Её ник "Мечтательница"

— Что бы ты мог пожелать молодым актерам, которые сейчас начинают свой творческий путь, мечтая о славе? — Я хотел бы предостеречь их от циников. Обходите их стороной, не верьте им, не слушайте их. Они склонны разрушать все мечты и стремления романтиков. Докажите, что они неправы, и пожалейте их, ведь у таких людей нет воображения. Оставайтесь голодными, молодыми, глупыми. Но прежде всего оставайтесь скромными. Это важно, ведь в тот момент, когда тебе покажется, что ты всего достиг и все познал, Вселенная развернет тебя и преподнесет сюрприз.

Из интервью Тома Хиддлстона

      Я волновалась, трусила и вообще треморила всем телом. Одно дело просто сходить в театр с тётей на спектакль кумира и вообще муза, сидеть скромно в уголочке и собирать в ладошку слезы искреннего восторга и умиления. Совсем другое, когда этот самый муз тебя и пригласил на собственный спектакль, и оставил билеты…а вдруг он будет смотреть на меня со сцены? А вдруг кто-то это заметит? На меня не станут показывать пальцем? — Леся, — Рита поймала мои холодные пальцы и крепко сжала их. — Мелкая, держи себя в руках. Мы сидеть будем на пятом ряду, чуть справа в амфитеатре. Мужчина поступил тактично, он не посадил нас в партер или вообще возле сцены, так что хватит тут гипоксию изображать. Пойдем, мне уже самой интересно так ли он хорош на сцене, что народу столько ходит.       Кажется все переживания были написаны на лбу, раз Марго так хорошо меня изучила. — И ни одной фанатки… — протянула я, задумчиво разглядывая довольно возрастную аудиторию. Вдоль стен с картинами и портретами прогуливались дамы с кавалерами от тридцати и до бесконечности, если честно даже зависла на мгновение уставившись на женщину примерно под восемьдесят, она с королевским видом вальяжно вышагивала, сверкая блестящим вечерним платьем и бриллиантами на шее. В прическу дама воткнула несколько длинных перьев и сжимала в, затянутой перчаткой, руке бокал…явно не с лимонадом. Этой, язык не поворачивается назвать «бабушкой», мадам было совершенно фиолетово, что взгляды окружающих намертво приклеились к ней. — Если в старости я не буду так же жить, то согласна умереть молодой, — улыбнулась Марго, явно радующаяся за «бабулю» искренне и от души. — Она как с картины сбежала, — хихикнула я. — Мне б так на чужое мнение! Вот что за опыт приходит с возрастом.       В этот момент возмутительница всеобщего спокойствия проплывала мимо. Она неожиданно подмигнула нам и на чистом русском ответила: — Вечер добрый соотечественницы, моё почтение «Мечтательница», — и зашагала дальше, разглядывая запечатлённые эпизоды спектаклей на стенах. — А вот, собственно, и фанатка, — Марго принялась делать вид, что сосредоточенно расправляет несуществующие складки на платье, однако, плечи ее подрагивали, все явственнее. — Только не ясно чья почитательница, твоя или… кхм… Хиддлстона.       Только воспитание и второй звонок не позволили мне некультурно открыть рот в совершенном шоке. Я стояла красная как рак и очень быстро моргала, стараясь улететь от страшного чувства неловкости. В конце концов совладала с разбродом в психике и зажала двумя пальцами переносицу, издав сдавленный, но очень показательный смешок. На большее меня не хватило. Да здравствует очередной сбой нервной системы. Осталось в ясли сходить, где учат детей читать по моему сборнику, и будет полный набор читательской базы. — Рит, я в жизни так не сходила с ума от эмоциональных качелей, как за эту неделю. Это на моей кардиограмме не отразится?       Капитанша хмыкнула, окончательно беря себя в руки. И элегантно покачивая бедрами, направилась искать наши места, тягая не сопротивляющуюся меня на прицепе. — Очень надеюсь, что она сидит рядом со мной, если спектакль паршивый, хоть жизни у кого поучусь. Успокойся…хотя я на твоем месте от таких новостей в прострацию ушла на пару недель. — Пора назвать мои работы что-то типа: «Пособие межличностных половых отношений для тех, кому от 5 и до 90+». Марго хохотнула, разряжая обстановку. — Может она внукам читает. — Боги, избавьте меня от подробностей!

***

      Места нашлись без проблем, мы устроились и я удивленно разглядывала не типичную для моего взгляда рассадку. Привычное местоположение это: перед сценой партер, потом амфитеатр одно или два крыла, а следом бельэтаж. Тут же места располагались с трех сторон от сцены, то есть в прямом смысле слова люди сидели и справа от сцены и слева, в то время, как закрыта от наших глаз была всего одна задняя часть, представляющая собой кирпичную стену и ряд стульев вдоль нее. Наши кресла были в пятом ряду своеобразного амфитеатра или как тут это назвать, партером оказался всего один ряд буквой «П», опоясывающий квадрат сцены. Очень необычно, я заерзала от нетерпения, но сама же одернула себя. Откинувшись на спинку кресла, досчитала до десяти и прикрыла глаза глубоко дыша. — Я просто пришла на спектакль. Никто меня не съест. — Только понадкусает, — поддакнула Марго, окидывая взглядом окружающее пространство. Ряды были слегка разные по уровням, как-будто мы сидели внутри перевернутой пирамиды. В общем нестандарт виден издалека, а уж декорации совсем не шекспировской эпохи. — Эх, нигде мадам не видно, жаль. — Рита, — вынырнув из аутотренинга, попыталась пристыдить я, но сама разулыбалась. — Может она местное привидение, как в Хогвартсе. — Ага, призрак королевы какой-нибудь. Оу.       Прозвенел третий звонок и светильники начали тускнеть, гул голосов в зале резко смолк и я завороженно уставилась на сцену.       Одинокая лестница чуть в стороне и мальчик, очерчивающий кистью с красной краской на полу высветленные линии. Актерский неполный состав, появляющийся со всех сторон, резкий шум от их одновременных разговоров и вновь тишина. Из знакомых мне я узнала «Дина», игравшего в Гарри Поттере и, конечно же, незабвенного «Майкрофта Холмса» из ВВС «Шерлока». Прислушавшись к начинающемуся действию, я отключилась от мира и полностью ушла в спектакль, лишь раз вздрогнув, когда на сцену вышел Том. Не залюбоваться им было выше моих сил, как и не восхититься уровнем игры. Читая пьесу, не внешностью Тома представляла Кая Марция, там должен быть воин, полководец, огромный, с копной черных вьющихся волос и бронзовым загаром, в латах и шлеме. А Хиддлстон, он же светловолосый, голубоглазый и стройный, совсем не машина убийца из древнего мира. Однако, стоило Его Каю выйти на сцену, как герой одной харизмой делает все нестыковки бессмысленными и неважными, такая сила и мощь хлестала из его образа, что не поверить было невозможно. Он был и зол на сенат, и пренебрежительно брезглив к простолюдинам, и неимоверно обижен на мать. Я верила всем, кто играл в этом спектакле, я забыла для чего и почему пришла, есть только история, рассказанная телами и душами актеров и колоссальный их энергообмен со зрителями. Эти глаза, эти дрожащие от волнения или ярости голоса, эти крики со сцены и звоны мечей. Они там жили, особенно поразила игра Марка Гэтисса и, конечно, Тома. Абстрагируясь от их прежних ролей, вообще фантастика.       В конце представления я вновь испытала скачек адреналина, когда Каю перерезали горло и за ноги подвесили на цепи. Охнув, закрыла рот рукой, в душе напомнив, что это спектакль. Когда затихли звуки и актерский состав вышел на поклон, я аплодировала не чувствуя рук. Том, перемазанный искусственной кровью, красный и тяжело дышащий, тем не менее радостно улыбался, устало кланяясь на каждую из трех сторон сцены. — Вааау, — выдохнула я, когда включили в зале свет. Часть зрителей не ушла, так же как и мы с Ритой, пришибленные актерской игрой и в целом представлением тихо сидели и переглядывались с соседями. — Да уж, — заторможено кивнула Марго. — На удивление достойная постановка, а уж концовка. Кхм, не плохой он актер. — Это настолько эмоционально круто, что у меня нет слов. Как будто с ними все пережила. — Идем, может чайку с ромашкой выпьем? Стара я для такого шквала. — Посмотри на нее, стара она, — ехидно протянула я, приходя в себя. — А та дама тогда вообще мумия.       Все еще под впечатлением, мы с Ритой выбрались из зала и не сговариваясь принялись включать телефоны. У Марго все сразу запиликало и зазвенело, а вот у меня тишина. Обижено глянула на Капитаншу, но та пропустила призыв к совести, увлеченно отписывая кому-то. Ну что ж поделать, работа такая. Я рассматривала антураж театра, пытаясь сконцентрироваться на внешнем облике помещения, но мысли возвращались к спектаклю и его концовке. Так жаль было главного героя, который по сути пал жертвой амбиций властолюбивой матери. Как часто мы рвем свою душу ради родных, и хорошо если это оценивается в конечном итоге по достоинству, а если ты всего лишь инструмент в таких любимых и важных руках. Насколько же слабы иногда бывают люди. Осторожное касание к плечу вытащило из омута мыслей, я вскинулась. Рита аккуратно взяла меня под локоток и направилась к выходу, видимо, не желая прерывать размышления. Улыбнувшись, поймала улыбку Марго и уже бодрее двинулись в путь, обсуждая и делясь мыслями. Мы уже стояли на улице, а Рита ловила такси, как телефон завибрировал, привлекая внимание. Смс гласило: «Подождешь меня у черного входа?» — Рит, — окликнула я женщину, которая уже почти забралась в пойманную машину. — Езжай одна, я, наверное, задержусь. — Нет, — ответила она, вновь вставая рядом со мной. Таксист нисколько не расстроился, к тому же к нему тут же пристроились другие пассажиры и он, мерцая фарами в наступивших сумерках, умчался вдаль. — В смысле? — я настолько не ожидала от нее отказа, что даже на мгновение опешила. Рита и запрещает, но… а как? — Почему?       Сверкнули зеленые глаза, холодно и непреклонно, мы отошли от проезжей части, чтобы не мешаться и я испытывающе смотрела на своего родного человека, который сначала помог разжечь пламя в душе, а теперь одним словом затаптывал ее в придорожную пыль. — Сейчас пойдем вдвоем, встретим твоего Тома, поблагодарим его за замечательный спектакль и похвалим, а потом объяснишь ему сама, что у тебя завтра очень насыщенный график и нужно выспаться. Мило попрощаемся и уйдем. — Рита! — возмутилась я, совершенно не понимая мотивов ее решения, чем прогулка помешает мне завтра так же встать и идти дальше? И тут я осеклась, буквально за секунду растеряв все хорошее настроение последних дней. Взгляд побитой собаки удался, видимо, на славу, раз Марго немного смягчилась. — Милая, мужчина провел очень насыщенный и эмоциональный спектакль, в нем, наверняка, сейчас бурлит масса энергии. Пойдете вы сейчас гулять…и чем это кончится? Может хорошей ночью и продолжением общения, а, может, и окончанием ваших отношений. Понимаю, что ты не против любого исхода, но успокойся немного и не иди на поводу у гормонов. Я прошу просто подождать один день, пусть он успокоится и если завтра решит взять тебя погулять, не скажу и слова против. — Тлеющий огонёк от порыва сильного ветра может как угаснуть, так и сжечь все дотла. — Именно, хорошие слова, кто так сказал? Подняла взгляд на Риту. — Я так написала, в одной из работ. Ладно, прости пожалуйста, мне действительно лучше сегодня выспаться, чем колобродить вторую ночь подряд. Мне лишь неловко и стыдно перед ним, он в театр пригласил, а я сбегаю… — А вот это говорят в тебе остатки неуверенности в себе. Ты не должна идти на поводу чувства долга. Ты ему ничем не обязана, мужчина сам решил ухаживать за тобой и поверь, ему это ничего не стоит. Организаторы всегда оставляют за актерами право на несколько билетов за спектакль, так что никакого финансового ущерба он не понес, позвав нас. Нос кверху и не смотри так грустно. Если он настроен серьезно, то еще погуляете.       Шагнув вперед, обняла Марго так сильно, что у нее, похоже, вышибло дух. Тонкая ладонь аккуратно погладила меня по голове. — Спасибо, Рит, не знаю, как выжила бы в этом мире без тебя. — Убилась бы давно где-нибудь. Все, отпускай, платье мне помнёшь, будет это лысое недоразумение опять верещать.       Хмыкнув, отлепилась и постаралась принять спокойный вид.       Немного побродив вокруг театра, мы наконец нашли черный выход, хотя промахнуться оказалось трудно, там тусила толпа девушек подросткового и постподросткового возрастов. Они сжимали в руках блокноты, кто-то помахивал плакатами и все они ждали…вряд ли Гэтисса. — Вот беда, — показательно расстроилась я, наиграно обхлопывая несуществующие карманы. — Даже попросить расписаться не на чем. — Пф, — фыркнула Марго. — Вон, декольте подставь, тут похоже даже такой вариант рассматривают. — Фу, потом немытой что ли вечность ходить, или часть кожи срезать? — Леся, — Рита передернулась от отвращения. — Лезет тебе дурь всякая в голову, бр-р-р.       Махнув рукой, признала, что перегнула маленько. Мы пристроились чуть в стороне от очереди, разглядывая занимательную публику. — И зачем он просил остаться? Хотел мне свой фан-клуб показать? — удивленно протянула я, наблюдая за явно взбудораженной женской атмосферой. — Ага, гаремом похвастаться, может пойдем? Напиши ему, что занята и т.д. — Ну уж нет, — возмутилась я. — Мне уже даже интересно, чем дело закончится, кажется, будет весело. — Лесь…       Что хотела сказать Капитанша, я не услышала, оглушенная парой десятков женских голосов. Как огромная волна или церковный колокол дамы загудели и рванули вперед, сметая соседок. Причина стала ясна сразу, в дверном проеме появился улыбающийся Том, чья радость немного померкла, стоило ему увидеть массовку. Лицо мужчины выразило крайнюю степень удивления, но оглушенный восторженными воплями, он поспешил изобразить счастье на лице. Чуть не прихрюкнув от смеха, прикрыла рот ладошкой и перевела взгляд на Марго, что с очень заинтересованным лицом ждала развязки. План созрел внезапно, я чуть пихнула локтем тетю и уточнила: — У тебя есть чего бумажного, очень надо?       Та удивленно глянула сначала на меня, а потом на свой клатч. Думаю еще секунда, и она бы покрутила пальцем у виска. И тут меня осенило. — Билеты! — Ты что задумала? — Вылечить потрепанные нервы, — выкопала из сумки два картонных прямоугольника влилась в толпу поклонниц, которые уже во всю получали автографы. Ну, а чем я хуже? Может тоже хочу автограф, я последние годы только и могла, что мечтать о таком. Во-о-от, мечты должны сбываться!       Хиддлстон вел себя как очень терпеливый и воспитанный мужчина, он послушно расписывался на том, что ему подсовывали, улыбался для совместных фоток и куртуазно не давал себя обнимать или мацать. Все было настолько цивильно, что я даже загрустила. Нет, ну так же скучно. Скосила глаза на прыгающую рядом полненькую девчушку с темным каре, где-то я ее видела… Толпа внезапно сместилась и соседка, качнувшись, наступила мне на ногу. — Ой, простите, я нечаянно, — обернулась она ко мне и замерла.       Я так же встала как вкопанная и только и успела, что приложить палец к губам. Девушка охнула и шокировано прикрыла рот обеими руками. — Вы же…ты же… Мечтательница, — моя ладонь легла поверх ее, не давая набрать громкость. Страшно вращая глазами, всячески призывала ее к молчанию. Та согласно закивала, однако глаза оставались круглыми как блюдце. Я убрала руку и заговорщицки подмигнула. — Как дела? Мари, кажется? — Д-да, а вы что тут делаете? — Как что? Требую автограф, я вообще-то тоже фанатка, но не живу с ним в одной стране, поэтому получаю от поездки по максимуму. — А тут еще наши есть, — тихо прошептала она мне, потому как от бурных приветствий, на нас начали коситься. — Да ладно? — я принялась вытягивать шею, пытаясь увидеть знакомые лица, но мы все так плотно стояли, что к сожалению вычленить своих не удалось. — А хотите покажу всех? — неожиданно весело улыбнулась Мари, подхватив меня под руку. — Хочу, только как? — Если смогу, возьмете для меня автограф у Тома?       Я удивленно округлила глаза, но согласно кивнула, за что мгновенно получила свой же сборник в руки. - Только вы если не хотите светится, спрячьтесь в конец.       Заинтригованная, выбралась из толкучки, активно помогая себе локтями, а то набились как селедки в бочке. Стоило девушке увидеть, что я отошла, как она рявкнула что есть мочи: — Я — Мечтательница! — Все мы мечтатели, — нестройный хор голосов и вскинутые вверх открытые ладони.       Я закрыла лицо руками, божечки… не готова такое видеть… Хоть зигу не кидают…       Толпа взволновалась, в непонятках оглядываясь на громких девиц. Все удивленно изгибали брови, приглядываясь, спрашивали, что это был за всплеск.       Ооо, как стыыыыдно…       Довольная собой и впечатлением Мари выбралась из толпы, как ядро из пушки и так же стремительно направилась ко мне, сияя во все зубы. — Ну как? — Ммм… — Пусть напишет золотым маркером «С любовью для Мари», рядом с вашим автографом. Я, кстати, клич записала на видео, вечером в группу запостю, ох, не день сегодня, а мечта! — А ты разве не хочешь сама к нему подойти, вблизи увидеть? — сделала я попытку отвертеться.       Она раздраженно махнула рукой, подтолкнув меня в сторону рассасывающейся толпы. — Я уже подходила раза три за сезон этого спектакля, а вот вас я уже шипперю давно, вы же обещали. — Может не надо? — А можете его еще в щечку поцеловать? — Да иду я!       Вот пробивная девица, их бы с Марго поставить вдвоем работать, они мир нагнут и заставят по команде ходить.       Я уныло топталась, вновь в очереди, совершенно не радая исходом, казалось, удачно задуманной шутки, которая свернула не туда и вообще поставит меня явно в неловкое положение. Немного загнавшись, даже не сразу поняла, что стою напротив сверкающего улыбкой Хиддлстона, который меня о чем-то спрашивал. Встряхнувшись, выдавила улыбку и протянула сборник: — Вы не могли бы расписаться для меня? — И как зовут прекрасную леди? — с очаровательным оскалом подыграл Том, но если он надеялся смутить меня, то шалость не удалась. Я уже оценила ситуацию и выдула из взгляда весь интеллект. — Мэри… мне так приятно! А можете золотым маркером написать на последней странице: “ С любовью, для Мари»? Там, рядом с автографом автора, я так люблю ваше творчество, а уж Локи!       Изобразила восторженно-влюбленный взгляд, пока усмехающийся актер подписывал книгу. — Вы такой…такой! Спасибо! — получила свой сборник и уже довольная хотела слинять, как за спиной крикнули: — Это Мечтательница! Целуй ее! И к моему вящему ужасу, выкрик подхватили остатки фанатской базы, оказавшиеся знакомыми лицами. Они не разошлись, а принялись скандировать и подбадривать, взяв нас в полукруг. — Вот как, значит вы та писательница? — Нет, - пискнула я, попав в ловушку.       Думаю мужчина чувствовал себя отомщенным, он схватил мою ладонь и, склонившись, прижался к ней губами, под экзальтированный выкрики публики. Моё давление скакнуло к критичной отметке, когда теплые сухие губы прижались к ставшей чувствительной коже. Уши просто запылали, а щеки обожгло нестерпимым жаром. — Желание моих фанатов, закон. Приятно было с вами познакомиться.       Попытавшись спасти остатки своей гордости, я отступила на шаг, высвобождая руку и присела в реверанс…ну, или его подобие. Главное, что с гордо поднятой головой, может и мой помидорный цвет лица останется не таким замеченным. — Взаимно, — через сухое горло слова вырывались с трудом. — Счастлива, что моя скромная деятельность стала известна столь одиозной личности. Благодарю, за разрешения на печать. — Что вы, — бесенята в голубых глазах предназначались только для меня, остальные видели галантность и сдержанное любопытство на лице актера. Но я могу поклясться, что он получал удовольствие от ситуации и с любопытством наблюдал за моей реакцией. — Мне приятно стать вашим личным музом.       Прозвучало ужасно двусмысленно. Шум вокруг стих, девушки в буквальном смысле затаили дыхание, ловя каждое слово этого нелепого разговора. — Думаю, вы источник вдохновения для многих. Спасибо за потрясающие роли и вашу актерскую игру. Не буду более задерживать. Всего наилучшего.       Не оборачиваясь я двинулась сквозь рассыпавшийся «зрительский зал» с гордо поднятой головой. — И даже туфельку не оставите? — аккомпанементом творящемуся безумию ввинтился в вечерний воздух мужской слегка насмешливый голос. Я как раз в это мгновение поравнялась с застывшей Мэри и с силой впихнула ей в руки книгу. — Простите, если потеряю обувь, мой крестный стилист от меня откажется.       И не в силах больше идти размеренно, припустила так, что колени заныли. У выхода из проулка меня перехватила Марго с каменным выражением лица и очень быстро затащила в припаркованное такси. — У меня дежавю,  — отдышавшись, простонала я, растекаясь по сидению. - Ну почему все всегда получается через одно место?!       Сбоку послышался невнятный сип, и я опасливо покосилась на Капитаншу, ожидая минимум откручивания головы, но она уткнулась локтями в колени, уронила голову на руки и рыдала от смеха, периодически подвывая и всхлипывая. — Леся…тебя даже в ад после смерти не возьмут…ты…ты самое нелепое изобретение этого мира!       Сквозь дикие наплывы хохота, простонала она, выудив из сумки платок и пытаясь не дать своего макияжу уплыть в дальние дали на волнах веселья.       Я недовольно поджала губы, сложила руки на груди и отвернулась к окну. Меня саму раздирали два противоречивых чувства, то ли снова плакать, то ли вновь смеяться. Одно хорошо, чувство вины, что я не осталась погулять с Ним, испарилось как не было. Тоже мне шутник. Как на качелях, он или испытывает меня постоянно на прочность, или просто развлекается за мой счет. Конечно, смешная какая, приехала из другой страны, поступает постоянно глупо и попадает в нелепые ситуации, почему бы не посмеяться и не поиздеваться. Чего ей, убогой будет?       В сумке зазвонил телефон, потом еще раз и еще. Я даже не дернулась, чуть ли не с ненавистью глядя на предательский аксессуар. Даже не сомневаюсь, кто так настойчиво вновь ищет моего внимания. Вот еще, пусть другую грушу для битья ищет. Смартфон обиженно примолк, а я наконец расслабила напряженные плечи, продолжая накручиваться и пересматривая в голове произошедшее. — Лес, — окликнула Рита. — Что? — не поворачиваясь, отозвалась я. Глупо обижаться на смех Риты, но мне нужно успокоиться. — Тебя Фердинанд, не может дозвониться. Взяв трубку, уже спокойнее, стилист не виноват ни в чем. — Да? — Лапочка, ты чего это моду взяла меня игнорить? — Простите, маэстро, немного занята была. — Занята она, — тембр голоса в трубке скакнул на пару октав. — Ты посмотри на нее! Я тут разрываюсь на части, пытаясь придумать, как её личико пристроить, а она мне занятушки кидает, божечки-и-и! — Простите, что вы хотели? Ваш образ такой ошеломительный на сегодня, что я до сих пор в прострации, — подпустила в голос сладости и лести, а то сейчас как раскричаться часа на два. — Слышали, неучи неотесанные? Ошеломительный! — выкрикнул Фердинанд кому-то по ту сторону трубки, а потом спохватился и вернулся ко мне. - Подлиза маленькая, завтра у тебя фотосессия, меня попросили оформить пару разворотов для одного журнала. Чтобы в шесть утра была как штык! — В шесть? - простонала я. — И нечего мне так убиваться, красота требует жертв. Отоспишься пока буду колдовать над тобой. Ты поняла, ласточка моя? Ничего с тобой не случится, пораньше сегодня ляжешь. Все, не разговаривать мне тут. В шесть по адресу, который я твоей вороне скинул. И отключился. — Ыыы, я хочу домой, в свою комнату, в свой тихий мирок без фанатов и вспышек, где меня узнает только бабушка Дуся из соседского подъезда, — побилась пару раз о подголовник затылком.       Марго молча поймала мою руки и сжала. Она никак не прокомментировала разговор, давая мне побыть просто в моем личном моральном одиночестве, чтобы перезагрузиться и стиснув зубы снова идти вперед. Ну почему эта взрослая жизнь такая сложная?

***

"Я обидел тебя?"       Я пробежала глазами текст сообщения и перевернула его экраном вниз, а потом подумала и поняла, что это слишком по детски и ответила: "Все нормально, очень устала, рано утром съемка" «Хорошо, спокойной ночи» «Спокойной ночи»       Обидел, нашелся мне тут умный. Я раздраженно расплела косу и потопала умываться, стирая остатки макияжа. Как только мы приехали, пришло напоминание о сегодняшней трансляции в группе, которую, откинув обиды и усталость, пришлось проводить. На удивление, после общения с девочками, стало легче, и даже то, что Мари выполнила угрозу и выложила видео, как толпа реагирует на мой ник, а потом еще и залила фрагмент, где Хиддлстон целует мне руку, воспринялось все как веселая шутка. Мы обсудили, посмеялись и посплетничали в чате. Однако, если я постаралась забыть этот момент сегодняшнего вечера, мой фан-клуб мусолил новости как оголодавший бульдог мозговую косточку. Группа разрослась за сегодняшний вечер на три десятка человек разноговорящего дамского населения, что ничуть не мешало им всем общаться. Более того, помощница админа, одна из наиболее активных моих поклонниц, создала открытое для всех подписчиц, кроме меня, обсуждение и они принялись там секретничать. Обиженно списавшись с Настей, получила уверения, что им просто хочется еще посмаковать такой грандиозный момент, а мне они не хотят мешать и на нервы действовать. В общем, плюнув на все это дело, я свалила собираться ко сну. На часах было полдесятого, когда мне по очереди попытались дозвониться, сначала мама с папой, потом Макс, но я отговорилась тем что устала, уверила что всех люблю и завалилась в теплую кровать.       В тепле и тишине меня немного развезло и соленые дорожки побежали по щекам впитываясь в чистую наволочку. Недовольно шмыгнув носом, попыталась прервать соплеотделение, но от этого поток полился только активнее, не выдержав, накрыла головой подушку и заревела. В общем и целом у меня не было причин для истерики, но перегрузка эмоциональной системы требовала разрядки, и я самозабвенно отдалась этому процессу, плюнув на условности. Ничего, больше поплачу…меньше в туалет схожу.

***

— Это что?! — возмутился Фердинанд, стоило нам зайти в студию, где сегодня проходила съемка. — Это не что, а я.       Нет, ну не боевой раскрас ацтеков мне было делать перед встречей с ним? Подумаешь в спортивном костюме, с гулькой на голове и стаканом кофе в руке. Чего он так страдает то? Я конечно немного опухла после вчерашней истерики, зато чувствую себя обновленной и спокойной, правда нос красноватый и глаза чуть узкие, ну, а макияж на что? — Птичка моя, тебе кто реветь вчера разрешал? Тебя по асфальту что ли лицом возили?! А волосы?! Божечки! — Ну чего вы так кричите, я переволновалась немного и устала. Вздохнула и грустно отпила кофе. — Это никуда не годится, — он цапнул меня за руку, отчего стаканчик чуть не вывалился от рывка, и потащил куда-то. — Съемка откладывается на час! Мою модель провернули через мясорубку! Живо, рыбки мои, нам нужна реанимация! — Ну не кричите! - взмолилась я. — Голова болит! — И таблетку аспирина! Срочно!       Через пятнадцать минут я была утрамбована в кресло с вымытой головой, холодной маской на лице, патчами под глазами и стаканом шипучего раствора аспирина, жуя добытый откуда-то бутерброд, ибо натощак лекарство «ни ни».       Молодая девушка сидела на низкой лавочке и втирала мне в ступни какой-то крем, от чего ноги слегка подмерзали и немели. Я вздрогнула, за что получила щелбан по носу. — Не вздрагивая, так надо у тебя ножки до сих пор не выздоровели, а нам сегодня нужно на каблуках долго стоять. Пей давай, мне не нравится когда у моих девочек лицо будто с похорон сбежали, с собственных.       Дожевав завтрак, залпом выпила чуть кисловатую воду и расслабилась, размякнув большой желешкой. — Отдыхай, минут через двадцать смоем все и начнем готовиться. — Спасибо, — от души поблагодарила я, чувствуя, как противная вата уходит из головы. — Вы меня спасли, мне легчает. — Ничего, куколка, сейчас я сделаю из тебя вновь радостного птенчика. Копи силы, нужна будет твоя улыбка. Вяло улыбнулась, не открывая глаз. — Ужас, таким оскалом только собак пугать. Кто-нибудь, намажьте ей губы маслом или бальзамом, чтобы она рот не открывала.       По моему я задремала и мне дали время больше, чем было заявлено. Когда я открыла глаза, то чувствовала себя отлично, по лицу порхали теплые прикосновения, это меня аккуратно умывали теплым влажным спонжем. Поймав взгляд маэстро, улыбнулась. — Во-о-от, теперь другое дело. Поднимай свои булочки из кресла и вперед пахать во благо красоты. — Слушаюсь, — козырнула я по военному, но поймала ужас в глазах стилиста и рассмеялась. Жизнь продолжается.

***

      Съемочный день продолжался до четырех дня, с перерывом на обед. Было утомительно, но интересно и познавательно. Я старательно выполняла требования фотографа, принимая различные позы и стараясь вызвать на лице нужные эмоции. Получалось не всегда, особенно в свете того, что вокруг бегал Фердинанд и сокрушался, что «такое личико досталось такому деревянному полену без грамма пластики и женственности». Совершенно не обижаясь на эпатажного стилиста, я старалась не хихикать и внимательно слушала самого спокойного в мире фотографа. Он терпеливо объяснял и даже иногда сам подходил и двигал моими частями тела, показывая и фиксируя положение. Я получала наслаждение от процесса и своего отражения в зеркале. И несмотря на то, что пришлось много раз переодеваться и менять образ, мне было очень интересно. Рита не всегда оставалась в студии, периодически она куда-то выходила, но в основном устроилась в уголке за честно отвоеванном столом и работала. Она же и остановила наше броуновское движение, наложив вето на продолжение банкета, поскольку звонили из какого-то нового издательства и просили о встрече в районе пяти. Фердинанд позаламывал руки, а потом признал, что действительно мы затянули. Меня оперативно умыли, причесали и слегка подкрасили. Моё тельце вытряхнули из спортивного костюма под угрозой отлучения от салона и запихали в длинные льняные брюки и пиджак с топом. Кроссовки оставили, и чуть ли не пинка вдогонку дали, пообещав обработанные фото скинуть на рабочую почту.       В одном из множества кафе Лондона мы встретились с представителями одного издательства, более крупного, чем магазинчик Педро. Они долго нас нахваливали, ходили вокруг да около и всячески соскакивали с темы, пока не заметили, что наше с Ритой терпение подошло к краю. В итоге нам предложили более выгодный контракт, чем тот что заключен сейчас. Я подумала и вежливо отказалась, пообещав рассмотреть их кандидатуру для следующих своих проектов. Наврала, что у нас контракт на эксклюзивное и единоличное право с магазинчиком. Те посокрушались, потянули одеяло на себя, но поняв, что ничего пока не светит, ушли приторно улыбаясь. — Божечки, как говорит мой любимый Ферди, надо отфильтровывать таких гадов на подлёте, как будто я вся липкая и вонючая после встречи с ними, — я уронила гудящую голову на руки. — Лучше б я еще пару часов попозировала на фотосессии. Зачем мы вообще к ним пришли? Лучше пусть Педро печатает, а в России перейдем на более крупное издательство, меня Лондонский рынок в принципе не так волнует. Хорошо, конечно, что девочки отсюда будут иметь возможность купить мои работы, но тут не такой ажиотаж будет. — Ты должна сама учиться отбривать всяких акул обмазанных медом, не могу же я одна решать такие вопросы. Зато посмотришь в каком ароматном масле я купаюсь и будешь ценить больше, — Марго отставила кружку с кофе и попросила счет. — Злыдня! — Ты как сегодня? Лучше? — Лучше, — мы расплатились и вышли на улицу, решив пройти пешком, к тому же до отеля было минут тридцать неспешной ходьбы. — Немного коротнуло меня вчера. — Слишком много переживаний за последние дни, может тебе какой-нибудь успокоительное взять? У меня пустырник и валериана в таблетках с собой. — Ну да, можно, думаю лишним не будет. Как хорошо, жара спала. — Да, уже не так душно вечером.       Мы шли и просто болтали, Рита рассказывала о чем ее вчера спрашивали родители и я пообещала сегодня им позвонить. Макс закидывал, оказывается, Марго смс о моем поведении, где и с кем я гуляю. В общем противный эксплуататор. — Он, не писал тебе сегодня? — Не так у меня много времени было лазать в телефон сегодня, но нет. Ни одного сообщения за весь день. — Расстроилась? — Да нет, я взрослая девочка и прекрасно понимаю, что из нашего общения что-то путное вряд ли выйдет. Я для него как цирковая обезьянка, не хочу. Душу открываешь, а за тобой как за лягушкой наблюдают. Пусть, его образ в моей душе идеален, не буду рушить суровой реальностью и разочарованием, а то рассказы не получатся. А вообще да…обидно…надо было хоть вчера остаться, было бы что вспомнить. — Не переживай, все будет хорошо. — Со временем все будет хорошо, а вот с нами, — процитировала я фразу из какой-то книги. — Ладно, постараюсь абстрагироваться… и пустырник хряпну. Стану тешить себя мыслями, что он увидит меня всю такую красивую в журнале, про который говорил наш «Божечки» и примется локти кусать от досады. А мы будем стоять на красной дорожке и гордо показывать язык.       Марго рассмеялась и мы продолжили свой путь, закрыв на этом тему.

***

      Конечно мне было обидно, особенно лежа вечером в кровати и бездумно вперившись в молчавший телефон. Несколько раз я порывалась написать хотя бы привет, но обрывала себя и откидывала смартфон. Таким образом я провела почти час борясь с собой и своими чувствами. Нет, ну что за гадство такое. Напишу, дурочкой и прилипалой себя выставлю, не напишу сама мучиться буду. В раздражении я убрала ни в чем не повинный аппарат и ушла к Рите пить чай. Мы стрескали вазочку зефира, поболтали перед сном и я, позевывая отправилась на боковую.       Около двенадцати я плавала между сном и явью и от громких звуков с улицы окончательно проснулась. Сев на кровати, закуталась в одеяло и протерла глаза. Что за дела, что за шум? Прислушавшись, разобрала гитарные аккорды. Ну ничего себе, кто-то играет? Может в кафе на веранде живая музыка? Заинтригованная, замоталась в свой кокон плотнее и приоткрыла балкон, прислушиваясь. Песню пел мужской голос на английском, в моем вольном переводе несколько строчек звучало так:

Неужели не видишь, что Ты — все, на что я надеялся, Ты — все, что мне нужно, Ты для меня так прекрасна

      Красивая какая песня, не слышала такую. Мужской, чуть хрипловатый бас разрезал темноту большого города, переплетаясь со звездным небом и устремлялся куда-то вверх. Не в силах больше терпеть, тихонько прокралась на балкон и высунулась в окно.

Ты приносишь такую радость и счастье, Ты приносишь такую радость и счастье, Ты словно мечта…

      Я зажала рот рукой, разглядев в свете фонаря ночного менестреля. Под окнами, между клумб стоял Том, встрепанный, с гитарой на плече и самозабвенно пел, прикрыв глаза. Мой балкон был на уровне четвертого этажа, поэтому разглядеть Хиддлстона было не трудно. Песня, будто обрадовавшись долгожданной слушательнице окрепла и усилилась, затрагивая самые потайные уголки души:

Путеводный свет, что сияет в ночи, Райский дар мне, Для меня ты так прекрасна.

      Ошарашенная увиденным и услышанным, застыла ледяной статуей, вцепившись в край оконной рамы. Глядя прямо ему в глаза, я чувствовала себя принцессой из сказки, добиваться благосклонности которой приехал прекрасный принц. Его поступок поразил меня прямо в сердце, я думала такого в жизни не бывает и даже в самых диких мечтах не могла вообразить, что подобное может случиться со мной. А тем не менее песня окончилась и в нескольких местах послышались даже аплодисменты. Только сейчас пришло осознание, что не одна я это слышу. — Браво, — выкрикнул женский голос. — Бисс, - вторил еще один.       Том скинул ремень гитары с плеча и поклонился, а потом посмотрел прямо на меня. — Ты… — голос дрогнул. — Ты что тут делаешь? — как можно тише уточнила я. — Пришел украсть тебя! — и безбашенная, бесшабашная улыбка на губах. Он уверен в том, что неотразим и это отрезвило. - Я не могу, завтра много дел, — стараясь выглядеть холодно, ответила. — Возьми меня! — крикнули сверху. — Вот, — улыбнулась сдержано. — Желающих много, выбирай. — Олеся, — крикнул Том, когда я сделала шаг к выходу с балкона. — Я буду петь до тех пор, пока ты не спустишься.       И он запел, уже другую песнь, но тоже о любви и прощение раскаявшихся. Хотелось закрыть уши и не слушать, забиться в угол и сделать вид, что меня тут нет. Но вместо этого я стояла посреди комнаты, не закрывая окно и слушала. В душе все ныло и плакало, мне хотелось верить, хотелось выбежать и стукнуть его, попросить, чтобы прекратил рвать мне сердце. Но он не смолкал. Так прошел час, кто-то ругался и просил заткнуться, кто-то поддерживал Тома и просился на замену мне, но песни не смолкали.       Я сидела на полу и бездумно таращилась в одну точку. Внезапно мелодия оборвалась прямо на середине и я полу разочарованно, полу облегченно выдохнула. — Олеся, я считаю до двадцати и лезу на балкон. Испуганная перспективой и его несомненной ненормальностью в этом плане я выкрикнула: — Не смей! — Один… — Чёрт, — метнулась к стулу, запихала себя в спортивный костюм, попутно запутавшись в одеяле. Когда я запрыгивала в кроссовки было уже тринадцать. Хапнула телефон и ключ от номера и пулей вылетела в коридор. На улицу выбегала в самом рассерженном настроении, а этот гад стоял у входа и улыбался. — Ты, — рыкнула я, не сбавляя скорости. — Ты что, с ума сошел?! — Да. — Тебе все шутки шутить? Что ты устраиваешь? — я остановилась напротив него и выплескивала все свои чувства. Знаю недостойно, но не в силах больше все это держать в себе и переживать. - Зачем ты пришел?! К чему весь этот цирк? Снова развлекаешься за мой счет? И он просто молча, одним быстрым и резким движением закинул меня на плечо. — Пусти! — Никогда не видел настолько странных и противоречивых девушек. Я соскучился за этот день и устал и не имею никакого желания получать по смс сухие, безэмоциональные сообщения. Поэтому я тебя украл. Изволь как все порядочные принцессы плакать и молить о спасении. — Если украл меня принц, боюсь представить, кто ринется спасать, — пробурчала я, в душе тихо радуясь и успокаиваясь. И будь что будет, не собираюсь жалеть о чем-то.

***

— Пижон и показушник, — зевнула Марго, уходя с балкона. — И петь совсем не умеет, ну хоть один недостаток нашелся.