Делиться теплом

Бакуго вернулся с тренировки, когда уже смеркалось — сегодняшний день было посвятить решительно нечему, кроме как загонять себя до упаду с причудой и без. Его ещё и на посиделки со Всемогущим затащили, будто ему делать больше нечего. Может раньше ему и хотелось быть там, и ради этого Кацуки даже терпел их бесконечное занудство. Но мир клином на этом Деку и всех его имбовых причудах не сошёлся. У него своя жизнь. В общей комнате было не людно — пару человек на диванчиках плюс ещё кто-то шумел на кухне. Чем ближе к зиме, тем больше школьники предпочитали сидеть по более-менее теплым комнатам, а не зябнуть на первом этаже. Парень не стал тревожить сидящих, а потопал прямиком в ванную. Вымотанное тело требовало чистоты и расслабления. После длительных процедур, Кацуки, довольный и окутанный паром, выкатился из ванной. За это время общая комната ещё больше опустела — шорохи на кухне стихли, оставляя после себя легкий аромат каких-то трав в воздухе (не надо быть гением, чтобы догадаться — Момо опять экспериментировала с чаями), а из сидящих остались лишь два игрока в сёги. Кто бы подумал, что среди немногочисленных вещей в комнате тотального минималиста Шоджи найдется место для деревянной коробки с игрой. Видимо, он действительно увлекался сёги и был рад найти себе компаньона в виде Шото. Бакуго подошёл со спины, опираясь руками о диван, и немного понаблюдал за игрой. Он никогда не знал правил, да и, если честно, не особо интересовался ими, поэтому все действия Тодороки и Шоджи казались ему бессмысленными и несвязанными. Парень опустил голову и подался немного вперёд, оказываясь прямо возле уха Шото. — Нудятина, — прокомментировал Кацуки и его хриплый голос наконец привлёк внимание парня. Тодороки был так поглощен игрой и, возможно, стратегией, что абстрагировался от всего остального. — Как тренировка? — спросил парень, слегка поворачивая голову в сторону нарушителя спокойствия. — Устал, как собака, но довольный, как слон, — с ухмылкой ответил Бакуго, перемахивая через спинку дивана и умащиваясь рядом. Он развалился на всём диване и спиной облокотился на плечо Тодороки, прикрывая глаза. Тепло после бани быстро испарялось из-под кожи на прохладном воздухе и Кацуки прижался ближе к левой стороне Шото. Тот, не отрывая взгляда от доски, аккуратно обвил его рукой, помогая сохранить температуру. Вместе с рукой Бакуго окутал мягкий запах парфюма парня. Кацуки вообще нельзя назвать особо чувствительным к запахам, а от духов и прочей подобной дребедени он был и вовсе далёк. Его собственная причуда душила любой посторонний запах, поэтому смысла тратить деньги и время на бесполезную вещь не было. Тодороки же, от причуды которого веяло разве что в моменты переусердствования одной из сторон, от достижений парфюмерного искусства не отказывался и каждый день исправно наносил немного душистой жидкости. Изначально практически незаметный запах цитруса и мяты («будто водой с лимоном облился» — комментировал Бакуго) к концу дня плавно переходил в «… настойчивый древесный уд, смягчённый сладковатыми бензоиновыми нотками, на подложке из амбры, незаметной, словно вторая кожа, из-за которой весь аромат лежит и ощущается лишь в непосредственно близости от носителя.» В таких тонкостях названий Кацуки, естественно, не разбирался, а длинное описание всяких нот на обратной стороне флакона воспринял как абракадабру какую-то, поэтому про себя он характеризовал вот этот запоздалый аромат просто тёплым. Странная характеристика для запаха, но именно это чувство он приносил парню. И особенно в холодное время это было как нельзя кстати. Какое-то время единственным, что нарушало тишину, был стук деревянных фигурок о поле, и Бакуго даже задремал под этот неравномерный звук и под легкие движения плеч, когда Тодороки делал ход. Игра закончилась вничью — они пришли к тупиковой ситуации и обоюдным согласием признали её. — Спасибо за хорошую игру и компанию, — поблагодарил Шоджи, создавая рот на одной руке и протягивая другую для традиционного рукопожатия. — Буду рад сыграть ещё раз, — поблагодарил в ответ Шото, пожимая протянутую руку. Шоджи довольно быстро собрал фишки в коробку (с шестью руками то) и удалился к себе в комнату, провожаемый недовольным взглядом Бакуго, приоткрывшего один глаз. — Кто выиграл? — Никто, у нас ничья. — Хреновый результат, — отчеканил Бакуго, на которого слово «ничья» действовало, как красная тряпка на быка, даже если напрямую его не касалось. — Я удивлён даже такому, он хорош в сёги, — протянул Тодороки, обращая внимание на раздраженный тон парня, и поспешил закрыть тему. Переживания Бакуго копятся внутри него, как снежный ком, и, по-отдельности мелкие и безобидные снежинки, в какой-то момент буквально обрушиваются лавиной. Чтобы предотвратить её, надо заставлять снежинки раздражения таять до того, как они соберутся в опасных количествах. И вот чему-чему, а успокаивать парня он более-менее научился. Шото слегка наклонился, целуя парня в затылок, и оставил голову лежать в копне жестких блондинистых волос под щекой. Большим пальцем он поглаживал ткань футболки на животе и чувствовал, как Бакуго прижимается спиной ближе. — Фуюми пригласила меня на момидзи* в следующий выходной, раз уж стажировка в пролёте, — сообщил Тодороки спустя несколько минут молчания. Бакуго фыркнул — этот придурок Старатель не давал им оставаться в агентстве, если там не было его самого или кого-то из ближайших сайдкиков. Из-за чего иногда дни стажировки выпадали в виду отсутствия этой верхушки. — Не хочешь пойти со мной? — Бакуго даже повернулся на этот вопрос, удивленно вскидывая брови и по привычке хмурясь. — Что я там забыл на ваших занудных семейных посиделках?! — раздраженно рыкнул в ответ Кацуки и чуть мягче добавил: — К тому же, это будет подозрительно. — Ты прав, — вздохнул Шото. Действительно, приведи он на исключительно семейное мероприятие человека, который и другом-то в глазах семьи не у всех считался — возникнут вопросы. А при взгляде на их парные сережки — вопросов прибавится ещё больше. Но говорить с ними сейчас он пока не готов. — Эй, не игнорируй меня! — вывел его из раздумий Бакуго легким щипком за щеку. — Прости, — извинился Шото, опуская взгляд вниз. — Не хочешь сегодня посидеть у меня? — Лаадно, — с деланым недовольством протянул Кацуки и встал с дивана. Во взгляде алых глаз проскользнула какая-то хитринка, но Шото не обратил на это внимания, поднимаясь следом и незамедлительно направляясь к лифтам. Всё же его комната куда теплее и уютнее.

***

*Момидзи — шестое время года у японцев, аналог бабьего лета. Время, когда листва наливается багрянцем и разжигает пламенные костры красок в японских парках, скверах и лесах, а сухая и теплая погода — просто идеальна для любования краснеющими клёнами.