Людям следует меняться: II том

После столько холодного начала лета, тысячу лет назад, следовало ждать и дождя в самом начале. Декагон по прежнему оставался в мыслях Абсолема, когда он вернулся в город. Сначала он бездумно шел в сторону своей школы, но потом шаги стали более уверенными. Это было неправдой. То, что он увидел — это не правда. Это чья-то иллюзия вот и все. Каменный город стал для него отправной точкой разума, а потом все повалилось как снежный ком. Он продолжит жить как и раньше, ничего не измениться. Ничего не произойдет дальше. Вот бы мозг удалил тот момент, как сон. Но Абсолем уже дал клятву, а ее изменить нельзя. Ни шум торговцев, ни повозок, ни разговоров, ни лошадей не настигали его ушей. Он словно шел по пыльной дороге в полном вакууме. Точно, у него ведь пару дней назад закончился розыск на родной планете от храма, теперь туда можно вернуться. Можно снова увидеть наставника. Даже несмотря на то, что тот сказал не возвращаться. С ним можно обсудить то, что Абсолем видел там. Но правда ли то, что он увидел, знает только Дракон. И все же его уши прорезал один звук. Своеобразный звук сирены того времени. Громкий, визжащий, долгий, он настиг его и заставил остановиться. Где-то в городе высший чародей? Но их же давно истребили всех. Или же это человек с истинными глазами от Феникса? Может даже прямо в этой толпе, что понеслась в противоположную сторону от Абсолема. Их испуганные лица настигли чародея, но такое было всегда. Уж когда высшее существо приходит сюда подобным образом, то каждый начнет бежать. Может и неплохо закончить все здесь и сейчас, или же удастся задать свой вопрос? Абсолема сбили с ног, толкнув в плечо. Тогда он упал на землю и пришел в себя. О чем он только думает? Он без разбора сразу всех уничтожит, церемониться ни с кем не станет. Надо бежать. Быстрее шевелить ногами! Он быстро рванул вслед за всеми, сигнал продолжал гудеть у него в ушах, но вместе с ним пришел и страх. Только бы успеть добежать и не остаться здесь. Один парень перед ним споткнулся и упал на землю, похоже расцарапав ногу, ведь схватился за ушибленное место. Дальше бежать наврятли сможет, хоть и попытался сразу встать, но бежал позади всех. Он может не успеть. И лишь бросив взгляд на него один раз, Абсолем мотнул головой и побежал дальше. Надо свою шкуру спасать сейчас. Туника его под плащом не была столь длинной, чтобы мешать при беге, поэтому он быстро добежал до нужного здания, как раз потом, через пару минут, сирена прекратилась и огромные ворота здания закрылись. У чародея начала отдышка от такого бега и только потом он услышал, как в эти ворота отчаянно бьются оставшиеся по ту сторону. Их было очень много, наверняка еще и те, кто не успели. Около минуты Абсолем смотрел с жалостью на эти двери и только потом развернулся с печальным взглядом, пройдя вслед за всеми. Он не слушал. Лишь встал прямо в толпу, поставив ноги вместе, скрестив руки в замок и наклонив голову. Он старался не слышать отчаянные стуки в ворота, включив снова свой звук на одной фразе одного из проповедников. — Но можем ли мы опять обратиться вслепую к свету? Хватит ли у нас сил изгнать чародеев? И объединиться вокруг тепла Вечного Огня? Тогда Абсолем поцарапал себе ногтями кожу на руках. Тяжело было быть чародеем даже тогда. И тогда он осознал, что в дверь перестали ломиться. Так быстро? Нет, они просто разбежались. А сейчас нужно было попросить об их безболезненной и быстрой кончине, как и добавить просьбу не проверять никого, кто в здании. Хором все стоящие здесь запели знакомые Абсолему слова: — Пламя жизни всей, свет свой вновь зажги… Все подхватили песню, а он бездумно открывал рот, не попадая ни в одно слово, только потом он перестал стараться, ведь сейчас ему этого делать нельзя. Что-то поменялось. Его страх утихал и нарастало сильное беспокойство. Сквозь эти стены, он услышал взрывы и крики. Смешавшейся магией запахло в воздухе, а потом в нос ударило жареным или же копченым мясом. Несмотря на переполненный храм, он почувствовал себя одиноким и беспомощным. Люди вокруг начали пугать Абсолема. Они все чувствовали этот запах, слышали эти крики, но словно не замечали этого. На секунду чародей поднял свой взгляд на окно, где увидел вспышки яркого пламени. А затем почти сразу опустил, ему не хотелось на это смотреть. Наверняка кто-то из тех людей прятался по закоулкам, а тот их искал. Окружённый людьми, Абсолем не мог отделаться от ощущения фальши. Возможно ему было стыдно, что он стоял среди них, пока всевышнее пламя жизни разделывалось с людьми, а возможно, он испугался, впервые почувствовав эту силу так близко. Или всему виной была испуганная толпа? Песня для него наполнялась атмосферой страха, умиротворения, истерии и сдержанного ликования. Абсолем не понимал, что в этот момент с ним происходило. Он пытался думать головой, но эмоции мешали сосредоточиться. Внезапно он решил оглядеть толпу, все люди с мягкой улыбкой пели, их глаза наполнились ярким светом, как будто впереди них и вправду был Великий Дракон, а не ошметки силы его пламени. Он долго смотрел на них, а потом опустил голову, переведя взгляд на пол, словно рассматривая свою обувь. Ему всё осточертело. И тут он понял в чём дело. Его просто покинула надежда. Абсолем был чужаком в очарованной пламенной жизни толпе.

***

Этим чужаком он и остался, даже спустя столько лет. Теперь он снова стоял перед самым последним порталом в Декагон, который появился в мире. Он ждал Тонху, который должен подойти уже скоро или же у него останется меньше времени на работу. Но ждать предстояло недолго, кто-то со всей силы пнул каменную стенку рядом, и тогда чародей, понял, что это тот самый человек, которого он здесь ожидает. Самостоятельно у него пробраться сюда не получиться, как и уйти отсюда. Сенсорством он наверняка почувствовал магию второго знакомого человека внутри, тогда чародей поднял руку, открывая для него проход. — Привет, — поздоровался по ту сторону тот. — Сколько время? — сразу спросил его Абсолем. — А-а-а, щас, — Тонху достал телефон на секунду. — Без пяти двенадцать. — Хорошо, подождем немного, там как раз все началось. — Ты какой-то вялый, — подметил он. — Еще не отошел от вчерашнего? — А, ты знаешь, — сразу понял чародей, делая глубокий вздох, облокачиваясь на стенку позади и скрещивая руки. Он и вправду выглядел очень уставшим. — Да, я потратил почти всю оставшуюся магию на печать из тридцати шести путей, чтобы сдерживать Феникса, поток немного пришел в норму и восстановился к вечеру, поэтому я решил поспать, но это было зря. Я чуть не упал от истощения на утро. — Написал бы, я бы тебе зелье для восстановления магии принес. — На меня оно уже не действует, иммунитет развился, — он потер свой правый глаз. — Плохо быть бессмертным, Тонху. — Да, ты уже говорил. Но зелья Марии тебе же помогло, — в ответ на это, Тонху словил на себе его уставший взгляд и тогда решил добить его, указав на портал, который чувствовал. — Не хочешь попрактиковать высшую магию? Это ведь идеальное место, когда цикл заканчивается. — У меня еле сил хватило открыть сюда портал и говорить с тобой сейчас, — ответил ему Абсолем. — И если хочешь меня на суицид подтолкнуть, то это надо делать более тонко. — Да я же просто шучу, — продолжил тот. — Кстати, угадай от кого я сегодня смог спасти Сайвена? — Сайвена? Понятия не имею... Давно же я его не видел... — От Данзая, — на это Абсолем поднял брови. — Да, я снова прижал его. Теперь уже, правда, без твоей помощи. — Молодец, растешь, как магическая ячейка общества. Но как его занесло на Данзая? Даже я с ним не встречался, — Тонху в ответ сузил брови, и тогда чародей пояснил: — Ну, то есть, как Абсолем, я его не видел. Семь лет назад заметил краем глаза, а пять лет назад для тебя роль играл. — Да, еще раз спасибо тебе, благодаря тебе я знаю о каждом его шаге, — поблагодарил снова Тонху. — Считай, что вскрытие сегодня за тот счет. — Я ничего не считаю с людьми. И, кстати, у меня с собой ещё один демон, так что не мог бы ты после работы ответить на мои вопросы. — Ох, успел завалить еще кого-то? Теперь они тебя точно возненавидят. И когда ты только успел? — Вчера. Кстати, тебе должно быть это интересно, — припомнил чародей. — Кайдол освободился от моей магии. Ты ведь знаешь, кто может заинтересоваться им? — Если это так, то я могу это расценить, как объявление войны. Зачем сейчас наращивать свою мощь, если баланс крепостей разрушен? Только если они не хотят убрать еще одно препятствие. Хотя, это безрассудно. — Узнаешь от Лидии больше. — Хах, только если она захочет рассказать, — Тонху снова глянул на телефон. — Еще минута. И ты ничего не станешь делать с Кайдолом? — Я все равно перезапущу мир, так что разницы нет. Но будет плохо если из-за него произойдет какое-то событие между вами, — ответил он, показывая листок с печатью применения, а точнее призыва предметов. — Ты до шести то успеешь? Их тела не такие хрупкие, как человеческие. Просто не очень хочется таскать их туда-сюда через портал. — Я справлюсь, мне все равно надо оставить время, маму еще хотел навестить сегодня. — А, сегодня же День Розы… — Да, и в Магиксе все так же шумно. Надо бы еще потом зайти за хорошим коньяком, — он наигранно печально вдохнул. — Столько лишних передвижений… — Открою я тебе портал, не надо мне ныть на это. — Спасибо тебе, ты хороший друг, — на это уже Абсолем фыркнул, пока Тонху снова посмотрел на время. — Все, пошли. Они переступили через порог портала, оказавшись в очень сером и унылом месте. Все дома были одинаковые — одноцветные, каменные, построенные в рядки, ни один не выпирал даже на миллиметр дальше другого. Даже повороты на дороге были отзеркаленными. Да уж, с трудом представляется, что раньше это была планета на которой жили люди. — До сих пор не могу поверить, что мои корни идут отсюда, — нарушил молчание Тонху. — Наверняка здесь было ужасно скучно. — Куклы разбавляли атмосферу здесь, а большинство так же занимались шахтёрством, — Абсолем зашагал вперёд. — Если хочешь есть, то можешь взять что-то, но не думаю, что тебе понравиться еда тысячи летней давности. — Да всё нормально, нужно поспешить, — побежал тот за ним. — У нас всего шесть часов до окончания этого цикла. Поначалу они даже и не знали, что они будут здесь не одни. Честно говоря, Абсолем специально столько тянул с телом Бадшибы, чтобы наверняка их не потревожили в каменном городе. Однако он не мог предположить, что ни Хороку, ни Монаке Светлый Камень не отпускал вплоть до своей кончины, а потом нужно было завершить множество дел. Только из-за этого эта троица пришла сюда только сегодня. В три часа они все собрались у портала. — Ты же Рен? — спросила его волшебница. — Нам про тебя говорили. Тот, в ответ на это, натянул свой капюшон, но даже после этого отвёл голову, видимо чтобы точно убрать взгляд. — Д-да… — И про твои заскоки тоже, — продолжила она. — Хорошо, что ты пришёл. — Знаете, от меня будет очень мало толку. Особенно если всё там будет действительно как в сказке. — Ты имеешь ввиду оживших кукол? — спросил его Хороку. — Ну, вообще, да, но не исключаю, что там может быть кто-то ещё… — Это был риторический вопрос. — Не используйте их против меня, и сарказм тоже не произносите, я не могу их разобрать, — он всё же развернул к ним голову, от чего его взгляд всё же был виден. — Если только у вас нет таблички «Сарказм» — Нам сказали про твою магию, она и вправду будет бесполезна против не живых созданий, так что если что, держись за нами, — Монаке заметила, что он чётко уставился на её лицо. — Со мной что-то не так? — Нет, просто… — он снова отвёл взгляд. — Мне иногда всё же сложно разбирать тембор голоса, поэтому я рассчитываю на мимику лица и выглядит так, словно я пялюсь нарочно... А-а-а, я не люблю смотреть людям в глаза, но мне это очень надо для разговора. — И-и-и… Зачем тебе это? — Чтобы понимать намеренья людей или что они подразумевают в своих словах, — он снова вернул голову назад. — Или это тоже риторический вопрос? Вам же сказали о моей болезни? — Да, но мы не думали, что она у тебя так проявляется. — Ну, это лучше, чем неделю назад пять часов сидеть и жмакать в телефон, чтобы посолить башенку из тортов. — А-а, давай не будем об этом, — попросил его Хороку. — Твои глаза нам нужны, как и перевод — это всё, что нужно знать. — Это всё, чем я могу быть полезен. После таких не сильно воодушевляющих слов о себе, эта троица всё прошла через портал перед собой. Это не было похоже на обычный проход, он скорее походил на портал между измерениями, но с большим трудом. И всё же они увидели тот же каменный город, что и Абсолем с Тонху. Не сказать, что он был пыльным, скорее однотонным и скучным. Однако он также был очень одиноким. — Что-то не чувствуется здесь живой души, — прокомментировал Хороку. — Я… — Рен в это время осмотрел всё своей магией. — Я здесь никого не вижу, и марионеток тоже. Значит рассказ врёт и город не населён одними куклами? Если присмотреться, то здесь не видно даже следов борьбы. Тогда о чем говорится в недостающей части текста? Через окна можно было увидеть, что в домах никого нет, но их привлекло нечто другое — на столе были тарелки с едой. С улицы было трудно разглядеть что-то точное, поэтому они постучались в один, но им, очевидно никто не открыл. Тогда они убедились окончательно — в этом городе нет никого. На тарелках лежало нечто вроде каши, но никого за столом или в доме не было. Так же в нём отсутствовал прямой потолок, был сразу виден изгиб от крыши. Рен пошёл дальше по комнате, пока Монаке поставила руку над едой, но жара не почувствовала. — Еда холодная. — Но я бы не сказал, что её давно приготовили, — продолжил Хороку, держа руку над углями в печи. — Угли ещё горячие. Странно, если в городе никого нет, тогда зачем кому-то накрывать стол едой? Монаке опустила кончик пальца в неё, а потом слизнула. Вкус был странный, непривычный и противный. Наверняка с солью было бы лучше, но это было не так важно. — Яда нет, — произнесла она. — Но пробовать не советую. — Рэн, есть что-то? — позвал того мечник. — Ну… — протянул в ответ тот. Они увидели, как он стоит над раскрытой книгой, а потому подошли ближе. Она лежала на алтаре, рядом с чернилами и письменным пером. Однако, заглянув в книгу, они ничего не увидели, там были чистые белые страницы. — Я как-то не могу сообразить, что здесь происходит, — продолжил парень, перелистывая чистые листки. — Я посмотрел другими глазами, но ничего не увидел. — А следы чернилами можно оставить? — спросила Монаке. В ответ на это Рен сразу взял перо, обмакнув в чернила, но как только он отвёл руку назад на бумагу, то пара капель упали на белые листы, оставив там кляксы. Жуть как неудобно, и как так раньше писать умудрялись? — Ой, какое же я ничтожество, — одной рукой парень натянул на себя капюшон опять, для надобности поводя кончиком на бумаги, оставляя след. — Похоже писать можно. Какое-же это место очень странное. И в округе ни одной души. Но похоже, что благодаря этому здесь можно не встретить опасность. Именно из-за этого факта они смогли разделиться, договорившись встретиться на площади через два часа. Связи здесь не было, понятно дело, чего и ожидалось. И пока Рен пошёл вдоль окрестностей, а Хороку осматривал помещения, то Монаке пошла в мастерскую.

***

Их присутствие в этом городе нельзя было не уловить сенсору. За три часа Тонху смог сделать выводы лишь с мимика, но пока их не говорил Абсолему. Они были глубоко и далеко, горящие факелы едва всё освещали, поэтому Абсолем создал больше света. Трупы лежали на столах, а Тонху стоял спиной к чародею, который сидел на сделанном им каменном выступе из стены и пола. Кожаный покров у Бадшибы оказался намного толще и прочнее, чем думал Тонху. Он, как сенсор, чувствовал, как его товарищ успокаивает магию, чтобы не дать ей легко подчинить себя, Абсолем всегда так делал в подобное время. К такому Тонху привык, но и чародей его знал. Поэтому, когда тот дёрнул ушами, остановив при этом руки, то Абсолем прекратил своё занятие. — В город зашло трое человек, — сообщил Тонху. — Трое? — Да, но я не встречал их магию прежде. Хотя такое колебаний потока есть только в искусственно присоединенной магии, — рассудил он. — Так, кто у нас там этим промышлял… — А они далеко отсюда? — Достаточно, — ответил тот, продолжив свою работу. — Если подойдут близко, то скажешь мне, — попросил Абсолем. — А у вас на рынке никто не ставил себе такую магию? — Не особо, я их знаю. Больно надо, чтобы чья-то магия завладевала твоим телом, —Тонху услышал, как его товарищ ухмыльнулся под нос. — Ты можешь говорить со мной, ты меня не отвлекаешь. — Я очень рад, что ты повзрослел, — сразу сказал тот. — Раньше на тебя было больно смотреть. — Хватит об этом, — попросил тот. — Ты будто знаешь кто я такой. — Но я знаю кто ты такой. По крайней мере ты жил у меня, — на это Тонху обернулся к Абсолему в пол-оборота. — Дважды. — Ну да, резонно, я так и живу в твоём доме, — подтвердил он. — Звучит так, будто мы в отношениях были. — А что, разве не так? После этого вопроса Тонху залился тиховатым смехом, через секунду прикрывая рот запястьем, а так же развернулся назад к трупу: — Ладно, ты редко поддерживаешь мои шутки, — улыбка с его лица не сползала. — Поддерживаю? Я их часть, — ответил Абсолем. — Кто кому больше угождал в нашей совместной жизни? Дважды. — М-да, мне тебя не хватает, — Тонху поднял взгляд в приятных воспоминаниях. — Просыпаешься утром, а ты уже сырники сделал или блинчиков испёк с вареньем. — Я просто очень рано вставал. — Но ты мог не делиться со мной. Прихожу с работы, а ты пирог с вишней сделал, ну или с другой начинкой. Суп сварил, курочку пожарил, м-м-м… Классно мне было. — Ты потом мне деньги начал давать для продуктов на себя… — А как иначе? Тебе ещё скажешь утром, что кран течёт, а ты «Ладно, щас позавтракаем, посмотрю», и сделаешь, — продолжил Тонху, наконец опустив взгляд. — Ты очень хозяйственный. Возвращайся ко мне. — За несколько лет и ты очень хозяйственным стал бы. Я всё время один жил. — Вот же Лидии повезло, увела у меня единственную радость из дома, — Тонху развернул назад голову, но постоял в ступоре. — Как же я хочу снова жить с тобой. Твоя комната словно опечатанная для меня. Ладно, я вру, захожу туда пыль протирать и смотрю, чтобы крысы не завелись. — Спасибо, что следишь за этим, — Абсолем что-то достал из кармана, на что Тонху снова развернулся. — Ведь на моих вещах стоит печать призыва. Он развернул листочек с печатью к нему, сделав ухмылку. Тогда Тонху со вздохом поднял глаза, развернув голову опять к Бадшибе. Печать позволяет сохранять вещь в том состоянии, когда её поставили, но очень мало волшебников, которые могут поставить так много печатей на предметы. — Ой, да или ты, — ответил ему Тонху. — Своим запасом магии здесь понтуешься «Смотрите, я могу понаставить много печатей». А есть люди, которые вообще не могут их ставить! — Да не заводись ты так. Мне уж своим запасом и потоком магии хвастаться, я их на костях увеличил, — чародей побегал глазами по комнате, как и Тонху после этих слов. — Я думал они сейчас что-то ответят мне. — М-да, глубоко ты их обидел. — Ну и ладно, — после этой фразы Абсолем прикусил нижнюю губу, глубоко вздохнув и проведя рукой вдоль волос. — Как я скатился от «Как же так можно поступать с людьми?» до «Ну и хер с ним». Когда у меня произошла эта градация? — Абсусолем, — Тонху развернулся к нему. — Какая же я мразь, — чародей глянул на него. — Чего тебе? — Как встреча с Драконом? — перевёл тот тему. — Только теперь давай развёрнуто. — Нормально всё, но мне не очень хочется говорить о том, что между нами было, — ответил он. — Но, кстати, на своё удивление, я встретил чародеев старой закалки, со времён Феникса. — И как они тебе? — Я оказывается не такой вредный, меня терпеть легче. Я не старпер, меня это радует. — Ещё бы. Тебе телефона для полной картины современного человека не хватает. — Он мне не нужен, — отрезал тот. — Разве что получать от тебя на ночь сообщение что-то вроде: «Я лежу в своей кровати, а ты в своей, и кто-то из нас явно не на том месте» — Ты раскусил меня, — признал Тонху, развернувшись назад. — Но я бы в конце ещё смайлик поставил. — Если так хочешь, может Данзаю такое отправлять начнёшь? — Нет, с ним не так весело. У нас с ним прочные рабочие отношения. — Не думаю, что отправка тебе информации о его работе, можно назвать прочной. — Ну а как с ним иначе? Он опасный человек… Да, и это можно понять, если посмотреть на него внимательнее при первой встречи, конечно если ты знающий человек. Поначалу и Тонху ничего в нём черствого не заметил, поскольку не мог рассмотреть. Двенадцать лет назад он встретился с ним в первый раз. Тогда Тонху ёще не осознал, насколько они похожи друг на друга, да и сейчас особо этого не признавал. Тогда у чёрного рынка, мафии и правительства было общее дело. Это было поистине громкое дело, но в узких кругах. Гражданские, СМИ и прочие об этом не знали. Почему правительство никак не пресекало Ашироги? Почему в этом крепости не участвовали лично, как и мафия с рынком? Почему они оставались в стороне? Дело было вот в чем: Примерно двадцать два года назад все стороны начали гоняться за другой семейкой — Фрицами. За последние пятьсот лет это было первый раз, когда мафия, рынок, правительство и крепости сделали соглашение об общем устранении этой семейки Семья эта доставила им много хлопот, если мягко об этом говорить, так что заниматься Ашироги было некогда. Тонху ещё в восьмом классе был, когда Муро прикончил мать семейства. Через пару лет отец был также уничтожен Джейсоном. Оставался только брат и сестра, которых всё не могли найти. На их поиски потратили пять лет, но следов обнаруженного не было. Двенадцать лет назад все главы с двумя сопровождающими, прибыли в одно здание для переговоров. Тогда Тонху ещё не был главой, но сопровождал тогдашнего, но и то, только потому что один заболел. Именно тогда, сидя в коридоре, он впервые увидел Данзая. — Это он да? — спросил он, смотря на этого человека. — Новенький Дэчипи? — Да, это он, — ответил ему глава. — Насколько я знаю, его деятельность это работорговля. Но пока он не особо фигурирует этим в мире. — Он и вправду безмерно красив. — За его внешностью и культурными повадками, сидит настоящее чудовище. На два года старше тебя лишь. — А где те двое? — Не пришли по состоянию здоровья, — вдруг ответил мужчина рядом, что оторвался от телефона для этого. — А, но если ты про других главных членов мафии, то их сегодня не будет. Но я надеюсь, что всё же моих ребят вы не будите обижать. Это был один из трёх глав мафии, отвечающий так же и за Дэчипи, отец Маэги — Рейли. На самом деле это были последние года, когда его можно было увидеть бодрым с звучащим голосом, ведь далее он потеряет эту свою часть, когда на него многое взвалиться. — Киборг тоже может быть на больничном? — спросил в ответ Тонху, чувствуя как глава сильно сжал его руку, от чего парень скорчил лицо. — Да, ещё на каком… — Не разговаривай с главными так непринуждённо, — пробурчал под нос глава рынка. — Всё в порядке, юношеский интерес, — продолжил Рейли, он их хорошо слышал, но всё же потом развернул голову к Данзаю. — Волнуешься? — Я больше при заключении с тобой контракта переживал, — ответил тот. — До них мне нет дела. — Глубокий вздох, Данзаюшка, — параллельно он начал что-то печатать в телефоне. — Ты же знаешь, почему сегодня я решил взять тебя. Так что держи своё слово прямо. — Хорошо, если меня здесь решать довести… — Не говори так, я тебя защищу в этом случае. — Вообще-то… Это я должен быть твоей охраной. — У меня другие предпочтения к моим ребятишкам. К его манере речи стоит привыкнуть, но это делалось довольно быстро. Через пару минут они, все присутствующие главы, собрались за одним круглым столом, пока их сопровождающие остались позади. Прошло пять лет с последней смерти членов семьи Фриц, а брат и сестра не были найдены никем из сторон. Не было ни одной зацепки, по крайней мере в этом измерении. Однако чего и ожидалось, появление третьего Дэчипи вызвало у многих негодование. Тех двоих с головой хватало, а теперь ещё один, да ещё и о котором ничего неизвестно. Всё это выглядело очень странно. — Пока два Фрица остаются на полной свободе, довольно подозрительно принимать к себе новеньких подобным образом, — подметил кто-то из правительства. — О, не стоит так открыто выражать свой протест мафии, — ответил Рейли и именно тогда, когда Данзай покрутил своё кольцо, а Тонху его заметил. — Я хочу напомнить, что именно мои мальчики разобрались с матерью и отцом семейства. Муро и Джейсон отлично справились со своей задачей. Пока что только мои ребятишки приложили свою руку к их устранению… Точнее могли приложить даже жизнь, они очень пострадали во время драки с ними, поэтому я даже дал им больше награды, чем было обещенно. — Да, и это прекрасно, но не зазнавайтесь на этом слишком сильно. Именно вы упустили револьвер, подарив его этой семейке. — Да, не спорю, наш просчёт. Но это не отменяет того, что мафия сделала уже половину работы, и если здесь у кого-то есть претензии к нам, то можете говорить. Всего через секунду после этого Тонху едва поднял руку. Только он это сделал, как увидел суровый взгляд главы на себе, но всё же сказал: — У меня есть вопрос. Очевидно, он был единственным, кто обратил внимание на кольцо. Такой аксессуар говорит о многогранной опасности человека перед ними. — Давай, мальчик, — ответил ему Рейли. — Спрашивай, не стесняйся. — Кольцо на руке этого человека, — начал Тонху. — Я не вижу толком, но, как я могу посудить, его гравировкой занимались демоны второго измерения? — Как приятно общаться с тем, кто разбирается в магии, — тот слегка развернулся к Данзаю. — Начинай. — Как уже и было сказано, это кольцо сделали демоны второго измерения, — говорил он. — Я являюсь смертным семнадцатым демоном, я их ученик и подопечный. Благодаря этому, в моём сопровождении можно будет расспросить всех пятнадцать демонов об оставшихся Фрицах. Они знают больше чем обычные люди. — Скорее всего и брат, и сестра скрываются где-то во втором измерении, — продолжил Рейли. — При их информации мы сможем быстрее их обнаружить там. Но если мафия это сделает самостоятельно, то это будет превышение наших полномочий общего контракта. — Семнадцатый демон? Для человека слишком большое прозвище, — подметил глава чёрного рынка. — И неужели правда такой молодой человек, как ты, сможет поговорить с демонами. — Всех шестнадцать расспросить не удастся, — ответил Данзай, от чего многие подумали, что он отступил, но всё было не так: — Если Вы не в курсе, то Бадшиба уже давно заключена в дневник, она же и является тем, кто больше всех не станет сотрудничать, как мне рассказывали. Но она и так ничего не знает о Фрицах. Пятнадцати будет достаточно. Он не заставил долго сомневаться в себе, сразу показав, насколько опасно с ним препираться. Тогда уже многие успели осознать, что вскоре он станет самым опасным человеком в этой вселенной. И что тогда, что сейчас, у Тонху продолжало что-то дёргаться внутри от страха перед ним. Столкнуться с ним лицом к лицу он никогда не желал, а потому всегда показывал себя так, словно он равен Данзаю. — Ты намного больше подходишь на роль главы чёрного рынка, — Рейли прошептал это ему на ухо перед расставанием.

***

Рен же тем временем обходил город, не видя ничего примечательного. Обычный город, только очень унылый и скучный. Однако потом всё же он слегка удивился. Он стоял перед странной магической непрозрачной стеной, переливающийся зелёными и синими оттенками. Издалека её было не видно, как будто просто пейзаж продолжался, но чем ближе ты подходил, тем больше видел этот барьер. Всё. Это была граница этой территории. От барьера веяло странной, но сильной магией, от прикосновения к нему ничего не произошло. Он лишь не пропускал дальше, поглощая любое волшебство. Земли Декан она всё же очень маленькие. Но если подумать… Рен активировал свои глаза, увидев, что происходит по ту сторону барьера. Там были стены с очень ярким светом. Скорее всего иссушающий лабиринт, про который говорил Абсолем. Значит так можно увидеть и другие земли. Но всё же кое что Рена вогнало в ужас: лишь моргнув перед его глазами по ту сторону появилась девушка, что сидела на полу. Свет оставлял на ней ожоги и иссушал до уродства. Этот ещё кто такая? Она появилась резко и так же резка, когда Рен снова моргнул, исчезла. Может показалось? Он начал бежать вдоль этого барьера, видя и другие земли. Холодные пустыни, океан магмы, земли, что притягивают к себе тысячи молний. Он и некоторые остальные бы увидел, если бы бежал дальше. Однако он мало того, что устал, так ещё и решил вернуться назад, ведь подходило время, иначе за него будут лишний раз волноваться. Он пришёл на площадь последним, от чего сначала сильно перенервничал и извинился. Он всегда старался приходить куда-то средним, если собиралась компания, быть самым первым он никогда не желал, а уж последним чувствовал себя виноватым, даже если не опоздал. Он рассказал что нашёл, хоть это и не было так важно по его мнению. — В домах ничего особенного, — сказал Хороку. — Можно, конечно сказать, что еду недавно приготовили, но ничего важного нет. — В мастерских так же ничего, — продолжила Монаке. — Даже кукл нет. А в свитках и книгах так же ни одной записи. — Как же это странно. Какое же это пустое место однако. Рен был с ними согласен. Место и вправду очень странное. Более того, когда он смотрел на территории земли за барьером, то почувствовал нечто странное, отдалённое. Как будто то, что он увидел не существует. Как будто это иллюзия. Он так же решил осмотреть главную площадь своими глазами. Здесь должно что быть. Вторая часть рассказа. Она должна существовать! И он увидел нечто. Это были несколько комнат под землëй, всего две. Рассказав о них, всё трое начали искать к ним проход в ближайших домах.

***

Именно в самой последней комнате сейчас находился Абсолем и Тонху. Первый иногда поглядывал на время через телефон Тонху, оно было очень важно. И вот, когда время подходило к шести вечера, он позвал его: — Тонху, заканчивай, двадцать минут осталось, — он увидел, как тот закончил, потянув руки. — Где эти трое? — Скорее всего на главной площади. Думаешь найдут дорогу сюда? — Среди них точно есть парень с рентгеном, так что найдут. Я возьму твой телефон ненадолго, чтобы время смотреть, хочу их встретить? — в ответ Тонху кивнул. — Спасибо, что скажешь по этим двум? — Ну, на самом деле… — начал Тонху. — У меня есть теория. — У меня тоже. — Кто из них старше? Бадшиба или этот? — Бадшиба. — Тогда… — растянул Тонху. — Мне кажется, что чем младше демон, тем он ближе к человеческому пониманию. Тело этого мимика более близко к людскому, по крайней мере по составу крови и строению скелета. Мне кажется, что… — Да, я знаю, мне тоже, — прервал его чародей. — Если подумать, то Феникс хотел создать людей, так зачем ему нужны были демоны? Мне кажется, что это были прототипы людей. Он искал баланс идеала магии и тела. У него было шестнадцать попыток. — По такой логике самый последний демон будет более человечней чем его братья и сестры. Ну, в плане строения… — Скорее всего его с первого раза можно будет не отличить от обычного человека. А самый первый самый далёким от понимания человека, — продолжал Абсолем. — К тому же, мне кажется, что самый старший из них будет самым сильным в плане магии, а самый младший — самым слабым. — Из ходя из того, что мы знаем сейчас, то это логичный вывод, — подтвердил тот. — А что с телами делать? — Оставим тут, они больше ни к чему, — ответил он. — Давай иди уже, ты их обойдешь? — Я сенсор, справлюсь. Они оставили тела позади, развернув стенку и попадая в первую комнату. Там и стояла последняя часть рассказа на каменной плите, на которую Абсолем глянул, а потом присел сверху. — Смотри не распинайся сильно, а то не успеешь, — сказал ему Тонху на прощание, перед тем, как уйти. — Я слежу за временем. Он скрылся в тёмном проходе, пока Абсолем стал смиренно ждать. Пора бы рассказать об этом месте волшебному измерению. Без него они будут узнавать об этой правде ещё дольше, а заодно показать сайреги, что в конфликты к высшим лезть не стоит. Он ждал, поглядывая на время. Оставалось пятнадцать минут до шести, когда он услышал шаги, что приближались к нему. Эти трое встретились с ним взглядами, выйдя гордо на свет. — Вы всё-таки пришли ко мне, — сказал Абсолем для начала. — Мы знали, что ты здесь сидишь, как зашли сюда, — ответил ему Хороку. — Но ты сидишь именно на том, что мы искали. — Отойди, и дай почитать, — продолжила Монаке. — Если сам, конечно не хочешь рассказать обо всём. — Вы слишком дерзкие для тех, кто понимает, что за человек перед ними. Хотя, может это защитная реакция… — Абсолем увидел, как Рен всё же сделал полшага назад от него. — А в прочем, какая разница? Я за этим здесь. Они не поняли о чем именно он говорит, о браке или же рассказе, а потому напряглись, следя за его движениями, но всё обошлось. Абсолем начал рассказ: — Жизнь — у каждого своя дорога, в ней много лишних поворотов и тупиков. Чем идëшь дальше, тем больше обретаешь знания как следует идти к конечной цели. На этой скрытой от мира планеты, всего десять земель, что означают вечную боль и страдания. Это придание этих земель, оно и их назидание для будущих поколений, я расскажу вам его. Но это вовсе не счастливое ожидание каких-то чудес и мирозданий, а лишь получившийся грех за людской глупости. Я расскажу вам тайну Декагона. То, ради чего они пришли сюда — сейчас он может рассказать им всё. Но даже Абсолем не был уверен до конца, готово ли волшебное измерение знать ответы на свои вопросы. — Давным-давно в волшебном измерении существовал каменный город на очень маленькой каменной планете. Он был там единственным из каких-либо строений. Люди в однотонной рутине создали себе тех, кто мог их веселить. Куклы могли танцевать и петь, развлекая местных, и город наконец-то расцвёл, — он спустился с этой плиты, открывая им текст, но продолжал говорить то, что Рен читал не вслух, так как язык всё же был древним. — Люди не должны быть создателем для кого-то. Наша магия была сделана для поддержки порядка. Если разобраться в технологии дальше, то можно создать оружие мощной силы. Магия не должна скакать так сильно за один период, иначе снова будут разборки и лишние убийства. Люди — это скот для высшего, — он увидел удивлённые лица такими словами. — Это не мои мысли, я просто прочитаю вам. К людям здесь спустился сам Дракон. — чародей присел, проводя пальцами по словам. — «Вы сделали всего немало. Будьте же готовы, я своё верное слово буду держать до конца. Забудьте об этой магии, уничтожьте то, что называют изъяном, иначе я уничтожу свой изъян» — он поднялся на ноги, пока те двое посмотрели на Рена, который кивнул, Абсолем говорит только правду. — Это старое предание извратили в сказку. Люди не послушались, поэтому жестоко поплатились — полным стиранием с измерения планеты. Это были десятые земли здесь, заключённые в вечный шестичасовой цикл — последние часы каменного города. Когда шесть часов подходят к концу, то этот город снова встречает высшую магию того дня. — Откуда ты это знаешь? — спросила его Монаке. — Я был там в тот день и хотел сбежать. И старейшина попросил меня спасти его дочь, бросив её мне прямо в руки — он подошёл к ним ближе и остановился прямо у из ушей. — Единственный выживший человек, основатель и первый глава чёрного рынка, далёкий родственник нынешнего главы — она попросила меня лишь об одном: убить его, — Абсолем выдохнул после столь долгого рассказа, пока те стояли в ступоре после последних слов. — М-да, но последствия каменного города я увидел уже после того, как узнал, про это место. В тот день я осознал, что нас всех держат за дураков, он не хотел выпустить никого из людей из своих тёплых и шёлковых оков. Знаете, словно гиперопекаемая мать с ребёнком. Я стал согласен с моими друзьями, пока он наблюдает за всеми людьми, то никто не сможет сделать ответный шаг. Кстати! — он закричал им прямо в уши, от чего Рен зажмурил глаза и тогда Абсолем обошёл его, встав на правое ухо. — Извини, я просто вспомнил, что ещё забыл кое-что рассказать. Согласитесь, людям, у которых в душе скребут кошки, друзья помогаю с этим справиться. У меня было девять близких мне друзей. И мы, все десять, были в одном отряде «Пепел», то, что остаётся после огня. Мы были что-то вроде наёмников, настолько сильных чародеев, как они, в мое время не было. Точнее чародеев всего семь, не считая меня, были две волшебницы. Даже я не мог с ними всеми справиться. И всë же я был частью тех, кто изучает магию. Он уже говорил об этом когда-то, но не так развёрнуто. К чему это было сказано сейчас? Он прошёл назад к плите, остановившись перед ней, а потом всё же продолжил, после передышки: — Мои дорогие друзья: первый был чародеем растущей волны. Он мог делать настоящий шторм в море. Но однажды он пересёк чёрту дозволенного, — чародей глянул все на ту же надпись, а потом развернулся к ним. — Он резко исчез. И, словно после него, покатился ком неудач, положив начало исчезновению всех остальных. Вторая — подруга артефактов, что могла создавать под ногами горящие угли, ставя блокировку на полёт. Поистине сильное заклинание. Третья была волшебница обжигающего света, а её младшая сестра напротив могла окутать все пространство кромешной тьмой. Хах, напоминает кое-кого… — Абсолем с усмешкой посмотрел на них, видя жалость в их глазах, они начинали догадываться. — Но все они были очень сильными людьми, как же так получается, что все один за другим пропадают? Ответа на этот вопрос от них но не получил, хоть и ждал, что всё же они скажут свою догадку, а потому продолжил: — Пятый был юным монахом, он мог создавать сильную дрожь земли, землетрясение, если поточнее. Ну а шестой управлял эфиром, он притягивал молниеносный разряд к земле. Дочь Габриэль обладала чародейством ветра… Очень-очень мощного ветра. Ещё одна старшая сестра могла создавать за секунду сад из-за льда, никто не мог устоять против их чародейства с братом, они по праву были самыми сильными чародеями того времени, — он снова присел на ту плиту. — Но я всё же считаю, что брат-близнец был сильней. Он мог из земли создать магмовый океан!.. Но он так же внезапно, вслед за своей сестрой, куда-то исчез, и его больше никто не видел. Один за другим меня покинули близкие мне люди, и я ожидал, что буду следующим. Но один голос позвал меня вперёд, наверное, всё же Габриэль, и с его помощью я был первым, кто нашёл портал в эти земли. В земли темноты, если быть точнее. Абсолем сам замолчал. За их силу он ручался, но все они, как один, обошли или нарушили то или иное магическое правило. Например: Урфин создал тот самый многоразовый шар-портал, который работал без магии хозяина. До обычных шар-порталов не было дела… — Абсолем, — позвала его Монаке. — Декагон состоит из десяти порталов, — с этими словами чародей поднял руки на уровень головы, растопырив пальцы, но потом убрал один из них. — В тот момент это были девять земель из чистой магии людей, что я перечислил вам. И тогда, увидев их добрые лица, я поставил на себя нерушимую клятву, ради тех, кто свою жизнь поставил под вечные мучения. Увидев образование десятой территории здесь, а также сходив в свой храм, я решился создать для людей новую зарю. Обречённо сковав сам себя, я не понял до конца, что сам их тоже предал. Я усилил свою магию и обрёл силу на девяти жертвах. Неудивительно, что они не хотят меня видеть. Это была правда. Это была тайна Декагона. Это последняя планета, которую создал Дракон, но скрыл её от чужих глаз. Жестокая правда запертых людей, страдающих от собственной магии. И хоть Абсолем и смотрел на них всё с таким же безэмоциональным лицом, эти трое испытали настоящий шок. Это объясняло появление и исчезновение некоторых людей в землях. — Я советую вам убираться отсюда поскорее, — Абсолем пошёл на них, но теперь продолжали стоять ровно, словно приняли во внимание то, что он может убить их после этой информации. — Пусть это и звучало грубо, но скоро шестичасовой цикл здесь подойдёт к концу и магия разрушит это место. Оно, конечно, вернётся потом снова на шесть часов, но всё, что не существовало на той планете в тот день, магией испариться навсегда. Убойная мусорка, скажите а? Однако он спокойно прошёл мимо них к выходу, ничего не делая. И всё же Монаке решила остановить его ненадолго. — Тебе пришлось многое пережить, — она обернулась к нему. — Теперь ясно почему ты так себя ведёшь. — Виду? Мне уже всё равно на Декагон, — чародей остановился перед выдохом, но после этих слов он стукнулся об стену лбом. — До чего докатился, уже всё равно на этих девятерых. Но я открою Декагон из-за клятвы. — Откроешь? — Разрушу земли и отпущу всех, это часть моей клятвы. — Имеешь ввиду клятва на магию? — А как по твоему такой обычный человек, как я, сравнялся с высшими? — спросил он в ответ, развернув голову. — Так вот и мой вопрос волшебному измеренью — после узнавания такого, что вы думаете обо мне? — он задрал голову вверх. — Как по вашему, стал ли я таким же высшим? Чем я отличаюсь от него? Я смешал на костях жертв себе магию… — Но ты… — Рен обернулся к нему. — Ты ведь не просто так. — И он не от балды, не надо меня на этом огне жалеть, — Абсолем опустил к ним голову. — Хренова, что у тебя жизнь была хреновая, но это не позволяет тебе делать хреновые вещи. — Что? — Да просто цитата из контекста. Но если вы мне не верите, — Абсолем свистнул. — Эй! Может подтвердите мои слова?! — затем он побегал глазами по комнате, но здесь никого не было. — Увы, они не разговорчивы, хотя, возможно, лишь передо мной. Можете выйти и на пять минут отсюда, а потом зайдите в эти земли назад и позовите их. Они могут проецировать себя на другие земли, но продолжая чувствовать боль от своих. — Они предали тебя, — продолжил Рен. — Я предал их первый, так что разницы нет. Мало того, что я получил силу на их страданиях, так ещё и стал тем, кем они попросили меня не становиться. К тому же, если подумать, то это именно я их запер здесь на тысячу лет… — Не ты. Ты же хочешь открыть Декагон, — продолжил тот. — Это не логично. Почему они обижаются на тебя, если их запер Дракон? — А ты уверен в своих мыслях, мальчик? Я тоже в них был когда-то уверен. Именно в таких мыслях. Я думал, что я был прав, — спросил его в ответ Абсолем. — Насчёт ящерицы… Он, наверняка, хотел что-то придумать. Наверняка, не хотел делать Декагон навечно. Если бы он хотел уничтожить — он бы это сделал. Просто боялся, не знал, что его ждёт. Так что, это всё же я, в какой-то степени, посадил их на тысячу лет сюда. Но при этом своя цена за колдовство есть у любого, даже у высшего. Этот город снова, и снова исчезает, а эти девять снова тонут в собственной магии. Однако снова, и снова, Дракон прекрасно чувствует через сон все их страдания, — он развернулся к проходу. — Это и меня касается: если получаешь что-то от того, что колдуешь — надо понимать цену. И после этого он попрощался с ними и ушёл по тёмному тоннелю к выходу. Оставалось десять минут. Тела демонов исчезнут навсегда из-за здешней магии, поэтому о них беспокоиться смысла нет. Врал он или нет, но он говорил об опасности для жизни. Хорошим решением для этой троицы было пойти к выходу, пусть и чуть позже, чем Абсолем. Ведь, когда они подошли к порталу назад, то увидели как камень под ногами начинает трескаться, а крыши домов взлетают вверх, словно в ураган и просто растворяются. Тогда они и выбежали из портала назад, пусть и не увидев там Абсолема, но решив, что обратно они точно не зайдут.

***

Когда Абсолем вышел с Декагона, то сразу увидел Тонху, который, очевидно, ждал его. Он не забыл про обещание чародея о портале. Но для начала чародей просто трансгрессировал с ним в ближайший город, подождав, пока Тонху купит алкоголь, а потом и портал открыл на родную планету Тонху. Там, как всегда, было солнечно, поэтому шляпа этого человека всегда спасала. Они появились в отнюдь не в радостном месте. Это было кладбище посреди леса. — Ты промахнулся, — сразу сказал Тонху. — Я не знаю точного местоположения, — ответил Абсолем, видя, как тот потопал налево. — Тебя ждать? — Пошли, они бы и тебе радовались. — Они же не знали, кто я такой, да? — чародей догнал его. — Нет, но мы все уважали тебя. Рассказ о настоящем каменном городе передавался в нашей семье из поколения в поколения. Мы все знали о том дне. — Да, вам всем навязывали ненависть к высшему. — Не ворчи, старый дед, — попросил Тонху, остановившись и развернувшись налево. — Пришли. Они стояли перед могилами, но только у пяти было одна фамилия — Ярон. Фамилия Тонху. Пока он открывал коньяк, то сказал Абсолему. — А не мог бы, раз печати носишь… — Сколько? — Четыре штуки. — Четыре? — переспросил Абсолем, перебирая листки с печатями. — Да, старшая сестра была для нас словно второй мамой. Её тоже стоит поздравить. — Ладно. Через десять секунд перед ними стояли четыре стопки, а потом, когда каждая была наполнена, Тонху поставил две к надгробиям. Они присели на землю, поднимая свои примерно на один уровень. — А к чему, кстати, спрашивал «сколько»? — всё же спросил Тонху. — Ты думал, будет меньше трёх? — Вдруг ты пить не будешь, — ответил тот. — Давай, говори ты. — Что ж, похоже нам обоим, Абсолем, высшими был предначертан не лучший удел. Тебе бродить в одиночестве и ненависти... Ну, а мне вечно стоять в тени всех. И мы оба лишились своей важной части, — произнёс он. — С праздником вас, мама и сестра. Не лучший удел… После этого они выпили залпом. Этим Абсолем отличался от остальных высших — своей частью человека. Поэтому Лидия верила ему больше, чем Фениксу тогда. Ему всё равно будет лучше, если он поест и поспит. А ещё он способен понять горечь утраты. Ни посочувствовать, а именно понять. Он уже говорил «Боль от потери близких одна на всех». Что же произошло такого в Декагоне, что он стал лишним? Что такого было, чтобы Абсолем начал думать о том, чтобы пойти на верную смерть? Он пришёл в Декагоне, ведомый голосом, в земли темноты. Тогда он и увидел всех девятерых перед собой. Они проектировались перед ним, чтобы поговорить. И это был их последний диалог, как друзей. Урфин его начал: — Раз по воле Дракона нам такая роль отведена, то время придёт и в этот мир вдохнеться совершенно новая жизнь… Пусть я вечно погружаюсь на дно в бесконечном шторме. — Пускай мне приходиться вечно ходить по углям — Пусть каждый раз меня испепеляет лабиринт из моего света. — Пусть я каждый раз с ума схожу. — А меня каждый раз земля хоронит живьём. — Мой собственный гром сразит меня. — И мой вихрь меня разорвёт. — Моё сердце замерзает каждый раз. — А моё тело в магме утопает. Их голоса прозвучали у него в голове в последний раз: «Даже если мы все здесь просидим бесконечное время, пожалуйста, не забывай о нас. Но никогда не пытайся сам менять мир. Никогда не бросай вызов высшему. И не становись тем же бессердечным существом» Они растворились, не в силах больше быть перед ним так. Узнав такую правду, у Абсолема зашатались ноги, и он упал на колени. Теперь он понял, что вёл его куда-то точно не Дракон. Он просто сидел… А потом его рот начал открываться, произносят следующие слова: — Мои друзья навеки в заточении, в собственной магии…И больше они никогда не улыбнуться мне в лицо. Какой же слабый я! Я ставлю клятву, пойти против его воли, оставив свою жизнь на второй чаше… Хотя и так один конец… Его тело резко засияло зеленоватой магией. Это была клятва на собственную магию. Чем выше риск, тем сильнее становится магия… Свою жизнь? Мастер, что в прошлом был верен Дракону, он отпустил всё вокруг, что осталось у него. Разорвал верность, обратившись к третьей магии во вселенной. Он разорвал связь со светом и тьмой, взывая к матери нейтрально магии… — Поэтому, я умру ради вас… Он решил обменять свою жизнь, на силу великих существ. Ему осталось только на прощание посмотреть в любимые глаза… — Я верю, это мой долг. На всём его теле загорелась магия света. Он со слезами, посмотрел на верх в пустоту темноты. Выпустил слезу последний раз, а после сделал то, чего позже долго никто не сможет, его тело следом выпустили магию тьмы. Этот чародей опустил голову назад, сделав на лице улыбку, ведь ровно в тот же миг…ОН СОЕДИНИЛ СВЕТ И ТЬМУ! — Если же получится, что я нарушу клятву, то пусть мой прах развеет ветер по земле… Цель горит ярко, словно пламя Дракона, но душа черные силы самого Феникса. Мастер, что веру свою потерял, в голове день за днëм слышал вечный плачь своих друзей. Чародей, что на дне волей судьбы роковой, вопреки всем желаниям и пониманию всех людей вокруг — чистую клятву не нарушить никогда. Клятвою связаны его тело и мысли, но душа Абсолема никогда не обретёт покой, ему не забыть никогда пороков, что испытал давно. Пусть для многих его слова и прозвучат неправильно, но ничего уже не изменить. Только если Абсолем решит рассыпаться в прах…Но разве можно свою жизнь так просто отдавать?