A new patient ( попасть легко,уйти- невозможно)

Его карие глаза беспокойно смотрели на собеседника. Парень не первый месяц пытался образумить демоненка, который давно являлся ему уже практически родным. И это даже несмотря на все проблемы и темные делишки этой семейки. Он любил его, несмотря ни на что. К своему сожалению, на все свои надежды в ответ он лишь получил бездушный холодный ответ: «Перестань уже давить на меня этим. Как я уже говорил тебе ранее, в последний наш с ним разговор, на все мои вопросы и опасения, я лишь четко услышал — не вмешивайся в мою личную жизнь. Как видишь, этим я и занимаюсь. Больше не лезу и не собираюсь что-то с этим делать. Хочет жить самостоятельно — пожалуйста, больше помогать не стану. Так же, как и его истерики терпеть тоже больше не намерен. У него своя жизнь — у меня своя.» — апатично выдыхает розовый парень и облокачивает свою голову о бетонную стену. Казалось, ещё несколько вопросов, которые уже несколько месяцев повторялись раз за разом изо дня в день, и он больше не выдержит всего этого. Больше нет. В какие-то моменты ему уже даже хотелось послать всех к черту и исчезнуть. Исчезнуть ото всех и навсегда. Плевать на заключённый контракт, на брата-недоумка и все свои остальные обязанности. Ему уже хотелось хоть немного отдохнуть от всей этой бесконечной вереницы обвинений. Почему он просто не может всех покинуть и оказаться в жарких тропиках на песчаном пляже, чувствуя приятный прохладный бриз от моря и попивая освежающие алкогольные напитки под палящим солнцем? Больше ни о чем не переживая и окончательно забив на всех окружающих его людей. Так хотел бы сказать он, но прекрасно понимал, что в жизни его сдерживали шипастые кандалы обязанностей, за неисполнение которых он легко мог исчезнуть и уже не так, как мечтал сам. Ведь эти последние месяцы и без того были для него очень болезненными. Винсент до своей пропажи успел сожрать к черту все его нервы, а потом и Рейц накинулся на него со своими претензиями о халатности старшего. А самого Ричарда уже буквально разрывали на части собственные мысли. О Се́бе, который до сих пор находился в плачевном состоянии и никак не мог оправиться после той злосчастной аварии, а потом с другого фронта на него накидывались мысли и о младшем. В один момент он сам уже хотел бросить всё и отправиться на поиски брата по одному лишь щелчку, но один небольшой косяк в работе положил крест его легким перемещениям куда угодно. И это всё лишь за одну провинность перед владыкой. Как над ним уже успели постебаться: теперь твой лимит исчерпан. Но даже так Ричард все равно думал о других возможностях. Самой рациональной для него была мысль просто выяснить всё через бывшего психиатра. Что может быть сложного в том, чтобы просто сделать небольшой звонок? Ведь он помнил, что в какой-то момент Винс просто конкретно истерил, и, быть может, кое-кто особо близкий знал хотя бы обыкновенную причину? Но как же сильно парень был удивлен, когда у Коутона либо постоянно был отключен мобильный, либо он всегда был занят. Третьего было просто не дано. Все это было до ужаса странно. Здесь точно что-то было не так. Понимал это не только Ричард, но и его Себ. А что бесило Бишопа ещё сильнее, так это то, что, вопреки всем фактам, главным виновником происходящего делают именно его. Его, человека, который больше всех переживает и старается всем угодить, а в ответ получает лишь оплеухи, летящие отовсюду. Рич часто кричал у себя в голове: почему всё так несправедливо? За что ему это всё? Почему все просто плюют на него с всевозможных фронтов, ни во что не ставят, да и вообще просто режут душу. Даже сейчас, стоя в палате перед человеком, ради которого он вообще сюда прилетел, опять же из-за личных переживаний, он с трудом сдерживался, пытаясь скрыть всю нанесённую ему боль, специально стараясь как можно увереннее выпускать шипы в сторону собеседника, хоть внутри все безумно обжигало и сжималось. Как же он сейчас хотел, чтобы все закончилось и его просто оставили в покое, неужели он так много хочет от этой жизни? Но все мечты о спокойствие с звоном разбивались, стоило Рейцу только открыть рот: «Рич, ну ты же его сам прекрасно знаешь, чем хуже положение твоего брата, тем он становится агрессивнее, да и к тому же, прошло уже столько времени… может, даже несколько месяцев? Я не знаю, пока тут лежу, уже потерял счет. Не буду отвлекаться от основной темы. Есть у меня одно довольно паршивое предчувствие касаемо всей ситуации…мы абсолютно не знаем, что сейчас происходит и… не хочу в очередной раз тебе указывать, но…», — парень на полуслове затихает и, кажется, дальше не решается говорить. Но, собравшись с мыслями, он делает глубокий вдох и продолжает: «Рич, пожалуйста, просто сам подумай, это всё ни разу не шутки, особенно, когда твоего брата везде поджидает полиция…и тогда…и сейчас…» Внезапно Бишоп, подобно Винсенту, начинает резко огрызаться: «Значит так, я больше не хочу ничего слышать. Можешь дальше не продолжать. Меня уже правда все это бесит! Ты даже не представляешь, насколько, Себ. Вы, твою мать, просто со всех сторон меня прессуете. Просто отовсюду. Куда бы я не сунулся. Кому бы я не позвонил. Везде я слышу одно и тоже. Одно и тоже, Себ!» Розовый парень не замечает, как сам отлипает от окна, а его кулаки сжимаются. Короткие ногти оставляют неприятные болезненные отметины на ладонях в виде полумесяцев. Он и не замечает, как медленно безумие одолевает его, погружая рассудок во тьму. Белки глаз постепенно чернеют, а зрачки угрожающе светятся в полутьме палаты. Презент демона медленно начинает пробуждаться. Проклятые люди, впавшие в безумие, обречены, как и люди, оказавшиеся рядом c ними. Рейца же это вовсе не пугало, он прекрасно осознавал, почему Ричард потерял самообладание. Но не пытался сдать назад. Он просто молча наблюдал за всеми движениями парня. Отросшие пурпурные волосы местами были спутаны в колтуны, а местами просто хаотично торчали во все стороны, лежа на плечах хозяина. Одержимый до хруста размял свою шею, а уже вплотную подойдя к койке, надменно произнёс: «Ты этого добивался от меня, да? Специально выводил из себя этими разговорами? Или хочешь, чтобы я начал раскаиваться и говорить: «Я так виноват перед вами! Я такое чмо, парни, а вы такие хорошие! Извините, что мешаю вам в этой жизни! Извините, что я такой бесполезный!» Ты этого от меня так жаждешь услышать?» Но, вопреки всему, в ответ парень лишь аккуратно начинает покачивать головой, показывая, что это далеко не то, чего он на самом деле хочет: «*Вздох* Ричард, перестань, я такого тебе даже не говорил, хватит выдумывать. Лучше ответь на вопрос. Точнее, нет. Просто послушай. Я тут заметил, исходя из всех твоих слов ранее, и немного задумался. Ты ведь с большим недоверием относишься к любовнику своего брата. Как его там звали? Костом? Нет. А, точно, вроде его зовут Скотт. Он же ещё работал в той психиатрической больнице, куда упекли Винсента. И что сейчас странно: Винс был злой, как черт. А Скотт и вовсе просто недоступен. Тебе не кажется это крайне подозрительным? Тебя же и раньше напрягало то, как Винс послушной шавкой бегал за тем парнем. Готов был делать абсолютно все, что тот ему прикажет или вовсе… Мог распевать ему дифирамбы? Лучше эту часть мы с тобой опустим. Несмотря на всю свою якобы безобидность и некую невинность, да и просто игру в милого скромняшку, ты его точно подозреваешь. И, возможно, даже что-то знаешь такое, чего не знает сам Винс. Нет. Ты точно что-то знаешь, я это чувствую. Так почему? Почему ты молчишь? Я не хочу скрывать, мне кажется, ты явно о чем-то осведомлён и не делишься ни с кем.» Подобное наглое заявление заставило глаза Бишопа вспыхнуть мёртвым белым светом, а самого парня и вовсе наклониться к лицу больного. Он, пристально смотря в чужие глаза, не своим голосом заговорил: «Неужто, пытаешься сказать, я непосредственно причастен ко всему?» Костяшки бледно-розовых пальцев угрожающе хрустнули. Но Рейц только устало ударяет себя по лбу, а потом, что-то болезненно промычав про себя, ерошит свои каштановые волосы и хрипловато отвечает: «Успокойся, это не то, что я имел ввиду. Я задал вопрос: почему ты что-то умалчиваешь? Ты специально игнорируешь некоторые факты? Хочешь, чтобы Винсент, если, конечно, он ещё жив, на что я сильно надеюсь, сам что-то осознал? Сомневаюсь в этом, ведь, если вспоминать о том, что ты мне сказал вчера, навряд ли он был бы на это способен.» Парень вспыхивает: «Я больше не собираюсь давать хоть какие-то комментарии на эту тему. Да и в целом что-либо обсуждать сейчас с тобой. Это моё дело, но никак не твое, Себ.» — по-змеиному прошипев эти слова, Бишоп отстраняется назад и уже разворачивается в сторону двери. Но чужая рука не даёт ему уйти. Она аккуратно ложится на бледно-розовую руку и нежно сжимает, заставляя парня разжать кулаки и остаться на своем месте: «Рич, я не пытаюсь тебя задеть. Я просто не понимаю, почему ты так действуешь, зная множество факторов. Да, согласен, большинство моих слов для тебя обидные, но я лишь указал на несколько конкретных вещей. Мне жаль, что у тебя всё так сложилось. Проблемы из-за меня, из-за твоего младшего дурачка, да и в целом у тебя сейчас и без нас обоих хватает забот. Я лишь прошу об одном. Обдумай всё, что я сказал. Хорошо?» Несколько секунд Ричард молчит, глаза вновь тускнеют, становясь привычными. А после, высвобождая свою руку, он кидает короткое «ладно». И, не обернувшись назад, просто покидает палату. Потерев разбитую переносицу, Рейц вздыхает, ему действительно было жаль Ричарда, он понимал, что не нужно так сильно давить на него, но иначе он бы вообще не зашевелился, да и в целом думать о произошедшем бесполезно. Поздно сожалеть о сказанном. Особенно, когда всё и без этого выглядело очень подозрительно. «Мгх, ну что за семейство», — напоследок тихо услышал Бишоп, прежде чем закрыть за собой дверь. С этим всем пора заканчивать, подумал парень, а после вытащил из кармана нечто, с виду похожее на часы, — это его последняя надежда. Отойдя за угол темного коридора, Ричард провел пальцем по гладкой поверхности «циферблата часов». Тусклый розовый свет озарил весь лестничный пролет. Прошло несколько секунд, а после в воздухе появилась небольшая темная проекция. — Фар? Нужна помощь, обещаю, это в последний раз. Я помню, и так тебе задолжал, но я знаю, кем можно возместить мой долг.

* * *

Лондон.

Главный холл психиатрической больницы.

Сквозь толпу медсестёр, устроивших себе очередной перерыв на очень важные сплетни, и врачей, дискутировавших между собой на какие-то свои рабочие темы, пробиралась угрюмая фигура. Которой уже порядком успели надоесть все эти безмозглые марионетки и прочие убогие эгоцентричные, напыщенные куклы. Находиться здесь было уже попросту невыносимо, всё давило, а играть свою «грандиозную» роль на беспощадной сцене — безумно надоело. Здесь не звучали бурные овации о умелой игре парня, всё шло, словно обыкновенная повседневность. Словно так и было нужно. Игра затянулась, а от приевшийся на слух фамилии «Гарсия» уже безумно тошнило. Заставляя и без того уже поехавшего парня, постоянно огрызаться, как только его называли по ненавистной фамилии. Но подобные действия, наоборот, только способствовали лучшей игре Лжегарсии, ведь именно так себя тот и вел в этих чертовых стенах. Всего несколько дней назад парень закрыл свой главный, волнующий не первый год вопрос. А это означало только одно — теперь он со спокойной душой и чистой совестью мог выпустить из своих оков душу фиолетового подопытного. Все равно за последнее время тот и так уже достаточно настрадался. Чего только стоил один факт того, что пару раз он взаправду чуть окончательно не помер. Главные исследования завершены, а результаты покоились в рюкзаке рыжего психиатра. Но вот что до сих пор будоражило его разум — будет ли он публиковать свое открытие? Ведь, было бы неплохо показать всем, чего он смог добиться, но больше всего, ему импонировало оставить это всё чем-то личным, сокровенным. Чем-то, о чем будет знать только он и никто больше. Скоро всё закончится, и зеленоглазому не придется больше опасливо проворачивать свои грязные делишки. Насильно удерживать коллегу тоже больше не придется. Шмидт сможет уйти отсюда. Но, конечно, не всё так просто. Ведь через пару дней намечался последний акт затянувшегося представления, после которого они испарятся отсюда как можно дальше и быстрее. Некоторые моменты уже были подготовлены. К примеру, эублефар уже отправился назад самолётом, как и большинство других вещей парня. По прилёте всё должна забрать его мать Коутона, которая уже успела переговорить со своим сыном по таксофону. Женщина была просто на седьмом небе, когда услышала голос сына, который собирался вернуться назад. Почти все пункты выполнены. Осталось самое главное. А потому и самое сложное. В одиночку провернуть все не выйдет. Если Шмидт откажется помогать, рыжий сомневался, что сможет выбраться с Винсентом на руках в одиночку. Майкл, конечно, может опередить его просьбу. Уволиться и заныть о том, что больше не может здесь работать. В таком случае останется две проблемы. Гарсия просто так сам не сможет исчезнуть из стен этого проклятого места, являясь здесь почти самым главным звеном. И второе: за фиолетовым парнем всё так же ведётся тщательная слежка, а потому вытащить его отсюда в одиночку — нереально. Ведь «Гарсия» не сможет находиться в двух местах одновременно. Нужна помощь. Медленно минуя медсестер с каталками, парень хватается за ручку и шумно практически вваливается в палату. Сходу он толкает Шмидта, записывающего что-то в протокол, в бок, после чего жестом просит наклониться к нему. На что сразу же получает от Майкла недоверчивый взгляд, словно тот опять что-то подозревал. Однако просьбу он беспрекословно выполнил. Смотря прямо в блёклые глаза шатена, твёрдо и коротко Гарсия произносит: «Завези его в мой кабинет и закрой там на ключ.» — он кивает головой в сторону Винсента, после чего дополняет: «Встречаемся на улице». Сразу же после брошенных слов, без всяких объяснений, Гарсия разворачивается и покидает палату, аккуратно закрывая после себя дверь. Шмидт же остаётся в полнейшем недоумении наедине с полумертвым психопатом. POV MICHAEL: Что это сейчас, чёрт возьми, вообще было? Он в своём уме?! Он хоть представляет, какое внимание привлечет то, что я буду завозит этого психа к нему в кабинет, а потом попросту запру там? Твою мать, зачем ему это вообще нужно? Как всегда, поручил мне что-то и ничего не объяснил. Конечно, какое ему дело до такой БЕЗМОЗГЛОЙ пешки, как я. Да я и мечтать не мог о таком ЗАМЕЧАТЕЛЬНОМ отношении к себе от этого человека. Забудь, Майк, об этом уже даже размышлять бесполезно, и так все понятно, где и чье место. Хах…моё место…обязанность исполнять все приказы, даже самые отбитые и чертовски пугающие…ха… Заглушив ненужные мысли, что, словно удушливый туман, накрыли меня, невольно опускаю свой размытый взгляд на серийного убийцу. Если подумать, то…лечение Скоттом правда дало свои плоды, ведь фиолетовому явно стало гораздо лучше. Скотт буквально насильно выдернул его с того света и…чему я удивлён не меньше, так это тому, что ему удалось стабилизировать функционирование организма, который уже буквально сдох. Как бы там ни было, он жив и дышит, это ведь главное? Бонус ли это или просто его везение? Но…может, ему было бы проще откинуться и вовсе не переживать все эти пытки? Хах…а ведь…это и не нам-то решать, а нашему ВСЕЗНАЮЩЕМУ БОГУ. А бог здесь один и ведет себя крайне паршивым образом. Ведь… я прекрасно помню, что произошло на днях, когда под него намеренно начала копать одна из медсестер. Это было так глупо с ее стороны и опрометчиво, словно она не понимала, что за человек перед ней находился. Очевидный исход событий не заставил себя долго ждать — он избавился от нее, подстроив несчастный случай. Её нашли на нижних этажах с проломленным черепом. Жуткая картина, аж вспоминать паршиво. А время тикает. Пора выполнять приказ. Стараясь как можно аккуратнее, я подхватываю полуживую тушку, а после перекладываю на каталку, стоящую неподалеку от больничной койки. Так и не поняв, для чего это все нужно, настежь открываю дверь и вместе с каталкой выхожу из помещения прямо в суетливый коридор. Как только я переступаю порог, на меня тут же хищно устремляются подозрительные взгляды медсестер и нескольких хирургов. У меня возникло такое ощущение, как будто бы я везу что-то запретное или вовсе украденное и инородное. Чёрт, ну, в самом деле, надоели, чего уставились все, как кто-то везет безголовый труп в мешке — так это пофиг, а как просто каталка с этим фиолетовым появляется — так все осуждают. Бесит. Чтобы им всем неладно было. Работники психбольниц везде буквально одинаковые, в особенности медсестры. Внезапно вижу, как какой-то мужчина преградил мне путь, злобно всматриваясь в мои глаза, словно пытаясь в них узнать, что я хочу сделать. Этот мужчина в грубой форме приказал мне везти Бишопа назад, но кто он мне вообще такой? Он мне что, голову снесет за непослушание? Сомневаюсь. А вот Коутон — да. Самым наглым образом я просто игнорирую слова этого болвана и, посильнее ухватившись за каталку, все равно продолжаю катить пациента вглубь коридора. Изредка меня подергивало от раздражительного поскрипывания старой каталки. Благо, уже виднелся кабинет Гарсии. Ускоряю свой шаг, быстро начиная приближаться к заветной двери. Оглядываюсь по сторонам: тот мужчина все еще продолжал сверлить меня взглядом, да и черт с ним. Быстро закатываю убийцу в кабинет, практически сразу же запирая на замок дверь. Наверное, я должен был проверить этого фиолетового, но что-то мне подсказывало, что время поджимает. Нужно торопиться. Все таким же быстрым шагом направляюсь к лестнице, все еще чувствуя на себе чужой взгляд, мимо меня прошли двое каких-то врачей, не помню, чем они занимаются, но они пошли в сторону кабинета. Вот сволочи любопытные. В любом случае, это будут уже их проблемы. Отдаленно слышу разговор этих людей. Они хотят увезти Бишопа на нижние этажи? Они совсем бессмертные? Правда хотят взять и сунуть его к этим ненормальным уродам, серьезно? Я как только вспоминаю, что там творится, по спине роем пробегают мурашки. Мотаю головой и пытаюсь отбросить прочь от себя эти назойливые воспоминания о своих похождениях в том ужасном месте. Засунув руки в карманы, вздыхаю, Майк, запомни еще раз, тебя это не касается, выхожу на первый этаж. Миную угрюмых охранников, что бурят меня тяжелыми взглядами. Меня здесь что, абсолютно все ненавидят? Пфф, тоже мне, ненавистники, пусть для начала сравнят хотя бы наши доходы, сейчас любой придурок может стать охранником, которых здесь на самом деле держат больше для пушечного мяса, нежели охраны здания и чрезвычайных ситуаций. Делаю пару шагов и наконец-то оказываюсь на улице. Чувствую, как постепенно начинают раскрываться мои легкие, когда в них попадает свежий прохладный воздух, обжигая их прохладой изнутри. Так приятно. Делаю еще несколько жадных вдохов. Медленно начинаю спускать вниз, эх, скорее бы уже вернуться назад, домой, в свою уютную квартирку. Я уже так не могу. Не живу здесь, а просто выживаю. За все время всего один раз удалось выбраться в новое жилище, чтобы поспать…мгх, мне кажется, я уже, наверное, сбросил килограмм десять, пока находился в этом месте. Стоп, а где же… Конец POV MICHAEL. Вдалеке среди высоких хвойных силуэтов виднелась темная фигура человека, из которой выбивалась яркая огненная макушка. Сложно было не узнать или спутать эту личность с кем-то еще. Майк, не колеблясь, тут же направился в сторону силуэта. И, кажется, незамеченным он тоже не остался. Ровно в ту же секунду после обнаружения, фигура плавно отлипает от дерева и двигается навстречу к шатену, а после, будучи совсем рядом, хватает последнего за руку, грубо начиная тянуть в сторону леса. Шмидту подобная затея сразу не понравилась, но воспротивиться он не мог. Он лишь недовольно поморщился, быстро убрал выбившиеся пряди волос из наскоро собранного прошлым вечером пучка и ускорил свой шаг, чтобы слишком сильно не отставать от «начальника». Пробираясь сквозь густые сосновые заросли, шатену казалось, что они идут уже минут пять, не меньше. Но как только парни отошли на приличное расстояние от больницы, Скотт резко остановился и, устало выдохнув, перешел сразу к делу: «Не буду медлить, времени у нас осталось мало, всего несколько дней, прежде чем мы сможем начать». Пару секунд пытаясь всё переосмыслить и понять суть сказанного, шатен стоял, как вкопанный, а после осознания слов голубоглазый недоуменно вскидывает брови, после чего невольно облокачивается о ствол сосны, росшей у него прямо за спиной, произносит: «Начать что? О чем ты говоришь?» — Шмидт не знал, начинать ему уже пить валерьянку, лежащую на всякий случай в левом кармане халата, или пока еще с этим можно повременить. «Мы уходим отсюда.» — коротко и безэмоционально отвечает психиатр, попутно доставая из кармана какую-то небольшую коробочку. Майкл нервно прикусывает нижнюю губу и с прищуром опасливо косится на «коллегу»: «Что ты опять задумал?» Не церемонясь, Скотт, сначала открывает небольшую коробочку, губами вытаскивая оттуда одну сигарету, на что получает укоризненный взгляд со стороны Шмидта, но все же спокойно отвечает: «Ничего сверхстрашного, точнее, правильнее будет сказать, твоя часть будет достаточно безобидной. У тебя будет всего одна задача.» «Моя часть? У нас еще и части разные? Что… Так, ладно, знаешь, я не хочу молчать в очередной раз, скажу, как есть, если ты затеял резню, я в этом не хочу уч…» — уставший парень вдруг неожиданно замолкает и с ноткой надежды смотрит на Скотта. «Ты же не собираешься опять это сделать? Это Я числюсь в работниках в предприятии, Я запалился на всевозможных камерах. Все это был Я, а не ТЫ. Да и к тому же, меня и так в прошлый раз притянули за тот поджог, за который ты был задержан. Если еще и тут накроют — мне пиздец. Мне просто ПИЗДЕЦ! Скотт, слышишь? МНЕ ПРОСТО ПИЗДЕЦ!» Бывший черноволосый психиатр даже не удосужился посмотреть на своего собеседника, лишь, спокойно размяв шею, сделал медленную затяжку, давно уже он не притрагивался к таким вещам, рука, державшая сигарету, немного дрожала от постоянного стресса, не только Шмидту было хреново всё это время, Скотт постоянно стрессовал от каждого своего неправильного выбора, и пусть внешне казалось, что он совсем обезумел и очерствел, на деле это было не так. Он просто больше не мог играть Гарсию, это уже было для него слишком. «Успокойся, я изменил базу сразу после того, как тебя туда вбили. Фактически, тебя туда якобы ошибочно занесли, а сам архив с документами я уже зачистил. Так что не держи меня за зверя, который пытается тебя подставить и перекинуть на тебя все свои делишки. Я всё продумал, просто так я бы не стал тебя сюда приплетать.» Произнеся это, Коутон медленно выдыхает небольшую струю дыма. Почему Шмидт думает, что он хочет подставить его? Когда на деле все было с точностью наоборот. «Стой…как ты залез в… да хрен с ним, ладно, допустим. Итак, хорошо, ты всё это предвидел. Но, как, блять, ты собрался вытаскивать Его оттуда? Это буквально невозможно. Нас сразу повяжут!» — неосознанно Майк сжал рукав своего халата. Неожиданно для Шмидта на лице Коутона в один миг появляется самодовольная ухмылка. Поправляя непослушные отросшие пряди крашенных волос, зеленоглазый смотрит на небо. Майку показалось, что коллегу вся эта ситуация только забавляла, но озвучивать свои мысли он не стал, сейчас не время. Скотт в очередной раз делает небольшую затяжку, практически сразу выдыхая терпкий дым. Блаженно прикрыв глаза, кажется, на миг он улетает из реальности, но дрожащая рука возвращает его назад. Психиатр вздохнул и стряхнул с сигареты пепел: «Спокойно. Я же сказал, что всё продумано. Майк, не сомневайся во мне. Разумеется, это будет нелегко. Но, я знаю, мы все сможем. Сейчас все, что мне нужно — твоё согласие. И тогда я нас всех вытащу. Ты знаешь, я уже полностью закончил свою работу и мне больше незачем Его тут мучить, и… ладно, не сейчас, обговорим это в более спокойной обстановке. А теперь, Майк, твой окончательный ответ?» — Коутон протягивает нормальную руку вперед, удерживая дрожащей сигарету, сейчас ему было даже не важно, захочет ли Шмидт в этом участвовать или нет, сам вердикт ответа был уже очевиден. В свою очередь шатен явно не сильно доверял оппоненту и нерешительно продолжал стоять. Сам он вряд ли сможет по-тихому уйти. Но кинет ли его Скотт? Что, если он часть для какого-то другого плана? Мысли вопили, разрывая на два фланга. Он тебя подставит. Но я не смогу уйти одному, просто пропасть не выйдет. Здесь каждый на счету. Закрыв глаза, Шмидт нехотя протягивает парню руку, после чего сжимает чужую. Он давно зависит от решений этого беса в этом месте и изменить это сейчас нереально, как бы сильно он не проклинал последнего, отступать поздно, а психиатр все же прав. «Я…согласен, только вытащи меня отсюда». Практически до хруста сжав чужую руку, Коутон по-садистки улыбается, а после приходит в себя и виновато протягивает: «Извини-извини, я уже на грани, скоро совсем двинусь в этом месте». Отпустив руку Шмидта, рыжий отходит от озадаченного парня на пару шагов назад. Ему хотелось отвернуться от собеседника, но из лучших соображений он решает этого не делать. Затушив о дерево небольшой окурок сигареты, который уже почти догорел до фильтра, он произносит: «Послушай, между нами. Мне честно жаль за все, что тут происходит. Но в последнее время меня правда клинит. Это, конечно, так себе оправдание, я знаю. Я знаю, что ты вообще приехал сюда только из-за меня и обжёгся. Это пора заканчивать, я уже и сам не могу, или думаешь, мне в кайф отыгрывать Гарсию? Да мне уже тошно, иногда кажется, что я правда он, хах…у меня скоро такими темпами начнется раздвоение личности. И…не важно, просто потерпи, нам осталось еще немного, потом все станет, как раньше. По возможности, конечно, потому что я понимаю, что, скорее всего, наши дороги могут разойтись.» С серьезным, но очень измученным лицом шатен слушал каждое слово, но он не понимал, вранье ли это все или же у Скотта реально поехала крыша из-за «актерской игры». Рука Шмидта сочувственно ложится на чужое плечо, чем заставляет зеленоглазого от неожиданности немного вздрогнуть: «Как бы там ни было, Скотт, это мы потом еще все обсудим. А особенно — твои ублюдские поступки и насмешки. Но, в чем я уверен точно, ты просто обязан будешь все рассказать этому фиолетовому после того, как тот придет в себя, разумеется. Буду с тобой предельно честен и скажу, меня от тебя уже потряхивает всего, причем нехило так. Как раньше возможно уже не будет, но я надеюсь, что ты хоть что-то сможешь исправить.» В свою очередь Скотт хотел что-то ответить, но заметил, как Майк настороженно покосился за его спину. Что-то происходящее за спиной заставило парня нахмуриться. Рыжий психиатр меняется в лице, вновь окунаясь в личность Гарсии, и с безэмоциональным выражением смотрит на человека, стоящего прямо за ним. Внутри что-то сжалось и екнуло, когда Коутон увидел человек, который еще недавно допрашивал его как «Гарсию». Не церемонясь, мужчина раздражённо с ходу произносит: — Люц, ты тут решил устроить клуб анонимных психиатров? Или как еще можно назвать вашу тайную сходку? И почему этот, — он указывает рукой в сторону Шмидта, — Утащил восемьдесят седьмого пациента в твой кабинет, это что, какая-то шутка для тебя? Что здесь, черт возьми, происходит!» Скотт быстро кидает свой взгляд на шатена, после чего самодовольно натягивает на себя белоснежную улыбку в тридцать два: «Фрейд, мне кажется, мы с моим коллегой имеем право на перерыв. И да, отвечу на твой насущный вопрос, того уродца увезли действительно по моей прихоти, но это нужно, чтобы проверить действие препарата в другом месте. Тебе не кажется достаточно паршивым моментом, что какие-то овцы без спроса оттираются у моего кабинета? Может, ты хочешь, чтобы Я лично с ними поговорил?»

* * *

Сглотнув и сделав рваный вздох, что эхом разнесся по холодному и пустому помещению, Шмидт сделал несколько неуверенных шагов вперед. Из-за кромешной тьмы, что окутывала все вокруг, ориентироваться пришлось лишь на собственное осязание. Но из-за тела пациента восемьдесят семь было сложно и неудобно аккуратно передвигаться в темноте, однако другого выхода не было. Попытка была всего одна, а значит, второго шанса попросту не будет. Медленно ощупывая каждый миллиметр шероховатой бетонной стены, шатен безрезультатно пытался найти дверь. Точнее, это была даже не дверь, а небольшой проход, который вел к люку в полу. Бесшумно сматерившись одними лишь губами, Майк внезапно слышит, как с верхних этажей раздался очень громкий хлопок. Несмотря на хорошую звукоизоляцию в здании, звук все равно донесся и до Майкла, что было странно. Шатен был уверен, что это точно был взрыв. Стиснув зубы, парень почувствовал, как во рту сразу пересохло. Он не знал, что именно будет исполнять в своем плане Скотт, но произошедшее парой секунд ранее ему уже не нравилось. Сердце сжалось и, казалось, вовсе бешено выскачет из груди, когда послышался еще более устрашающий звук, что был намного четче предыдущего. Помотав головой, прогоняя наваждение, Шмидт продолжает поиски. Тело серийного убийцы постоянно сползало с плеча из-за слишком скользкого материала чехла для использованных тел, который Скотт достал буквально вчера. Никакой фонарик пока что использовать категорически было нельзя, если парень, конечно, не хотел, чтобы его заметили бегающие в суматохе врачи. А хуже, если это еще будут те твари, запертые в подвале, которые, только почувствовав свою свободу и безнаказанность, сразу рванут мстить дьяволам в белых халатах, что пытали и измывались над ними все эти годы. От яркого представления о изуродованных тварях, что могут гнаться за ним, Майкла передёргивает, а по спине роем пробегают мурашки. Он чертовски не хотел, чтобы такое и вправду случилось. После еще парочки тщетных попыток найти проход парень решает немного облегчить себе задачу и кладет Бишопа на пол, в то время как сам начинает, как угорелый, рыскать по всему помещению, пока в один момент, при очередной проверке поверхности, его рука не проваливается в пустоту. «Отлично», — подумал Майк, притягивая к себе за ноги чужое тело, а потом небрежно схватив его, как попало, торопливо ползет в проход. Сам проход по глубине был не слишком коротким, но и не слишком длинным, буквально через минуту шатен коленями почувствовал холодную металлическую решетку. Коутон ранее говорил, что спуск вниз не слишком высокий, но все же покалечится парень мог легко при неправильном приземлении. И это было еще полбеды, ведь спуститься вниз он должен не один. Однако, к счастью, Майк заранее продумал этот момент. Достав из халата сверток веревки, предварительно украденной из кладовой, медленно Шмидт начал фиксировать ее на «мешке» в месте, где по плану у фиолетового парня должна была находиться талия. Убедившись, что Бишоп крепко привязан, Майк, крепко обмотав свою руку другим концом веревки, не спеша начинает протискиваться вниз, держась за небольшие выступы для решетки. Закрыв глаза, парень спрыгивает вниз, почти моментально чувствуя мгновенный холод и сырость. Он стоял по щиколотку в сливной воде. Невольно морщится от не самых приятных ощущений, да и место было паршивым, но разве ему сейчас выбирать, где находиться. Потянув веревку вниз, Шмидт только начинает осознавать свой главный косяк, когда убийца не падает вниз. Он должен был его привязать за ноги. Полушепотом по всей подземке раздается короткое «блять». Если парень продолжит так тянуть — просто сломает Бишопу позвоночник. И тогда все это спасение будет просто бессмысленным. Дотянуться до люка он не смог — слишком высоко. Немного подумав, Майк начинает аккуратно тормошить веревку из стороны в сторону, чтобы тело хоть как-то начало падать вниз. Сделав несколько махинаций, сверху парень услышал странный звук, а потом серийный убийца, судя по всему, полете головой вниз, но его вовремя успели поймать, прежде чем тот бы упал и сломал себе шею или, еще хуже, расколол бы себе череп. «Слава богу», — облегченно выдыхает Майк. Потускневшие голубые глаза пытаются понять, куда ему точно нужно идти. Но здесь совершенно невозможно хоть что-то разглядеть. То, что он вообще смог вовремя поймать Бишопа, — просто чудо. Взвесив все за и против, Майк решает достать наконец фонарь. Все равно уж где-где, а здесь точно ни души. Только он один вместе с этой фиолетовой рожей. А ведь Скотт даже не мог себе представить, насколько Шмидту не нравится Винсент. Даже это «не нравился» очень мягко сказано, потому что Майк просто ненавидел его. И никогда не изменит своего мнения. Только не после того, что произошло ещё в первой психиатрической лечебнице, когда его заманили, а потом просто оставили подыхать вместе с тем ненормальным подонком. И после всего этого, сейчас ему приходится тащить тело человека, из-за которого он тогда чуть не погиб и который чуть не убил его в участке, перед этим «новым путешествием». Сейчас, Майк был уверен в одном — это последний раз, когда он делает что-то для этого фиолетового выродка. Осмотревшись в помещении с помощью фонарика, Шмидт пытается вспомнить, куда именно ему нужно идти. Каменная кладка полуарки держала фундамент всего здания. А полностью забетонированный потолок был покрыт множеством трещин и различных небольших обрушений. Это здание само может развалиться и без всякой посторонней помощи. Было очевидно: Шмидт единственный, кто попадал сюда за долгие годы работы этого «предприятия». Примерно парень представлял, в каком направлении ему двигаться дальше, но вот где он вылезет, ответ оставался под большим вопросом. Ускоренным шагом Майк идёт по воде, удерживая на себе убийцу, что постоянно соскальзывал с плеча, то и делая, что постоянно падая, если бы не чужая хватка. Майк нервозно дёргается и резко оборачивается, когда позади раздается всплеск воды, словно что-то или кто-то, подобно Шмидту, проскользнуло вниз по тому лазу. «Вот блять», — тихо роняет шатен и, наплевав на ранний план, срывается с места и бежит вперёд не оборачиваясь. Зубами перехватив тяжелый полицейский фонарь на бегу, одна рука тянется к стволу, спрятанному под замызганным халатом. Сердце бешено заколотилось так и норовив выпрыгнуть из его груди. Сейчас он не побрезгует никем и ничем. Адреналин заполнил все тело. Он бежал так быстро, как только мог. Всплески позади стали громче и участились. Они следовали за ним. Что-то стремительно приближалось. А потом и вовсе завыло. «Нет-нет-нет! Нет, черт возьми!» — судорожно пробежало в мыслях напуганного парня. Сжав покрепче рукой пистолет, он роняет Винсента в воду. Выстрел. Душераздирающий вой заставил Шмидта всего сжаться внутри. Всё подозрительно быстро стихло.

* * *

Несколькими часами раннее. Перерыв.

Многие сотрудники сегодня подмечали особую нервозность и какую-то несвойственную тревожность для Гарсии, не дай Бог, к нему кто-то подходил с каким-то, как ему казалось, нелепым вопросом, тот моментально вспыхивал и орал так громко, что уже успел довести несколько медсестер до слёз. Впрочем, судя по реакции остальных врачей, всем было на это плевать. Хоть всё и выглядело достаточно странно. Именно сегодня был тот самый Знаменательный день освобождения. День, когда этот театр должен закрыть свой кровавый занавес, а Коутон, подобно уставшему после долгого акта актеру, удалиться в свою гримёрку на долгую передышку. Но все было не так просто, как могло казаться на начальной разработке плана. Он не мог так сразу смыть весь этот кровавый грим и уйти, ведь для того, чтобы просто покинуть это место, велась тщательная подготовка. Медленными, но размеренными шагами деспотический психиатр направлялся в лабораторию, где вскоре и должна была начаться главная кульминация. Карты раскрываются, а козырной туз падает на стол раздачи. Ещё вчера Гарсии удалось сымитировать смерть пациента восемьдесят семь, заставляя последнего даже биться в конвульсиях от невыносимой боли, пока тот ещё был в «специальной коме», чтобы создать видимость его кончины. Да, ход был достаточно жестокий, но зато очень реалистичный. Дальше, сделав вид, что он закатывает труп в один из специальных отсеков в морге, парень на самом деле завез туда уже подставное подготовленное тело недавно умершего подопытного. Пришлось немного подкрасить его, чтобы тот стал фиолетовым, но это пустяки. Зато, когда при нём труп «пациента восемьдесят семь» везли в крематорий, настоящий фиолетовый парень был «упакован» в специальный чехол и передан Шмидту для дальнейшей транспортировки. Главным делом после было разместить официальный отчёт о его смерти в базе. Чтобы это отображалось абсолютно во всех нужных службах. И рыжий психиатр с этим тоже прекрасно справился. Но это только крупица плана. Сейчас Гарсия держал в руке одну важную вещицу — пистолет, который он предусмотрительно выкрал заранее. Посмотрев на керосиновую лампу, стоящую на его гениальной ловушке, невольно парень расплывается в насмешке, ведь заранее успел устроить небольшой саботаж, вырубив во всём здании свет, техники пока чинить не стали, слишком упрямые черти, у них сейчас был перерыв, который длился ещё с прошлого дня, так что, увы, но весь мир подождёт таких величественных особ. Никто сейчас даже не заметил самого главного — как из лаборатории тянулись различные мокрые тряпки, пропахшие спиртом и ведущие в различные колбы и банки, так же почти до краев заполненные этой же жидкостью, однако, разумеется, на все ловушки спирта не хватило, пришлось воспользоваться бензином. Вся эта конструкция протягивалась не на одно помещение, минимум таких было пять или семь. Вроде, всё достаточно примитивно и заметить не сложно, но это ещё не все «декорации на сцене». Дальше, как прозвал их Гарсия, «отвлекающий маневр». Было всего три комнаты с сюрпризами, и в каждой комнате висело фирменное произведение искусства из плоти. Первое место располагалось прямо на выходе к эвакуационной лестнице. Конечно, никак эвакуироваться и сбежать через нее уже было невозможно, благодаря психиатру. А чтобы люди точно не стали задерживаться, прямо по центру помещения свисала медсестра с расколотым черепом, с которой успел совсем недавно разобраться Гарсия. Картина с момента находки трупа была доработана. Поэтому под самым потолком свисало изуродованное нечто, что уже вовсе не напоминало никакую девушку, ведь начиная от самого горла всё было вспорото, а тело ниже пояса было отрублено. На ребрах хаотично висел весь перекрученный кишечник, ещё оставшееся лицо девушки показывало настоящий испуг, испытанный ею перед тем, как её жестоко убили. Вторая комната находилась этажом ниже в ординаторской, в которую со вчерашнего вечера никто не заходил из-за навалившейся работы, что так неожиданно свалилась на них от Гарсии. Охранник, ранее пытавшийся поднасолить Майклу, висел на огромном крюке, который торчал прямо из черепа светловолосого мужчины. Упитанные личинки копошились в пустой глазнице, расползаясь по всему уже объеденному телу. Рабочая форма была разорвана, оголяя хирургическую работу психиатра. Тем временем, рука поднимается, а сам парень отходит на приличное расстояние к двери, целясь прямо в горящую лампу с керосином. Выстрел. Яркая вспышка мигом осветила всю лабораторию, где раздался взрыв от банки, мигом тряпьё загорелось и, словно паутина, окутала несколько соседних помещений, где тоже начал раздаваться характерный звук взрывов и бьющегося стекла. Гарсии уже там не было. Он успел вовремя. Загорелся лишь подол его халата. Не так страшно. Он быстро его затушил. Но халат выкидывать не поспешил. Внутри карманов лежали украденные медикаменты. Сейчас практически весь персонал был этажом ниже, поэтому психиатр быстро пробежал на два этажа ниже. Сверху послышалась нарастающая паника. Хороший знак. Всё идет точно по плану. Завернув за угол, парень решает проверить одну из «приманок», заготовленных заранее. У самого потолка свисали фигуры двух врачей. Они тянулись друг к другу руками, словно это была репродукция фрески «Сотворение Адама», только выполненная больным психопатом, ведь у людей опять были «импровизированные крылья», как и в прошлый раз. Однако, подвешены они были в этот раз на кишках. Гарсия хмыкает, осматривая свою последнюю работу. Теперь его точно здесь больше ничто не держит. Позади были слышны крики. Здание пора покидать. Несколько врачей видели убегающий вглубь здания силуэт. А потом в суматохе некоторые забрели и в ту последнюю подготовленную комнату. Раздался истеричный вопль. Гарсие было плевать, огонь распространился уже и на этот этаж. Как только он захотел завернуть в один из кабинетов, там уже была огненная завеса. Прошипев пару ругательств, он срывается в противоположную сторону. В то крыло он уже не проберется, однако был путь, который он сделал себе заранее. Добежав до нужного кабинета. Парень резко запрыгивает на подоконник, а потом, не мешкая, выпрыгивает из окна, решётки которого были спилены накануне. Секунда, и он уже валялся лицом на земле. Холодной и мокрой. Всё тело пронизывала тупая боль. Но позади отчетливо слышались чужие душераздирающие вопли. Все пытались выбраться наружу, но они в любом случае бы не смогли этого сделать, двери были уже заблокированы. Ведь техники так и не соизволили разобраться с электричеством. Взяв себя в руки, парень медленно поднимается на ноги, немного подрагивая от боли, но, когда пытается идти, понимает, что не может. Левая нога даже не могла пошевелиться, было безумно больно. Правая рука неконтролируемо тряслась. Стиснув зубы, зеленоглазый плюёт на всю боль и, вооружившись какой-то валяющейся рядом арматурой, хватается за неё покрепче и ковыляет как можно дальше от этого проклятого места. Времени оставалось мало, нужно убираться отсюда. Скоро сюда точно должны приехать копы. Последний раз оглянувшись на «огненную сцену», парень скрывается среди деревьев. До места встречи ковылять минимум минут пятнадцать, а в таком состоянии и все полчаса — это еще и в лучшем случае. Всё происходило крайне паршиво, ведь они должны успеть на ближайший рейс. Гарсия вспоминает про сильный обезболивающий препарат в кармане, но даже с ним он вряд ли сможет быстро добраться до точки встречи. Сломав толстую ветку, парень делает себе что-то наподобие костыля, однако арматуру на всякий случай решает не выкидывать. Так он мог передвигался в разы быстрее. Темнело очень быстро. А позади сквозь деревья был виден свет, озаряющий все вокруг. Больница все еще полыхала адским пламенем. Скотт, щурясь и шипя от боли, пробирался сквозь темные силуэты деревьев, изредка раздвигая пушистые ветви пахучих сосен.

* * *

Ручей?..

Голубоглазый парень нервно расхаживал то в одну сторону, то в другую, он уже полчаса ждал одного единственного человека, но никто так и не появился. Шатен уже начал волноваться, что кое-кто так не сумел сам выбраться. Уже лежал среди других провинившихся на нижних этажах, а может, и еще хуже… Где-то спереди в кустах раздался подозрительный шелест листвы. Было уже темно, поэтому парень не решился испытывать свою судьбу. Вдруг это были опять одни из тех тварей в подземке. Одним движением он наводит прицел в сторону звука, после чего слышит донельзя хриплый голос. Но все опасения улетучились, когда Шмидт услышал знакомый голос. «Убери ствол, все свои», — потрёпанный жизнью Коутон медленно выполз из колючего кустарника, опираясь на палку, а потом он выкинул уже ненужную арматуру. Шатен был на седьмом небе от счастья, даже после всего произошедшего ранее. Он просто рад был видеть хоть одно знакомое лицо в этом месте и что больше ему не придётся в одиночку опасаться тварей. Скотт, конечно, до сих пор был для него последней сволочью и манипулятором, но парень все еще чувствовал зависимость от него. Может, Винсент чувствовал то же самое? «Твою мать, ты жив! Какого черта с тобой произошло?!» — Шмидт подлетает к рыжему и помогает дойти до машины, позже усаживая парня на капот. Страшно было представить, что там вообще происходило, но лучше ему и вообще об этом даже не думать, это шатен понимал на все сто. «Что с ногой?» — взволновано спрашивает он, попутно распарывая штанину откидным ножом. Первые секунды Коутон недовольно замычал от нахлынувшей боли, ему просто уже хотелось уехать отсюда к чёртовой матери и забыть об этом, как о страшном сне. «Тцц, не знаю, как-то мне совсем не до этого было», — Скотт начинает морщиться от боли, когда Майк начинает ощупывать ногу. Нахмурившись, шатен расстроено выдыхает: «Этого нам только не хватало, у тебя перелом. Возможно, со смещением, но я не уверен. Ладно, плевать, главное, живой. Подозреваю, у тебя могло произойти что-то намного хуже. Сейчас что-нибудь придумаю.» Майк задержал свой взгляд на разбитом лице друга, сейчас он ему ничем не мог помочь. Никакого антисептика с собой не было. Если только по-быстрому заехать по пути в аптеку или магазин. Шмидт бегло оглядывается окружение: «Арматуру я трогать не стану, но могу тебе быстро примотать к ноге несколько толстых веток, а то, что ты нашёл, так и будет твоим костылём. Халаты тебе на бинты пустим, и все будет готово.» Коутон ничего не ответил, только тяжело вздохнул и вяло хмыкнул, а когда Майк начал тревожить ногу, приматывая разорванные куски ткани своего халата, он вздрогнул и недовольно зашипел. Это было невыносимо. Майк, сняв халат со Скотта, понимает, что внутри что-то есть. Вопросительно посмотрев на рыжего в ответ, он получает сухое: «Просто положи это в мой рюкзак», — без всяких объяснений хрипит Скотт. «Опять воруешь медикаменты? Ты их солить собрался, что ли, а?» — отозвался Шмидт, убирая препараты рыжему в рюкзак, как тот и просил. Но Скотт явно был сейчас не в настроении, поэтому безобидные шуточки голубоглазого он попросту проигнорировал, закатив глаза. «Мы опаздываем. Сильно опаздываем из-за меня.» — устало произнес Коутон, переводя свой разбитый взгляд от Шмидта на небо. Сегодня было необычайно облачно. А вдалеке виднелся густой черный дым, скрывающий за собой облака. Даже отсюда можно было почувствовать этот запах гари. Майк на такой замечание лишь закатил глаза: «Забудь. Главное, все живы, даже этот твой фиолетовозадый.» Психиатр на это промолчал, показывая, что больше на разговоры не настроен. Обернувшись назад, он видит на заднем сиденье лежащего Винсента, что-то было странно, было такое ощущение, что он весь мокрый. Майк поймал чужой взгляд на Бишопе и кашлянул в кулак: «Это была вынужденная мера. Ты даже не представляешь, что со мной произошло внизу…кхм, ладно, высохнет он, в машине тепло.» Шатен посмотрел на свои часы, времени в обрез: «Если будет гнать на всей скорости должны успеть.» Коутон аккуратно сползает с капота, опираясь на руку Шмидта: «Тогда больше не будем терять здесь своё время, поехали.» С помощью Майка он забирается на переднее сидение, пристёгивается, и Шмидт, дождавшись, пока Скотт полностью не устроиться, ударил на газ. Впервые секунды рыжий от неожиданности вздрагивает, а когда шатен бешено с каждой секундой начинает разгонять машину, закрывает глаза. В животе появился неприятный спазм, каждой клеткой своего тела он чувствовал, как летела машина. Было чертовски страшно, когда Майк гнал по разбитой дороге, ведь были шансы и перевернуться. А если на встречку поедут копы — пиши пропало. Открыв глаза, парень видел, как в окне только успевали мелькать силуэты тёмных деревьев, сливаясь в одну чёрную массу. Фонарей по дороге не было, но сквозь облака изредка можно было разглядеть месяц. Кинув взгляд на водителя, парень видел, как Шмидт сосредоточенно смотрел на дорогу. Скорость на спидометре перевалила за все нормы. Майк гнал так сильно, как только мог. Где-то со стороны Винсента послышался писк. Скотт сразу среагировал. «Что там? Это твой убийца запищал?» — не отрываясь от дороги, серьезно спросил парень. «Сомневаюсь», — Коутон не глядя просовывает назад руку и достает что-то. Майк лишь на секунду отвлекается, когда парень кладет себе на колени какой-то комок. Трехцветный котенок тёрся об Скотта и урчал. «Это твой найдёныш? Я думал, ты его вместе с той ящерицей назад отправил», — пытается завязать разговор голубоглазый, но в ответ лишь слышит короткое и хриплое «ага». Этот ответ явно не удовлетворил водителя, которого, видимо, просто прорвало на разговоры. Слишком долго он молчал, пока всё это время «работал» в психиатрической больнице «А имя уже дал?» Скотт аккуратно почесывает мурчащее создание за ушком и нехотя отвечает: «Мне пока не до этого». «А что…» — не успевает он договорить, как рыжий его тут же перебивает. «Майк! Я… умоляю, давай просто…мгх. Просто, пожалуйста, давай поедем в тишине, я немного устал сегодня от разговоров, криков, всякого мусора, и сейчас просто хочу немного отдохнуть. Пожалуйста.» — хрипло молит Скотт, немного пальцами надавливая на мягкие подушечки котенка, а сам мохнатый комок от радости перевернулся на спину и начал подставлять живот своему хозяину. Майк вздохнул: «Извини.» Под ласковое мурчание Скотт даже не заметил, как провалился в сон, падая лбом на бардачок.

* * *

«Хей, Док!» — кто-то прокричал позади с ноткой издёвки. Парню показалось или он правда почувствовал чужую улыбку? Внутри что-то опасливо затрепыхалось. Не решаясь, на свой страх, он оборачивается. Обугленный силуэт, улыбался во все тридцать два своим разорванным ртом, на котором, словно старые лохмотья, свисали ошмётки подгнившей плоти. Безумные тёмно-изумрудные глаза на выкате смотрели прямо в душу оторопевшему психиатру. Но убитая фигура на испуганную реакцию, лишь улыбнулась ещё шире, хоть это и казалось — просто невозможным. А после, быстро начала регенерироваться, восстанавливая свои утраченные ткани, а местами и мышцы. Сейчас его лицо сменилось. Оно выражало явное высокомерие. А через пару секунд фигура и вовсе подпрыгнула вперед, приближаясь к рыжему парню. «Вы даже не представляете, какое это для меня веселье, наблюдать за вами, мистер Коутон. Вы такой забавный, даже лучше, чем я, а? Ха-ха, шучу, конечно, вы здесь единственный головорез! Куда мне до вас.» — насмешливо кричит фигура, приближаясь ближе к парню. Лицо медленно начало принимать былые очертания настоящего Гарсии. Скотт же молча начинает отступать назад, не желая произносить и слова в ответ этому человеку. «Ну что вы так? Давайте поговорим нормально, на равных? Ох как же много у меня к вам вопросов.» Коутон продолжает пятиться назад, не разрывая зрительного контакта с Люцием. «Бросьте, не притворяйтесь рохлей, со мной такое уже не прокатит. Я хочу знать, зачем вы занимаетесь всеми этими странными исследованиями?» — не унимается Гарсия, делая ещё несколько шагов вперед. «Отвали от меня!» — рычит Скотт. Его рука раздражённо одним махом отталкивает от себя призрака. «Как грубо. Такой жёстокий. Мы же с вами коллеги!» — делая удрученное лицо, продолжает издеваться Гарсия. «Мы не коллеги, ты это прекрасно знаешь! Ты использовал их ради удовольствия, а я — чтобы спрятаться от них!» — шепчет парень. «Ну извини, крошка, ты сам ищешь паранормальное прямо у себя под носом, хотя, знаешь, что твой фиолетовый уродец буквально из пустоты может призвать нож, это же буквально невозможно и необъяснимо. Я бы даже смог больше выяснить, если бы ты не прикончил меня в ту ночь. Хах, но ты этим не воспользовался, изучал строение мозга и клеток, вместо того, чтобы изучить его реальные способности. Это та-ак не похоже на человека, который думает на десять шагов вперёд, что же ты задумал на самом деле? Неужели это только начало? ~» Каждое слово Гарсии заставляло сердце Скотта биться чаще, пока тот не прокричал: «Ты даже понятия не имеешь, чего я добиваюсь! Ты не знаешь, ради чего я это делаю! Вали назад, откуда ты выполз!» «Не знаю, тут ты прав. Но, пока у меня ещё есть время, и я могу здесь находиться, спрошу. Что ты будешь делать дальше с этим овощем? Выкинешь или сделаешь то же самое, что и со мной? Сдерешь скальп с лица, вспорешь живот, начнёшь копаться внутри, а потом бросишь подыхать. Хах, хотя, в моём случае, ты просто решил устроить мне пламенные поминки, ты такой забавный, Док~» Скотт нахмурился и зашипел: «Т-ты…ты знал как я могу поступить! В ту ночь у меня не было выбора. Но будем честны, и ты не безгрешен, напомнить, как ты обращался со всеми или уже позабыл о тех тварях?» «Да-да я тот еще психопат, но ни о чем не жалеющий. Я умер от руки человека, с которым давно мечтал лично встретиться и восхищался! Ха-ха, как ты уже понял, я вообще ни о чем и никогда не сожалею, Док!» В пустоте раздался раскатистый смех Люция, от веселья он даже показушно схватился за свой живот и согнулся пополам. Скотт молчал. Он уже не хотел контактировать с этим больным психом. Гарсия вновь резко приблизился, но замолк, когда вдалеке эхом послышался знакомый голос. «Скотт?» Гарсия недовольно цокает языком, скрещивая руки, но все же натягивает на себя свою самую нахальную улыбку: «Не волнуйся, док, я обещаю, это наша не последняя встреча. Ты никогда не сможешь сбежать от кошмаров, созданных своими руками.» Люций произнес последнее предложение с угрожающим выражением на лице, а после растворился во тьме, оставляя после себя лишь небольшой вихрь едкого дыма, что таял в пустоте прямо на глазах. В этот момент Скотт остался один на один со своими мыслями, погруженный во мрак собственных потаенных страхов и сомнений. А вдалеке вновь кто-то настойчиво продолжал его звать. Окружение вокруг парня начало трескаться, словно стекло. Последовал звон. Он начал падать вниз. «Скотт, ты в порядке?

* * *

Кто-то очень усердно толкал парня в бок и звал по имени. Парень же болезненно мыча, с трудом разлепил свои заспанные глаза, зарываясь рукой в свои рыжие волосы. Боль была такая, словно его раз пятнадцать успели огреть молотком, пока он спал. «Скотт, эй?» — пронеслось где-то рядом с ухом, заставляя зеленоглазого развернуть пульсирующую голову в сторону. Шмидт вздохнул — «Ну, я как знал, потерпи.» Ничего толком не успев понять, Коутон чувствует, как что-то мягкое и мокрое начинает касаться его лица. Майк аккуратно принялся обрабатывать чужое лицо, а Скотт просто безразлично ждал окончания процедуры, ему было уже плевать на происходящее с ним, он устал. «Если не секрет, может, скажешь кого ты там посылал нахуй из своей головы, а? А то я думаю, не начинать-ли мне волноваться? Вдруг у тебя началась лихорадка?» — аккуратно чужая рука ложится на разбитый лоб, а потом шатен прикусывает губу -"Да ты весь горишь! Чёрт у меня где-то были таблетки.» Коутон опять лишь промычал что-то нечленораздельное. Невольно, его рука легла на что-то очень мягкое и пушистое. Всё это время на его колене спал трехцветный котёнок, что наотрез отказывался покидать своего хозяина. Рыжий слегка покачался из стороны в сторону, но ничего не ответил, только прикрыл глаза, чувствуя, как на щёку ему что-то прилепили. Насильно запихнув в рыжего несколько таблеток и дождавшись, пока тот их проглотит, Майкл удовлетворенно кивает — «Хорошо. Теперь, хочу оповестить тебя, нам осталось ехать ещё буквально минут десять, а может даже меньше. Так что, всё хорошо. Мы успеваем» — Майк заглянул в тусклые глаза друга, в надежде увидеть в них хоть что-то живое, но взгляд Коутона сейчас был абсолютно пуст, словно это была их имитация, выполненная из искусного стекла. Почувствовав, как щеку что-то прилепили, Скотт покачал головой, так ничего и не ответив. Шмид же, аккуратно приклеив пластырь, смоченной ваткой принялся дальше протирать правую часть лба, убирая всю запекшуюся кровь. А после, осторожно берется пальцами за подбородок Коутона и чуть-чуть поворачивает голову из стороны в сторону. Парень был сильно потрепан после своего неудачного падения, но это было не смертельно. Глядя на всё это, Майк предположил, что скорее всего его друг успел получить небольшое сотрясение. Хотя, полностью он в этом не был уверен. «Скотт, ты хоть мяукни мне из приличия, тебе плохо? Может, тошнит?» — все с таким же беспокойством спрашивает шатен. Коутон открывает глаза и нехотя хрипит: «Мяу.» Невольно уголки губ водителя слегка приподнялись: «Хах, ну хоть так. А теперь, готовься, как я уже говорил, десять минут, и мы на вокзале, главное не усни. А дальше действуем по твоему плану.» Майк убирает пластыри и вату назад в приобретенную аптечку, туда же отправляется какой-то пузырек. Скотт щурится, пытаясь разглядеть местность, и устало облокачивается головой на спинку кресла: «Может, сможем на вокзале кофе купить, а то, если я усну второй раз, потом уже точно не встану до следующего вечера», — пробубнил рыжий, потирая глаза. Все его тело безумно болело и ныло, это было неудивительно, ведь сгруппироваться нормально во время падения он не смог, но даже так, это все того определенно стоило. Внезапно, Скотт почувствовал небольшой толчок, машина тронулась, а Шмидт изредка продолжал поглядывать на него. Пока раздумывал над небольшой просьбой, шатен постукивал пальцами левой руки по рулю. «Придумаем что-нибудь, на крайний случай, вроде в поезде должны продавать», — наигранно весело проронил парень, чтобы разрядить обстановку. В окне быстро мелькали огни различных вывесок и фонарей. Зеленоглазый несколько раз протяжно зевнул, всеми силами стараясь окончательно не уснуть, что нельзя было сказать про его друга. Встреча с тварями в подземке взбодрили Майкла так, что заснуть он не сможет ближайшие пару дней точно. И хоть шатен старался этого не показывать, но было видно, как его немного потряхивало после всего произошедшего. Также, Скотта настораживала эта подозрительно избыточная доброта со стороны человека, который из-за него попал в такое, о чем нормальные люди даже вспоминать не захотят. И даже сейчас, силясь не потерять контроль, он сидел и притворно улыбался, и любезничал с ним. Что-то было не так. «Кхм кста-ати», — специально лениво протянул рыжий, тут же привлекая к себе внимание водителя, продолжающего ехать по заснеженной дороге: «Где твое: «Скотт, ты просто мудило последнее, ты больной», как минимум, я ждал затрещину. Или ты меня ещё успеешь кинуть под поезд?» Шмидт недоуменно посмотрел на парня, а после нервно стиснул руль и, сделав глубокий вдох, неуверенно заговорил: «Какую ты хочешь от меня затрещину, разве по морде давно не получал? На тебе и так живого места нет. И… хорошо, давай обсудим несколько моментов сейчас. Я считаю, что нам обоим хватило сегодняшнего побега. И, ты, конечно, натворил много всякой хуйни, врать не буду. Это всё крайне стрёмно, тащить на себе этого убийцу мне также не хотелось, но то, что у тебя крыша конкретно поехала, судя по твоим словам, меня беспокоит ещё больше. Давай поступим так, ты сейчас, надеюсь, понял, почему я не кричу, не посылаю тебя нахуй, поэтому предлагаю оставить наш основной разговор, когда приедем домой или куда ты там планировал. А сейчас… вот чёрт, нам придется ехать в объезд». Недовольно цокнув шатен начинает разворачивать машину. На слова Шмидта Скотт нервно начинает гладить мягкий комочек. А после смотрит вперед. Около вокзала стояло три полицейских машины. Действительно проблематично, видимо, послали из-за психиатрички. Неужели надеются найти виновных? «Какая прелесть, нас ещё и повяжут, ладно, закидываем сейчас Бишопа вниз. До поезда тащишь ты, дальше, пока мне помогают подняться в вагон, ты закидываешь его в грузовой вагон. Потом действуем строго по плану.» Машина медленно паркуется неподалеку от вокзала. Парни останавливаются напротив второго входа, неподалеку от железнодорожных путей, а потом каждый надевает на себя по рюкзаку, Майк помогает Коутону вылезти из машины, а после вытаскивает и Винсента. «А теперь, бегом», — шикнул рыжий, кивнув головой в сторону здания. Парни разделяются. Скотт поковылял через обычный вход прямо в здание, в то время как другу пришлось бежать в обход прямо через железнодорожные пути, прячась под платформой. Нужный поезд, к счастью, уже стоял на месте. Хоть кругом и было достаточно пусто, ведь основная масса пассажиров уже разбрелась по своим вагонам, но несколько проводников все еще стояли на своих местах. Если он сейчас выползет в руках с чехлом, в котором лежит человек, понятное дело — его просто повяжут. А там уже Хилл будет смеяться до тех пор, пока сам не задохнётся, а остальные в отделе будут недоуменно перебирать бумаги, пытаясь разобраться в случившемся. И это всё еще в самом благоприятном исходе. В худшем случае — его просто посадят. «Ну давай же, Скотт», — мысленно молился шатен, сидя под платформой в неудобной позе. В ногах быстро прошмыгнуло что-то пушистое и шустрое. Крыса зло смотрела на шатена, а потом исчезла в какой-то небольшой норе. Неожиданно сверху послышались голоса. Один из них был женским и незнакомым: «Пожалуйста, предъявите ваш билет и документы». Знакомый хриплый голос ответил: «Вот, пожалуйста, и, если можете, поможете мне подняться? Хах, а то мне одному в таком положении сложно будет дойти, ещё и костыль украли, представляете.» Вновь отозвался взволнованный женский голос — «Какой ужас, что за люди пошли в наши дни! Конечно, можете не волноваться!» Сверху послышались удаляющиеся шаги, Майк прислушался. Несколько оставшихся проводников переговаривались: «Ну что, уже трогаемся? Или ещё кто-то будет?» — спросил другой уставший женский голос. «Да, если кто-то не успел, это уже их проблемы, заходим, не забудь по второму разу билеты проверить, а то будет, как в прошлый раз», — низкий мужской голос начал удаляться. Всё затихло. Шмидт привстал и быстро кинул тело Бишопа на платформу, а потом, ухватившись за ее край, резко подтянулся наверх. Оглядевшись, парень видит, что платформа полностью пустовала, а двери в вагоны уже были закрыты. Их со Скоттом вагон был последним, в самом хвосте, после него было ещё два крытых грузовых. Шатена интересовал предпоследний, что шел сразу после их вагона. Удача. Он с лёгкостью пробирается внутрь вагона. Здесь было достаточно темно, но очень просторно, кругом были какие-то коробки и больше ничего. Парень кладёт убийцу на пол, а потом, немного подумав, он решает подстраховаться. Майк двигает коробки так, чтобы образовалось полое пространство, где можно было легко спрятать Винсента. Дело сделано. Потянув тело убийцы на себя, парень укладывает его в подготовленное углубление. Ему это казалось таким нелепым, а сама ситуация просто умопомрачительной. А Скотт так вообще уже успел забить разговор после их приезда куда-то. Почему куда-то? Потому что Майк вообще не был в курсе, куда они двинутся сразу после приезда. Как всегда, парня просто не посвятили в детали, а может и не хотели вовсе. Чёрт разберёт, что у Коутона вообще творится в его голове. Полностью закончив с телом, Шмидт ещё несколько раз убедился, что Бишопа сверху не завалит коробками и не будет видно издалека. Всё сделано. Пора уходить. Обернувшись, парень начинает светить включенным фонариком телефона на противоположную стену. Четко была видна массивная дверь. На удивление, она оказалась не заперта, даже более того, вела сразу в другой вагон. Это была действительно удача, иначе неизвестно сколько он бы ещё тут копался. Сильных проблем не возникло, Майк смог проникнуть в свой вагон через проход. А позже, незаметно прошмыгнул в свое купе. Вдруг парень неожиданно замер на месте, невольно брови уползли аж на самый лоб. «Несчастного» Скотта уже вовсю обхаживала стоявшая девушка в форме, а сам Коутон уже давно сидел и спокойно потягивал горячий кофе. Его обворожительная улыбка удерживала девушку на месте, не оставляя даже шансов двинуться с места, а последняя лишь постоянно, без умолку, о чем-то болтала. Приглядевшись, Майк видел, как аккуратные уши девушки пылают, наливаясь алым цветом, а она сама немного наклонялась прямо перед парнем. Через немного расстёгнутую рубашку можно было разглядеть, частично выставленную напоказ грудь. Майк не выдержал от такой непонятной обстановки и потому притворно доброжелательным тоном произнес: «Прошу прощения.» Девушка вздрагивает от неожиданности и поворачивается: «Ой! А вы, видимо, второй попутчик мистера Коутона. Пожалуйста, покажите билет и документы.» Не колеблясь, шатен достает подготовленные бумаги и безэмоционально протягивает их вперед. Неловко девушка забирает документы: «Так, у вас всё в порядке. Не хотите чай или кофе?» — улыбчиво произносит она, отдавая бумаги назад. Но на это Майк лишь вежливо отказывается, а потом ждёт, пока проводник покинет купе. «Ай-ай-ай, Скотт, ох ну как же не стыдно, флиртуешь с молоденькими девушками, пока я забочусь о твоём ненормальном полудохлом любовнике. Как лицемерно.», — ехидно говорит нараспев Шмидт, присаживаясь напротив Коутона. Рыжий недовольно фыркает, медленно потягивая кофе: «Как смешно, я только отвлекал её.» «Да-да, как скажешь, ловелас», — голубоглазый расплывается в наглой улыбке. «Ты сделал, что я просил?» — Скотт внимательно посмотрел в глаза собеседника, а после добавил: «Как там обстановка?» Шатен недоверчиво смотрит на дверь, а потом, наклонившись к столу, шепчет: «От того вагона в наш легко можно пройти по внутреннему проходу. Внутри темно и лежат одни коробки, больше ничего. Ещё есть наружная дверь, но она нам ничем особо сейчас не поможет, я попал туда через нее. Сверху приметил лестницу на вагоне, видимо, там есть еще люк.» Рыжий задумчиво замолчал на несколько секунд, а потом недоверчиво произнес: «Проход? В грузовых же вход только с улицы.» «Это неважно, он там просто есть, это нам удобно. Что дальше будем делать?» Скотт устало начинает массировать виски, а потом опять делает глоток свежего кофе. «Мы прибудем назад только следующим вечером. За это время в тот вагон кто-то может проникнуть. Если Бишопа найдут, это будет провал. Но есть и другая проблема: ты уверен, что его не завалит коробками сверху?» Шатен молча кивает. «Ладно, хорошо, так, поехали дальше. Ночью кто-то должен караулить его.» Скотт не успевает договорить, как его перебивает Майк: «Я посижу с ним до утра». Но твёрдое «нет» со стороны зеленоглазого заставило парня возмутиться. «Что значит, нет, а кто ещё? Ты куда собрался с больной ногой? Хватит на сегодня», — продолжал протестовать он. Коутон упёрто произносит: «Успокойся, раз там есть нормальный проход, проблем не будет. Я пойду туда, когда все лягут. Это уже максимум минут через десять. До утра туда никто точно не сунется. Я возьму ещё чашку кофе, и всё будет путём.» «Да ты с ума сошел всё равно!» — шёпотом пытается кричать шатен: «Скотт!» В ответ парень лишь твердо мотает головой: «Это даже не обсуждается, я уже все решил.» Шмидт мычит и от безнадеги падает головой на стол, но чувствует, как голову начинает трясти. Видимо, он не заметил, что поезд уже давно тронулся.

* * *

Двадцать минут спустя. Коридор.

Оглядываясь по сторонам, Скотт спокойно хромал по небольшой дорожке, покрытой ковром, сжимая в одной руке термос. Тяжёлая дверь открывалась с трудом, но всё же поддалась под весом Коутона. Быстро прошмыгнув внутрь следующего вагона, парень включает на своем телефоне фонарь. Майк был прав. Ничего, кроме коробок, не было. Поезд ехал достаточно быстро, из-за чего вагон сильно шатало, в какой-то момент Скотт потерял равновесие и рухнул на одну из коробок. На удивление, она даже не помялась, но сам рыжий почувствовал невыносимую боль в сломанной ноге. «Чёрт», — еле шепчет он и, зашипев про себя несколько ругательств, кое-как подползает к дальней стене. Вплотную прижавшись спиной к стене, парень светит рядом фонариком, чехол с телом был аккуратно спрятан. Облегчённо выдохнув, Скотт хватается рукой за бегунок и тянет его вниз. Бледное лицо фиолетового парня не выражало никаких эмоций, он всё ещё не пришёл в себя, но хорошо было видно, как его грудь вздымалась при каждом вдохе. Психиатр отводит взгляд и, вздохнув, открывает до краев наполненный кофе термос, что ему предоставила та девушка, хоть Скотт просто попросил у неё только одну чашку. Глотнув обжигающего напитка, он медленно тянется рукой к Винсенту, пальцы бережно перебирают жёсткие пряди спутанных аметистовых волос, а после нежно подушечками пальцев он касается щеки. «Извини, Винс, потерпи ещё чуть-чуть», — тихо шепчет парень и прислоняется щекой к холодной стене, немного прикрывая уставшие глаза. «Скоро всё закончится…»