Линейка и зажигалка

      Ди отбывал своё наказание на удивление стойко. Интернет был заменён на книги из городской библиотеки — в школьной ассортимент слишком скуден. А совершать сделки оказалось вполне возможно даже с помощью кнопочного телефона. Нельзя сказать, что блондин и до этого вел активную социальную жизнь. Если не считать случайных тусовок с еле знакомыми людьми и бесед с Густавом.       И как показала практика, отказаться от последнего было сложнее всего. Ди просто не понимал своих чувств. После недолгих размышлений вариант «влюблённости» был благополучно отброшен, в конце концов не все взаимоотношения обязательно должны иметь романтический подтекст. — Кажется, у меня абстинентный синдром, — с горьким вздохом подумал парень. Как иначе можно объяснить тот факт, что ему пришлось просить помощи у Чеса, самого ненадёжного человека, только для того, чтобы иметь возможность разговаривать с Густавом лично. План был продуман до мелочей, но, как обычно бывает в таких случаях, мог посыпаться в любой момент, словно карточный домик.        Друг семьи внимательно выслушал складную ложь о милой брюнетке, с которой Ди бы очень хотел погулять. И с лёгкостью согласился прикрыть парня перед родителями. Остался маленький штрих, отпроситься у классной «домой», благо с его идеальной успеваемостью это не составило особых проблем. И вот парень уже стоит на школьной парковке, ощущая как сердце вырывается из груди. В паре метров от него остановился чёрный роллс-ройс. Блондин сделал непроницаемое лицо, хотя внутренний голос и заметил, что его пирсинг, чёрная футболка под рубашкой и накрашенные глаза не слишком вписываются в общий контекст.       — Добрый день, Густав, — Ди сел напротив своего дедушки и попытался выдавить что-то наподобие дружелюбной улыбки.       — Здравствуй, Дэниел. Как твои дела в школе? — Густав задумчиво растянул последнюю фразу, очевидно подбирая тему для разговора, ведь начинать сразу с дела невежливо.       — Неплохо, если вы переживаете о том, что я ушёл с уроков и недополучу знаний, не стоит. У меня было достаточно времени изучить школьную программу наперед.        Густав кивнул, не считая, что обязан добавить что-нибудь по этому поводу. Мужчина указал в сторону вазочки с обычными «офисными» конфетками. — Будешь?       «Краткость — сестра таланта», — заметил про себя блондин, но в слух сказал лишь. — Да, благодарю.       — Кстати, они отравлены, — спокойно добавил Густав.       — У вас крайне специфическое чувство юмора, — с укором в голосе заметил Ди, но конфету есть всё же не стал.       — Ты думаешь, я бы стал шутить о таком? — в ответ Ди пожал плечами. — Они действительно отравлены.       — И чем же, если не секрет? — поинтересовался парень, всё ещё надеясь, что это лишь глупая шутка.       — Мышьяком, правда в незначительной дозе.       В голове парня в ту же секунду пронеслось всё, что он знал об этом веществе Химический элемент, атомный номер 33, металл, канцероген, яд.       — Это же тяжёлый металл*, а они, насколько мне известно, имеют свойство накапливаться в организме. Это приведёт к медленной смерти, или это и есть ваша цель?       — Нет, — нахмурившись, ответил Густав. — Принятие его в маленьких дозах улучшает рост костей и развитие иммунной системы, а также будет отличной профилактикой отравления. Но меня радует, что ты разбираешься в ядах. Это полезный навык в жизни.       — Мне бы не хотелось попасть в ситуацию, когда он может пригодиться в реальной жизни. Да и потом, подсыпать людям яд не самый лучший способ избавиться от нежелательных персон. Есть более эффективные методы. К тому же, с этим легко ошибиться. Например, вы знаете, что в девяноста восьми процентах случаев попытка совершить суицид с помощью отравления не оказывается успешной.       — Эта статистика только ещё больше подтверждает, что подобные прикладные знания могут помочь в жизни.       — Допустим, — Ди больше не хотел развивать эту тему. Его мнение всё равно не будет услышано, и этот разговор начинал пугать.       Они просидели в тишине до самой остановки машины. Ди не видел, куда именно они направляются из-за тонированных окон. А ведь тебя могут спокойно увезти в лес, и кого ты позовешь на помощь?<i/> Ещё один опрометчивый поступок в копилочку. Такое ощущение, будто из-за встреч с Густавом его мозги напрочь отшибает, зато он узнаёт о действии мышьяка в маленьких дозах.       — Мы приехали, — констатировал и так очевидный факт Густав.       — Вы привезли меня в церковь? — холодно поинтересовался Ди, хотя внутри был в явном замешательстве.       — А ты имеешь что-то против? Надеюсь, ты не являешься этим новомодным сатанистом. — Густав покосился на пирсинг парня.       — Нет, я атеист. Просто, просто это довольно… необычный выбор места для приватной беседы.       Густав пропустил последнее заявление парня. Он с интересом и даже неким трепетом рассматривал золотой купол здания, куда им предстояло зайти. По коже невольно пошли мурашки. Он не был в этом месте с момента похорон своей жены. Мистер Швагенвагенс никогда не отличался излишней религиозностью, иначе он не смог бы построить такой успешный бизнес. Но всё же что-то не давало ему спокойно перешагнуть деревянный порог здания. Он сделал слишком много неоправданно жёстких вещей. Его захватил почти животный страх возмездия, которое, как он и не сомневался, ждёт его в этих стенах.       — Думаю, ты прав, Дэниел. Церковь не лучшее место для подобной беседы. Иди за мной, тут есть небольшой сад, идеально нам подходящий.       Ди ничего не оставалось кроме как последовать за мужчиной. Сад, куда они пришли оказался достаточно милым. Листья яркого коричневого цвета превращаются в жгучий янтарный, плавно паря в воздухе, а затем аккуратно покоятся на земле. Осенняя энергия своими лучиками отражалась во всей природе и казалось, что даже старая деревянная беседка, где они присели, приободрилась и расцвела.       — Итак, о чём вы хотели поговорить? — Ди не знал с чего стоит начать, а потому решил сразу обозначить цель их диалога.       — Дэниел, прошу без этих глупостей. Уверен ты прекрасно помнишь, на чём мы закончили нашу беседу в предыдущий раз. Ты же не глупый парень, — Густав всё ещё не мог отделаться от давящего чувства божественного глаза у себя за спиной. Он и не думал, что будет так реагировать на простое здание, в последнее время у него просто не было времени думать о вопросах морали и нравственности.       Лесть? Интересно, зачем это? Ди казалось, что они уже прошли эту стадию общения. Видимо, Густаву действительно хочется получить ответ, это можно было бы использовать. Если бы парню было что-нибудь нужно. В последнее время почти не осталось никаких желаний. Ди на секунду замолчал, обдумывая, насколько открытым он может быть. Хотя он и сам не знает ничего сколько-нибудь провокационного, и им едва ли ещё раз выпадает подобный шанс поговорить. Тогда он может быть максимально откровенным.       — Да, пожалуй, вы правы. Вы хотели узнать больше о жизни моего отца. И, как оказалось, я и сам знаю не так много о нем. Поэтому мне пришлось перерыть все доступные мне источники, чтобы рассказать вам хоть что-нибудь интересное.       — Надеюсь, ты не будешь повторять факты, что я и сам смог бы найти в интернете. Ты ведь наверняка осознаешь, что, прежде чем унижаться и задавать вопросы, я проверяю всю доступную информацию.       — Конечно, сэр. За кого вы меня принимаете? — Ди об этом не подумал. Хотя было бы действительно странно рассказывать о дате рождения и окончании консерватории. — Я имел в виду старые фотоальбомы, рассказы дяди Чеса и мамы.       Подробный рассказ вместе с ответами на все вытекающие вопросы о жизни отца после побега занял чуть больше десяти минут. Густав задумчиво рассматривал деревянные доски пола, никак не подытожив слова Ди.       — Могу я задать вам вопрос касаемо моего отца?       — Конечно, но не надейся, что я отвечу.       — Неужели вы до сих пор не простили его даже спустя столько лет?       — Как можно «простить» такое предательство? — возмутился Густав. <i>Первый признак параноидального психоза: острая обидчивость, неспособность прощать.       — Но у вас было достаточно времени, я думаю, вам было бы гораздо проще просто отпустить эту обиду.       — Да как ты смеешь говорить так? Ты никогда не был в такой ситуации и даже представить не можешь, что я чувствую! — в иных обстоятельствах Густав бы уже давно «взорвался» и наказал собеседника за столь дерзкие высказывания. Но сейчас ему пришлось ограничиться только холодной яростью в голосе. Второй признак: неадекватная реакция на критику. Ди хотел погрузиться в свои размышления, но один вопрос не давал ему покоя и какое-то внутреннее чувство подсказывало, что, если не сейчас, то ответа он уже не получит.       — Так почему вы выбрали именно мышьяк?       — Что? — Густав несколько опешил от такого неожиданного вопроса.       — Я имею в виду, что в мире существует невероятное разнообразие ядов. Но почему вы решили начать подготовку именно к нему?       — Начнём, пожалуй, с того, что это один из немногих ядов, приём которого в малых дозах имеет больше положительных эффектов. Смертельная доза цианида составляет всего десятую грамма. А к этому, как ты сам понимаешь, невозможно подготовиться.       — Допустим, — Ди не удовлетворил этот ответ и он решился продолжить расспрашивать, хоть это и могло восприняться как «дерзость». — Но у меня почему-то остаётся стойкое ощущение, что есть ещё какая-то причина, о которой вы не хотите говорить мне.       Густав задумался, стоит ли посвящать паренька в тайны своей семьи. Это всегда было трепетной темой, о которой он старался не думать сам. Но с другой стороны Дэниел был единственным человеком, которого он почти не подозревал в покушении на свою жизнь.       — Да, пожалуй ты прав. Есть ещё одна причина, которую я бы не хотел освящать в широких кругах. Но ты заслужил моё доверие, а это много стоит.       — Учту, спасибо, — Ди отвечал со сдержанной вежливостью. Признание и доверие со стороны столь авторитетного человека, не могло не тешить юношеского самолюбия.       — Мой дорогой отец, не пренебрегал такими бесчестными средствами процветания бизнеса, как убийства конкурентов. В том числе с помощью мышьяка. К сожалению, это и стало причиной его скорой кончины.       — Он отравил сам себя? — слишком удивлённо воскликнул Ди, за что сразу же внутренне отчитал себя.       — Да. Я считаю, что это был несчастный случай. Едва ли отец взял на душу такой грех, как самоубийство. Естественно, связи нашей семьи позволили скрыть этот прискорбный факт. Так что для общественности отец умер от остановки сердца.       — Ох, наверное, я должен принести свои глубочайшие соболезнования, — Ди говорил с неизменной вежливостью, но если откинуть эту маску, то можно было заметить равнодушие и даже некое раздражение.       — Ничего, — великодушно заключил Густав. — Я думаю, что тебе полезно знать подобные истории. Очень важно перенимать опыт предыдущих поколений, чтобы не совершать их ошибок.       Ди уже хотел возмутиться, что и так не собирался травить своих «врагов». Но внутренний голос подсказал, что в ответ он получит лишь недоверчивый взгляд Густава.       — Почему вы думаете, что вас непременно кто-то хочет убить? — если уж и разрывать общение, то, по крайней мере, узнав всю доступную информацию.       — Неужели я сделал недостаточно, чтобы у кого-то были причины желать моей смерти? — удивлённо спросил Густав.       Признак третий: навязчивая идея предательства.       — Конечно, вы богаты и влиятельны, но наследство от вас получит только тётя Лидия.       — Нет, она слишком мне предана, чтобы совершить такое. Но вот Рофт…       — Что ваш преданнейший слуга мог сделать настолько подозрительного?       — Он начал говорить странными загадками, упоминать имя бога, и вместо обычного «до свидания» говорит «прощайте», будто хоронит меня.       Четвёртый признак: интерпретация слов окружающих как угроз или намёков.       — Не хочу показаться грубым, но по всем признакам у вас параноидальный психоз.       — Что за детские глупости? Хотя, должен признать, без доли паранойи я бы очевидно не дожил до моих лет, — Густав задумчиво потер подбородок. Разговоры с этим мальчишкой всегда шли не по плану и иногда обретали довольно опасный оборот. — А сейчас, Дэниел, я думаю, ты не будешь возражать, если мой водитель отвезёт тебя домой. Этот разговор начинает напрягать.       Ди пожал плечами и покорно сел в машину. Опять они закончили свою светскую беседу на не самой приятной ноте. Может, эта напряжённость и постоянные смысловые ловушки и были тем, почему Ди никак не мог перестать возвращаться к этому деструктивному общению.