцинациях?! Мне впервые довелось такое пережить. — Послушай, Волк, у меня нет времени ходить вокруг да около, — прокашлялся мой гость. — Мне нужна твоя помощь. — Ага, — кивнул я. — Всё, что угодно, лишь бы ты уже исчез. Снегирёв вблизи оказался не таким уж и пугающим: едва доставал мне до подбородка, его кожа была какой-то нездорово синеватой, а лицо усеяно мелкими морщинками. — И не надейся, — хмыкнул Снегирёв. — Иметь в услужниках Волка — этим не каждый может похвастаться. — И ты не можешь, — хмыкнул я в ответ. — Я протрезвею к вечеру и всё, все галлюцинации исчезнут. Снегирёв раздражённо фыркнул, вернулся к креслу, неспешно перешагивая через разбросанные по полу вещи, уселся, покрутил трость… — Ладно, как хочешь. Значит, пойдём другим путём! Его губы растянулись в холодном оскале, трость трижды стукнула по ладони, и я почувствовал, что что-то происходит: моя кровь словно начала закипать. Ощущая нарастающий жар в груди, я закашлялся, зажмурился, а когда снова открыл глаза, едва устоял на ногах, от испуга оступившись и запнувшись об кота, не к месту решившего усесться у меня на пути. — Ч-что это?! Мой голос звучал неестественно высоко, но это было совершенно ничего по сравнению с покрывшей мои руки вплоть до пальцев, шерстью. Нет, не чересчур обильной волосатостью взрослой человеческой особи. Эта была густая, чёрная, с вкраплениями серого и переливающаяся отбликами света шерсть животного. — Твоё естественное обличье, — спокойно произнёс Снегирёв. — К сожалению, из всего твоего семейства этот ген достался только тебе, а значит и отдуваться придётся тебе. — Что ты хочешь сказать? — рассеянно спросил я, рассматривая тёмные, наконец-то переставшие расти когти. — Я хочу сказать, что у тебя неделя, чтобы привести ко мне вот эту девицу, — Снегирёв положил на стол конверт. — Иначе… Я, пожалуй, оставлю тебе подарок: привезёшь эту барышню через неделю, верну тебе твой прежний вид. Будешь вести себя хорошо, может даже научу, как этим пользоваться. Снегирёв поднялся на ноги, надменно оскалился, трижды ударил тростью по полу и растворился в воздухе. Я не сразу понял, что он имел в виду… Оставшись в квартире один, я первым делом принял душ — холодный, долгий душ, чтобы хоть немного прийти в себя. Выходить из себя я умел идеально, а вот приходить получалось не так хорошо… Особенно если учесть, что старик исчез, а вот шерсть на руках, и как выяснилось к моему ужасу на ногах, осталась. Я напоминал сам себе экспонат из музея анропологии. Того, где висела табличка «палеоантроп — вымерший или ассимилированный представитель рода людей в реконструкции Франтишека Купки». Вернувшись в комнату, я оглядел раскиданные по полу вещи и бардак на столе, решил, что пора наводить порядок, но сначала позвонил брату и попросил его срочно прийти. Он, конечно же, побурчал, повозмущался, что я лишаю его заслуженного сна, но пообещал приехать в течение часа. Это время я использовал для наведения порядка… Белый конверт на столе я упрямо игнорировал, делая вид, что его не существует. Мне было бы достаточно и всё еще серых ногтей, чтобы в полной мере осознавать, что произошедшее мне не привиделось. А если привиделось, то это было крайне затяжной и продуманной галлюцинацией. — Какого цвета ногти? — спросил я Витьку, едва дверь за ним закрылась. — Ты ошалел? — брат протиснулся в комнату, игнорируя мой вопрос. — Ух ты! Ты решил стать нормальным или чем мы обязаны столь идеальной чистоте в твоей берлоге? — Слушай, мне сейчас не до смеха, — я толкнул брата в плечо. — Вить, ну правда, какого цвета ногти? — Ну, не знаю, — пожал он плечами. — Цвета мокрого асфальта? Или грозового неба? Откуда я знаю, как они называются! — Ну то есть серые? — Серый, не гони! — отмахнулся брат. — Ты со своими неформальными штучками вообще крышей поехал. Я только вздохнул. Развалившись на кресле, где еще недавно сидел мой непрошенный гость, Витька схватил бутылку, в охоте за которой я сегодня навернулся с кровати, и залпом выпил почти половину. Из нас двоих он был более разумным. По крайней мере, так считали родители. Хватило бы уже длинных волос и татуировок, чтобы быть белой вороной в семье, но меня угораздило еще и делом всей своей жизни выбрать боевые искусства. В отличие от брата, который и стригся, как полагалось серьезному человеку в нашем «солидном» возрасте, и татуировки и пирсинги не уважал, да ко всему прочему и работал на радость родителям в банке. Была, конечно, еще Марина, младшая сестра, но она только заканчивала школу, и просить её поразмыслить о ясности собственного ума мне категорически не хотелось. — Послушай, Вить, я тебя не просто так позвал, — вздохнул я. — Тут, короче, тип один ко мне заходил. Странный такой. — И что хотел? — Ну как тебе сказать… Вон, конверт на столе, посмотри. Витька взял конверт, незаинтересованно открыл, достал увесистую пачку бумаг и начал разглядывать… — Что это? — хмуро спросил он, быстро перелистывая плотные бумажные листы, на поверку оказавшиеся фотографиями. — Не знаю, я не смотрел. Что там? Витька протянул мне фотографии, и я замер: на каждой была сфотографирована наша семья: Маринка с подружками на школьном дворе, мама на автобусной остановке, отец у открытого капота своей машины. И Витька за столиком в баре. В том, баре, где мы были вчера… — Что это значит? — Витька сел на край кресла, отчего то едва не перевернулось. — Серый, что за мужик к тебе приходил и что хотел? — Погоди, я… сейчас вспомню, он представился, — я прокрутил весь наш разговор снова, вылавливая в памяти момент с нужной информацией. — Снегирёв… Снегирёв Александр Михайлович. — Снегирёв? Серьезно? — на Витькином лице отчётливо читалось, что он не просто знает, кто это, но и крайне удивлён тому, что я не знаю. — Это же главный прокурор города. Серёга, что ты ему сделал? — Я? Да я вообще его первый раз видел! — искренне удивился я. — И это, Вить, там, в конверте, еще должно быть что-то. — Ага, вижу. Витька протянул мне фотографию — на ней была девушка, вряд ли многим старше нашей Маринки. Тонкие черты лица, чуть вздёрнутый нос, чувственный рот с чётко вычерченными губами, мечтательный взгляд, белая кожа, копна длинных волнистых волос слегда рыжеватого отлива. Снизу подпись: Елена Селиверстова и адрес. — Красивая, — всё еще хмуро констатировал Витька. — Интересно, что Снегирёву от неё нужно? — Не знаю, — вздохнул я. — Но каким-то местом чую я, что выбора у меня нет. — Кажется, нет, — согласился Витька. — С такими людьми, как Снегирёв, лучше не шутить. О всей этой ерунде с шерстью и трюками с тростью я решил пока умолчать. Тот факт, что меня только что более или менее добровольно наняли в киднепперы, не оставляя и малейшего шанса на сопротивление, был уже достаточно шокирующим. О том, что творилась еще какая-то немыслимая ерунда, говорить не стоило. По крайней мере, пока. Пока я сам не разберусь, что всё это могло означать. Если бы у меня было побольше времени, я бы обязательно придумал, как уговорить девушку с фото поехать к Снегирёву добровольно. Но у меня была всего неделя, Селиверстова жила на другом конце страны, надо мной дамокловым мечом висела мысль о безопасности моей сестрёнки. Все эти «аргументы» контрольным выстрелом добил звонок тем же вечером. — Сергей Тихонов? — поинтересовался милый женский голос. — Вас беспокоят из прокуратуры. Александр Михайлович просил передать вам привет. Вы получите его в ближайшие минуты. — Что за привет? — растерянно поинтересовался я. — Если этого не хватит, не стесняйтесь обращаться по телефону, который отробразился на вашем сейчас, — сообщил женский голос. — Кроме того, от вас ожидается полная конфиденциальность. — Понятное дело, — хмыкнул я. Хотел было уже добавить, что я не идиот, самому себе могилу рыть, но вовремя одумался. — Спасибо за потраченное время, — вежливо ответил голос и попрощался. Ровно секундой позже раздался звук входящего сообщения. Сообщение из банка. Увидев сумму перевода, я присвистнул. Ну что же, десять тысяч долларов должно было хватить и на поездку на другой край страны и, наверное, обратно. Хотя я не представлял, как я буду везти незнакомую девушку. Вряд ли она будет настолько великодушна, чтобы молчать всю дорогу и мило хлопать ресницами, встречая других людей, и делать вид, что ничего не происходит. Следующее утро было не менее удивительным. Первым делом я откинул одеяло, оглядев собственные ноги в надежде на чудо. Но чуда не случилось: палеонтроп всё еще красовался темной мохнатостью на моих конечностях… Поднявшись с кровати и скинув с себя пижаму, я направился в ванную, по пути наступив на большой белый конверт. Еще один. Я уже знал от кого он и зачем, и даже предполагал, каким образом он здесь появился. В конверте обнаружился билет на самолёт этим вечером и записка с адресом и коротким сообщением «машина куплена на твоё имя». Что ж, Снегирёв облегчал мне задачу: значит, лететь мне туда на самолёте, а возвращаться на машине. Не самый плохой вариант. Можно будет засунуть девицу в багажник… Делают же так во всех крутых голливудских боевиках, а чем я хуже?! Ну, кроме того, что я был не в фильме и похищать мне предстояло вполне реального невинного человека. Впрочем, была ли она невинна — это еще под вопросом. Должна же быть причина, по которой она так понадобилась Снегирёву. Вечером перед вылетом я еще раз позвонил Витьке, попросил передать маме, что уехал с друзьями на море — чтобы родители не волновались, а про себя подумал, что стоило бы, наверное, заехать их проведать. Кто знает, может быть это была последняя возможность…

Часть 2.

День выдался ужасный! С самого утра. Во-первых, я проспала. Невероятно! Такого не случалось со мной, наверное, со времен начальной школы. Во-вторых, пролила на себя чай — горячий и с сахаром. На мою любимую блузку. На блузку, в которой я ходила на абсолютно все экзамены. И вот на самый последний, на самый важный экзамен пришлось идти в какой-то рубашке: обычной, ничем не примечательной рубашке. И напоследок — экзамен я всё-таки провалила. Это просто невероятно! Сама не понимаю, как я умудрилась не вовремя вступить и сбиться с такта. Да еще и мимо клавиш попадать! Нет, Кампанелла Листа не самое простое произведение, конечно, но я ведь готовилась! Полгода над ней сидела, отрабатывала каждую ноту, и вот те на!.. Хорошо хоть преподаватель мой за меня вступился и мне разрешили пересдать экзамен через неделю. После экзамена пошла в кафе рядом с училищем — хотела просто в тишине посидеть, выпить наконец-то чашечку чая, но выяснилось, что впопыхах забыла дома портмоне. Именно в этот момент он и подошёл. И предложил оплатить мой заказ. Надо было уже в тот момент предположить недоброе. Не мог этот день, так начавшись, закончиться хорошо… Нет, поначалу он был очень даже вежлив. Внешность странная, но не отталкивающая, а точно наоборот: темные, явно длинные волосы, закрученные в какой-то замысловатый калач на затылке, руки от запястья и вверх в цветных татуировках, как у злобных якудза, ровные, как по линейке черты лица, хитрый прищур ясных серых глаз. А когда он улыбнулся, я и сама не сдержала улыбки — такая озорная, не по возрасту детская, с забавно торчащими клыками, как у вампира. — Вы не против, если я к вам подсяду? — спросил он мягким бархатным баритоном. Такой ласкающий ухо голос, что я не задумываясь кивнула. Тем более, что в кафе действительно все столики были заняты. — Я первый раз в городе, ничего здесь не знаю, полдня колесил по улицам в поисках нужного мне адреса и всё-таки заблудился, — с улыбкой сообщил молодой человек и, подозвав официанта, заказал чашку кофе. — Не удивительно. Я живу здесь всю жизнь, и всё еще путаюсь, где какая улица, — чтобы поддержать разговор сообщила я. И это было чистой правдой, но дело было не в городе, а в моем феноменальном таланте потеряться в трех соснах. — Сергей, — молодой человек протянул руку через стол, мило улыбаясь. — Елена, — сообщила я, подавая руку для рукопожатия. В момент, когда наши ладони соприкоснулись, по спине пробежала холодная волна. Почему я не послушала собственную интуицию?! Мы побеседовали минут двадцать… Раздался звонок телефона, вызов я, конечно, сбросила, но вспомнила, почему мама звонила — я опаздывала к швее: на следующей неделе мне предстоял выход в свет, а точнее, свадьба моей кузины, где должен был собраться весь высший свет города. Мама, кажется, с момента моего рождения твердила о том, что для девушки самое главное — удачно выйти замуж. И хотя я была другого мнения, но перечить маме не смела. Сергей вызвался проводить меня до станции метро. Нет, сначала он предложил подвезти, но я, как прилично воспитанная девушка, отказалась. Хотя от мысли, что придётся толкаться в метро в такую жару, становилось дурно… Я попыталась отказаться и от того, чтобы он провожал меня до метро, но он так настойчиво предлагал, а мне идти нужно было через не очень приятное место с гаражами, где постоянно сидела молодежь не очень приятной наружности. Кто же знал, что маньяк в тот момент сидел напротив меня и так мило улыбался?! И вот теперь я оказалась на заднем сидении автомобиля со связанными руками и ногами. Хорошо хоть не додумался кляп в рот засунуть! Очнувшись, я сначала попыталась сообразить где я: вокруг было темно и пахло чем-то странным. Противная смесь запаха новой кожи и чего-то приторно сладкого… Наконец-то поняв, что я в машине, а за окнами уже ночь, я пошевелилась, изучая собственные ощущения. Руки-ноги, хоть и были связаны, но были на месте, и кроме неприятного ощущения на запястьях и щиколотках ничего другого я не чувствовала. В голове крутилась только одна мысль: «Родители будут волноваться». — Пришла в себя? — спросил еще совсем недавно приятный баритон. Не без труда поднявшись, я приняла вертикальное положение. Подняв глаза на зеркальце заднего вида, я встретилась взглядом с собственным похитителем: пронзительный, серый цвет, словно обдал холодом. В голову пришла шальная мысль: я ведь сидела ровно за ним, а значит могла стукнуть его чем-нибудь тяжелым. Или вытащить пояс из юбки и задушить… — Даже не думай, — прохрипел киднеппер. — Мы едем со скоростью больше ста километров в час. Если я отпущу руль, машину намотает на придорожный столб, как шарф на тонкую шею. Не думаю, что ты бессмертная. Мне оставалось только фыркнуть в ответ. И ждать. Даже самые отпетые маньяки совершают ошибки, а значит у меня был шанс. Главное было не терять бдительности и следить, ждать момента и, когда он наступит, суметь им воспользоваться. Ехали мы долго… Не знаю, сколько прошло времени, но лишь когда стало светать, я смогла оглядеться и с ужасом обнаружить, что мы были где-то в полном отсутствии цивилизации: вокруг нас были только степь и редкие деревья: до самого горизонта не было видно ни одного домика, не говоря уже о населённом пункте. Как будто этот маньяк специально выбирал такую дорогу! Я старалась не наблюдать за маньяком слишком уж открыто, лишь изредка бросая беглый взгляд в зеркальце заднего вида. И каждый раз встречалась с ним взглядом. От этого становилось жутко: он как-будто на самом деле мог читать мои мысли. Хотя куда более логичным было, что он просто следил за мной. И возможно обдумывал, как более изощренно меня убить и избавиться от трупа. Эта мысль почему-то меня совершенно не напугала, и я хихикнула. — Истерика? — хрипло спросил киднепер. — Ага, какой кошмар, правда? — хихикнула я, сама не понимая, почему мне не страшно. — Бывает, — буркнул маньяк. — Есть хочешь? — Мне бы… Ну это… — Понял, — хмыкнул киднепер. — Сейчас остановлюсь. — Ты серьезно хочешь, чтобы я в кустики бегала? — удивилась я. — Всё лучше, чем в машине, — рассмеялся беззлобно он в ответ. — Тоже верно, — пробубнила я. Машина медленно остановилась у небольшой, просматриваемой насквозь лесопосадки, за которой на горизонте алел рассвет. Дверь резко открылась, так что я едва не вывалилась. Маньяк сделал жест рукой, который в его понимании скорее всего должен был означать, что я могу выходить. Но интеллектом он, похоже, не блистал. — И как я по твоему должна идти? — я многозначительно посмотрела на веревку на ногах, которые теперь болтались в воздухе. — А да, прости, — виновато вздохнул он и опустился на колени. Вот он — момент, которого я ждала! Едва веревка на ногах была развязана, я с размаху стукнула маньяка связанными запястьями по шее, как учили в таком случае действовать книги по самозащите, и что было сил оттолкнула его ногами. Бегать в туфлях — не самое удобное дело. Это я поняла примерно через три метра бега, когда первый каблук застрял в мягкой земле. Следом застрял и второй. Это было не важно! Я бежала босиком по колючкам и камням, совершенно не замечая их. Бежала так, как не бегала никогда. Хотя кого я пытаюсь обмануть? Я никогда вообще не бегала. Даже в школе — уроки спорта проходили без меня. Конечно же, всё было бесполезно! Маньяк нагнал меня с такой лёгкостью, как будто всю жизнь только и делал, что бегал. Мы завалились на землю, кубарем перелетев через колеи от какого-то сельскохозяйственного транспорта, скорее всего трактора, и я оказалась прижатой к сухой траве тяжелым мужским телом. Телом с очень злыми глазами, зыркающими на меня с чувством абсолютной ненависти. — Если еще раз сделаешь попытку убежать, дальше поедешь в багажнике, — прошипел он сквозь зубы. — Может быть, даже в целофановом пакете. Вот теперь мне стало страшно. Не из-за угрозы, нет. В этот момент он выглядел так, словно никогда не делал ничего другого и перевозить трупы в багажнике было для него обычным делом. Он выглядел угрожающе. Хищно… Всё, что мне оставалось, это ждать и надеяться.