Ядерная война

      Что такое сон? Периодическое физиологическое состояние, которому свойственны почти полное обездвиживание тела и минимальная мозговая активность? Или это момент, когда разум перестает контролировать сознание, и оно уносится в сферу эмоций, чувств и образов? Какое определение более верно — духовное или телесное? Люди годами искали ответ на этот простой, казалось бы, вопрос.       В поверьях народов мира сон — один из порогов в другие миры. Подобного мнения придерживаются и многие ученые мухи, хотя их положения более доказательны. Засыпая, человек действительно переносится в иной мир. Мир подсознания, вечно неспящего мозга. Научно доказан факт, что физическое состояние имеет огромное влияние на образы, порождаемые мозгом в фазе быстрого сна. Например, если у человека повышенная температура, то он, скорее всего, увидит во сне пустыню или невыносимо жаркий городской день. Когда человек хочет по малой нужде, во сне он видит текущий ручей. Детали картинок зависят от личности наблюдаемого, особенностей его ассоциативных цепочек, типа мышления и еще ряда факторов. Вопрос лишь в том, что многие не способны запоминать сны. А жаль, ведь, кроме оценки физического состояния, во сне можно заглянуть в глубины своей памяти, напрямую прочитать строки вычисления мозгом тех или иных задач.       Но с какой стороны ни посмотри, сон — это в любом случае отдых, перезагрузка. Для тела, для сознания. Для разума. Он жизненно необходим любому. Насколько бы человек ни был силен, вынослив, неприхотлив, — без сна он зачахнет, как цветок, лишенный солнечного света. Только, в отличие от цветка, не умрет тихо и незаметно. Он успеет сойти с ума, окончательно заплутать между действительностью и иллюзиями агонизирующего мозга. И, возможно, навредить не только себе, но и окружающим. Вплоть до убийства. Ведь никто не знает, на что действительно способно феерическое переплетение нейронных связей, спрятанное в наших черепных коробочках.       И тем не менее, во всех правилах существуют исключения. Чон не любил сны. Более того, она до безумия их боялась. Ведь когда омега закрывал глаза, ее бешено работающий мозг не снижал обороты. Напротив — выходил из-под контроля. Разум превращался в проектор, транслирующий мириады образов, терабайты информации, растворенной в ноосфере планеты. В такие моменты казалось, что Чон знает все от момента сотворения мира и до его конца. За секунды он проживал миллионы жизней. Рождался и умирал. Вновь рождался и вновь умирал. Чувствовал все эмоции, слышал все мысли. Это не просто давило. Жалкое человеческое сознание разрушалось под напором ненужных, нежеланных знаний. Омега хотел кричать, хотел плакать, но не мог.       А самое страшное, самое болезненное было в том, что во снах к нему вновь приходили все те, кого Чон оставил рассыпаться прахом в далеких землях. Их живые улыбки, такие родные голоса тоской и обреченностью сжимали ее хрупкое сердце. И омега готова была до бесконечности разгонять тело, сжигать свои мышцы, крошить свои кости, лишь бы не спать еще хотя бы пару часов. Лишь бы вновь не окунаться в бесконечный кошмар.       Голоса в голове медленно стихали, превращаясь в едва заметный гул где-то за глазными яблоками. Как и всегда после сюрреалистических сновидений, Чон с трудом осознавал, что он действительно чувствует, а какие ощущения — всего лишь призраки, порожденные разбушевавшимся мозгом. Открыв глаза, омега некоторое время бездумно разглядывал низкий серый потолок.       Воспоминания о последних событиях накрыли, будто цунами. Вышедший из-под контроля слух, сотни гремящих голосов, казалось, перемалывающие его внутренности, вынужденная трансформация, бег по темным улицам, бой. Перенапряжение и без того истерзанного долгой бессонницей организма, треск рвущихся связок, хруст ломаемых собаками костей. Фигура неизвестного мута. Огромного, сильного, опасного. Яркий, слепящий взрыв, когда монстр сокрушал все барьеры в ее разуме и, словно губка, впитывал доступные его знания. Боль и страх. А потом — давящая пустота.       Чон попытался поднять к лицу руки, но почувствовал, как нечто жесткое мешает конечностям двигаться. Ощутил стягивающие живот и ноги повязки. А вот дышать, наоборот, было непривычно легко. Он медленно повернул голову.       Омега лежал на двухъярусной деревянной кровати — то, что показалось ему потолком, было окрашенным днищем верхнего лежака. Руки, зафиксированные шинами, покоились поверх старого пледа. Невесело усмехнувшись, Чон согнул правую в локте и принялся зубами рвать узлы ткани, попутно оценивая состояние организма. Все энерготоки тела уже приобрели более или менее здоровый вид, но, судя по побледневшим участкам, в бою он получила серьезные повреждения. Сложные переломы предплечий. Разорваны сухожилия ног. Паховые связки повреждены. Трещины в костях. Кровеносная система также пострадала. Будь Чон простым смертным — умер бы. Если не от болевого шока, то от потери крови.       Высвободив руки, он сел и свесил с кровати ноги. Тут же обнаружилась причина легкости в груди — кто-то снял с нее эластичный бинт. Более того, полностью его раздел — видимо, одежда мешала обрабатывать раны. Завернувшись в простыню, Чон встал и прошелся по комнате.       Он находился в небольшой каморке, до боли похожей на его жилище в муанском убежище. Две двухъярусные кровати, вторые этажи которых завалены разнообразным хламом, неказистый столик между ними. Серая облупившаяся краска на стенах. Тусклая лампа под потолком и умывальник у двери. Главное различие — помутневшее зеркало. Этот привычный когда-то атрибут обстановки девушка не видела уже давно.              Придерживая на груди край простыни, Чон подошел к умывальнику. С той стороны отражающей поверхности, будто из окна в прошлое, на него смотрел почти забытый человек. Слишком давно он надел маску альфы, слишком сильно привык играть чужую роль. Брови сдвинуты, на лбу пролегли жесткие складки. Именно они в паре с сощуренными глазами, видимые в разрезе маски-балаклавы, позволяли омежьему лицу выглядеть более мужественно. Вздохнув, Чону заставил мышцы лица расслабиться. Вот так, хорошо. Теперь уже нет смысла притворяться — кто бы ее ни спас от собак, он раскрыл тайну ее личности. Как глупо.       Куснув губу, омега вновь взглянул в зеркало. Припухлые детские щеки, слегка вздернутый маленький носик, большие миндалевидные глаза. Немного длинноватые, растрёпанные волосы каштанового цвета. Да, во время экстренной регенерации они быстро отрастают. Будет сложно спрятать их под подшлемником. Чон тронул кончиками пальцев седую прядку у самого лица. Плохо. Пигмент, меланин, не смог вернуться в волосы, а значит, тело уже не в состоянии полностью восстановиться. Неужели время приходит?       — Зря ты встал, красавиц. Хоть немного бы отлежался. Песики нехило тебя потрепали, — раздался от двери мелодичный бархатный голос. — И я, наверное, даже спрашивать не буду, как ты смогла так быстро срастить переломы.       Судорожно дернувшись, Чон развернулся, готовый броситься на противника.       — Но-но-но, не убивай меня, валькирий. Сдаюсь, — улыбаясь, незнакомец поднял руки.       — Кто ты? — по привычке порычала омега, поглядывая на парня исподлобья.       Он стоял скрестив руки, расслабленно оперевшись плечом о дверной косяк. Первое, что мимолетом отметил Чон: незнакомец сложен крепко. Поза хоть и расслабленная, но на земле он стоит твердо. В случае драки в ее состоянии придется попотеть. Бледная кожа с головой выдавала подземный образ жизни парня. Впрочем, судя по тому, что омега видела раньше, в северной столице практически все люди жили в катакомбах метро, убежищах и бункерах. Неудивительно, если по улицам города ходят твари, подобные тому муту.       — Я задал тебе вопрос! — понизив голос, проговорил Чон.       — Да-а, мужики были правы, манеры так и прут, — хмыкнул парень и, оторвавшись от косяка, сделал шутливый реверанс, чуть склонив голову. — Добрый самаритянин, спасший твою сладкую попку.       От его неожиданного движения Чон отпрыгнул и встал в борцовскую стойку. Чем незамедлительно воспользовалась простыня, скользнув на пол.       — Что, прям так сразу? — засмеялся парень, выпрямляясь. — А как же свидания, свечи, романтика? Нет, ну если ты настаиваешь…       — Да пошел ты! — буркнула омега, приседая за предательской простынкой.       Прижав ткань к груди, Чон выпрямился, гордо вздернув голову. И едва сдержалась, чтобы не съежиться под оценивающим взглядом парня. Его глаза будто ощупывали омежью фигуру — от торчащих ключиц и до выглядывающего из-за простыни оголенного бедра. Цокнув языком, парень ненадолго скрылся за дверью. Вернувшись, положил на раковину ворох ткани.       — Вот, оденься. Тебя там уже заждались. Хотя, — он улыбнулся, — жаль скрывать под тряпками такую красоту!       И прежде, чем набычившаяся омега успела ответить, юркнул в коридор, прикрыв за собой дверь. Чону опустил голову, сжал руками виски. Надо успокоиться. Схватив ворох одежды, охотник разложил ее на кровати. Обычный камуфляжный костюм расцветки «Дубок» — брюки и куртка. Чистенький, хоть и застиранный. Темная водолазка. Размер мужской, — видимо, хозяина бункера. Чону усмехнулся: как заботливо с его стороны. Штаны пришлось затянуть на поясе, и все равно они угрожали свалиться при каждом шаге. Закатав рукава куртки, Чону глянул на себя в зеркало и вышел в коридор.       По стенам тянулось около дюжины абсолютно одинаковых фанерных дверей. Вход в следующее крыло бункера закрывала овальная железная плита с круговым запором. С той стороны доносились голоса, в полоске просачивающегося света мелькали тени. Подойдя к двери, Чон прижался спиной к стене и прислушался.       — …мне больше интересно, как у него вообще получилось так долго дурить нас, в общем-то, не глупых парней! — этот противный ехидный голос — Лис.       — Я думал, вы все в курсе, — легкий акцент и звук чистки оружия — наверное, Донхен.       — В смысле? Ты что, знал?       — Ну да. Омеги ведь даже пахнут по-другому…       — Естественно, с твоим шнобелем сложно не заметить разницу в запахах, Дондон!       —Мин, когда ты уже запомнишь? Я — Донхен. Чжан Донхен.       — Я тоже знал, — голос спокойный, как у Будды. Юнги.       — Косолапый, и ты? Откуда?       — Сразу после Питкяранты. Ну, когда боролись, понял. А ты нет?       — Мне его пощупать как-то не довелось. Я больше землю пробовал, — буркнул Лис.       — А я догадался, когда ее на катере перевязывал. От чего ты, Мин, с криками отказался, — поддел парня Сом. — Правда, меня пообещали убить, если я кому скажу.       —Да, без сомнений, это его интонации.       — Получается, я один тут безглазый? — воскликнул парень. — Капитан!       — Не ори, — угрюмо проговорил Намджун. — Я тоже лопухнулся.       — Ну, слава птеру в яйца! — хохотнул Лис и тут же осекся. — Простите, товарищ командир. Делать-то что с ним теперь будем?       — Видели мы, как ты с ней что-то сделать пытался, рыжий. Так себе зрелище, — тихий смех, похожий на скрежет несмазанного механизма: прапорщик. — Ничего не будем. Альфа, омега, разницы в общем-то никакой.       — Как говорил дед Соджун: «Омега на борту — быть беде»…       Вздохнув, Чону решительно открыл дверь. Парни сидели за большим круглым столом: кто-то заканчивал трапезу, кто-то чистил оружие. Ночной бой и им дался нелегко, вот только заживлять раны они, к сожалению, не умели. Все в перевязках, в пятнах зеленки. При появлении Чона в помещении повисла напряженная тишина. Усмехнувшись, он подошел к столу и плюхнулся на свободный табурет, поглядывая на всех исподлобья.       — Ну, здравствуй… — прервал молчание Намджун. — Даже не знаю, как тебя теперь называть.       — Так и называйте. Чон. Сильно не ошибетесь.       — Хочешь сказать, что твои родители настолько приколисты, что назвали омегу альфьим именем Чонсон? — съехидничал Лис. — Типа, вырастешь, сама определишься?       — Мин, — буркнул Кан, отвешивая парню подзатыльник.       — Мои родители… — зарычала было омега, но запнулся, выдохнул и продолжил спокойно: — Имя у меня вполне омежье— Чонгук. А сокращение практически то же. И если так вам привычней, зовите Чон. Мне по барабану.       — Ясно, — Намджун внимательно рассматривал их нового старого попутчика — Как твое состояние, Чонгу?       — Процентов на восемьдесят.       — Хорошо. Значит, надолго мы в Тэгу не задержимся. Однако…       — Отец-батюшка, может, не сейчас? — тихонько перебил капитана Кан.       Намджун открыл было рот, чтобы осадить прапорщика, но Чонгук заговорил раньше.       — Послушайте, я знаю… — он запнулся, опустив глаза. — Я знаю, что у вас есть вопросы. Много вопросов. И на большую часть я ответить не смогу, но…       Он вскинулся, упрямо посмотрев капитану прямо в глаза. Намджун попутно отметил, что проводник их сильно изменился. Даже если откинуть сам факт половой принадлежности. Жесты, движения, голос, — все стало другим. Смутно знакомым и новым одновременно.       — Я правда не знаю, что случилось с Хосоком. Этот туман он, — он дернул головой, откидывая волосы с лица. — Нам не стоило заходить в центр реки. Лучше бы мы шли вдоль берега.       — Я не совсем тебя понимаю, — задумчиво ответил Намджун. — Тебе что-то известно?       — Да, — твердо сказала омега. — Но прозвучит слишком похоже на бред.       — Это уже нам решать, — капитан отодвинул пустую алюминиевую кружку и оперся локтями на столешницу. — Рассказывай.       — Хорошо, — Чонгук кивнул своим мыслям. — В какой-то мере это моя вина. Я поздно почувствовал неладное. Когда мы уже не могли повернуть. Этот туман… У него очень странный химический состав. Сродни транквилизатору. А производит его Хозяин реки. Кто это, что это, — живое существо, аномалия или призрак, — омега невесело усмехнулась, — я не знаю. Я не смог его почувствовать, услышать или учуять. Но оно очень сильное. Чонгук разглядывал край столешницы, но, казалось, ничего перед собой не видела. Глаза его будто смотрели куда-то внутрь памяти, переворачивали страницы воспоминаний.       — Туман подействовал и на меня тоже. Я начал отключаться, когда услышал это. Неровный гул, похожий на шум работающего мотора. И собачий вой. Увидел в тумане силуэт неизвестной лодки. Потом услышала плеск воды, и Хосок… Он пропал. Я попытался встать, чтобы посмотреть за борт и, может, вытащить его, если он упал, но… Ноги меня не слушались, и через мгновение я вырубился. Пришел в себя уже в устье.       — Ты смог рассмотреть плавсредство? — спросил Кан, чуть подавшись вперед, как собака, почуявшая след.       — Нет. Я не могу даже точно сказать, лодка это, катер или вообще какой-нибудь фрегат!       — Но что-то ты ведь увидел, — протянул Намджун.       — Что-то. На борту лодки ярко горел номер. Цифры… — Чонгук нервно засмеялся. — Число зверя.       — Число зверя? Тринадцать? Как татушка у тебя на запястье? — недоверчиво прошипел Лис.       Омега инстинктивно закрыла угольно-черные цифры ладонью.       — Ну вообще числом зверя называют три шестерки, — вклинился в разговор Тэхен. — И оно довольно значимо для христианской демонологии. Считалось, что под Зверем апокалипсиса в Библии подразумевается Антихрист. В откровении Святого Иоанна сказано: «Кто имеет ум, тот сочти число зверя…»       — Тэ, — прервал очередную лекцию капитан, — кто имеет ум, сейчас возьмет и заткнется, хорошо?       — Но я только хотел сказать…       Кан положил лапищу на плечо интеллигенту, давая тем самым понять, что он разглагольствует совсем не к месту. Опустив голову, Тэхен оскорбленно буркнул что-то о непонимании ученых.       — Есть что еще сказать? — спросил Намджун Чонгука.       — Это все.       — Ясно, — капитан выпрямил спину и сверкнул глазами. — Слушаем сюда, парни. Так или иначе, но нам удалось добраться до Тэгу. Мы чудом избежали смерти. У этого чуда имеется вполне человеческий облик и имя.       Намджун кивнул в сторону молчаливо улыбающегося хозяина бункера.       — Монсун позволил нам остаться у него, пока мы не будем готовы отправиться в путь. Да, — перекрыл он поднявшийся было недовольный шум. — Мы все равно будем двигаться дальше. Приказ никто не отменял. Но вначале нам необходимо пополнить провизию и по возможности найти транспорт. Мон согласился нам помочь, так как законов мира Тэгу мы не знаем и в одиночку вполне можем нарваться на неприятности. Потому от советов гостеприимного хозяина не отмахиваться и не чудить. В противном случае простым наказанием не отделаетесь. Все поняли?       — Так точно, товарищ командир, — хором ответили бойцы.       — Все, свободны, — улыбаясь, пробасил Намджун.

***

      Чонгук шел к душевым, в уме прикидывая, как бы отстирать лохмотья, оставшиеся от его обвеса, чтобы окончательно не разорвать на тряпочки. И каким магическим образом все это потом заштопать. На то, чтобы сшить новый боевой комбез по своим меркам, у него банально не было времени, — все-таки занятие это довольно трудоемкое и долгое. Найти материалы, подготовить выкройки. А еще фурнитуру раздобыть! Нет, проще хоть как-то залатать старый костюмчик.       Из дверей душевой выскочил Чимин и едва не сбил омегу с ног.       — Ой, прости, — проговорил Сом, поднимая с пола упавшие из вороха одежды в руках омеги штаны. — Не ожидал тебя здесь увидеть.       — Да ничего, — пробормотал Чон и начала обходить парня.       — Чонгук, стой!       Чимин схватил Чонгука за плечо, но, увидев угрюмый взгляд, тут же отпустил его.       — Я хотел тебя спросить… — он замолчал, пытаясь подобрать слова.       — Ну что? — поторопил его Чонгук, нетерпеливо топнув пяткой.       — Эээм, в ту ночь… Я что-то видел, — он поправил на поясе полотенце. — Из-за тебя видел. Какое-то мельтешение, будто… Будто рябь на воде. И этот шум, и…       — И ты хочешь знать, что это было, — закончил за сконфуженного парня Чонгук.       Чимин кивнул и с надеждой уставился на омегу. Ему казалось, что тогда он сходил с ума. Видения слишком напоминали шизофренический бред. Все эти чувства были буквально написаны на лице молодого человека. Вздохнув, Чонгук прислонился спиной к стене.       — Сом, успокойся. Ты не сумасшедший, — он усмехнулся. — Просто на мгновение ты увидел, как я воспринимаю мир. Что бы вы там ни думали, я никакой не демонолог и не экстрасенс. Просто мой слух гораздо острее вашего, почти как у летучей мыши. Считай это… — он перехватил вещи одной рукой, а второй покрутил в воздухе, — мутацией там или врожденным уродством. Неважно. В общем, просто так получилось. Прости, я не хотел.       Лицо парня сразу расслабилось, на губах заиграла легкая, спокойная улыбка.       — Да ничего. Фух, прям камень с плеч.       Он приподнялся на носках и перекатился на пятки.       — Слушай, а ты с нами не пойдешь?       — Куда? — омегу начало даже забавлять поведение Чимина.       Он уже успел заметить, что отношение к ней довольно сильно изменилось почти у всех. Нет, парни ей еще не доверяли. И вряд ли станут, — что, в общем-то, не сильно Чона расстраивало. Но теперь в общении они, вольно или невольно, проявляли разные степени смущения.              — Идем за провизией. Мон обещал нас с местными торгашами свести.       — Мне капитан таких распоряжений не давал.       — Но ты же им все равно никогда не следовал. Ладно, — Сом шагнул к основному помещению бункера. — Пойду.       — Чимин, — Чонгук окликнул парня, когда тот уже открывал противоположную дверь. — Скажи, а что вообще за перец этот Мон?       — Нормальный такой перец, — усмехнулся Сом. — Его отец, оказывается, служил в Муане. Тебе лучше самой у него спросить.       Махнув рукой, парень скрылся за дверью. Занимаясь стиркой, Чонгук размышлял, каким нужно быть человеком, чтобы пустить к себе в дом ораву вооруженных людей. Он бы на его месте в лучшем случае послал всех куда подальше, а может, и пулей бы угостил на десерт. Но никак не стал бы поить и кормить. Еще и со сборами помогать. Слишком уж этот Мон добренький, с такими надо быть настороже.