Ядерная война

Провожали жителей Муана всем селом. Давешние охотники, Юнки и Лиам, о чем-то увлеченно беседовали с Медведем. Стайка детишек окружила прапорщика и никак не хотела отпускать, пока он не поднимет на руки каждого. Звучали слова прощания и заверения, если случится, заглянуть на огонек вновь. Чон со скучающим видом сидел на багажнике переделанного под новые условия ГАЗ-69, в простонародье «козлике», щедро выделенного комендантшей отряду. По ее словам, это было меньшее, чем они могли отблагодарить капитана за лекарства и вещи их погибшего медика. По словам местных, автотранспорт им по большей части был без надобности. Эту развалюху они чинили и оборудовали давно, когда еще были мысли бежать из глуши в поисках других выживших. Они даже расчистили в завалах на дорогах достаточно широкие проходы. Но в конечном итоге селяне решили остаться. Чего именно им не хватило: запала ли, уверенности или смелости, — история умалчивает. В любом случае, теперь для выходцев на карте мира появился еще один живой уголок. Ну и «колеса», что тоже неплохо. — То есть вы уверены, что по трассе на север мы не пройдем? — задумчиво проговорил Намджун, рассматривая потрепанную карту азиатской части страны. Полотно бумаги от Тихого океана и до Тэгу было сплошь усыпано пометками и значками. Капитан старательно записывал все, что встречалось им по пути. В новых условиях, когда привычные ценности рухнули, информация продолжала оставаться самой дорогой валютой. И Чжан Моен прекрасно его подход понимала. Потому весь прошлый вечер охотно делилась знаниями о близлежащих районах, в свою очередь выспрашивая о том, что известно капитану. — Абсолютно точно, — заверила женщина Намджуна, указывая тонким пальцем на карту. — Вот тут, между Йондоном и Тэджоном аномалия. Огромный черный купол. Он закрывает и большую часть города, и часть водной поверхности. Не скажу, что конкретно происходит внутри этой сферы, но ощущения рядом с ней, откровенно говоря, мерзкие. Постоянно слышатся голоса… Будто кто-то в голову залезть пытается. Женщина зябко повела плечами и, чиркнув по карте ноготком, остановилась над новой точкой. — Непосредственно по Йондону обойти аномалию также не получится. Бомбили его основательно, всем, чем могли. Все же центр края, как-никак. И хотя разрушения в самом городе не такие критичные, — наша противоракетная оборона некоторое время исправно работала, — из-за воздушных подрывов фон там адовый. До хрустящей корочки прожаритесь, не успев и до вокзала дойти. — Простите, Моен, а откуда вам столько известно о военном деле? — встрял в разговор до сего момента греющий рядом уши Тэхен. — О, все просто, — немного грустно хохотнула женщина. — Мой муж был военным. И очень любил свою работу. Так что дома у нас много говорили об оборонительно-наступательной мощи страны. Думаю, глупо разъяснять вам, кто такие офицерские жены. — Был? — вскинул брови Тэхен, поглядывая на стоящую рядом с женщиной насупленную малышку. — В смысле? — Вы сказали: «был», — повторил Ким, уже понимая, что влез не в свое дело. — В прошедшем времени. — А, вы об этом, — Моен ласково погладила по голове дочь. И легонько подтолкнула ее под поясницу. — Иди, милая, поиграй с остальными, — мягко проговорила женщина и, когда девочка убежала, продолжила, вновь обращаясь к сконфуженному Тэхену: — Когда завыл сигнал «Атом», мой муж был на учениях в Йондоне. Зная его, я уверена, он до конца не покидал свой пост. И погиб там. Упрямец… Последнее слово Моен произнесла тихо, на выдохе. И в одном единственном слове поместились все чувства, что ей довелось пережить. Боль, страх, бессмысленная иррациональная надежда. Снова боль, отчаяние. И Вера. Не во Всевышнего или мифических рыцарей, что придут и спасут всех. Нет. Искренняя вера в себя. В то, что все на свете можно вынести, что можно построить новую жизнь на радиоактивных руинах. Главное — захотеть. Наметить цель и идти к ней. Будто очнувшись от воспоминаний, женщина мотнула головой и вернулась к разъяснениям. — Мы отвлеклись. Вся эта область, — она обвела восточный берег реки, — занята бандитами. У них не прекращается грызня за власть, дележка территорий. Плюс местность в принципе неспокойная. Я бы на вашем месте и не пыталась пройти — никаких патронов не хватит. А вот если на развязке повернете на запад, то по дороге довольно быстро доберетесь до городка Куми. Народ там мирный. Сможете легко договориться о лодочке. — А это вообще реально — в такое время года пройти по реке? — нахмурился Намджун. В группе не было ни одного человека, смыслящего в морском деле, и перспектива в одиночку плыть черт знает куда его совершенно не радовала. — Если совсем хорошо договоритесь, — Моен многозначительно глянула на капитана, — то рыбаки могут выделить вам проводников. Но смотрите, народ хоть и мирный, но ушлый до безобразия. За «спасибо» рисковать шкурами не станут. — Это понятно, — протянул Намджун и со вздохом сложил карту. — Ладно, пора нам выдвигаться. Еще раз спасибо за ночлег и за машину. — Не за что, — улыбнулась женщина. — Как там, в старом мультике, волк говорил? «Ты заходи, если что». — Обязательно. Они обменялись рукопожатиями, и отряд, погрузившись в «козлик», выехал за ворота. Намджун оставлял Сокджиновское ДРСУ со спокойным сердцем. Приятно было знать, что где-то еще сохранились такие вот светлые деревушки с улыбчивыми людьми. Хотя ничего магического здесь не было. Комендантша Чжан Моен не позволит своему поселению бесследно пропасть. По крайней мере, сделает все, что в человеческих силах. А может, и чуточку больше.

***

— Бабку твою да из-за угла коромыслом! — матюкался Кан, со смачным звуком спасая ногу из вязкого плена очередной топи. — Какого хрена мы вообще полезли в гребаные болота? Ать, зараза! Он пришлепнул на щеке очередного голодного комара-переростка и вытер руку о штанину. Перемазав ее еще больше. Все бойцы сейчас напоминали сказочных леших, сплошь покрытых тиной и грязью. А ведь всего каких-то пару часов назад они оделись в свежевыстиранную одежду и благоухали березовыми вениками. — Гадство, — тихонько подвывал Хосок, пробираясь по колено в вонючей бурой жиже. — Какое же гадство. Чуть впереди прыгал по кочкам совершенно чистый Чон, — пара капель болотной грязи, едва заметной на темном камуфляже, — не в счет. Ему с легкостью удавалось перемахивать довольно большие ямы, да и сросшийся корневищами мох легко выдерживал его небольшой вес. Остальные же бойцы подобными качествами не обладали, вот и приходилось им бултыхаться в зловонной жиже, как заправским жабам. — Кажется, меня что-то за ногу тронуло, — как бы между прочим спокойно проговорил Юнги и опустил руку в воду. Рядом замер Хосок, наблюдая за другом с возрастающим ужасом. Его бурное воображение уже успело нарисовать кошмарную картину, как из жижи выпрыгивает нечто, непременно огромное и зубастое, и с голодным урчанием съедает всех, до кого смогло дотянуться. Поэтому, когда Юнги рывком вытащил руку из воды, Скальд, разве что не взвизгнув, как девица, вынесся на ближайшую кочку. — Показалось, — все так же спокойно выдал Юн, откинув корявую, поросшую мхом ветку в сторону. — Выдыхай, Балалайка, — хохотнул рядом Лис и, посмеиваясь, шагнул вперед. И тут же увяз по колено, всем весом навалившись на снегу. Будто подчиняясь вселенской насмешке, парня настигла моментальная кара за его длинный язык: палка, брызнув щепками, переломилась. Не удержав равновесия, Лис взмахнул руками и рухнул вперед. — Гадство, — повторил он слова Хосока, отлепляя от перемазанного лица грязную медную прядку. — Чон, — окрикнул охотника Кан, пытаясь отдышаться на очередной кочке. — Долго нам еще пиявок изображать? — Это всеобщее заблуждение, что пиявки живут в болотах, — заметил Тэхен, с тоской осматривая свой грязный камуфляж. — Пиявки, чтоб ты знал, Бэкчон, обитают только в чистой воде. — Тэ, вот честно, мне насрать, где они живут, — буркнул прапорщик. — Бэк, топай молча, — отозвался Намджун, выливая жижу из некогда блестящих хромовых сапог. — Говорил я тебе, не гони. Так нет же. «Родная техника, надежная!». Движок закипел — получи, распишись и не морщись. Спасибо, хоть ребят не угробил, гонщика кусок. — Дык, я ж… — Дык-дык, кирдык! — раздраженно кинул капитан и, надев сапоги, махнул на сконфуженного Кана рукой. — Ну тебя. Чон! — продолжил он, обращаясь уже к охотнику. — И все-таки — далеко топать? — Деревеньку мы уже обошли, — проговорил парень, увлеченно разглядывая кочку под ногами. — Если повезет, к вечеру выберемся на дорогу. А там и до Чильгока недалеко. Ответом охотнику был дружный стон отряда. Чон наклонился и легонько нажал на мох. Из-под руки, пища, во все стороны прыснули маленькие рыжие полевки. Ткань подшлемника на лице охотника натянулась, обозначив улыбку. Выйти на дорогу к вечеру отряду не удалось. И ночевка на болоте дополнила и без того огромный список неприятных впечатлений. Первая проблема подстерегала бойцов при попытке развести костер. Как оказалось, карликовые березки, сплошь растущие на моховых карельских болотах, совершенно не желали гореть. К счастью, парням удалось найти пару зачуханных сосенок. Следующее испытание настигло отряд исподтишка, откуда не ждали, — со стороны натруженных за день ног, требующих срочных гигиенических процедур. А вокруг стояла лишь зловонная жижа. Отфильтровать болотную воду — занятие хоть и не слишком сложное, но довольно утомительное. — Хе-хе, а я вам говорил, пацанята, носите портянки, — посмеивался над солдатами Кан, выполаскивая ткань в более или менее чистой лужице. — А вы мне — это пережиток прошлого, носки — наше все. Вот так-то. Вашими бумерангами после трех дней носки можно лося завалить, а мои портяночки в любой луже стираются. Да и талькой на вас, идиотов, не напасешься. Бэкчон с блаженным стоном вытянул ноги к костру. — Эти тряпки еще попробуй намотай, — отозвался Донхен, поглядывая на кипящий котелок. — Чуть скосячишь — все, ноги в мясо. — Просто у кого-то, Дондон, руки под хер заточены, — прапорщик откинулся на спину. Над его головой, задорно жужжа, носилась стайка мошки. Но к людям зловредное насекомое не приближалось, хотя вначале бойцы думали, что за ночь их сожрут заживо. Чон подкинул в огонь какие-то травки, и вуаля — все насекомые облетают их стороной. — Я — Донхен, — по привычке поправил Кана парень, не отрываясь от процесса личной гигиены. — Эй, Гюльчатай, а что носят охотники-супермены? Носки или портянки? — спросил Лис сидящего в стороне Чона. — Сухие ноги, — ответил охотник, раздраженно дернув плечом, и мелкими прыжками скрылся среди березок. — Козел горный, — зло пробурчал Лис, провожая взглядом Чона. Он еще не забыл утренний инцидент, когда охотник швырнул к его ногам мешок мелкой гальки, сказав: «ты кое-что забыл». Непробиваемость Чона бесила парня все больше. А то, что из подколок он выкручивался невредимым, — вовсе выводило из себя. Эта неуязвимость будто ставила охотника выше остальных. А скрытность и нелюдимость наталкивали на мысли, что он считал окружающих навязчивой мошкарой. Таких снобов полагается ставить на место, и Лис вовсю разрабатывал план, как отомстить возомнившему невесть что Чону. Уж он-то добьется от охотника правды, и о смерти Дока в том числе. Следующие два дня слились для отряда в одно монотонное серое полотно, похожее на разбитую дорогу под ногами. Вновь зарядил дождь: пусть и не такой сильный, как предыдущий, он раздражал своей продолжительностью. Потому, когда впереди, наконец, показались дома Куми, радости не выказал никто. Безмолвное и одинокое предместье встретило нежданных гостей пустыми проемами окон в редких домишках. Еще не успевшие одеться в зеленые наряды деревья едва скрывали разрушающиеся здания. Справа от дороги виднелись остатки пристаней, под натиском времени одряхлевших и погрузившихся в антрацитовые воды. Сам городок предстал перед отрядом неожиданно, как выскочивший из табакерки чертик. Раз, и за поворотом зазмеилась рассыпающаяся ржой железная дорога; два, и по бокам поплыли серые бетонные коробки. Пятиэтажные гробы ушедших годов. Куми, казалось, застыл во времени, смешав в себе совдеповские постройки и старенькие деревянные здания. Здесь не щебетали птицы; в завядшей, подгнившей траве не шуршали грызуны. Намджун с напряжением ждал, когда же в мертвенной тишине города раздастся так свойственный поселкам живой шум. Но минуты неумолимо тянулись, а Куми продолжал хранить молчание. Местность становилась все более обжитой — всюду виднелись свежие следы человека. Между зданиями потянулся частокол бревен, приваленный разнообразным мусором. — Они оцепили по периметру несколько кварталов, — задумчиво сказал Кан. — Неплохой ход, если собирались обороняться только от животных. — Согласен, — ответил Намджун. — Вопрос в другом — где все? Офицеры переглянулись, и прапорщик, поняв командира без слов, раздал короткие указания и без того насторожившимся бойцам. Сом с Хосоком, скинув лишние вещи остальным, отошли чуть вперед в поисках места повыше. Спустя некоторое время они вернулись, тихонько переговариваясь между собой. — Докладывайте, — проговорил Кан, когда парни подошли вплотную. — Насколько мы рассмотрели, — как старший в паре, взял слово Сом, — поселение пустует. Такое ощущение, что его зачистили, — постиранные вещи висят на веревках уже не первый день. У некоторых домов раскиданы детские игрушки. А живых никого. Хотя и следов возможной засады обнаружить не удалось. Хосок мелко закивал головой, подтверждая слова напарника. — Дальше по дороге в частоколе прореха — видимо, проход в поселение, — продолжил Чимин. — Он перегорожен деревянными «ежами» и редкими баррикадами из мешков с песком. — Ясно, — протянул Намджун. Происходящее нравилось ему все меньше. — Так, Лис, Медведь, берите с собой Чона и обходите поселение со стороны берега. Там всяко должен быть второй вход — деревня-то рыбацкая. А мы войдем с парадного. Встречаемся в центре. Кивнув, парни скрылись за поворотом дороги. Остальные расчехлили оружие и, взяв капитана и Тэхена в кольцо, продвигались вперед, внимательно следя каждый за своим огневым сектором. Вот перед ними выползли баррикады, обозначая проход в периметр поселения. Отряд, как ощетинившийся ёжик, катился по дороге медленно, но неуклонно. На пересечении Бонсан-ри и Синданг-ри, как гласили выцветшие таблички на домах, Намджун скомандовал остановку. Через некоторое время со стороны реки вышли и разведчики. Подойдя ближе, Чон уже знакомым движением присел на одно колено, коснувшись рукой асфальта. — Заметили что? — спросил Чон Медведя. — Дома пусты, — ответил парень, забирая у Хосока свои вещи. — Судя по сгнившей еде, давно. Что бы ни произошло, это застало людей врасплох. Вещи разбросаны, повсюду следы борьбы. Но тел нет. И следов крови тоже. — Что-нибудь еще? — Нет. — Негусто, — вздохнул Бэкчон, посматривая на командира. — Нам, что делать будем? — Нужно где-то закрепиться. И прочесать город — может, найдем живых. — Нет тут живых, — прохрипел поднимающийся охотник. — Ни людей, ни животных. Никого.

***

Расположился отряд в первом доме по улице Синданг-ри. Судя по остаткам ржавого спортивного инвентаря — некогда здесь располагался тренажерный зал. Ныне же помещение использовалось, как пункт досмотра и по совместительству временный склад рыбы, о чем свидетельствовал стойкий и довольно неприятный запах морепродуктов. И, тем не менее, здание находилось рядом с выходом из поселения; с его крыши прекрасно просматривались ближайшие улицы, а также железная дорога, старое депо и берег озера. Лучше места для ночевки отыскать было сложно. — Бэкчон, что у вас? — спросил Намджун ввалившегося в дом прапорщика. Следом вошел Хосок и устало плюхнулся рядом с костром. — Лис, пожрать готово? — простонал парень, расшнуровывая «берцы». Кан взял из рук капитана предложенную флягу и сделал несколько жадных глотков. — Как парни и говорили, мост на остров взорван. До промышленной зоны и старой пристани добраться можно разве что вплавь. Но вряд ли мы найдем там что-то интересное. Расстегнув бронежилет и уложив его рядом с остальными вещами, прапорщик сел на пол. С благодарным кивком принял от Лиса миску с похлебкой. — Из подходящего транспорта — два катера «Прогресс» в более или менее сносном состоянии. Движки вроде рабочие. А вот топлива в запасных канистрах с гулькин хрен. — Мы все на них поместимся? — спросил Намджун, поглядывая в окно. Солнце клонилось к вечеру, а ушедший на разведку Чон все не возвращался. Капитан уже начинал корить себя, что послушался самоуверенного охотника и не отправил с ним кого-то из ребят. — Фефко, — пробубнил Кан с набитым ртом и, проглотив еду, добавил: — Даже место останется. — Зацепки о судьбе местных появились? — Ни одной. Такое ощущение, что они собрались, дружно разгромили поселок и слиняли в неизвестном направлении… — Товарищ капитан, — в дверной проем заглянула косматая физиономия Медведя. — Там Чон. Тащит что-то. Похоже, канистры. Оставив прапора трапезничать в компании Лиса, Намджун вышел вслед за Юнги. По дороге к ним и вправду приближался охотник, впрягшийся в самодельные волокуши, как ослик. За его спиной гремела и содрогалась целая пирамида из канистр. — Юн, помоги ему, — скомандовал капитан и, повернувшись к выглянувшему Лису, продолжил: — Ты тоже. Кивнув, парни бросились к Чону. Скинув с плеч ремни, едва заметно покачивающийся охотник дошел до здания и присел на крыльцо. — Все, что было, — прохрипел он, вытягивая ноги. — Местные на старой заправке что-то вроде химлаборатории сообразили. Так что за качество топлива не отвечаю. — Да пусть там хоть моча, главное, чтоб движки это сожрали, — хмыкнул Намджун и, подчинившись порыву, сжал плечо охотника. — Спасибо, Чон. Пропустив мимо ушей едкое замечание по поводу того, что он может сделать со своим «спасибо», капитан скрылся в здании. Чутье охотника избавило отряд от лишних поисков топлива, и, как следствие, от задержки в городе-призраке. За подобное можно простить уставшему человеку грубость, тем более когда она является основой его поведения. Простая присказка — «на дураков не обижаются» — остается актуальной во все времена. — Гюльчатай, ты как умудрился это допереть? — простонал Лис, подтаскивая волокуши к самому крыльцу. — Ногами, — буркнул охотник, рассматривая хмурое закатное небо. — Придется пару ходок до катеров сделать, — задумчиво проговорил Медведь, пересчитывая канистры. — Там рельсы, сразу не протащим. — Ничего, косолапый, хоть десять! Лишь бы смотаться отсюда побыстрее. Меня от этого города в дрожь бросает, — Лис осмотрел волокуши. — Оп-па, а это что за чудо? Глухо звякнул металл, и в руках парня оказался длинный вороненый клинок. Чон хлопнул себя ладонью по груди и едва слышно ругнулся. «Впрягаясь» в волокуши, он снял ножны с мачете, чтобы те не давили спину, и закрепил их на канистрах. Встав, он исподлобья посмотрел на играющего с клинком Лиса. — Положи на место, — рыкнул охотник. — А то что? — хохотнул парень, рассекая лезвием воздух. — А ничего так ковырялка, самое то консервы открывать. Одолжишь? — Рыжий, не надо, — начал было Медведь. — Положи чертов клинок на место! — А то что? — повторил Лис; острие мачете теперь смотрело прямо в грудь Чону. — Подвесишь меня на ближайшем дереве, как Дока? Заклокотав, как вскипевший на костре котел, охотник рванулся вперед. Схватив руку с клинком, он увел ее вниз, одновременно нанося удар в открывшуюся шею парня и опрокидывая того на землю. Заломив кисть, заставил Лиса разжать ладонь. Нажал коленом между лопаток, выкрутил руку до хруста. В этот момент подскочивший сзади Медведь обхватил Чона за шею. Вдавил предплечье левой руки в затылок охотника, зажимая его в удушающий захват. — Успокойся, — тихо проговорил он. Вновь зарычав, Чон выгнулся, нанося парню удар локтем. Наклонил корпус вправо, одновременно оттягивая одну руку противника вниз, а вторую приподнимая. Юнги повело, но он, не теряя равновесия, шагнул вперед. Схватил выскальзывающего Чона за куртку и, чуть провернувшись, перекинул через себя. Коснувшись задом земли, охотник вцепился в пальцы парня. Когда тот, подчиняясь короткому импульсу боли, отпустил его, кувырнулся вперед, разрывая дистанцию. — Чон, хватит. Но уже отошедший от залома Лис рванулся на поднявшегося охотника. Плавно уйдя в сторону, Чон дернул нападающего парня за руку и, пока того уводила дальше инерция движения, с силой ударил его по затылку. А после, глухо хмыкнув, кинулся на Юнги.

***

— Бэкчон, проверь, что там за шум, — проговорил Намджун, услышав на улице крики и возню. Бухтя нелестные замечания в адрес парней, Бэкчон с кряхтением поднялся и вразвалочку потопал к выходу. Глазам его открылась картина красоты неописуемой: от души помятый Лис валялся на земле, а рядом с ним боксировали охотник и Медведь. Они то сцеплялись в клинче, то вновь откатывались друг от друга. И хотя Юн порядком устал, легконогий охотник пока не мог одержать над ним верх. На мгновение прапор даже почувствовал гордость за своего бойца. — Прекратили! — крикнул Кан, надеясь достучаться до разумов разгоряченных парней. Как оказалось, зря. Бойцы его проигнорировали чуть больше, чем полностью. Сделав еще пару попыток разнять их окриками, Бэкчон плюнул и, достав ПМ, щелкнул затвором. Эффект превзошел все ожидания — мигом откатившийся от противника Чон едва уловимым движением отстегнул от бедра «Грач» и навел его на прапора. Казалось, от ярости, выплескивающейся сквозь глаза охотника, их изумрудная радужка начала тускло алеть. — Boy, Чон, угомонись, — протянул Кан, понимая, что охотник не шутит. — Ты же не станешь просто так стрелять. Ты не такой… — Не такой? — зарычал парень. Раздался сухой щелчок предохранителя. В лоб дернувшегося было Медведя уставился второй ствол, будто материализовавшийся из воздуха. — Стоять, — прошипел Чон. — Ладно, парень, поигрались, и будет, — ласково проговорил прапорщик, примирительно разводя руки. — Ты не выстрелишь. Я же тебя знаю. — А с чего ты вдруг взял, что знаешь меня, дерьма кусок? — вкрадчиво и нарочито спокойно спросил Чон, переводя взгляд с пыхтевшего Юнги на Кана. — Может, я — сумасшедший убийца. Порешу вас всех и подвешу на деревьях, как Дока. И буду наблюдать, как ваши гниющие тушки жрут мухи! Под конец фразы он уже кричал. Щелкнул предохранитель на втором пистолете. — Мне надоели ваши сопли и психи! Знает он меня! Ты своих ублюдков держать в узде не можешь, а хочешь заделаться папиком мне?! Черта с два! Охотник чуть дернул руками, будто и вправду собираясь выстрелить. Медведь едва заметно перешагнул, готовясь уводить тело от пули. Но в последний момент Чон коротко цыкнул, щелкнул предохранителями и одним движением вернул пистолеты в набедренные кобуры. Нарочито громко топая, парень подхватил с земли клинок, сорвал с волокуш ножны и двинулся по дороге в глубь города.