Коллекция фантиков

      Дни пролетали так быстро и незаметно, что Крош не успевал собирать листы календаря. Они так и оставались лежать на полу, собираясь в огромную кучу. Первое февраля, третье марта, конец весны- сколько ещё он не будет замечать окружающее его?       Мысли наполнились одним, тем, что волновало его больше всего- Ёжик. Его тихий голос не переставал звучать в голове громче самых больших салютов.       Ему казалось, что после той ночи в январе всё точно изменится. Они станут даже больше, чем друзья, как и Нюша с Барашем, которые не прекращали на любой праздник запираться в комнате, оправдываясь головной болью или какой-нибудь другой чепухой.       Этого не случилось. Ёжик не переставал уходить в пляжный домик вместе с Лосяшем. Почему никто, кроме Кроша, не замечал этого? Он уже не мог предать друга, не мог рассказать Совунье о болезни, которой заразились уже трое. Но разве всё это было так незаметно? Почему Пин не замечал, как Лосяш клал ладонь на ногу Ёжика и медленно сжимал её, пока парень не начинал закусывать губу, чтобы случайно не вскрикнуть? Почему этот глупый медведь не хотел видеть того, как они, словно дети, прятались в его саду и выходили оттуда, измазанные мягкой землёй и улыбаясь? И Карыч действительно не замечал или только притворялся, что не видит новые засосы и следы от царапин на теле Ёжика?       Кроша будто и не существовало. Друг, видя его, натягивал одну и ту же улыбку, тараторил быстрое «Привет» и куда-то убегал. Вероятно, к Лосяшу.       Только однажды, в середине апреля, Ёжик внезапно заговорил с Крошем. -Слушай, друг, — он остановил удивленного друга рукой, — Я знаю, что то, что случилось на Новый Год, было тебе неприятно. Забудь об этом. Может, я слишком напился, а может… А хотя, нет, ничего. Только напился и всё.       Крош не успел ответить прежде, чем Ёжик убежал в дом к Лосяшу. Что значило это «а может…»? Что, если не только Крош в тот момент чувствовал то, что не ощущал ни к одной девчонке? Он вдруг зажмурился и улыбнулся.       Но с того дня Ёжик стал еще более отстраненным. Он даже перестал здороваться, предпочитая кивнуть головой и поскорее уйти.       Крош перестал замечать что-то, в голове не возникало ни одной мысли. Одно лишь лицо друга всплывало в его воображении. Он старался забыться, начал читать всё то, что давал ему друг, пересмотрел все фильмы, которые были у него дома, но ничего не приносило такой радости, как воспоминание их бывших встреч. Может, не стоило лезть во всё это? Оставить бы всё, как было. Так, чтобы, как и раньше, рассматривать вечерами коллекции фантиков или собирать очередное изобретение Пина.       В одну из таких ночей, когда его мучила бесконечная бессонница, он встал с кровати и направился в дом к другу.       К большому удивлению, Ёжик был дома. Он тоже не спал. Резкий стук в дверь испугал его, но он тут же вспомнил, что в Долине не может быть незваных гостей.       На пороге стоял Крош. Вымокший от дождя, дрожащий от холода, он едва мог говорить: -Я не могу так, Ёжик, что же ты делаешь…       Ёжик молча посмотрел на него, ничего не понимая. Спросить, что всё это значит, он не успел. Холодные руки друга коснулись его шеи. -Разве так правильно? , — короткий, едва заметный поцелуй и снова шёпот, -Всё так запуталось, я совсем не понимаю. -Ты так всё усложняешь, Крош, — так же тихо сказал Ёжик и стянул рубашку, — Что же тут непонятного?       Ёжик прикоснулся к бедру Кроша и медленно поднял ладонь выше, не прекращая целовать друга.       Крош вдруг вспомнил, как Лосяш когда-то делал что-то неясное и решил повторить это, боясь поранить друга. Он приспустил штаны парня и медленно провёл языком чуть выше нужного. Ёжик тяжело задышал и прикрыл глаза.       Крош неумело задвигал губами. Кажется, другу даже нравилось. Он то и дело издавал стоны, приближаясь всё ближе.       Конец наступил нескоро. Крош уже успел немного устать, прежде чем Ёжик осторожно отстранился от него, поцеловал в лоб и ушёл в душ.       Наступало утро. Чтобы не вызвать подозрений у жителей Долины, Крош тихо открыл дверь и направился домой. Бессонница, наконец-то ушла.