Путь перемен

      Катя взволнованно дышала, уткнувшись носом в его шею. Андрей даже сквозь плотную ткань чувствовал ускоренное биение её сердца, но вместо того, чтобы успокоить напуганную девушку, сам целиком и полностью погрузился в свои ощущения. Темнота неестественно обострила все чувства, усилила неосознанные желания до предела. Здравые мысли вовсе покинули голову взвинченного мужчины. Андрей не успел толком осознать, что происходит, а руки уже поддались соблазну и действовали по инерции, не откликаясь на зов разума. Пальцы забрались под свитер, коснулись оголённой кожи, чуть задержались на тонкой талии, а затем пустились в путешествие, беспрерывно вызывая мурашки по её телу.       Катя судорожно вздохнула и затаила дыхание. Постаралась сосредоточиться на том, что чувствует, и слова против не сказала. Молча позволяла Андрею в полной мере удовлетворить тактильный интерес, радуясь тому, что в темноте ему не увидеть её лица. Выверенные опытом движения немного пугали, но ведь она именно этого и хотела: чтобы был рядом, хотя бы ненадолго и только с ней. Прочь сомнения! Ей нужна эта ночь!       Самовнушение, казалось бы, придавало уверенности. Она даже ответила на мимолётный поцелуй, но стоило Андрею осмелеть и пальцами скользнуть по животу к груди, как паника вновь овладела Катериной. Непроглядная тьма внезапно начала давить на голову, прерывистое дыхание мужчины с каждой секундой звучало всё громче и как-то пугающе, а руки, до этого момента казавшиеся самыми нежными, теперь обжигали пламенем, вынуждая её извиваться в его крепких объятиях и лихорадочно искать повод, чтобы отстраниться и дать себе время для размышлений: не совершает ли она ошибку?       — Ан…дрей, — умоляюще прошептала ему в губы и увернулась от поцелуя. — Свет…камин…почему? — с трудом выговорила какой-то набор слов, но Жданов её понял, но отозвался не сразу.       — Выбило пробки, — хрипло произнёс он, продолжая покрывать шею короткими поцелуями. — Непогода.       — Мы так и будем в темноте?       — Боишься? — прижавшись лбом к её плечу, опалил ключицу горячим выдохом и тихо хмыкнул, каким-то образом распознав утвердительный кивок. — Трусишка! Сейчас всё исправлю, — нехотя отпрянул от неё, но в ту же секунду за окном послышался жуткий грохот, и Катя вновь оказалась прижатой к его груди.       — Что это? — задрожала от страха и принялась осматриваться по сторонам, будто в кромешной темноте могла разглядеть источник шума.       — Не знаю. Пойду проверю.       — Нет! — обняла его с такой силой, что Андрей охнул от неожиданности и хрипло засмеялся, наслаждаясь волнующей близостью. — Я одна тут не останусь! Давай лучше с камином разберёмся?       — Разберёмся! Только фонарик нужно отыскать. Вспомнить бы, где я его оставил, — задумчиво произнёс Жданов, но сосредоточен был вовсе не на поиске какой-то вещицы. Гораздо важнее было понять, чем пахнут её волосы. Неуловимо знакомый аромат пьянил, рождая новые волны желания.       — В той комнате. Я видела…на тумбочке, — тихо произнесла Катя, запнулась, вдохнула побольше воздуха и продолжила, — возле кровати.       — Даже так? Отлично!       Всё произошло в мгновение ока. Андрей резко подхватил её под ягодицы, Катя испуганно ухватилась руками за его плечи, поддалась навстречу, чтобы не упасть, и, не отдавая себе отчёта, скрестила ноги за его спиной. Сама же испугалась своей смелости. Тотчас опомнилась, предприняла попытку соскочить с его рук, но Андрей не отпустил. Лихо перехватил её поудобнее и прошептал на ушко: «Не спеши!». На щеках мгновенно вспыхнул яркий румянец, стало нестерпимо жарко и немного стыдно. Неужели это она вызывает в нём столь сильное желание? Ей, Кате Пушкарёвой, такое по силам? И ведь не сдвинуться ни на миллиметр. Андрей будто нарочно давит ей на поясницу, прижимая к себе, и дышит жарко прямо в шею. Даже неискушённая подобным вниманием девушка понимала, что он с трудом владеет собой. Ей не вырваться.       Внезапное осознание того, что она сама загнала себя в эту ловушку и пути назад нет, помогло Кате собраться и унять нелепый страх. Разве не об этом она мечтала, представляя возможность побыть с любимым человеком наедине? «Вот он, Катя, твой шанс! Не упусти! Доверься!», — приказала она себе и осмелилась запустить тонкие пальцы в его волосы. В ответ услышала чуть слышный стон и неясное бормотание. Улыбнулась, набралась храбрости и заставила Андрея отклонить голову в сторону, а затем всего лишь коснулась поцелуем уголка его губ, но получилось так, что своим невинным прикосновением передала себя в его власть. По крайней мере, Жданов воспринял её порыв именно так.       Он ликовал. Уверенный в том, что покорность Катерины является его заслугой, Андрей спешил добраться до спальни, чтобы закрепить полученный результат. Раздражало только то, что незнакомая обстановка затягивала процесс. Мужчина шёл на ощупь, вытянув руку вперёд, периодически останавливался, чтобы ответить на мимолётные ласки осмелевшей девушки. В итоге разгорячился настолько, что плюнул на осторожность и прибавил шагу. Наткнулся на стену, сбил что-то с тумбочки — значит, спальня где-то рядом, несколько раз, запнувшись о ковёр, с трудом устоял на ногах, но беспокоился только о ценной ноше — лишь бы не испугалась.       Дверная ручка совершенно случайно оказалась под рукой. Осталось переступить порог и постараться не потерять голову от переизбытка чувств к этой хрупкой девочке, внезапно задрожавшей от понимания того, что спальню он нашёл, а вот о фонарике благополучно позабыл.       Андрей действовал смело и решительно. Как только достиг желаемой цели и бережно опустил Катю на постель, сразу же накрыл её собой и жадно приник к припухшим губам чувственным поцелуем. Удивился внезапному озарению, что ему до одури приятно целовать Екатерину Пушкарёву. Не потому, что так прописано в "уставе по соблазнению". Даже не потому, что "Надо!" в качестве прелюдии перед главным событием уходящего года. Ему просто нравилось! Без объяснений и логических умозаключений. Нравилось, как она борется со смущением, открывается ему навстречу и пересиливает себя, когда понимает, что осмелилась коснуться его лица или откликнуться на неожиданную ласку тихим стоном. Сдержанность постепенно исчезала. Это будоражило кровь.       Если поначалу, изучая искусство поцелуя, Катерина, как прилежная ученица, старательно подражала Андрею, отзеркаливая все его прикосновения, то по истечении долгих минут опьяняющей науки Катя начала терять контроль над своим сознанием. Она перестала размышлять о том, будет ли уместно прогнуться навстречу его рукам, вцепиться пальцами в его плечи или в перерыве между поцелуями, глотая свежий воздух, прошептать его имя, а, быть может, и признание в любви. Она не думала — действовала. Закрепляла полученные знания, дарила поцелуи до нехватки воздуха и бессвязно шептала слова, рвущиеся из потаённых уголков встревоженного сердца. Она вверяла себя его рукам без страха и каких-либо сомнений. Острое желание затмевало всякое проявление нерешительности, поэтому Андрею не составило особого труда освободить её от мешающей одежды и с небывалым усердием продолжить изучать тайну под именем Екатерина Пушкарёва. В какой-то момент он даже пожалел, что не устранил проблему со светом. Уж очень хотелось увидеть своими глазами то, что удалось нащупать руками.       — Кать, — хрипло позвал её по имени, нежными прикосновениями вырисовывая на бархатной коже витиеватые узоры. — Катюша, — прошептал на ушко, прижался губами к шее, а руку переместил на талию, слегка сжал и притянул её к себе. — Ты меня слышишь?       — Слышу, — судорожно вздохнула, потёрлась щекой о его висок и попыталась отстраниться, но Андрей не позволил. Издал слабый стон, а Катя покраснела и затаилась, смекнув, что послужило причиной такой реакции.       — Я у тебя первый? — решительно задал волнующий вопрос, вновь жалея о том, что не видно её глаз.       — Да…то есть, нет, — после небольшой паузы заговорила она, слегка заикаясь. — Я хотела сказать…был когда-то…один…давно.       — Ты чего так разволновалась?       — Это так важно?       — Кать, ну что ты? — смутился мужчина.       — Для тебя важно, чтобы…никого? — с тихим отчаянием вопрошала она, сжимая в руках его запястье. — От этого зависит…?       — Глупенькая, — улыбнулся ей в губы и подарил быстрый поцелуй. — Не придумывай проблему там, где её быть не может.       — Тогда почему…?       — Почему? Чтобы силы свои рассчитать. Я же хочу, — пальцами пробежался по шее вниз к груди, умышленно задел чувствительный сосок, затем ниже по животу к бедру, чтобы слегка сжать ягодицу, почувствовать дрожь и спуститься к колену, — чтобы тебе было со мной хорошо! — горячая ладонь легла на внутреннюю сторону бедра, надавила, вынуждая Катю неосознанно отвести колено в сторону, а в следующий миг удивлённо ахнуть от непривычного ощущения беспомощности под тяжестью крепкого мужского тела. — Доверься мне. Слышишь? Я хочу, чтобы ты мне верила!       — Верю! — всхлипнула от переизбытка чувств и поспешила прижаться к нему, чтобы унять несвоевременную сентиментальность. — И очень люблю, — прошептала одними губами, но Андрей услышал. Улыбнулся, уткнувшись носом в спутанные волосы, и промолчал. Язык не повернулся ответить взаимностью.       …"Был когда-то…один…давно". Кто бы мог подумать, что эти слова могут вызвать такую бурю в его душе? Андрей, конечно, постарался скрыть свои истинные чувства, даже посмеялся над ней, а самого-то укололо так, что дыхание перехватило и кулак сжался непроизвольно. "Был когда-то…один". Посмотреть бы на этого одного…       Нет! Да нет же, не может такого быть! Не было у неё никого и быть не могло! Слишком невинна и неопытна, чтобы быть женщиной. Даже на поцелуи отвечает робко, а от обыкновенного прикосновения вздрагивает и зажимается. А может дело в нём, Андрее? Буквально несколько минут назад, когда он сам сгорал от нетерпения, чувствовалось её расслабление и желание, а теперь сам взволнован из-за картинок, возникающих перед глазами, как какой-то неизвестный мужик прикасается к его Кате и впервые… «Хватит!», — мысленно зарычал Жданов, а наяву так сильно сжал девичью талию, что Катя вскрикнула и впилась ноготками в его плечи. Внезапная боль изумила Андрея, но помогла моментально вернуться в сознание.       — Что-то не так? — встревоженно прошептала она, мягко поглаживая его кожу, где остались следы от недавнего испуга.       — Прости, — ослабил хватку, прижался головой к её груди и невольно улыбнулся, когда Катя запустила дрожащие пальчики в его волосы. — Прости. Я немного забылся. Больно?       — Уже нет. Мне с тобой хорошо, — Андрей уловил в голосе смущённые нотки, мгновенно представил её алые щёки и сразу же позабыл о каком-то проходимце, который был когда-то…давно. Главное, она сейчас с ним, с Андреем, и он может…да нет же! Он просто обязан сделать то, что тому было не по силам!       Размышлять было гораздо проще, нежели осуществить задуманное. Андрей приказал себе не торопиться, думать только о Кате, выкинуть из головы все свои желания и усмирить порывы. «Эта ночь исключительно для неё!», — внушал он себе, но сдерживаться с каждой секундой становилось всё труднее. Темнота раскрепостила смущённую девушку, позволила ей чувствовать себя свободно. Её смелый отклик подталкивал самого Андрея быть настойчивее и требовательнее, но страх напугать или причинить боль не позволял ему быть настолько пылким и напористым. Привычный энтузиазм, пожалуй, стоило приберечь. Всё постепенно: расслабить, научить, наполнить новыми чувствами и желаниями, позволить ей самой проявить интерес без торопливости и опасений быть непонятой.       — Не спеши, — в который раз произносил Андрей, пресекая её суетливость. — Не задерживай дыхание. Вдох-выдох. Вот так, успокойся.       — Я спокойна!       — Да, это чувствуется, — улыбнулся ей в губы, но лишил ожидаемого поцелуя и с трудом сдержал смех, когда Катя очень показательно выразила негодование обыкновенным вздохом. — Кать!       — Что?       — Спокойно дыши, говорю! И доверься мне. Ты обещала.       — Андрей!       — И только попробуй себя сдерживать! — грозно прошипел на ушко и отвёл в сторону её руку, упирающуюся ему в грудь. — Я хочу тебя слышать!       Первый стон не заставил себя ждать. Как только Андрей впился губами в её шею, Катя мгновенно порадовала его чарующим голосом и даже не испугалась своего громкого отклика на необыкновенный поцелуй. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что останется след, быть может, даже не один, но она не стала заострять внимание на такой ерунде. Андрей не позволил ей увлекаться размышлениями о том, что будет. Важнее то, что происходит здесь и сейчас.       Он медлил, вынуждая её избавиться от излишней нервозности. Приучал к прикосновениям, выходил за рамки привычных ласк, пробуждая в ней чувствительность, и вновь терял самообладание, ощущая её состояние. Катя всё меньше контролировала себя. Податься навстречу его рукам или же дать волю своему голосу больше не являлось проблемой. Сейчас это казалось таким правильным и естественным, что хотелось закричать ещё громче, прижаться к нему ещё теснее и, побеждая смущение, шёпотом признаться в том, что теперь ей хочется большего. Достаточно трепета и нежности! Ему удалось приручить её мурашки. Зачем же медлить? Неужели придётся самой умолять прекратить эти муки? Слишком изощрённая пытка! Хотелось немедленно положить конец этому безумию, но сил хватило на единственное слово, сорванное с губ за мгновение до прерывистого стона. «Пожалуйста!», — прошептала Катя непослушными губами и судорожно вцепилась в настойчивую руку, едва подарившую ей небывалую высоту. Когда казалось, что ещё мгновение и она сумеет достичь желаемого, Андрей остановился. Будто знал, что ещё совсем немного и…       Услышав недовольный вздох, радостно улыбнулся такому нетерпению. Сбросил её пальчики со своего запястья и продолжил искусно издеваться над разгорячённой девушкой. Сам себе удивлялся, впервые столкнувшись с таким ярым желанием одарить женщину лаской, жертвуя собственным удовольствием. Но чувствовать дрожь податливого тела, слышать прерывистый голос с хрипотцой, бессвязно требующий большего, и понимать, что причиной её беспомощности и возбуждения является именно его намерение позволить ей почувствовать себя настоящей женщиной, пьянило куда сильнее собственной эйфории. Была бы его воля, он бы упивался своей властью ещё долгие минуты, но Катя в очередной раз воспротивилась его прикосновениям, обвила шею руками и потянула удивлённого Жданова на себя. Не в силах сдержать самодовольную улыбку, Андрей тихо рассмеялся и не стал сопротивляться. Накрыл её собой, прижался головой к горячему лбу и просто коснулся губами кончика её носа.       А левая рука тем временем плавно спускалась всё ниже.       Ладонь остановилась на груди, пальцы слегка сжались, и Катя дёрнулась вперёд, требуя продолжения, но Андрей на мгновение замер, наслаждаясь тем, как приятно упирается в середину его ладони явное доказательство её острого желания. Дыхание участилось у обоих. Озорное веселье мужчины мигом сошло на нет. Его властная рука плавно соскользнула к животу и затаилась, прожигая кожу огнём.       Он был убеждён, в этот решающий момент женщина жаждет услышать какие-то нежные и важные фразы, те же слова о вечной любви или же клятвы "до последнего вздоха". Ему приходилось срываться на подобный шёпот, только бы поскорее заполучить желаемое. Он не раз кричал о своих чувствах за мгновение до прыжка в бездну. Это было негласным правилом многих его женщин.       Но сегодня Андрей не проронил ни слова. Не было в этом никакого смысла. Его тело всё скажет за него, а Катя поймёт. Он был в этом абсолютно уверен. Это же его Катя! Она всегда понимает его без слов и объяснений. Стоит только покрепче прижать её к себе, переплести тонкие пальчики со своими и постепенно, прислушиваясь к девичьему голосу, стать с ней единым целым. Вот теперь всё правильно! Так и должно быть. Потому что она принадлежит ему. И это внутреннее ликование собственного превосходства над её прошлым словами не объяснить. Главное, что она это чувствует! Ведь чувствует?       — Кать, — с губ сорвался шёпот, рождённый острым желанием услышать её голос. — Скажи!       — Люблю! — мгновенно отозвалась она и прогнулась навстречу его бёдрам, чтобы ещё глубже прочувствовать его в себе.       — Моя! — прошипел Андрей сквозь зубы, подхватил её руками под поясницу и, разгорячённый смелым призывом своей женщины, ускорился, стремительно приближаясь к той самой черте, когда с их губ сорвётся единый стон наслаждения и тёмная комната внезапно озарится миллиардами самых ярких звёзд.       «Видела ли ты с тем такие созвездия?», — мысленно задавался вопросом Андрей, прижимая к себе дрожащую Катю. Губами касался её волос, ласково гладил ладонью по спине и блаженно улыбался, проигрывая в голове её финальный крик, смешанный с его именем и надрывным стоном. Да, именно этого он и добивался, сдерживая собственные порывы.       В данную минуту Андрея даже перестал волновать вопрос, всё чаще возникающий среди тягостных размышлений: «А что же дальше?». Не так уж это и важно, когда за окном тёмная ночь, рядом находится всё ещё разгорячённая и, самое главное, желанная женщина, а впереди целый день, который можно провести так, как только душа пожелает. Они же в глуши, без связи с внешним миром, вдали ото всех проблем и ненужных разговоров. На этом и следовало сосредоточиться!