Ядерная война

Дождь закончился. Хмурые серые тучи лениво ползли по небу, скрывая в своих объятиях холодное весеннее солнце. Стало гораздо прохладней, и насквозь мокрая одежда продувалась поднявшимся ветром. Под влажными тесными объятиями ткани по коже строем маршировали полчища мурашек. А вот умытая природа сияла от счастья. Это человеку дождь — промозглость и слякоть. А для деревьев, земли, неба — очищение, свобода. Журчащие ручейки смыли со старой, растрескавшейся от времени трассы остатки снега и подгнившие листья. Они напитали влагой просыпающиеся деревья, спрятавшиеся грибницы. Подлесок буквально кишел разнообразными гадами, радостно поющими гимн ранней весне. В еще голых ветках порхали разнообразные привычные и не очень пичуги: зарывались клювиками в перья, вычищая грязь и пыль, задорно трясли крыльями, перепрыгивая с лапки на лапку, как танцоры. Эта природа, покалеченная, изъеденная Последней войной людей, все равно продолжала жить. И когда кости наших потомков рассыплются, когда города скроются под разнотравными лугами, шепчущимися лесами, когда последняя память о нас обернется прахом — она будет жить. Степенная, величественная, вечная. Поток огромных червей под покосившимся «Уралом» постепенно сходил на нет. В нем уже не было той кишащей склизкой монолитности, что пару часов назад. По асфальту лениво ползли лишь отдельные особи. — Сколько нам тут еще куковать? Я уже задницу отморозил, — простонал Хосок, с усилием растирая плечи. — Не ной, — буркнул Донхен, от нечего делать просматривающий дорогу впереди сквозь прицел снайперки. — Попробуй червей посчитать, расслабляет. — Да? Ну, раз червяк, два червяк, три… — начал было Скальд и тут же вскинулся: — Да ты издеваешься! — Прекратить балаган! — скомандовал Намджун, поглядывая на часы. — Чон, когда идти можно будет? Засиделись. — Вот сейчас и проверим. Поднявшись на ноги, охотник потянулся всем телом и буквально нырнул вниз. Кувыркнувшись в воздухе, мягко приземлился на асфальт и, преклонив колено и опершись правой рукой о землю, выжидательно уставился на ближайшего червяка. — Понторез, — глухо отозвался Лис, поднимаясь на ноги. Тем временем беспозвоночное подняло тупую голову и повернуло ее в сторону Чона. Описав в воздухе восьмерку, оно вытянулось и со смачным шлепком плюхнулось на землю, подтягивая хвост. Червь медленно приближался к коленопреклоненному охотнику. Но когда он оказался совсем рядом, парень резко выпрямился и пнул его в склизкое желеобразное тело. Беспозвоночное свернулось калачиком и замерло. — Скатывайтесь, — позвал Чон. — Они медлительны. И поодиночке не опасны. Можем идти. Как переспевшие яблоки, отряд повалил с осточертевшей крыши кунга. Груженный припасами и тяжеленным «Печенегом» прапорщик немного неловко спрыгнул на асфальт и позорно упал бы, если бы охотник будто невзначай не придержал его за локоть. — Аккуратней, — шепнул он и бодро потопал дальше по дороге. Кан мог поклясться, что всего на мгновение, недолго и мимолетное, увидел в изумрудных глазах Чона веселые искорки. Машин на трассе не становилось меньше. Грудами больного железа они перегораживали дорогу, заставляя отряд искать пути обхода. Спускаться в лес совершенно не хотелось — к счастью, и обочина была завалена перевернувшимися автомобилями. Вскоре впереди показался бант развязки. — Тэгу совсем рядом, стемнеть не успеет, подойдем к городу, — отрапортовал повеселевший прапорщик. — Может, с людьми встретимся. Город-то большой был, всяко кто-нибудь да выжил. — Откуда столько техники? — как всегда спокойно и почти без выражения поинтересовался Юнги. Из-за его каменного лица казалось, что он совсем и не устал. И вообще отряд топает не по перегороженной дороге, а по свободному проспекту. — Возможно, ЭМИ накрыл, — ответил Намджун. — При подрыве в воздухе техника на десятки километров вокруг горит. А может, дело было в панике и толчее. Кстати, что там с фоном? — В норме фон, отец-батюшка, — пропыхтел Кан, перебираясь через очередной завал. — Дождик прошел — пылюку к земле и прибило. Поднявшийся на очередную машину Чимин вдруг замер, вскинув кулак. Потом быстро юркнул обратно на асфальт, попутно расчехляя СВД. Намджун коротко кивнул остановившимся бойцам и догнал дозорного. — Что там, Сом? — спросил он парня, через бампер очередной машины выцеливающего пространство слева от дорожной развязки. — Люди. Двое. Ругнувшись, капитан выудил из подсумка бинокль и тихо занял место рядом со снайпером. — Мужчины. Вооружены. Что-то тащат… Похоже на тушу зверя, — говорил Намджун, водя окулярами из стороны в сторону. — Они одни. Стоп, что за?.. Капитан плотнее приник к биноклю, про себя желая доброго здоровья одной небезызвестной личности. Эта самая личность бодрым шагом вышла из леса неподалеку от неизвестных. Мужчины тут же засуетились, скинули связанную тушу на землю и подхватили неказистые двуствольные ружья, беря Чона на прицел. Охотник в свою очередь, не снижая темпа, поднял руки над головой. Приблизившись на достаточное расстояние, он замер. Спустя немного времени мужчины опустили ружья, а Чон, развернувшись точно в ту сторону, откуда за всем происходящим наблюдали Чимин с Намджуном, помахал рукой.

***

— Далеко, говорите, ваше поселение, уважаемые? — степенно поинтересовался Нам, топая рядом с улыбающимися мужиками. — Совсем рядом. На территории старого ДРСУ. Скоро сами увидите, — проговорил один из охотников, махнув вперед свободной рукой. То, что они были именно охотниками, не вызывало сомнений. На плечах у мужчин, привязанная за ноги к палке, покачивалась туша оленя. — Давно у нас гостей не было, — хрипло протянул второй новый знакомый, почесывая длинную косматую бороду. — Приличных. Даже бандюганы заглядывать перестали. — Бандиты? — Так да, шайка Сизого, — ответил первый, которого Тэхен назвал для себя «блондин». — На той окраине города у них база. Раньше часто к нам наведывались. Но мы люди бедные, что с нас взять. — Ну да, разве что пару пуль да стрел в мягкое место, — хохотнул второй, окрещенный «бородачом». — А как вас, вы сказали, по батюшке? — продолжил ненавязчивый допрос Намджун. — По батюшке не надо, чай не в консерве… касерве… — Консерватории. — Именно в ней самой. Мы тут по-простому общаемся. Меня Юнки кличут, а этого, блондинчика нашего, Лиамом. — Простите, Лиамом? Отчего такое странное прозвище? — Дык мы ж охотники. А он, американец, да и хорошо стреляет. Вот и прозвали. — А не слишком вы дружелюбны с пришлыми? — угрюмо поинтересовался молчавший до сего момента Намджун. Говорливость и излишняя приветливость охотников его немного нервировали. Такое поведение слишком сильно контрастировало с постоянной настороженностью жителей на Родине, хотя у тех, защищенных толстыми стенами и надежным гарнизоном, было явно меньше поводов для беспокойства. — А что, надо бояться? — нарочито насупленно проговорил Лиам, но тут же рассмеялся. — Сегодня день хороший. Дождь прошел, скоро грибы пойдут. В лесу вон кого отловили! — мужчина слегка потряс палкой с тушей. — Будет в деревне праздник. Да и Наен предсказывала появление добрых гостей. — Наен? У вас в деревне есть, как бы правильно сказать… — Намджун покрутил в воздухе ладонью, подбирая слова, — своя ведунья? — Ну, почти, — ответил за напарника Юнки. — Наен — это наша деревенская кошка. Старушка от рождения трехглазая, но обладает замечательным даром: когда предчувствует беду — нашествие мутов там или набег бандюков — забивается в амбар. А если хорошие новости ждут — идет к воротам и, урча, трется о створки. — Стало быть, сегодня Наен терлась о ворота? — от скептицизма в голосе Намджуна молоко могло свернуться во всей округе. — Именно так, — гордо ответил бородатый охотник. Капитан лишь возвел глаза к небу и покачал головой. А впереди уже выросли стены деревни. Определенно, поселившись на территории старого завода, эти люди хоть и потеряли в комфорте, но существенно выиграли в защите. Высокий бетонный забор, коронованный деревянными надстройками с бойницами, обтянутый колючей проволокой; укрепленные деревом ворота. Более чем внушительные укрепления. Правда, внутри поселение выглядело не так монументально: старые, еще советского времени, здания рабочих цехов и ангаров облепила поросль новодельных домишек и сараев. Чуть вдали виднелись обтянутые целлофаном колпаки теплиц. По улочками бегала детвора, играясь с собакой. Завидев охотников с добычей, ребятишки кинулись к ним. — Дядя Юн, дядя Ли, как охота? — Ого, Хенджин, смотри, какая зверюга! — А можно потрогать? — Ой, он шевелится! — А кто это с вами? — Здрасти! Детский галдеж мигом прервался, когда вперед степенно и нарочито серьезно вышла девчушка лет восьми. Рожденная уже После, выглядела она вполне нормально. Разве что теплые штанишки ее как-то странно оттопыривались чуть пониже спины, будто бы малышка что-то заткнула за пояс. Присмотревшись к остальной ребятне, Намджун горько вздохнул. У всех детей наблюдались в большей или меньшей степени заметные мутации — у кого-то лишний пальчик на крохотной ручке, у кого-то отсутствовала перегородка в носу, у кого-то уголки глаз набрякли, как при запущенном конъюнктивите. Всех без исключения ребятишек коснулось эхо Последней войны. Поправив на голове вязаную шапочку, девочка-атаманша кашлянула в кулак, обращая на себя внимание. Явно подсмотренный у кого-то из взрослых жест потешно смотрелся в исполнении малышки. — Юнки — важно произнесла она, обращаясь к бородатому охотнику. — Мама просила, как только вы вернетесь с охоты, прислать вас к ней. — Спасибо, Джи, — мужчина потянулся было погладить девочку по голове, но та увернулась и, дав сигнал остальным детям, побежала на самодельную детскую площадку. — Смотрите какая гордая, — улыбнулся Ки. — Вся в мать. Ладно, Лиам, тащи оленя в столовку, а я отведу гостей к Пак Минджи. Они приблизились к старому административному зданию. Бойцы вместе с Чоном по просьбе Юнки остались у входа. По словам деревенского охотника, кабинетик у начальницы поселения совсем небольшой, и всех банально не вместил бы. Потому при себе Намджун оставил только Бэкчона. Внутри здание было хоть и чистенькое, но серьезно обшарпанное. Видно, что его старательно латали, но время сильнее человеческих усилий. Оставив гостей у двери, Миха вначале сам зашел к начальнице. Буквально через пять минут, наполненных грозными криками и нерешительным блеяньем, он вылетел из помещения. — В общем, Чжан Моен просит вас к себе. А я того, пойду, — неловко попрощавшись, мужчина ретировался. Кабинет и вправду оказался совсем небольшим. Старенький стол, пара стульев перед ним, окно да стеллаж с бумагами — вот и все убранство. Печально и скучно, если не сказать убого. Зато хозяйка помещения производила впечатление ровно противоположное. Она сидела за столом ровно, будто в спину ей вставили металлический шест. Коротко стриженные пшеничные волосы едва касались небольших ушек. Прямой, без намека на горбинку, нос, узковатые губы. Взгляд голубых глаз — колкий, буквально прожигающий насквозь. Как только Намджун с прапорщиком вошли, она тут же встала, вышла из-за стола и протянула руку для приветствия. Совсем по-мужски. Тонкая, мозолистая рука ее сжимала ладонь капитана крепко, уверенно. Ростом она оказалась гораздо выше среднего, а застиранный мастеровой комбез не скрывал хоть и поджарую, но вполне женственную фигуру. — Чжан Моен, очень приятно, — а вот голос у нее был мягкий, пусть и низковатый. — Капитан Ким Намджун, а со мной — старший прапорщик Кан Бэкчон. Взаимно. — Мне уже доложили, — она вернулась за стол и махнула на стулья: — Присаживайтесь. Разговор долгим будет. Дождавшись, пока мужчины усядутся, Моен оперлась локтями о столешницу и прислонилась носом к сложенным указательным пальцам. Некоторое время она рассматривала гостей исподлобья, будто прикидывая, насколько они опасны и чего от них ожидать. Капитан предпочел не торопить женщину, спокойно дожидаясь, когда та заговорит. Кан же нервно ерзал на своем стуле: ну не любил он официоза, до зуда в филейной части не любил. Кивнув своим мыслям, Моен вежливо обратилась к гостям: — Простите, чая не предлагаю. У нас жесткое нормирование. Могу предложить воды. — Спасибо, но не стоит, — ответил Намджун, не отводя взгляда. — Хорошо. Тогда первым делом смею поинтересоваться, кто вы и откуда. — Неожиданно простые вопросы, — хмыкнул Намджун. — Кто мы? Люди. Откуда? С юга. — Хотите поиграть в шарады? — проговорила женщина и елейно улыбнулась. — Хорошо. Не знаю, что там наговорили эту полудурки, но мы — достаточно серьезное поселение. Назовите мне хоть одну причину, по которой я не должна сейчас же отдать приказ расстрелять вас? Она нарочито медленно подняла трубку старенького стационарного телефона. Из потертого динамика после недолгих щелчков раздался далекий голос: — Моен? Моен-а, что-то случилось? — Вот вам причина, Чжан Моен, — вы умрете первой. — Моя жизнь в обмен на жизни селян? — женщина прислонила трубку к уху, до времени зажимая свободной рукой микрофон. — Ха, меня такой обмен вполне устраивает. — Нам, не надо… — тихонько проговорил Кан. — Молчать, — глухо рыкнул Намджун и продолжил, вновь обращаясь к женщине: — Чего вы хотите? — Немного уважения и информации. Кан выдохнул сквозь зубы и провел пальцами по усам. — Вы знаете, что такое военная тайна? — Прекрасно знаю, — улыбка Моен перестала быть жесткой. — Но я и не предлагаю ее нарушать. Расскажите то, что можете. А дальше я уже решу, можно ли вам верить. Капитан некоторое время буравил женщину взглядом. А потом откинулся на спинку стула. — Ну, вот и хорошо, — Моен медленно положила трубку. — Давайте попробуем сначала. Кто вы и откуда? — Я и мои люди прибыли из поселения, находящегося существенно южнее, — из Муана. Непосредственной цели посещать вас у нас не было. Мы и не знали точно, есть ли на этой территории выжившие. Путь наш лежит дальше на север. Это все, что я могу вам сказать. — Мда, негусто, — Моен откинулась на спинку стула и сложила руки на груди. — Муан, говорите? Пару лет назад наша радиостанция ловила обрывки переговоров. Там как раз упоминался Южный Рай. Забавно, значит, он все-таки существует… — Не вижу ничего смешного. — Да нет, — хмыкнула женщина. — Просто не понимаете. В любом случае — звучит правдиво. Да и, честно говоря, не похожи вы на бандитов. А уж местную шелупонь я почти всю в лицо знаю. Да. Скажите, капитан, если я позволю вам остаться до утра, дадите ли вы мне слово офицера, что ни один из моих селян не пострадает? Острые голубые льдинки вновь уткнулись в Намджуна. За этим взглядом он видел силу. Силу женщины, способной управлять целой деревней. Силу женщины, способной драться за свое поселение и отдать за него жизнь. — Слово офицера, — он не мог ответить ничего другого просто из уважения к ней. — Спасибо, — выдохнула она и, хлопнув в ладоши, продолжила уже более веселым тоном: — Ладно, может, и у вас есть какие-нибудь вопросы? — Пока только два: где мы можем расположиться на ночлег и где приготовить еду. — О, об этом не волнуйтесь, — сказала Светлана, поднимаясь. — Я уже распорядилась освободить для вас одну из хижин. Там тесновато, конечно, но… В тесноте, да не в обиде. А на ужин приглашаю вас присоединиться к нам. Будем есть оленя. Совсем по-доброму улыбаясь, она подошла к двери. — И да, скоро будет готова банька. Сможете помыться и простирнуть одежду. Сменную мы вам найдем. А то, честно говоря, от вас порядком смердит! Выйдя на улицу, капитан с прапорщиком застали довольно забавную картину. Сухонький старичок в натянутой поверх застиранного белого халата телогрейке, заламывая руки, что-то втолковывал то одному, то другому бойцу. Смущенные парни лишь пожимали плечами и виновато опускали головы. — Что происходит? — грозно спросил Намджун. — Товарищ капитан, тут такое дело… — начал было Чимин, но мужичок моментально его перебил. — Капитан? Кто капитан? Он? — старик уставился на Намджуна, подслеповато щурясь. Утомленные годами глаза отказывались служить своему хозяину. Не помогали даже толстенные поцарапанные очки в роговой оправе. Силясь рассмотреть гостя, старик сухоньким пальцем оттянул левый глаз к виску, будто наводя резкость. — Вижу, вижу, — пробормотал старик и, схватив опешившего офицера за руку, мелко-мелко потряс. — Здравствуйте, товарищ капитан. Очень приятно! Послушайте, мне так неудобно вас просить, но и вы меня поймите! Как же ж можно одними радиоактивными травками людей поить! Тут же вообще никакого здоровья не хватит! А у меня вон целый двор детишек бегает. И все же больные, все до единого! А уже два года ни одной таблетки… — Так, подождите, — Намджун прервал тараторившего старика и высвободил руку из его цепких тонких лапок. — Давайте по порядку: кто вы и в чем, собственно, вопрос? — Конечно-конечно. Что ж это я! — старичок всплеснул руками. — Я — Кан Хеджун. Доктор местный. Хотя какой уже доктор, больше травника напоминаю. А вопрос… Врач вновь заломил руки. У капитана создалось стойкое впечатление, что этот мужчина оставаться в покое вообще не может. Жестикулировал он постоянно и, что забавно, не только руками. Казалось, даже кустистые брови его пускались в пляс, стремясь передать всю полноту переполнявших старика чувств. — Я хотел попросить вас; право, мне очень неловко… Но сами видите, поселение у нас хоть и небольшое, но людное. Нет-нет, а кто-нибудь да заболеет: инфекцию в рану занесет или грибов до зелени объестся. Я, конечно, пытаюсь их лечить по мере возможностей — отварами там, примочками. Да только иногда ж и посерьезней меры требуются. А я вот уже года два как последние таблетки раздал. Только активированный уголь и остался… — Кан Хеджун, — проговорил Намджун с легкой улыбкой. — Вам нужны медикаменты? — Да, — ответил старик совсем тихо, опустив седую голову. — Если вам не сложно. Хоть что-нибудь… — Тэхен, — позвал капитан покачивающего головой Кима. — Да? — Вещи Дока у тебя? — У меня. Бэкчон мне их беречь наказал. — Раздели медикаменты поровну и половину отдай в местную больницу, — капитан легонько сжал плечо вскинувшегося старика. — Да и вы, парни, пошуршите в аптечках. Часть перевязки, радиопротекторов оставьте. Может, стимуляторов пару. Остальное, все, без чего жить можно, отдайте Кан Хеджуну. Губы старика затряслись, в уголках глаз начала собираться влага. — Спасибо, — шептал он. — Спасибо.

***

Вечером, как и говорил бородатый Юнки, состоялся праздник. Довольно богатые по нынешним меркам столы были заставлены рыбными и мясными блюдами, овощами. Кто-то из горланистых мужиков даже притащил бутыль самогона, но распивали его втихую, постоянно оглядываясь на начальницу. Комендантшу, как, оказалось, называли местные Чжан Моен. Хотя, судя по хитрым и немного осуждающим взглядам, она прекрасно знала, кто проявил инициативу со спиртным и кому светит получить по ушам. Но все это будет завтра, а пока народ веселился. Намытые, сияющие, как начищенные тазы, гости были не просто не обделены вниманием, — они едва не страдали от него. Со всех сторон сыпались вопросы, просьбы рассказать об их путешествии, — то, что можно, конечно. Как оказалось, почти все население деревни было хорошо знакомо с военным уставом. Наблюдавший за бойцами Намджун улыбался. Юнги-Медведь, моментально приковав к себе внимание окружающих, уплетал все, до чего дотягивались его лапищи. Взятый на подстраховку хмурый Донхен опять пытался научить кого-то правильно произносить его имя-отчество, не замечая, что собеседники специально коверкают слова, лишь бы еще раз увидеть, как забавно он хмурится. Подвыпивший Тэхен, судя по скучающим лицам его соседей, затянул очередную научную лекцию. И то, что собеседники молчали, его ни капельки не смущало, — так даже удобней, никто с мысли не сбивает. Не хватало только Чона. Но этот опять умотал куда-то по особо важным делам. Он даже в баню со всеми не пошел. Ну, его дело. Хотя, судя по парящей трубе постройки, охотник решил помыться в гордом одиночестве. Остальных парней во главе с прапором пришлось оставить в выделенной избенке. Все-таки добра они с собой несли немало, целое состояние по нынешним меркам. И хоть селяне не вызывали подозрений в нечистоплотности, лучше, как говорится, перебдеть, чем недобдеть. Кто-то, уворачиваясь от объятий развеселого местного, слегка задел локтем капитана. — Простите, — прошелестел рядом смутно знакомый голос. Но как только Намджун повернулся к его обладателю, этот некто уже исчез из поля зрения. И как ни старался Ким найти глазами высокую фигуру в мешковатой, не по размеру, одежде, она будто уплывала от взгляда, теряясь среди толпы. Посиделки закончились глубоко за полночь. И то с подачи нарочито грозных восклицаний комендантши о том, что гостям надо дать отдохнуть. Чимин, сменившись с наблюдательного поста на стене, перед сном решил зайти в баню, чтобы забрать выстиранные вещи. Тащиться за ними с утра по холоду было откровенно лень. Лучше поспать в кои-то веки в нормальной кровати лишние пять минут. Свет в предбаннике после ночной улицы показался особенно ярким. Сом успел порадоваться, что не распахнул дверь сразу, а лишь слегка приоткрыл. В помещении кто-то был. В небольшую щелку парень увидел тонкую голую спину — судя по росту, Чона. От лопаток до поясницы его кожу стягивал широкий эластичный бинт. А ниже, вдоль позвонков, ветвился огромный белесый шрам. Теряясь под перевязкой и ниже ремня, он расщеплялся, подобно молнии, окруженный симметричными точками от шва. Шрам тянулся и выше бинта, прикрытый на шее неровно срезанными русыми волосами. Подобные отметины ветвились и на руках. Да, шрамы украшают мужчину, но эти борозды, вспахавшие бледную кожу охотника, вызывали жалость. Понятно, почему Чон не захотел париться с остальными. — Чимин, потопали спать, а то глаза слипаются, хоть спички вставляй! — прозвучал звонкий голос Хосока. — Да, сейчас, только шмотье заберу, — отозвался Сом и, повернувшись спиной к дверям, махнул рукой Скальду, мол, иди давай. Его легонько толкнула дверь — в проеме стоял полностью одетый Чон с неизменной балаклавой на лице. Молча охотник обошел застывшего Чимина, и парень почувствовал себя немного неловко оттого, что увидел так усердно скрываемые увечья их проводника. — Спокойной ночи, — проговорил Сом. Не оборачиваясь, Чон лишь коротко махнул рукой и скрылся в темноте. Где-то в далеком лесу тоскливо завыли волки.