Людям следует меняться: II том

Новый день озарила прекрасная ясная погода, но все же на улице оставалось холодно, из-за уже довольно поздней осени. Три школы лишь недавно опустели, но в одной из них все же жили двое людей. Ашия и Рогия, они остались в Алфее, регламентируя это тем, что она ближе всего к городу. Этим поздним утром фея зашла в общую столовую, она нашла там и сестру, но когда подошла к столу, то заметила там три тарелки с жареными яйцами. — А-а-а, знаешь, спасибо конечно, что и для меня сделала, но, — не поняла она. — Зачем третья? Мы ждем кого-то? — Нет, то есть да, но… — начала ведьма, и у нее непривычно странно наполнились глаза радостью, как и голос, а на лице появилась улыбка, она указала рукой на тарелку рядом. — Я не хочу хвастаться, но ты только посмотри, я с третьего раза смогла оставить желток идеально круглым! То, что она сказала сейчас — это правда. Это было действительно перед глазами Ашии: идеально белый белок и круглый желток, но все же она с еще большим недопониманием смотрела на сестру. Рогия после десяти секунд того, как они смотрели в глаза друг другу, резко убрала с лица всю свою радость, пусто посмотрев вперед: — Да, ты угадала, мне очень хочется трахаться. — Ой, не надо сейчас… Ты владеешь заклинанием тотального перевоплощения, у тебя с этим меньше проблем, — заявила фея. — Кстати, если все же пойдешь в город, то подыщи нам работу. Конечно, классно, что они оставили нам весь тот запас еды на год, который у них был, но за свет и воду надо будет все же платить, как и покупать простые житейские принадлежности. — Это ты про что? — Ну, например, зубной пасты хватит до конца месяца, а прокладок на два, — фея пошла к столу, где лежали столовые приборы, слыша как сестра цокнула. — Жаль, у нас нет магической лицензии сейчас. — Хоть в искатели иди. Кстати… — Нет! — сразу отказалась Рогия. — Ни за что. Это последнее, на что я соглашусь. — У тебя есть еще идеи? — она пришла назад. — Да, одна, и нам даже не придется менять внешность, — призналась ведьма. — Но моя идея может тебе не понравиться… Так и не договорив про это, они поняли что к ним идет кто-то еще, кого не может быть в здании. Пауки все были на заданиях, искали где именно сейчас может быть Абсолем. Да, они, возможно, не смогут подойти близко, из-за того, что их отец просто снова распространит сигнал об отступлении, но хотя бы будут знать примерно где. Сейчас Рогия не использовала пауков для защиты, хотя всё же осознала в этот момент, что стоит. На их облегчение к ним вышел лишь один парнишка. Это был Сайвен. Угрозы от него не исходило, по крайней мере сильной. — Парень, — произнесла ведь. — Рогия… — Я просто слегка удивилась, ничего такого, — пояснила она, снова глянув на того в дверях. — Что ты тут делаешь? — Они здесь! — крикнул кому-то в коридоре. На пороге показалась знакомая лишь Рогии фигура — Макс. Она поправила рюкзак, смотря на них, пока ведьма спросила: — А ты чего здесь? — Ну, родители попросили прийти вместо них сегодня. Они должны были прийти, чтобы разобрать все в общем архиве-хранилище. Там обычно ничего особо не лежало, копия выпускных альбомов, журналов и прочих. Они не успели их разобрать тогда, поэтому обещали зайти сегодня. Надо было просто принести пару ящиков домой и ничего особенного. — Почему ты вместо них? — спросила Рогия. — Когда вы с ними договаривались, у них еще не было графика на новой работе, — ответила та. — Они сказали, что надо просто принести все домой, поэтому… — Они уже?.. А нам так могут быстро найти работу? — Ну, вам надо поговорить с моей тетей, — ответила Макс. — А лучше с дедушкой. — Ах, ну да, — ведьма сразу развернулась к сестре. — А мы же с Орителом в последний раз не очень хорошо расстались? — Она что?! — сразу среагировала Ашия, на что сестра кивнула. — Реально?! — У нее еще и брат есть. — Единорога мне в задницу… — На самом деле… — Рогия развернулась к Макс. — Мы еще хотели поговорить о кое-чем с ними. — Можете мне сказать, — сразу ответила Макс. — Я передам. — Можно нашу магию внести в базу Алфеи, пожалуйста? Очень неудобно, что надо выходить за территорию, чтобы портал открыть или телепортироваться. Она пообещала передать это, а после этого они все вчетвером направились в хранилище. В рюкзаке у Макс лежал шар-портал отца, чтобы с его помощью легко открыть портал домой. Хранилище было большим и довольно пыльным. В середине комнаты открылся портал в дом девушки, а коробки постепенно начали наполняться альбомами, журналами, а также различными другими бумагами. Коробки затем Макс и Сайвен переносили к ней в дом, в кабинет родителей. Ушло на это час или полтора. Среди всей этой кучи документов, Макс случайно приглянулся один альбом. Он случайно раскрылся, когда она взяла его всего с одной стороны. Девушка хотела его сразу закрыть, но быстро пробежала по страницам… Её палец остановился и заставил страницы перелеснуться немного назад, когда ей показалось, что она видит знакомое лицо. Оно показалось ей странным, ведь это точно не были родители или прочие. Но потом, Макс поняла, что ошиблась. Девушка была ей незнакома, они никогда не виделись вживую, как и Макс её нигде не видела — так она подумала. Но всё же было в этой девушке кое-что странное, а именно её расположение. Она стояла не на общем снимке, а поодаль, очень далеко от основной толпы, выглядывая из-за кустов и стволов деревьев, словно прячась. Наверняка со всех других таких фотографиях в других альбомах её вырезали. Но кто она такая и почему стоит так далеко? Ей на вид тоже лет шестнадцать-семнадцать. Но Макс не могла отделаться от чувства дежавю, смотря на неё. Не могла отделаться от того, что где-то уже видела еë глаза. Однако, как бы девушка не вспоминала, не могла вспомнить, ещё больше убеждаясь, что это её воображение. После того, как все коробки были в доме Макс, она попрощалась с Ашироги, закрыв портал с другой стороны, сразу ставя шар обратно на полку. — Спасибо, что помог, — сказала девушка. — Сама бы долго возилась. Чаю хочешь? — Да, давай, — они направились на кухню. — Зови когда хочешь, всё равно мне дома нечего делать. — Разве твои родители не вернулись вчера? — поинтересовалась Макс. — Да, вернулись, — она не видела, как он раздражённо отвёл взгляд в сторону, так так спускались с лестницы друг за другом. — Но у меня дома не особо меняется ситуация от того есть они там или нет, — когда Макс развернулась к нему, будучи уже почти на первом этаже, но у парня снова был нормальный взгляд. — Мы разговариваем больше по делу, им достаточно услышать от меня, что всё хорошо. — Тогда почему ты не скажешь, что всё плохо? — Будет много лишних вопросов. А я не люблю их. Последнее он сказал с особой интонацией, не намекая, а ставя точку. Словно он сказал «Поэтому не смей меня о таком спрашивать». Именно из-за этого они спустились дальше в полной тишине, увидев Эрвина, который завязывал шнурки на кроссовках. Он сидел на стуле рядом, и именно из-за спины не мог помочь Макс в её деле. — Ты уходишь? — сразу спросила она. — Да, в больницу на обследование, — ответил он. — Так что делайте всё, что душе угодно эти несколько часов. Последнее он сказал с таким нескрываемым намёком, что его сложно было не понять. Сайвен не придал этому такого большого значения, как Макс, что с осуждением проводила брата до двери. После этого они зашли на кухню, где Макс поставила чайник, присев напротив парня. — Спасибо что помог так рано утром, — снова поблагодарила она. — Может ты голодный? — Нет, спасибо, меня голодного не отпускают из дома. — Класс, а я с утра печенье поела… После этих слов Макс встала и открыла их холодильник. Обычно кто-то утром всегда делал бутерброды, чтобы остальные могли спокойно встать и не заморачиваясь поесть, а если они оставались, то их накрывали плёнкой и ставили в холодильник, обычно съедая к вечеру. Именно сейчас Макс их и достала. В них не было ничего особенного, обычный батон, масло и колбаса, иногда с сыром. Подобное в их семье стало обычной нормой. После того как, чайник вскипел, Макс сделала чай себе и Сайвену. Кофе она не очень любила, так что никогда его и не предлагала своим гостям. Наполненные кружки она поставила на стол, снова сев на против. — Вы с Рогией знакомы? — спросил её Сайвен. — Да, что-то в этом роде, — ответила она. — А ты её знаешь? — Слышал от предков… Спасибо что позвала, дома я не очень люблю находиться. — Почему? — Не знаю, вроде живу там с самого рождения, а даже будучи одному в нём меня выворачивает. — У тебе что интернета нет? — Есть конечно, но не в нём дело, — он покрутил ложку в стакане. — Знаешь, заходя к тебе, то я ощутил заполненность этой пустоты. У тебя хороший дом. — И как ты это определяешь? — У тебя он заполнен. Светлый довольно, я заметил, что фотографий много. Как-то теплее у вас. — Ну, мама у меня в художника может, да и у папы есть вкус. — Только ты пошла в музыку? — Да, — кратко ответила Макс, делая глубокий вздох. — В кружки много ходила, но вот написать свою песню все не как не могу. Только обрывки и могу создавать, а вот все связать в одно никак не могу. — Печально. — Но зато некоторые могу играть, — она немного засмущалась, чему свидетельствовало ее покраснения на щеках. — Меня так сильно в школе донимали с тем, чтобы сыграть что-то на праздниках, что в последний год я от всего просто отказывалась. Меня даже потом отчитывали, что мол, ты так хорошо работала в прошлом году, а сейчас от рук отбилась. — Это ужасно, хотя я понять этого не очень могу, — признался Сайен. — Я не был активистом в своем классе. — Как же тебе хорошо было. — Возможно… С печальным тоном он отпил чай, немного хлюпнув языком от того, что он был горячий. После этого он вытащил пакетик и встал, чтобы выкинуть его. Чай как раз хорошо и крепко заварился, к тому же он еще и перемешал его в то время, как пакетик еще был в кружке. И только сейчас Макс вспомнила про свой. — Блин! Я заговорилась с тобой и чай стал слишком чайным, — вытащила она пакетик в ту же секунду. — Чай чайным? — не понял тот. — Да, именно, — похоже она даже не осознавала, что сейчас сказала, а просто встала и выкинула пакетик, направившись к холодильнику, намереваясь достать молоко. — Я не люблю сильно крепкий чай. — А мне нормально, — Сайвен сел назад на свое место. — Я только такой всегда пью и кофе тоже. — Вы с папой просто монстры, — прокомментировала Макс, наливая себе в чай молоко, теперь ее кружка была заполнена до краев. — Я не представляю, как вы это можете пить. — Ха-ха, — после этого смешка, парень глубоко вздохнул. — Какая жизнь такой и чай. По крайней мере для меня, — он снова спокойно отпил чай, пока девушка поставила молоко назад. — Я тебе завидую, Макс. — Мне? — удивилась та. — Да, я об этом мечтаю, — он начал вглядываться в чашку. — Когда ты приходишь домой, а там всë наготовлено, чисто дома, я даже животное домашнее иметь не могу. — Почему? — Слишком много хлопот, — пояснил он. — Ты приходишь домой, тебя тут ждут. Тебя накормят, вылечат, научат, обнимут. Мне такое перепадает только если они дома, а чем старше я становлюсь, тем реже они бывают дома. А тебе хорошо, тепло дома. Вот это жизнь. Жаль, эта жизнь не моя. — В этом тоже есть свои минусы, не бывает семьи, где все идеально, — ответила она. — К примеру, тебе я тоже завидую. Ты можешь делать, что хочешь. Ты уже самостоятельный и готов к жизни. А мне все же нужно спрашивать разрешения на что-то. — У тебя не было протеста? — Ну… а… — Не зависимо от семьи, протест все равно будет, он отличается только в большей или меньшей его степени. Ты ни разу ничего не делала такого? На учебу забивала, красила волосы, пирсинг? — он наклонился ближе, когда снова отпил чай. — Дружба с не очень благоприятными людьми? А может даже тайный интим? — Н-нет, — снова засмущалась она. — Такого не было. — Как скучно ты живешь, — Сайвен снова выпрямился. — Еще скажи, что не смотришь фильмы с отметкой восемнадцать плюс. — Нет, до такой пунктуальности я не опускаюсь, — Макс отпила чай с молоком, а потом сузила в непонимании взгляд ненадолго. — Ну, то есть просто фильмы с таким рейтингом, а не с того самого всем известного сайта. — Да-да, я не про них. Хотя, — он снова опил чай, пока девушка откусила один кусок от бутерброда. — В моем случае я занимался всем этим, чтобы и вправду привлечь внимание, а не самоутвердиться, как многие, но мне не удалось. Вот и задаюсь вопросом, что мне татуировку на пол лица набить, чтобы за меня хоть как-то начали переживать? Или курить начать? — Тебе не продадут. — У меня есть свой знакомый, — заулыбался парень ненадолго. — Которому восемнадцать? — Д-да, около того. И чего это он вспомнил о нем? Абсолем тоже не особо и горит желанием поговорить по душам с Сайвеном. По крайней мере по его мнению. Когда парень научился контролировать свою магию, то все начали отдаляться от него, но только в его глазах. Абсолем ни разу не назвал его своим учеником, никогда не говорил, что он его учитель. Нет, он не был тем загадочным сильным странником, как в книгах или сериалах, повторяющие фразу «Я не беру к себе учеников», Сайвену доводилось от него слышать, что у него было много учеников за всю его жизнь. Стать репетитором в магии — был самый легкий способ заработать деньги для него. Но почему-то Сайвену он не спешил открывать все секреты волшебства. Должно быть он его просто достал. С Сайвеном было очень сложно, о чем он уже говорил. Из-за дня в день, от ночи к ночи, все повторялось. Каждый раз было одно и то же. Вот и в тот раз он проснулся от того, что его разбудили, на этот раз легонько стуча по лицу. Лицо Абсолема появилось прямо перед ним, но только оно было перевернутым. — Только не кричи. Это все, что он сказал, и тогда Сайвен понял, что он висит кверх ногами, привязав свою ногу к прочной ветке с помощью своей футболки. Нож так же пронзил его грудь, от чего кровь стекала по его шее. И все же он закричал, не зная точно от боли или страха. — Я же попросил, — произнес чародей, а потом прикрыл ему рот. — Хватит, ты каждый раз так удивляешься, словно это не каждое утро происходит. И ты даже не выходишь за пределы мой защиты. И я каждый раз просыпаюсь, а ты висишь где-то. — Ну а что ты от него хочешь? — послышалось от Тонху, что сидел на огромном камне. — Он еще ребенок, его магия развивается. — Мистер умник, — обернулся к нему чародей. — Чем попрекать меня, мог бы помочь ему спуститься. — Зачем? Это не мой подопечный, — а после следующих слов, ему в затылок прилетел маленький камень: — Тем более, это из-за него ты не можешь спать в мотелях и гостиница... Ай! — Да, и я не привередничаю, — он обернулся назад к Сайвену. — Сейчас я спущу тебя. На это мальчик, как ему показалось, кивнул, после чего чародей отпустил ему рот. Это было пять лет назад, хотя казалось, что только вчера. Упал он больно, но еще хуже всегда было вынимать ножи, если они были. От них он не умирал, но больно все равно было, Абсолем всегда спрашивал его, перед тем, как вытащить, готов ли он. Когда чародей вытащил его, то кровь, что сдерживал нож, полилась еще сильней, а сам Сайвен закричал от боли настолько, что из его глаз пошли непроизвольно слезы. Остановив кровотечение, а так же забинтовав торс, Абсолем снова обратился к Тонху: — Ты сделал то, что я просил? — Да, конечно, — он показал листок, подняв его, где были данные, которые на таком расстоянии не увидишь. — Судя по всему, у него магическая регенерация поднялась до шестого уровня. — Было видно, что она высокая, раз подобные раны быстрее затягиваются, — а потом он обратился к Сайвену. — Твои родители через три дня возвращаются? — Д-да. — Тогда у тебя есть еще эти три дня, чтобы контролировать свою магию ночью, иначе тебе придется все рассказать — продолжил он, видя как мальчик сжал ладони от нервов. — Ну ладно, иди поешь, мне нужно кое-что переговорить с товарищем. Несмотря на то, что Абсолем попросил уйти, он все же слышал их разговор. Каким же бестолковым и никчемным он себя чувствовал, и тогда он подумал, что обсуждать они будут именно это. Тонху, очевидно, не очень сильно его любил, хоть Сайвен его и видел за эти пять дней лишь второй раз, но осознал насчет себя это прекрасно. — Учитывая, что за эти пять дней я не увидел результатов, то все очевидно, — начал Тонху, когда чародей подошел ближе. — Он безнадежен. Признай это. — Ох, как ты заговорил, — сложил чародей руки на груди. — Но я не злюсь, я знаю, почему ты так о нем отзываешься. — И что же ты надумал? — Ты пытаешься доказать самому себе, что был намного лучше в его годы. — Это не правда. — Это правда, вы очень похожи, — Абсолем наклонился, чтобы смотреть ему прямо в лицо. — Хотя, ты даже был старше него, и, вопреки многим мнениям, надежд вообще не имел. Кто же именно спрашивал меня о том, может ли он стать частью магического сообщества? — Перестань! — рявкнул на него Тонху. — Знаешь, между мной и им есть одно отличие. — Не столь важно отличие, сколько ситуация. Ты же сам сказал, что у него еще развивается магия, а значит ожидать много не стоит. — Тебе было бы легче, если бы ты просто отдал бы его полиции тогда, — припомнил Тонху. — Серьезно, мне пришлось в одиночку все им объяснять. «Я вызвал полицию, но услышал крики и не смог стоять в стороне, кто знает, если бы я не вмешался, сколько бы погибло людей». — Ну мы же обговорили это заранее, так чего жалуешься, что давал показания один? — переспросил тот. — Тем более, ребенок просит меня о помощи, как я могу пройти мимо? — Примерно с десяти лет, дети начинают думать, что будет намного хуже, если они расскажут родителям. Лишь бы они не узнали, — начал Тонху. — Но это не так, намного хуже будет, если умалчивать. Родители твой самый главный союзник. — Далеко не во всех семьях, Тонху, — ответил Абсолем. — И я не принуждаю его молчать. Если он не хочет говорить, значит на то есть причина. — Ты слишком много хочешь от одиннадцатилетнего пацана. — Тонху, я не хочу затрагивать твои взаимоотношения с семьей, земля им пухом, — сказал он последнее шепотом. — Так что, давай я тебе задам последний вопрос, и мы закроем тему. — Давай. — Ты меня ревнуешь? — Что?! — Ну, как бы, взгляни на себя со стороны, — попросил чародей. — Это поведение ревности. — Мы что с тобой встречаемся? — спросил Тонху в ответ. — У меня, между прочим есть девушка, хочешь сказать, что я тебе изменяю? — Нет, ревность может проявляться и не в романтических обстоятельствах, — объяснил он. — Когда ты начинаешь ревновать, то это первый признак, что надо сходить к психологу. — Что?! — Понимаешь, когда всякие люди размышляют над абьюзивными отношениями, в которых обязательно есть ревность, они видят все с лица жертвы, сабмиссива. Хотя доминант тоже привязывается к нему, и тоже начинает страдать сначала от отношений, потом от разрыва, просто у него это происходит по своему. Но общество, по большей части, считает, что именно сабмиссив бедный и несчастный в этой ситуации, тогда как второй человек начинает порицаться обществом, тем самым еще более себя загоняя. Хотя просто надо сходить к психологу, что одному, что второму. — Сабмиссив и доминант? — переспросил Тонху. — Ну, это термины из БДСМ, но я не думаю, что ты такой привередливый, — пояснил Абсолем. — Так, только не приравнивай эту практику к таким отношениям, она не всегда в них участвует. Знаешь, я как-то раз пил с одним парнем, и у нас с ним зашла эта тема, и он мне рассказал, что он раньше был именно абьюзером. Он заметил в себе это очень вовремя и начал над собой работать. Ревность — это тоже выходец из травм прошлого, над которыми он работал. Так вот, вопрос без ответа: общество теперь должно порицать этого парня, который все понял и поработал над собой или же нет? Вот это парадокс, да? — Хорошо, а я здесь причем? — задал тот хороший вопрос. — Это я так, если у тебя есть проблемы, — пояснил Абсолем. — Хочешь поговорить об этом? — Нет, — отрезал Тонху. — Тогда у меня есть к тебе просьба. Трех дней нам вполне хватит, чтобы научить его контролировать магию до конца ночи. — Ночи? — На первое время именно это нам нужно, чтобы он не вставал по ночам. — А что?! — громко спросил Тонху, скрестив руки на груди. — Есть проблема?! Тебе что-то не нравится в этом?! — Проблем нет, если ты не до такой степени лунатишь. Тем более тут другой лунатизм, — пояснил Абсолем. — Я жил с тобой, Тонху, ты думаешь, что мне есть дело?.. Так вот, объясни пацану принцип контроля потока магии. — Я?! — Мне не особо как-то доводилось это объяснять, обычно мои ученики уже могли понимать как работает колебательная сила потока нашей магии. Да, не рассказать, но понять могли. Так что мне очень сложно преподнести теорию так, чтобы она стала понятной в практике. — Спартанский метод тебе в силу, — посоветовал Тонху. — Даже когда я преподавал много лет назад, я не использовал телесные наказания, — на лицо его собеседника было удивление. — Я просто однажды сильно обиделся на парня, который наши наказанья в храме приводил в исполнения, за то, что он меня ударил больше нормы. — В смысле? — Ну я не помню, но я что-то сделал, когда в конце недели все получали, и я разозлил его, а он меня ударил больше положенного, — пока он рассказывал, Тонху приложил из жалости руку к своему сердцу. — Потом он извинился. Печенье мне принес, которое сейчас ни один человек бы не стал есть, но тогда это был деликатес. Сказал, что это будет в счет следующей недели тогда, — он увидел, что Тонху на него смотрит с жалостью. — Тогда в конце недели всех собирали и наказывали за все проступки, если они, конечно, мелкими были. Но я не жаловался. Так было у всех и это было нормально. Я просто каждый раз, когда думал кого-то из своих прутом стукнуть, то вспоминал, как я с неделю лежал просто от того, что у меня сильно болела спина. Я не простил того парня, но печеньки забрал. — Да ты мой пирожок, — жалобно прислонил его к себе Тонху. — Моя хорошая булочка. Как вот люди могли так поступать? Я поражаюсь. — Не надо меня жалеть, я не жалуюсь, а рассказываю, — через секунду он оттолкнул от себя Тонху. — Все хватит. По особо крупным меня никогда не наказывали на месте. Ну точнее… Я делал большие проступки, но меня не ловили. — Только так наказывали? — Нет, по разному. Если хоть раз будешь стоять на крупе или горохе коленями — не двигайся, а то больнее будет, — Тонху жалобно цокнул в ответ. — Так ты поможешь мне? — После такой истории ты думаешь я скажу «нет»? — задал хороший вопрос Тонху. — Умеешь ты убеждать, Абсусолем. — То есть мне надо просто рассказывать истории своей жизни, чтобы убедить тебя чем-то? — чародей положил ему руку на плече. — А я рассказывал, как я однажды в храме разлил воду на летописи и все их залил, но при этом за подобное ничего не получил? — Нет. — Значит приберегу эту историю на следующий раз, — он убрал руку с плеча Тонху, немного помолчав, почесав висок. — Я сейчас это вспомнил и удивляюсь, вот это я умным был конечно… Хотя, да, слово «хитрожопый» тут больше подходит. — Ну, когда хочешь спасти свою спину и не на такое пойдешь, — хоть он и не знал, что вспомнил чародей, но уже перебирал все варианты. — А сейчас ты не умный? — Сейчас я не могу объяснить мальчику теорию использования и контроля магического потока, — всего на секунду на его лице появилась натянутая улыбка. — Я буду рад, если ты мне поможешь. На самом деле Сайвен был благодарен за такую веру в него. Абсолем отстоял его позицию в тот момент, да и если вспомнить ни разу не жаловался на то, что этот мальчик чего-то не знает или не умеет. Тонху постепенно остыл по отношению к Сайвену, тоже начиная принимать его именно как ученика его друга. Он воспринимал слова Абсолема о том, что Сайвен ему не ученик, как слова о том, что Тонху ему не друг. Но здесь было одно отличие… В отличии от всех таких же без эмоциональных ответов на слова Тонху, Сайвен получил в конце того лета четкий, внятный и холодный ответ: — Я не считаю тебе своим учеником, и мне не чему тебя учить. Эти слова были ножом в сердце, намного яснее чем прочие его подобные высказывания. При этом он сказал это не с каким-то отстранение или ленью, а именно с негативом. Пусть он и не имел привычки ненавидеть людей за что-то, но все же испытывал неприязнь. Именно ее тогда прочитал Сайвен. Что он сделал не так? Что сказал не так? Почему он просто так же развернулся и ушел? После этого уже скорее именно Сайвен к нему навязывался, чем Абсолем к нему. Почему он так же оставил его? Он же ни разу не говорил о том, что он безнадежен. Почему он решил сдаться? Неужели этот парень его настолько достал своей постоянно-активной магией? Абсолем научил его как жить с этой магией, рассказал все ее особенности, показал, как можно жить в обществе будучи регенерирующимся существом. Но после этого он оставил его. Именно так это видел Сайвен. Но он готов был сделать, что угодно, дабы отплатить за сохранение его тайны и помощь, пусть она и была столь недолгой. Но только вот была незадача, Абсолем его особо ни о чем не просил. Мог попросить рассказать, что происходит, но именно действий от Сайвен не хотел. Ни он послал Макс на турнир, ни он принёс ему шахматную фигуру. Всё, что он сделал — рассказал о сне с Бадшибой, от которого его же Абсолем и спас отчасти. Как же всё это было ужасно для него.  — Сайвен… Он был единственным, кто не знал о Декагоне, в отличии от Тонху и Лилии. — Сайвен… Ну почему? Почему Абсолем так сильно не верит в него? — Сайвен, — наконец-то голос Макс вернул его в реальность. — Ты чего завис над чашкой? Только сейчас он увидел, что и вправду сидит над уже остывшим чаем, пусть уже и не налитым до краёв. Он поднял голову на Макс, увидев позади то, что его удивило. В проходе между кухней и прихожей стоял знакомый ему человек. Абсолем. Он стоял и укоризненно смотрел на него. Мотнув головой силуэт чародея растворился. Показалось или нет? Он был столь чётким. Может чего-то хотел? — Сайвен, с тобой точно всё нормально, — для пущьности, Макс посмотрела назад, но, конечно же, никого не увидела. — Д-да, извини, — отпил он уже холодный чай. Очень неловкая ситуация получилась, от чего между ними появилось напряжение, несмотря на то, что они до этого нормально разговаривали. Ситуацию спасло другое. Было видно, что Сайвену пришло сообщение на телефон, на которое он сразу решил ответить. С тем же невозмутимым лицом он напечатал, что-то короткое в ответ, а потом обратился к Макс: — Я же говорил, что моя жизнь не наладиться. — Ты не говорил этого. — Я снова остаюсь один на определённое время, — продолжил он. — Они снова уезжают. — Уже? — удивилась Макс. — Да, но я к такому привык, — парень встал из-за стола. — Спасибо тебе, но меня попросили сейчас зайти к Кадратии для того, чтобы забрать несколько вещей и принести им на другую планету. Они сами не успевают. — Ясно. — Когда я сегодня вернусь назад, то может прийдешь ко мне домой? — такому вопросу девушка удивилась. — Я твой дом видел, а ты мой нет. Составишь компанию мне? — Ну… Я не знаю, — и всё же Макс, смотря на него, посчитала себя должной за помощь. — Хорошо, если ты мне напишешь. — Спасибо тебе, — на его лице произошла мягкая улыбка. Она проводила его до дверей, попрощаюсь ненадолго, а потом убрала на кухне за ними. Но всё же кое-что ей не давало покаяние, как и Сайвену. Этот снимок. Он был таким странным. Таким неестественным. И лицо той девушки… Она решила посмотреть ещё раз, пока никого нет дома.

***

В Декагоне так же наступало свое утро, пусть и для всех довольно позднее. В таком месте было сложно соблюдать режим, ведь здесь не было разделения на день и ночь. Поэтому даже сейчас многие спали. Но все же Камоши и Юри пришли на кухню, как им казалось первыми, а чуть позже за ними вслед, маленькими шагами пришел и Отелло. Первые двое нисколько не удивились в присутствии Абсолема в комнате, что отдаленно напоминала кухню, а так же не удивились тому, что он ровно в этот же момент поставил перед ними один поднос с запеканкой. — Тебе снова стало скучно, и ты начал заниматься подобным? — сразу спросил его Камоши. Такое они уже видели, в перерыве между тем, как Абсолем вернул себе копье и уничтожением Светлого Камня. Тогда он и раскрыл перед ними все свои карты домашнего человека. — Заказы не принимаю, — он пошел мимо них. — Не бойся, Отелло, не отправлено. Не души меня ночью сегодня, я молился. — Ты можешь… Тот не договорил, сразу замолчав, неуклюже протерев глаза, даже не удосуживаясь снять очки, а просто протиснувшись руку под ними. На удивление они не слетели, а Отелло их затем просто поправил. — Извини, я не мог так не пошутить, — продолжил чародей. — Хочешь быть Дездемоной? — вмешалась Юри. — Ты не поверишь, но даже это имя намного лучше звучит, чем моё, — ответил он. — Ладно, приятного аппетита. — Подожди, — остановил его Камоши. — А в нас ещё есть толк? Мы нужны тебе зачем-то? Крепости уже ведь уничтожены, у тебя есть другое дело? — О, да, одно есть. Не буду же я сидеть до весны ровно, надо помочь одному человеку в его деле, — сразу ответил Абсолем, не вдаваясь в подробности. — Хорошего дня. Он планировал уйти с Декагона сегодня, занявшись последним делом, которое ему оставалось, но кое-что его остановило. Это было присутствие чего-то странного. Оно исходило от магии подчинения, лишь недавно всё было нормально, а сейчас он почувствовал чью-то слабость и сонливость. У кого-то начали резко исчезать силы, но не магические, а так же там было и другое чувство… Это возбуждение. Образ одного неприятного существа мелькнул в голове у Абсолема и он сосредоточил свою магию на поиске этого странного источника. Через секунду он резко развернулся: «Юми» Он сразу побежал в её комнату, это не было обычное состояние человека. Слабость граничащая с возбуждением, это уже другая, чужая, работа. Абсолем оказался прав, когда не спешно, а потому тихо, открыл к ней дверь. Прямо рядом с Юми было ещё одно существо. Женская фигура, но не простая, она была схожа с мутантами чем-то, из под её шелкового, весьма коротко, платья свисал пушистый хвостик лисы, а одно из ушек на голове притягательно дергалось. Но сейчас, в этот момент, Абсолем знал лицо этой твари: хищные глаза с пульсирующими венами вокруг, а так же длинный мерзкий язык. Она лежала прямо вместе с Юми, всячески обхватив ту. Она держала её руки за запястья, прикасалась своим лбом к шее девушки, а так же просунув одну свою ногу под её. При этом она лишь едва касалась Юми, тело которой слабело. Абсолем сразу взял в руку свой посох и, подойдя ближе, аккуратно пнул ту в спину, не прилагая большой силы. Не будет же он прям так прокалывать,еще и Юми заденет. — Слезь с неё, — произнёс он, чтобы она точно узнала голос. Едва та обернулась, как её лицо вполне стало обычным, больше человеческим. Когда она увидела его лицо, то будто ухмыльнулась, сразу поднимаясь на ноги. Её платье раскрывало плечи, а также имело большое декольте, оно даже было ей велико, от того больше спадало на одну сторону. — Ох, знаешь, я представляла Абсолема немного по-другому, — произнесла она более томным голосом, потянувшись рукой к его ожогу. — Более симпатичнее… Он сразу немного убрал голову в сторону, чтобы она не коснулась его, именно тогда еë лицо стало более серьёзным. Она не была человеком, Абсолем прекрасно знал кто она. Перед ним был четвёртый демон второго измерения — настоящая жрица страсти, так что, как тут не влюбиться? Но в её глазах всегда отражается кошмар своей жертвы. — Я знаю твою магию, — копьём Абсолем убрал ее руку. Церемониться он бы не стал, если бы не один интерес. Как она суда попала — понятно, ведь портал находится во втором измерении, а вот откуда про них знает - уже другое. — Неужели ты притворяешься, что первая часть моей магии не работает на тебя? — спросила она. — Пытаться магией возбудить бессмертного… На первого демона это действует? При его упоминании у той дернулись брови и пальцы. Это второе, что Абсолем хотел выведать — самый первый демон. Но она сразу перевела тему: — Знаешь, лишь единицы, оставшись в своём разу не могут со мной смириться, — она начала спускаться ниже, присаживаясь на корточки. — Неужели тебя и вправду не радует моя магия? Вытащить из неё хоть что-то будет сложно, что он понял, поэтому чародей сразу замахнулся посохом в неё. Раз такое дело, то лучше сразу убить. Но та вовремя увернулась в сторону, получив лишь ссадину на щеке. Поняв, что на щеке у неё стекает кровь, лицо еë перекосило в удивление и страх, но больше там всё же было именно гнева. От второго такого замаха она просто ушла, махнув хвостом и исчезнув прямо там, в Декагоне. Копьё со второго замаха зашло в пол глубоко, поэтому сначала чародей заставил его исчезнуть. — Всё же ушла. Он развернулся к Юми, видя насколько сильно её тело ослабло и словно растеклось на кровати. А так же прекрасно осознавая, что ещё она чувствует помимо усталости. Дыхание её было частым, а щеки покраснели. Такова была одна из особенностей этого демона. Абсолем понимал, что ей сейчас жарко, но всё же накрыл одеялом сверху. — Не бойся, она энергитический вампир, так что ничего страшного не случится. — А, — издала та звук. — Подай дневник с карандашом. Увидев их на столе рядом, Абсолем сразу поднëс их ей. Очевидно она собиралась записать произошедшее, чтобы не забыть, но одного он всё же не учëл — Я через час или полтора принесу тебе еду и… — он заметил каким взглядом она смотрит на незаострённый конец карандаша. — Ага… Позовешь, когда голод почувствуешь. Я посмотрю, чтобы сюда никто не заходил. После этого он оставил её. Ужасная магия, но всё же не настолько безвыходная, как у Бадшибы. Многие люди считают, что чем ниже номер демона, тем он сильнее, но на самом деле это не так. Бадшиба была седьмым демоном, но она легко победит ту, что была сейчас в Декагоне. Цифры показывают порядок создания Фениксом и ничего более. Хотя всё же, если даже четвертый номер может вот так легко уходить из Декагона, то и в пересечении границ второго измерения есть смысл думать. Абсолем был уверен — кто-то из демонов всё же может выбираться в Магикс, обходя магию Дракона, и ставил он именно на самого первого. Если он найдёт того, кто способен на это, то его дело останется за малым. Почему она здесь находилась? — вопрос был неправильный, понятное дело зачем — убить Абсолема. Всё же они не простят ему смерти своих младших. Вопрос в другом: если рассмотреть эту ситуацию с другой стороны, то является ли совпадением то, что первой мишенью была Юми? Мастер открывания порталов, а потому быстрый уход отсюда из внешнего мира. Если это не совпадение, то это означает лишь то, что кто-то рассказал демонам об их обиталище здесь. И этот кто-то сейчас так же есть в этих землях… Днём Абсолем попросил собраться всех в одной из комнат, не было только Юми, но на неё и не следует рассчитывать. До этого часа он кое-что сделал для всех, протягивая каждому по заострëнному, словно нож, кристаллы: — Что это? — сразу поинтересовался Камоши. — Что за материал? Не припомню я таких… — Его не существует в природе, это увеличенный в размерах кристалл моего посоха, потом я расколол его и заострил каждый. — Что?! — У меня высшая магия, не удивляйся этому, — попросил Абсолем следом. — Буду краток: сегодня здесь был четвёртый демон. — Что?! — У тебя на всё один вопрос? — спросил он в ответ парня. — Да, прямо сегодня утром. Если о нас знает один демон, то считайте, что знают все. Их цель, естественно, ваша смерть и магия их хозяина, что сейчас во мне. Драться с ними обычной магией бесполезно, но моё копьë сохранило в себе каплю магии Дракона, поэтому если убить этим, то уже не встанут. Простите, конечно, что это ножики, но большего и я пока не могу позволить. Поддерживайте связь друг с другом, и, в случае чего, сразу зовите меня. Разрешаю даже сдать то, где я сейчас нахожусь, если это спасёт вам жизнь. Отныне я буду говорить куда ухожу. На этом всё. — Погоди, Юми жива? — сразу сообразил Аякс. — Живая, но уставшая, к вечеру придёт в себя, — он развернулся от них, пойдя в свою сторону. — С ней я потом поговорю. Можете идти. — Почему ты не говоришь о том, что это кто-то из нас?! — спросил в догонку Камоши. — Кто-то из нас ведь сказал всё демонам? Почему ты не говоришь об этом? — Ты можешь доказать, что это был не ты? — задал чародей вопрос в ответ. — Нет? Тогда не поднимай эту тему. Посеешь зерно сомнения в других и можешь не выжить. — Разве ты его не знаешь? Ты же прекрасно считываешь наши чувства. Почему не говоришь кто это? — Я не знаю кто это, — резко отрезал тот. — Так что не ты, ни я, не можем указать на конкретного человека. В данный момент я никого не подозреваю из вас. На этом всё. Тут два варианта: либо сговор с демонами произошёл во время того, как Абсолем был в Каменном Городе и он просто не почувствовал это, либо кто-то ещё освободился от магии, вслед за Кайдолом, а может и раньше него. На такую огромную толпу всё сложно было сказать, поэтому такое было сейчас не нужно. То, что он сказал им — было хлипкой обороной против демонов. Учитывая, что он не знает ничего про первый и последний, шестнадцатый, номер. А всё, что может сказать про второй и третий — это то, что их создали одновременно, так что одну конкретную цифру нельзя к ним припечатать по отдельности. Есть ещё в этом месте один источник информации, к которому Абсолем и пошёл сейчас. Выйдя на улицу, увидев как всегда шторм, он по привычке отгонял от себя капли дождя, крикнув в бескрайнее море: — Эй, Урфин! Разговор серьёзный! — но в ответ он услышал лишь шум не затихающего шторма. — Нас не касается, давай, это серьёзно. Разве я хоть раз достал тебя пока был тут? Я не буду в пустоту говорить, принято присутствовать при разговоре с кем-то. Через примерно секунд двадцать перед ним показалось половина головы, вторая часть была не видна Абсолему из-за борта, а так же он едва видел руки, что держались за лестницу. Его мокрые волосы закрывали большую часть глаз, но потом он убрал их одной рукой. — Спасибо, я не надеялся, — сразу начал чародей. — Послушай, сегодня утром через портал ведь прошёл демон. Она была одна или несколько? —… Одна, — он сразу хотел уплыть. — Стой, — остановил Абсолем его. — Пока меня не было, кто выходил из Декагона? Опиши этого человека. — Я не знаю так далеко, как ты думаешь. Я не слышу того, что происходит в здании. — Ладно, допустим, — чародей недоверчиво сузил взгляд. — Тогда просьба есть к тебе, когда здесь снова будет демон, а меня здесь не будет, то можешь усилить свою магию? Можешь даже снести эту башню, — он заметил, как Урфин разжал руки, чтобы его унесло. — Что такое? Неужели разучился пользоваться собственной магией? В ответ на это, Абсолему пришлось заморозить летящую в него воду, что сама по себе поднялась на него, а потом, в замороженном состоянии она заострилась в иглы. — Не разучился значит, — Абсолем расплавил лëд, и тогда Урфин прекратил. — Значит просто не хочешь помочь простым смертным? Даже не мне. Бросишь непричастных к подножью смерти? — Я не собираюсь помогать тебе в твоих делах, Абсолем. Особенно в нахождении конкретного демона. — Значит ты всё же слышишь то, что происходит в здании? — сразу понял тот, видя, как Урфин погружается под воду. — Да ладно, вы все не лучше меня! Не хотите мне ничего сказать даже если на кону будут стоять жизни непричастных? Он посмотрел по сторонам, словно ожидая, что кто-то все же появиться, а так же заглянул в воду, вытянувшись. Однако перед ним никто не появился, хотя чародей точно знал, что его слова слышат. — Да, я монстр в Декагоне, это точно, но, боюсь, нас здесь ровно десять, — Абсолем сложил руки, подождав ещё секунд двадцать. — Нет, я поражаюсь. Ну ладно остальные, но, Харвия, ты то что? Твоя мать высший нейтральности и правосудия, даже она мне ответила, несмотря на то, что ненавидит. Соответствуй хоть чуть-чуть её статусу, … Хотя, да, Габриэль тоже стоит пересмотреть приоритеты… С ним на разговор так никто больше и не вышел, чего он в итоге и ожидал. Среди высшей магии есть быстрое телепортирование чего-то прямо в руку на огромной территории, поэтому и человека можно легко схватить, но тратить свою магию на подобное сейчас бессмысленно — спрашивать особо нечего, а заставить что-то делать очень сложно. Помимо демонов, о них всех хорошо знает только Данзай, но, лично с Абсолемом, они не знакомы, да и не очень хочется. Есть у чародея один знакомый, который уже семь лет копает на этого человека хоть что-то. В ее дела Абсолем не вникал особо, но пора бы распросить. Когда он зашел в здание, то остановил Мэй за плечо: — Передай остальным, что я на Триаде.

***

Примерно до обеда Макс рассматривала то спрятанное лицо среди листьев. Она искала эту девушку среди других фотографий, но никак не могла найти. Она была такой единственной. Скорее всего на прочих выпускных альбомах тех выпускников никого не было, её вырезали, а увидели лишь тогда, когда распечатали эту фотографию. Но кто она? Почему так далеко стоит? Макс не было бы дело, если бы не то мимолётное чувство, что она уже видела это лицо, но чем сильнее она всматривалась, тем сильнее убеждала себя в обратном. Среди знакомых ей девушек такого лица нет. Она и забыла, что Блум как раз должна была вернуться. В этот момент она зашла в их кабинет, увидев Макс, что сидела на одном из стульев, смотря в один из альбомов. — А, ты здесь, — произнесла она. — А то я дозваться никого не могу. — Извини. — Задумалась? — Да, но я не только про это. Я… — Макс приподняла альбом. — Сижу тут смотрю на ваши вещи. Она планировала закончить как раз до того, как Блум вернётся, но всё получилось совсем наоборот. — Смотри сколько хочешь, я тебя умоляю. Только на место положи, — ответила та пройдя вперёд ко второму столу. — Спасибо, что принесла всё. Ашироги сильно удивились? — Да не особо, разве что Ашия, — рассказала она. — А папа вечером вернётся? — Да. Эрвин в больницу ушёл? — Да, ещё утром. — Значит скоро должен вернуться, если никуда ещё не зайдёт, — заключила та, смотря на полки. — А чего тебе так альбомы стали интересны? Раньше ты не любила в них смотреть. — Да я просто… А кто это? — спросила она, указав пальцем. Блум подошла ближе, посмотрев на кого она указывает. Ее взгляд поменялся на серьезный, когда она вновь посмотрела на Макс. — Зачем тебе это знать? — спросила она. — Просто очень странно, что ее нет ни на одной больше фотографии, — попыталась та найти слова. — Кто она такая? Это был какой-то враг или?.. — Нет, не враг, — прервала ее Блум. — Пойдем. От нее это было довольно странным поведением, но они просто прошли на кухню, заварив чай. Похоже это будет на самый лучший разговор. Они сидели друг напротив друга, пока Макс смотрела на размытое лицо на фотографии. — Я знала эту девушку, да, — все же начала Блум. — Но не долго. Она не смогла бы пережить ту ночь. Ночь огня… Эти фанатики, то, что они делают с людьми — это просто ужасные вещи. — Я не понимаю, — ответила Макс. — Это произошло примерно через месяца четыре после Ашироги, осенью. Эта девушка начала часто светиться возле школы. На территорию она не заходила, но было очень неприятно. К тому же некоторые фотографии запечатлели ее, что было не очень красиво. Мы договорились, и я поймала ее однажды за стенами, чтобы поговорить. Ей бы шестнадцать и, говорила она весьма странные вещи. Ее звали Лафрензия, а вот фамилию Блум едва смогла выяснить — Фриц. Она была весь высокой девушкой, с прекрасными волосами, она подбирала свои золотистые кудри ободком, макияж больше выделял серо-голубые глаза. Прям куколка, если грубо выражаться. Но одежда на ней все же была странной. Ее лику она не соответствовала, более поношенная и просто удобная, а рубашка поверх футболки и вовсе была большой, словно мужской. — Что ты здесь все ходишь вокруг? — спросила ее Блум тогда. — Что-то выискиваешь? — А, нет, — она начала быстро перебирать одну из длинных прядей. — Извините, если у вас из-за меня страдают нервы. — Назовешь свое имя. Она помолчала минуту: — Лафрензия — Что ж, Лафрензия, — продолжила Блум. — Знаешь, такое действие весьма подозрительно выглядит. — Да, но мне ничего не остается. Подобные действия хоть как-то привлекают внимание, — выдохнула она. — На самом деле я всегда восхищалась этой школой. Всегда хотела здесь изучить магию. — Так поступай и учись. — Не получиться. Я часто переезжаю из-за... работы отца. — У тебя проблемы с ним? — Во всем своем токсичном великолепии, — на долю секунды Лафрензия отвела взгляд. — В целом, я доставлю больше проблем, если буду здесь долго. Хотя пока мы здесь, я хотела бы побыть рядом с этим зданием побольше. Пока могу. — Без обид, но почему? — Я сменила очень много школ в последние года, даже не могу вспомнить сколько. Так зачем мне куда-то поступать, раз я уезжаю вскоре? Все вещи собранные в чемоданах всегда, мы просто ждем тот момент, когда надо сбежать, — начала она рассказ. — У меня не будет друзей, как и обычного дома, но я не могла не влюбиться в Алфею. В те дни, когда мне становилось хуже, меня спасала моя магия. На абсолютно любой планете нашу семью не встречают более с почестями. Но сам Дракон подарил магию людям! — она схватила Блум за руки на секунду. — Я бы жизнь отдала за то, чтобы учиться здесь! Когда Лафрензия её отпустила, то по её телу почему-то пробежалась магия, что Блум почувствовала, но не поняла к чему. А потом осознала по её лицу, что она просто стукнула себя изнутри магией. Но ведь обычно это делают, чтобы освободиться от сознательной магии… — Ты зачем сейчас это сделала? — спросила фея. — Чтобы вспомнить, что я жива. С новым ударом, я каждый раз чувствую себя живой. Я чувствую счастье тогда, когда мозг делает перезапуск. Я даже не могу купить себе дурь на рынке. Так что мне остаётся себя бить изнутри. Меня спасает моя магия, — девушка заметила серьёзный взгляд Блум. — Думаете, я перебарщиваю? — А-а-а… Твоя мама хоть в курсе о том, что ты делаешь? — Увы, нет, — она схватила себя за одно плечо, сильно сжимая. — Будь она ещё жива, то всё было бы со мной иначе. Я осталась один на один с братом и отцом, а отношения друг с другом у нас формальные. Я уже давно осознала, что могу пойти вслед за ней, всему миру плевать на чувство всего одного человека, — она резко посмотрела на Блум. — Вы ничего не поймете о том, как быть гонимой. Вам так везет, можете спокойно жить, не думая каждый раз о том, что этот день может стать последним. Вам не пришлось отгородиться от мира и заставить себя забыть всех друзей. Забыть о том, как было прежде, а тем более перестать ждать помощи. Я где-то через недели три буду в другом городе с другим именем. В моей голове голоса уже давно говорят мне о том, что лучше было бы сдохнуть, чем жить такой жизнью. И, чтобы отогнать от себя такие мысли я безопасно ударяю себя изнутри. Так намного легче… Она выглядела и говорила об очень странных и страшных вещах. Блум проводила её домой, они жили далеко от города и не в самом приятном деревянном доме. Её семья тоже показалась девушек странной. Такое ощущение, что диалог с её братом был напряжённым. Они еле выдавливали слова из себя. А потом произошло нечто подозрительно странное. — Тебе стоит слушать отца и не ходить никуда, — сказал ей брат. — Иначе будет как в Тёмном Измерении. Ты помнишь его? — Планета где нет солнца? — уточнила Лафрензия. — Да, нас тогда чуть всех не пришибло. — Верно говоришь, тогда ведь мы видели маму в последний раз, да? На их лицах возникли улыбки смешавшиеся боль и ненависть, но скорее друг другу, а ещё они пару раз едва покачали головой просто пялясь друг на друга. Они смотрели так каждому глаза около минуты, даже не оторвались, когда Блум ушла. Между ними почувствовалось напряжение в тот момент. Они явно не испытывали друг к другу тёплых чувств близких людей. Поэтому Блум посчитала, что эту семейку явно стоит проверить… — И что ты сделала? — спросила Макс еë. — Ничего. Я не успела ничего сделать, — ответила та. — Их дом загорелся буквально через три дня. Это был умышленный поджог. Они умерли все, поголовно. Но… — Что? — спросила девушка, видя как Блум тянет с этим. — Там было кое-что, одна метка, из-за неё сразу стало понятно кто это сделал. Когда такие метки ставят, якобы говоря «Это были мы, попробуй отыскать, если кишка не тонка», то полиция не особо и старается расследовать убийства, но на этот раз всё довольно быстро закончилось. Сама верхушка потребовала немедленно завершить процесс. — Почему? — Я не знаю. Она даже не подозревала о том, что тогда, среди тех, кто участвовал в этом деле, было два шпионых человека. Они были там всего с одной целью — выяснить настоящие ли были обгоревшие полностью трупы этой семейки или же нет. Но увы, чего и следовало ожидать, им пришлось написать начальству «Задание провалено», а значит охота на эту семейку продолжается. Лафрензия — было ненастоящим именем, и она осталась жива в тот день, но не для простых гражданских. Что касается её стояния возле стен Алфеи, то тут всё сложно. Она тоже вела охоту, на амулет Абсолема, с которой не справилась. Как сказал позже её брат «Наша маленькая принцесса наконец-то потерпела поражение. Неужели твое соблазнение больше не работает так хорошо?» Да уж, как же тут сработает соблазнение, когда к ней вышел не тот человек, которого она хотела видеть. Амулет Абсолема не попал к ним в руки. Хотя, возможно, она смогла бы завершить свою работу, если бы у них было больше времени. Но мафия контролирует не только поток всех нелегальных кредитных организаций, но и многие простые частные предприятия. Что касается её встречи с Блум, то… Как хорошо можно соврать человеку? Сказать половину правды и половину лжи. Обычно Лафрензия, кой она себя назвала здесь так, не бьёт себя просто так и уж точно не скучает по прошлой жизни, хоть и эта ей не нравилась… — А что за печать была? — продолжила Макс. — Такого знать тебе не надо. Но ее обычно оставляют за тем, чтобы не усложнять действия полиции, — ответила ей Блум. — Макс, не надо ничего выяснять по этому поводу. Это другая часть этого мира, лучше туда не лезть. Обычно именно из-за этой фразы дети и подростки начинают лезть в такие дела, ради интереса. Интереса о жизни, которой не рассказывают. Но сейчас и вправду было лучше не лезть. Гражданскому человеку про это знать не стоит. Молчания в их ситуации спас приход одного человека, Эрвина, он зашёл к ним на кухню. — О, даже искать долго не пришлось, — парень увидел их угрюмые лица. — Вы сейчас обо мне говорили, что я не вовремя? — Нет, уж к себе домой ты всегда будешь вовремя, — ответила ему Блум. — Как обследование? — Хорошо, спина на поправку идёт. — Потрясающе. На удивление всё в нашей семье складывается отлич-но. Звук уведомления на телефоне разорвал её речь. Это было на телефоне Макс. Сайвен прислал, что ждёт её у станции на Магиксе, после чего девушка встала из-за: — Я пойду, меня в гости позвали. — Погоди, а кто? — остановила её Блум, когда та пошла к себе. — Куда? — С-сайвен, — призналась Макс. — К себе домой. — Вау, сначала утром ей помог, теперь завет её в гости, — наигранно произнёс Эрвин. — Макс, у тебя наконец-то кавалер появился? — Эрвин! — отрезала его слова Блум. — Вот бы у тебя ещё кто-то появился. Макс, домой вечером вернись только. — Х-хорошо. Она побежал к себе в комнату переодевшись и взяв наушники, после чего покинула дом, направившись к межпространственной башне.

***

Почти до самого вечера Абсолем находился у Лидии, в ее комнате. Он сидел на ее кровати, а на его коленках пристроился кот. Рядом было разложено множество документов, которые скорее были общими сводками информации, они закрывали почти полкровати. Лидия же стояла не так далеко быстро перелистывая папку, пока в руке была еще одна. Много же она про него узнала за это время... — Расположение заведений, история болезней, ближайшие знакомые, а вот отпечатки пальцев, зубов, сетчатки глаза, а еще поток магии пришлось быстро копировать из архива мафии, — проговорила она, бросив к нему папки, пока чародей одной рукой гладил кота, а девушка отодвинула ящик стола. — Ближайшие знакомые, но я не особо как-то рассматривала демонов. — Мне нравиться, что пока ты копаешься и перебираешь информацию — я глажу кота, — ответил тот. — Такого вредного маленького кота. — Не обольщайся сильно, — порекомендовала она, перелистывая страницы. — Он залез к тебе просто потому-то знает тебя. — Да, я уже знаю, что он любит, когда его берут на руки, но его кошачья гордость не позволяет ему это признать, — Абсолем со вздохом не быстро пробежался по ближайшим бумагам. — Значит у тебя нет ничего по демонам? — Не особо. А кто заходил к тебе? — Номер четыре — Авройла, — по лицу её собеседницы было понятно, что вопрос у неё остался. Похоже она не очень знала этих ребят, что странно, ведь они связаны с еë заклятым врагом уже как семь лет, ей стоит почитать дневник. Тогда Абсолем решил рассказать о ней в странной манере: — Крайне пышная и милая девица, ей лишь стоит махнуть пышным хвостом перед твоим носом, а после раствориться, хитростью всех подзывает, а потом касанием забирает всю энергию человека. Ловко обманет, заставит магией испытать тебя возбужденье, ну а после нежно притянет в свои вампирские объятья. Под её нежными глазами скрывается обманка, посмотрел всего-лишь раз и сразу стал приманкой, её лукавая улыбка прямо в душу глянет, сразу возбудишься, если она того лишь пожелает. Никогда не ходи за нею следом, с ней идут лишь будущие трупы. Она не самая сильная среди всех её братьев и сестёр, но одна из самых коварных… Если не считать, конечно, номера один. — Как же хорошо ты ее описываешь, — подметила та. — Тебе бы почитать дневник второго измеренья, — со вздохом Абсолем опустил кота на пол, который раздраженно опять запрыгнул на кровать. Чародей поднялся, разминая шею. — Ладно, спасибо за хлопоты. Как у тебя идут дела, кстати? — Все нормально, просто слегка удивлена, что ты раскрыл тайну Декагона миру. — Если кто-то и должен меня остановить, то это высшие. Людям лезть в это болото не нужно, — пояснил он. — Лидия, есть просьба. Уже около шестнадцати лет я так же ищу одного демона, пытаюсь узнать хотя бы его имя. Этот демон может обходить защиту Дракона и выбираться в наше измерение. — Как именно? — удивилась та. — Не знаю. Это либо самый младший, либо самый старший. Номер два и три живут с людьми в мире, они же и являются проводниками к высшим, а остальные номера я знаю. Без постороннего вмешательства демон не может покинуть второе измерение, но кто-то из этих двух может обходить правило. Я ставлю на первого. Мы с Тонху заключили, что чем младше демон, тем более он приближен к человеческому телу, так что обходить правило может тот, кто менее похож на человека. — Почему ты в этом так уверен? Абсолем посмотрел в окно на все тоже серое небо. На этой планете ничего не поменялось с того, что было семь лет назад, но все из-за того, то Лидия не может принимать такие серьезные решения без веского повода. Этим летом будет ровно восемь лет, как ее брат не вернется, а значит она станет полноценной правительницей этой планеты. — Знаешь почему у Тонху нет семьи? — спросил он в ответ. — Ты уже давно поняла, что у него была весьма большая семья, но что произошло он ведь не рассказывал? — Обычно люди о таком не спрашивают. — Шестнадцать лет назад он вернулся к себе домой, ничего не подозревая. А потом увидел как некто, что принял его облик, пожирает его родных, — на это Лидия весьма удивилась. — Он сразу понял, что это демон, поскольку почувствовал поток его магии. Да, и именно после этого он попросился ко мне, сказал, что не может жить своем доме. — С тех пор ты ищешь этого демона? — Не только я, но дело не в Тонху. Скорее всего мы имеем дело с весьма педантичной личностью. Члены рода Тонху были потомками первого главы чёрного рынка. Пусть этот титул и не передаётся по наследству, но они имели свою значимость, как предки основателя. — Тогда почему Тонху остался жив? — То, что он остался жить ещё больше доказывает о педантичности этого незваного гостя. Скорее всего наш друг принимает облик одного из ближайших знакомых своих жертв, чтобы не вызвать первостепенных подозрений. Этот демон не видит своих границ, не понимает смысл многих человеческих качеств. Я уже много лет слежу за подобными случаями. Его не волнует ничего, кроме своего эго, и старики, и дети также становятся его пищей. Ну, а если он считает тебя бесполезным мусором, то заставит тебя жить с такой памятью, не запомнив даже твоего лица. При своей, наверняка, могучей силе, он переходит рамки своей ответственности. — Ты хочешь, чтобы я помогла выследить его? — Нет, — резко ответил Абсолем, развернув к ней голову, от чего девушка удивилась именно такому ответу. — Я не принуждаю помочь найти его. Я хочу попросить о другом. Лидия, если я найду его, то убьёшь его для меня? — Чего?! — Достаточно будет нанести финальный удар, который заберёт его жизнь. Если это сделаю я, то перестроив мир, он останется жив, и тогда уже никто не сможет уничтожить его… Ну, кроме револьвера. — Револьвера? — не поняла она. — Да, того самого, — кратко ответил он. — Если только конечно кто-то его ещё найдёт или Фрицы убьют этого демона. — Фрицы! — вдруг вспомнила Лидия. Она не совсем поняла о каком револьвере говорил чародей, но эта фамилия заставила её сменить тему: — Сможешь в ответ рассказать кое-что? — Ну, я далеко не всё знаю в этом мире, — ответил он. — Но давай. — Это по поводу той семейки, — она быстро перелистнуть страницы и чётко прочитала: — Фриц. Кто они? — Оу… Ну, если проще, то больше двадцати лет назад и мафия, и рынок, и правительство создали союз, чтобы избавить мир от этой семейки. — Почему? — Очевидно, они делали что-то такое, что не нравилось каждой стороне настолько, что они создали общий союз за всё время существования, — пояснил Абсолем. — Прости, я не особо вдаюсь в такие дела, если бы не Тонху, то вообще бы не знал. — А что с этой семейкой было? — Она состояла из отца, матери, старшего брата и сестры. Их мать являлась одной из самых сильных людей, которые используют магию в это время. — На равне с Валтором, Джейсоном, Рейли и Тонху? — Да, она была волшебницей высшего ранга. Как раз таки Джейсон и одолел её, насколько я знаю, а Муро потом прикончил отца их семейства. — Мафия убила двоих? — уточнила Лидия. — Это точно? — Насколько мне известно, то да. Что касается остальных… — Абсолем призадумался. — Не напомнишь сколько Данзай лет носит свой статус? — Около двенадцати. — Да… Он вроде как отслеживал действия их сына, но проиграл ему. А потом мы с Тонху завершили дело. — Вы с Тонху? — удивилась Лидия. — Фрицев искали не только по зарегистрированной магии и горячим следам, но и по странным смертям в каких-то частях вселенной. Такая уж эта была семейка, многие странные убийства влиятельных людей разной стороны мира были на их совести, как и убийства многих гражданских. Тонху просто вызвался проверить одно из мест и попросил меня о помощи, там мы и нашли его, конечно сразу прикончив. Это было около двенадцати лет назад. — А что стало с девочкой? — Вроде как правительство нашло её труп, а может и нашло ненастоящий. Тут я не знаю, извини, я не особо вникал в эту историю, — закончил Абсолем. — Почему они тебе интересны? — Ну, сложно сказать, — она сжала листок, смотря на него. — Это лишь моё предчувствие, но мне что-то это не даёт покоя. — Я не знаю подробностей, тут я тебе не помощник. Может Муро или Джейсона спросишь, они сами были прямыми участниками? Ещë, возможно, Мартин может знать, но он тогда был по другую сторону. Данзая ты навряд ли будешь волновать этим. — Да, его я не спрошу… У нас, конечно с Муро и Джейсоном не прямо плохие отношения, но мы едва видели друг друга за одиннадцать лет. — Тогда можешь спросить об этом Рейли или Тонху? Они знают куда больше чем я. — А прямо сейчас можно? — С Тонху имеешь ввиду? — чародей слегка поднял свою правую руку. — Только если он дома. Пошли посмотрим. — Стой, — поздно произнесла она, когда он уже открыл портал. — Можно позвонить ему. — А, да, давай, — согласился он. — Я как-то не привык с ним так общаться. — Ты очень старый дед, — она принялась набирать его номер. Что правда, то правда. Тонху и вправду был дома сегодня. С Лидией они не так давно виделись, что даже было в некотором роде удивительно, поскольку за пять лет они не так уж и часто пересекались. У них было парочка общих встреч, но ничего особенного. Перед тем, как уйти, Абсолем оставил своего клона на Триаде, на случай, если демон все же явиться за ним. На Солярии даже в такое время года адски пекло солнце. И если в большом городе не так сильно, то вот в окружных маленьких городах всегда было очень жарко, здесь люди чаще получали солнечные удары и было больше обезвоживания. Поэтому на эту часть страны уходило больше воды, чем на самый большой и главный город. Да уж, чтобы здесь жить и вправду неплохо будет при себе иметь защитные шляпы, а соломенные умели делать всё люди здесь. В домах зато было много кондиционеров, так что дома у Тонху было довольно прохладно. Он уже ждал их, не заварив даже чай. Его ухмылка на лице пропала, когда Лидия упомянула о Фрицах. С серьёзным лицом он откинулся назад на спинку стула, когда они сидели на кухне. — Чокнутая семейка, хочу сказать, — наконец заговорил Тонху. — Я не знаю с чего именно всё началось, двадцать два года назад мне было всего двенадцать, я ещё даже не работал. В большинстве своём то, что тебе сказал Абсолем будет достаточно знать. Перечислять все их происшествия мне не хочется. — Но они же чего-то хотели? — поинтересовалась Лидия. — Как по мне, они фанатики самих себя. Они сказали, что все три стороны, что искали их, получат жизнь в полной темноте и страхе. Сказали, что всех перебьют и тогда станут главными в мире. Амбициозная глупость, уже через два года Джейсон прикончил их мать, хотя чуть ли ни ценой своей жизни. Она всё же была одной из самых сильных обладательниц магии этого поколенья, — Тонху сжал рукава одежды, было видно, что он не хочет об этом говорить. — Вообще все три стороны пришли к решению лишний раз не упоминать их фамилию без надобности. — Тонху, — серьёзно позвала его Лидия. — Пожалуйста. Он немного помешался, смотря на неё. Она ничего не знает, поскольку пришла позже, прежде чем он и Абсолем нашли брата. Фрицы… Их дело ещё не окончено. Осталась одна. — Я больше могу рассказать что они сделали чёрному рынку, чем другим организациям. Многие наши товары были испорчены, отвечающие за станции и отделы - мертвы, а множество станций разрушено, также много ценных магических материалов было в открытую своровано, и это я не считаю смерти обычных рабочих, которых было дохрена. Как понимаешь, ситуация была у нас отвратительная, так что заключить союз было верным решением. У нас не было никаких претензий к мафии несмотря за один их серьезный промах. Правительство больше выслеживали и финансировало, а мы давали товаром, но больше нашим мечом была именно мафия, а не мы. — Я заметила, — ответила Лидия. — Такая же плачевная ситуация появилась и у других сторон. Баланс мог быть сильно нарушен. Наши действия правительство не сильно пресекает, а всё потому-что мы также держим в узле тварей этого мира. Например, мафия контролирует все потоки нелегальных кредитных организаций двух вселенных. Ну, ты знаешь… — Меня больше интересует арест Фрицев, а не их деяния. — Тогда тебе лучше спросить об этом Джейсона и Муро. Я лишь знаю, что когда Джейсон сражался с матерью на Тёмном Измерении, то светло было от магии как днём. Про брата особо ничего не расскажешь. Благодаря Данзаю мы все напали на его след, но, когда Данзай с ним встретился, то проиграл ему. Ну а мы, с Абсолем просто отправились проверить одно подозрительное место, там и нашли его. — Данзай? — Он помог расспросить почти всех демонов второго измерения об этой семейке. Хоть и проиграл. Ах да, если что, то брата прикончил только я. То, что со мной был кто-то ещё никто не знает. — Это было одиннадцать лет назад, и если я не ошибаюсь, — продолжил Абсолем. — Позже нашли тело последней. — Да, но оно было подделкой, кой ими они грешили. — Ясно, но больше я от тебя ничего не слышал о Фрицах, — припомнил он. — Неужели за одиннадцать лет их дело закрыли? — Нет, дело Фрицев не закроют до конца, — ответил Тонху. — Может уже и не так всесильно, но последнюю оставшуюся в живых продолжают искать. — Значит револьвер вы не нашли? — спросил его Абсолем. — А ты как думаешь? Конечно, многие уже приняли тот факт, что она умерла, но продолжают поиски не за тем, чтобы тело найти. — А ради чего тогда? — вмешалась Лидия. Они развернули к ней головы с серьёзным взглядом. О каком ещё револьвере спрашивал Абсолем? Значит правила и законы организаций, а также общего соглашения здесь ни при чем. Последнюю в живых ищут не ради покоя на душе. — Ты слышала о револьвере мастера Зельгода? — спросил её в ответ Абсолем, сложив свои руки на груди. — Разве он не легенда? — снова поинтересовалась та. — Нет, он существует, — чётко сказал чародей. — Около ста пятидесяти лет назад мастер Зельгод создал револьвер, а к нему шестнадцать пуль. Он желал отомстить демону второго измерения, изуродовавшему его дочь, номеру двенадцать. И желание его было настолько велико, что пули и револьвер наделились особой магией. Эта магия могла легко убить демона. Шестнадцать пуль — шестнадцать демонов. Каждая назначена для одного, наделённая иной магией. — Высшей? — захотела прояснить она. — Возможно, — продолжил чародей. — Может Габриэль или Дракон услышали его желание, и пули способны убить и высших, и меня. И со смертью двенадцатого демона, пропала и одна пуля, их осталось пятнадцать, вместе с револьвером. Однако это оружие быстро потерялось, и ни один искатель не мог найти его. — Поэтому все и считали, что это легенда, — заключила Лидия. — Все, но не все, — продолжил Тонху. — Револьвер всё равно продолжали искать. Он даёт силу обычному человеку убить бессмертного. А значит даёт и контроль над всеми демонами, даже, возможно, над высшими. И едва больше двадцати лет назад вопрос по поводу существования этого револьвера был снят — он существует. — Его нашли? — сразу поняла Лидия. — Наконец-то да, и сделала это мафия. Не знаю как, но револьвер и пятнадцать оставшихся пуль были у них… Правда недолго. Его перевозили в очень сильном замке, под большой охраной, но всё же револьвер снова исчез. Хотя на этот раз его кое-кто забрал, и, думаю, ты уже понимаешь кто это был. — Фрицы. — Да. И, поскольку ни у одного, из уже нашедшихся членов этой семейки, револьвера не оказалось, то осталась только последнее. Самая младшая их семейства. Её ищут не ради мести или правил, а из-за этого револьвера. — Разве он настолько важен? — не могла в это поверить девушка. — Ещё как. Оружие, которое может убить любого, — Тонху показательно приставил указательный палец, сделав руку похожей на пистолет, к своему виску. — Оно даёт тебе силу против тех, кто находится под проклятьем вечности. Силу против тех, кто обычно стоит выше тебя. Оно может определить кто будет наступать в переговорах, кто будет кому подчиняться, кого стоит бояться. — Лишь одна пуля из всей коллекции и предложенных тебе денег от всех мировых организаций тебе хватит на всю жизнь, — Абсолем продолжил смысл его слов. — Не лучше ли тогда уничтожить револьвер? — предложила Лидия. — Такая вещь не должна никому принадлежать. — Да, в основном, — сарказмом ответил Тонху, направив на нее этот пистолет-палец. — Эта сила позволит тебе контролировать кого угодно, даже демона. — Именно поэтому она и должна быть уничтожена. — То есть, высшая магия у нас может существовать, а такое оружие у человека — нет? По твоему обладатели высшей магией могут делать и убивать кого хотят, а для нас это порок, — он резко вспомнил кто сидит рядом с ними. — Абсолем, без обид. — Да ладно уж… Думаешь я обижусь на человека? — То о чем говоришь ты, отличается от того, что делают они, — продолжила Лидия. — Ты хочешь шантажировать весь мир. — И чем я буду отличаться? — спросил в ответ Тонху. — Так, господа два разных мнения, можете прекратить спорить об этом? — попросил их Абсолем. — Револьвер всё равно не у вас, так какой смысл думать об этом? — А что ты думаешь? — спросила его Лидия. — Ничего. Он мало что сделал, чтобы я говорил о моих выводах. — Разве? — ухмыльнулся Тонху, убрав руку. — Он убил демона. — Во-первых не он, а человек, — вяло поправил его чародей. — А во-вторых, а я двоих убил, и что теперь делать будем? — Тогда по логике Лидии я должен уничтожить тебя, — он наклонился к Абсолему. — Например этим самым револьвером. — Только если ты найдешь его. — Ты чего такой уставший? — наконец-то спросил его Тонху. — Магия ещё не восстановилась? Говорил же, не спи этой ночью. — Тебя коснулся тот демон? — сразу спросила Лидия. — Какой ещё демон? — не понял Тонху. — Она здесь не причём, — начал Абсолем с отрицания. — Я кушать хочу на самом деле, со вчерашнего вечера ничего не ел. — Посмотри у меня что-то, — указал Тонну на холодильник позади. — Ты такой добрый, — чародей подошёл к холодильнику. — Ты до сих пор составляешь план по захвату мира? Он указывал на маленькую разрисованную маркерами доску, прикрепленную к дверце холодильника. Такую ему было видеть не впервой. Какой, интересно, этот план по счету? Семидесятый? Обычно он начинался с чего-то невероятно банального, вроде сделать по одной ступеньки на каждой лестнице на один сантиметр выше, чтобы люди падали на ней, а заканчивалось огромным масштабом. Чем-то поведение Тонху Абсолему напоминало тех двух мышей из заурядного мультсериала. Его планы по такому захвату мира, конечно же, никогда не осуществлялись всерьёз. — Только не стирай, — попросил Тонху обернувшись к нему. — Я сотру его тогда, когда он не сработает. — И что на этот раз? Сделаешь что-то с кормом для аквариумных рыбок? — Раз такой умный, то возьми и разберись в моём плане. — Больно много чести мешать тебе захватывать мир, — чародей наконец открыл дверь холодильника. — А, ну да, у тебя, как обычно, шаром покати. Мне приходить и готовить тебе еду? — Буду рад, — не отрицал Тонху. — Я уже говорил, с тобой жить, как жить с бабушкой. — Эй, это мой дед-кулинар, — подала голос Лидия. — Я могу и подраться за его тефтели. — У тебя полно людей, которые тебе всё приготовят, а у меня нет никого… — грустно признал Тонху, а потом наклонился ближе, спросив шепотом: — А что за демон-то? — К нему номер четыре зашёл, — так же с шёпотом наклонилась Лидия. — Огурчик хоть заточить? — Абсолем всё же достал один, пойдя дальше вдоль стола, чтобы посолить его. — И можете не шептаться об этом. Я всё слышу. Он инстинктивно взял с подставки соль, где рядом был и перец, а так же постелил тряпочку, чтобы лишняя соль попала на неё и её было легко убрать. Во время этого Лидия рассказывала о том, что чародей ей поведал сегодня. — Да ладно?! И её магия не подействовала на него? — удивился Тонху. — По крайней мере возбуждение, — ответила Лидия. — Ух, вот это здорово, — он откинулся на спинку. — Но увидеть Авройлу не так уж и удивительно. Она не скрывается среди людей. — Не скажи. Ты часто видишь демона, когда приез… — Пусти! Их прервал этот звонкий и писклявый голосок. Он был у Тонху за спиной, от чего последний даже вздрогнул. На их лицах читался крайне сильный испуг, что постепенно переплывал в шок. Они сначала подумали, что это был Абсолем, чему оба очень удивились. Но ещё больше они удивились, когда обернулись, увидев нечто невероятное. Даже сам Абсолем не понял, что произошло сейчас, однако огурец в его руке резко выпрыгнул, упав на пол. — Грубиян, — послышалась от… Огурца. Он покатился дальше по полу в комнату, сопровождаемый удивлёнными взглядами. Он был полностью целый. Абсолем глянул на тряпку, которая начала двигаться, а потом заметил, что на обратной стороне дна баночки что-то написано: — Оживляющий порошок, — его голос оставался без эмоциональным, но брови поднялись вверх. — Вот это я, конечно, посолил огурчик. — Как ты мог перепутать оживляющий порошок с солью?! — сразу спросил Тонху. — Может всё дело в их схожести, а ещё то, что надпись на дне, и банка стоит там же, где и перец. На подносе, — он резко схватил тряпку, что намеревалась уползти со стола и привязал её к одной из ручек, а потом направился в ту комнату, куда укатился огурец. — Это у меня к тебе вопросы. — Куда ты? — спросил его Тонху. — А ты не догадываешься? Огурец искать! — Да за чем?! — он с Лидией зашли в ту же комнату, что и Абсолем за огурцом. — Он потом всё равно станет нормальным. — О, а ты хочешь, чтобы он закатился, например, под тот же диван и сгнил там? — чародей сделал жуткий голос. — А ещё он придёт в норму только через двадцать четыре часа. Ты сможешь спать в доме с живым огурцом? — Ну… — растянул Тонху, пометавшись глазами. — Да, ты прав. — Давай, огурчик, вылезай, — начал Абсолем, медленно идя по комнате, а так же заглядывая под мебель. — Ты разговариваешь с огурцом? — Не слушай его, всё будет хорошо, обещаю, тебя никто не съест, — он резко остановился, сделав на лице отвращение. — Светлая Габриэль, есть живой огурец, какое это ужасное кощунство… — потом он положил руку на сердце, точнее туда, где оно должно было быть. — Я тебе клянусь, ты не поверишь, я всегда хотел узнать про жизнь огурца, а тут такой шанс попался. Лидия слегка посмеялась с такой очевидной фальши, хотя что ещё можно сказать огурцу в такой ситуации? Она прошлась по другую сторону, так же заглядывая под мебель. — Давай, огурчик, верь мне. Я тебя сегодня создал, я твой отец, — продолжил Абсолем. — Папочка, если хочешь. Иди ко мне, я тебя не обижу. Дети, конечно, покидают родителей, но не в первый же день рождения. Через секунду он стукнул себя по лбу, провела рукой вниз, от чего даже его веки потянулись вниз вслед за пальцами. — Понял какую фигню несёшь? — спросил Тонху — Это я давно знаю, я просто подумал насколько я жалок. Все высшие создают там что-то сложное. Людей, законы магии, демонов, планеты… И я создал живой огурец, — чародей с отчаянием посмеялся не открывая рот. — Не говорите об этом никому из них. — Только если где-нибудь случайно наткнёмся, — ответил Тонху. — Но то ты создал сразу две живые вещи, ещё и тряпка живая. — Спасибо, что стараешься, — не от чистой души поблагодарил тот чародей. — Ну, огурчик, вылазь. Мы тебя не выбросим… Странно просто будет, если кто-то пройдёт мимо мусорного бака, а там огурец разговаривает… Ну давай, кыс-кыс-кыс-кыс. — Ты зовёшь огурец, как кота? — спросила его Лидия. — А как ещё? Что мне делать? Прийти в полицию, сказать «Я случайно огурец оживил, можете с собакой прийти и поискать его. На крайняк и кошку можно», — и тут их обоих осенило, от чего они одновременно сказали: — Кот! Абсолем сразу открыл портал на Триаду, а потом вернулся оттуда с котом на руках. Он им поможет, хотя Тонху оставался единственным, кто ничего не понимал. Когда проход закрылся, то Лидия забрала своё животное, соединяя с ним магию. Её руки и шерсть кота засветились голубыми искрами, а потом она поставила его на пол. — Давай, Киборг, найди его, — сказала она в догонку, пока тот пошёл по комнате. — У тебя кота зовут Киборг? — уточняющие спросил Тонху с негодованием. — Ты перестанешь жаловаться? — спросила она в ответ. Кот немного прошёл по комнате, а затем начал метаться туда-сюда перед диваном. Через пять секунд передняя часть его туловища залезла под него, тогда как задняя осталась с ними. Через ещё пять секунд его голова снова показалась перед ними, с раскрытой пастью, откуда свечением магия притянула тот самый огурец. Полностью он ему в рот не вошёл, сразу упал, тогда кот начал катать его по полу, играя, пока тот что-то кричал. Не в силах видеть это издевательство, Абсолем сразу забрал огурец, а Лидия взяла кота. Вот и всё. Конфликт исчерпан. — Да ты моя хорошая сладкая булочка, — Лидия рассеяла магию с котом. — Охотник мой… — Да уж, иногда очень сложно понять кому из нас ты это говоришь, — признался Абсолем, закрыв рукой огурцу то место, которое, по идеи, было лицом, а потом подошёл к Тонху. — Куда его можно? — Ну как тебе сказать? — начал тот. — Тебе доводилось чувствовать огурец в жопе? Абсомел, на это в ответ, поднял одну бровь. Лидия так же с интересом обернулась, пока Киборг спрыгнул с её рук и начал обнюхивать это место, в том числе и Тонху, которого впервые видел. Чародей поднял огурец повыше: — Конкретно такой нет, а вот гладкий… — он остановился, видя, как они на него посмотрели. — Теперь вы знаете, что примерно случается, если я с кем-то набухаюсь… Зачем спрашиваешь? — Да так… Интересно, — Тонху медленно забрал из его рук огурец, смотря на него то ли с осуждением, то ли с негодованием. — Я с тобой пить до такого состояния не буду. — Я тоже не собирался, — признал он, пока к нему тихо подошла Лидия. — Банан, кстати, был бы удобнее из-за формы. — Ты же сейчас шутишь, да? — спросила девушка. — Ты, когда шутишь, поднимаешь немного уголки рта. — От части, — тихо ответил чародей. — Еду я и вправду использую только по назначению. — Понятно все с тобой. — Из-за этого порошка я так и не поел, — печально вздохнул Абсолем. — У тебя есть что-нибудь в замке? — Да, много всего. Надо было сразу у меня поесть. — Ой, давайте я просто еды закажу, — предложил Тонху, убрав огурец и тряпку в ящик. — Скинемся? Предложение было хорошим, оттого они согласились. Кот обежал весь дом и пришел к ним, укладываясь рядом с Лидией. Он им сегодня очень помог, хоть и сама ситуация оказалась весьма странной. Пока они ждали заказ, то Абсолем решил еще кое-что обсудить с Тонху, но это не касалось волшебного мира или прочих больших аспектов их жизни: — Как, кстати, у тебя здесь дела? Головой не бьешься об стенку по ночам? Соседи не жалуются? — Хватит, ты же знаешь, я редко встаю по ночам, — ответил Тонху. — Подумаешь пару раз было. — Ах да, я и забываю, что ты лунатишь, — Лидия развернулась на стуле так, что облокотился на плечо чародея рядом. — Тебе нельзя жить одному, Тонху. Хоть камеру в комнату поставь на ночь. — Я ставил и знаешь, что я делал? — спросил он в ответ. — Я вставал и выключал ее… Да и ничего страшного нет, у меня не такой сильный лунатизм, я чаще просто разговариваю. — Не такой сильный? Ты посуду мыл, — припомнил Абсолем. — Чистую. — Чистую? — переспросила Лидия. — Да. Просыпаюсь от того, что он прошел мимо моей комнаты. Я сразу понял, что он лунатит и пошел за ним, чтобы ничего дурного не сделал. Захожу сюда, на кухню, слышу, что он кран включил, — рассказывал он. — А я посуду помыл вечером и поставил сушиться на ночь. Захожу и вижу, что он ее моет. Спрашиваю: «Зачем моешь, она чистая?» Он мне ответил: «Раскрой глаза, змеюка, она пожелтела от грязи» Лидия от этого бросила довольно громкий смешок, от чего даже кот вздрогнул. Тонху немного смущенно опустил голову. — Ну такое редко бывает, — ответил он. — Так меня, конечно, еще никто никогда не оскорблял в моей жизни, — заключил чародей. — «Йогурт, как думаешь, я прав?», «Возможно…» «Заткнись мужик, овощи еще не проснулись!». Что тебе по ночам сниться, что у меня такие диалоги происходили? Бадшиба бы с ума сошла с тобой. — А нечего со мной разговаривать, когда я сплю, — ответил Тонху. — У меня в голове свой артхаус. — Я готова уснуть с тобой в одной комнате, чтобы поучаствовать в нем, — призналась Лидия и глянула на Абсолема. — Тебе тяжело было с ним, да? — Нет, я как бы не жалуюсь. Лунатизм — это лунатизм, ничего такого нет. Но днем, — он с отчаянием вздохнул, закрыв глаза одной рукой на секунду, а потом развернул голову к Лидии. — Ты знаешь, что когда впервые раз открываешь сок или газировку, то крышечка должна чпокнуть, и это свидетельствует о том, что в магазине ее до тебя не открывали, — Лидия посмотрела на чародея с недопонимающим вопросом. — Нет, я тоже не замечал, я не сумасшедший. Просто для него это было очень важно. И каждый раз, когда он что-то открывал и крышечка не чпокала, он подходил ко мне и спрашивал я ли ее открывал. И ладно бы просто спрашивал, но он начинал расспрос: «А когда ты открывал, крышечка чпокнула?» — Ужас, — со смехом ответила та. — Как ты его терпел? — Не знаю, но на двадцатый раз, когда он подошел ко мне с этим. — Абсолем демонстративно поднял одну прямую ладонь. — «Я за себя не отвечаю, если ты еще раз спросишь меня об этом». После этого он просто ставил бутылку назад. — Знаешь, мне с тобой тоже было сложно, — Тонху наклонился к Лидии. — Я пользуюсь жидким мылом, для меня это удобно. И я приобрел специальный прибор. Ручку поставил. Мыло растер. Смыл. Все, очень удобно и быстро. — он указал на Абсолема. — Этот продолжает класть мыло на мыло. Я просто его не понимаю. — Я хотя бы тебя с этим не доставал, — Абсолем убрал руку, на которой лежали Лидия, поскольку та начала еще больше опускаться, чтобы лечь к нему на ноги головой. — Не знаю, — продолжила она. — У меня почему-то по стереотипному мышлению жидкое мыло хуже руки отмывает, чем твердое… Не говори ничего, я знаю, что все не так. Но я не могу от этого отойти. — Ну вот и живите со своим твердым мылом, — ответил Тонху. — А я останусь со своим жидким. — В одиночестве, — добавила Лидия. — Не начинай, — приглушенно ответил тот. — Последние мои отношение были всего лишь три года назад. — Всего лишь. — Они были отвратительными. Я еще не готов снова с кем-то завести отношения, — объяснил он. — Когда я снова пришел к Абсолему, то сразу понял, что люблю только его и деньги. — Сразу? — поймал тот на слове. — Ну не стразу, да, — признал Тонху. — Ты так старался поддержать меня мило. — Поддержать? Я просто не давал тебе возможности возобновить эти отношения, хотя ты часто хотел. — Я просто был зависим. — Я просто друг для той, которая шептала: ты только мой, — тихо напел чародей. — Я теперь все такие песни знаю из-за тебя. — Серьезно? — спросила Лидия. — Он слушал песни про разбитую любовь? — Не только про разбитую, про любую, — поправил Абсолем. — Самая неожиданная из его списка была — Голубая луна. — Мне надо было как-то заглушить пустоту и боль внутри себя, — оправдывался Тонху. — Но теперь я считаю, что я выше себя прошлого. — Везет тебе, парень, — послышалось от Лидии нечто не к месту, ведь он был старше не на шесть лет. — А я вот всё думаю над собой и препираюсь. Мне кажется я слишком холодна… — Зато никто не разобьёт сердце, — даже не дослушав промямлил чародей. — Слишком дотошная, — продолжала та. — Скажи «спасибо» мне, — снова протянул Абсолем. — Эгоистичная. — Своё достоинство нужно иметь. — Слишком рассчетливая — По другому в этом мире не выжить, дорогая, — наконец-то они закончили свой странный диалог, после чего чародей цыкнул языком. — Хоть против демонов это вам поможет, если один вдруг заявиться к вам. — Если ко мне придёт первый демон, я послушно выкопаю себе могилу на заднем дворе, — ответил Тонху. — О, а я боялся, что ты на него бросишься. — Возможно раньше и да, но сейчас я просчитал всё и понял, что я это просто не потяну, — Тонху развёл руками. — Ну, не возможно, чтобы я его убил. Я что волшебный? — Ну как бы… — хотела уточнить Лидия, по поводу того, что всё же он волшебник. — Жаль, что ты так начал принимать себя, — продолжил Абсолем, не обращая внимания. — Я хотел сказать, что либо тебе, либо Лидии придётся убить эту тварь. — Если ты только найдешь её. — Сейчас это будет намного проще, он сам придет ко мне, — заверил Абсолем. — Но может и к вам прийти, так что, Лидия, — он посмотрел на неё. — Золотая моя, я оставлю тебе мой посох, можешь им пользоваться, если к тебе кто-то из них явиться. — Эй! Эй! — позвал его Тонху, на что тот поднял голову. — А не думаешь что он мне нужнее? — Давай признаем, Тонху, вряд ли тебе этот педант что-то сделает, — он бросил ему кольцо. — Без обид. — Ну как это? Я теперь не абы кто, — Абсолем продолжал сверлить его. — Я теперь уважаема личность… Да, в подпольном мире, но уважаемая. — Я сделаю тебе ножик, если так коленки дрожат, — успокоил его поток слов Абсолем. — Ещё бы они не дрожали. Я здесь единственный, кто видел самого сильно демона из всех, номер один. А ты и самого слабого среди них не знаешь. — Ну уж номер шестнадцать точно тебе не ровня, да, Тонху? — слегка ухмыльнулся чародей. — Могу я спросить? — Лидия наконец поднялась с него. — С чего вы это вообще взяли? Ведь номера демонов не показывают их силу. Так с чего вы считаете, что всё именно так, как вы думаете? Первый — самый сильный; последний — самый слабый. Почему? — Лидия… Давай логически подумаем, — предложил Абсолем. — Начнём с шестнадцатого, на нём проще. Он был последним созданным демоном, после него Феникс создал людей. Да, пусть и без зрения, волшебства и прочего, но людей. Что это может означать? — Шестнадцатый был последней экспериментальной попыткой? — Если это можно так назвать. Исходя из этого следует, что его обычный облик — максимально сбалансированный в человеческую сторону. У него такие же ткани, органы и прочее. Магия у него должна быть, как у среднестатистического человека, а такой волшебник или волшебница намного слабее демонов более высокого номера. Даже номер пятнадцать намного сильнее. — Почему ты считаешь через среднее звено? — Так легче воссоздать образ. Со среднего звена будут и слабее, и сильнее, но когда ты делаешь что-то массовое, то ориентируешься на среднюю полосу, — его голос звучал довольно внушающее, но всё так же хладнокровно. Не лекции читает, а скорее рассказывает интересный факт. — Это сложно объяснить, но ты, как правитель, должна понимать к чему я клоню. Возможно, что у него вообще нет магии, но это уже мои догадки. — Хорошо, допустим, а что касательно первого? — Здесь всё намного сложнее. Мы с Тонху долго думали и спорили кем он мог бы быть, но пришли к одному мнению, — ответил чародей, внимательно глянув на Лидию. — Давай так: когда ты пытаешься создать что-то своими руками или магией, то каков будет первый результат? — Ну… Это зависит от твоего развития. — У тебя нет развития в области, скажем, рисования или лепки из глины. Скажи, ты можешь просто взять гитару и сразу играть? — Нет, конечно. — Здесь тоже самое. Твоя первая работа всегда будет выглядеть хуже следующих. Конечно, если ты стараешься. Первый блин комом, как говорится. — То есть он…? — начала понимать Лидия. — Максимально уродливый, да, — продолжил за неё чародей. — Рост его конечностей не пропорционален, как и толщина, кожа нездорового оттенка, а так же либо больше, либо меньше костей, чем в человеке. Так же у него должны присутствовать печати по всему телу. — Почему? — Так легче изменить и придать форму, — ответил Тонху. — Да, именно так. Так же он, скорее всего, совершенное существо и может дышать под водой, значит у него есть жабры. Что касается магии, то тут всё немного сложнее. Можно было бы легко сказать, что у него её мало, как у первого творения, но один факт не дает покоя. — Он может выходить в наше измерение? — спросила Лидия. — Да, а если он может обходить печать высшего, то у него должно быть очень много запаса магии. А запас магии в полной мере отражает то, какими заклинаниями мы можем пользоваться. Насколько они будут сложнее, а потому сильнее. — Но если мы судим по этой теории, то так же должна быть и погрешность, — продолжил Тонху. — Он демон скрытный, скорее всего имеет контакты лишь со своими братьями и сёстрами. Узнать о нём хоть что-то очень сложно. И внешность тоже погрешность: он обязательно меняет свой облик, а значит выглядит близко к человеку. На это у него должно уходить постоянно много магии, а значит свой поток он тратит постоянно. — То есть он из-за этого слабый? — решила уточнить Лидия. — Нет, именно из-за этого он сильнейший, — продолжил тот. «Эй, все силы, что мне подвластны… » —… Не забывай, он может легко проходить сквозь запрет, меняя облик… «К нему идите все…» —… Мне кажется он на уровне высших, возможно даже… Возможно даже сильнее Абсолема — это он хотел сказать, повернув к нему голову. Но Тонху остановился, увидев, как этот чародей закрыл рот рукой, слегка наклонив голову, но через его пальцы было хорошо видно вытекающую мерзкую чёрную жидкость. «Пора покончить с этим несчастным… » Тонху даже по имени его позвать не успел, как тот соскочил и подбежал к раковине, сплевывая эту жидкость. За тем же он мерзко просунул пальцы к себе в рот, пихая их глубже и глубже. От такого зрелища не то, что аппетит пропал, желудок изворачивался и поднимался ко рту. Тонху почувствовал как ноги стали ватными, но рука прямо хотела разбить эту рожу. Лицо этой твари... Но здесь никого нет. Он не чувствовал никого. Его поток магии Тонху навсегда запомнил. Большой, мощный, носящийся по кругу. Он никогда бы не забыл его. Не забыл и глаза, что глянули на него, словно на пакет мусора на дороге. Он ему был абсолютно неинтересен… Через секунд десять из глотки Абсолем вытянул нечто похожее на жирного чёрного червя, что выделял такую жидкость. Он был гигантским, едва в ладонь помещался. Как только чародей бросил его в раковину, то он просто растворился. Но это было не все, не только его, чародей начал выплевывать мелких жёлтых червей, похожих на опарышей, он залезал водой прямо в глотку и пищевод и доставал их. Всё они так же резко исчезали. Лидия наконец-то очнулась и побежала к выходу. Он должен быть здесь. Тот кто атаковал должен быть недалеко. — Лидия! Вместо слов, Абсолем кинул ей посох, который она сразу приняла. Он дал ей разрешение на использование. Значит это всё же может быть он… Первый демон. — Подожди, его нет здесь! — остановил её Тонху, начиная что-то быстро достовать из шкафчиков. — Лучше постой здесь, если он явиться. — Что ты собираешься делать? — она испуганно посмотрела на названия препаратов. — Неужели ответное противодейственное средство? — Давай, — Абсолем, поле ещё одних сблеванных червей упёрся двумя руками к раковине. — Я использую высшую магию на себе. — Нет, ты ещё не освоился, я всё сделаю. — Тогда давай быстрее! — Но он не знает соотношения этой магии! — наконец крикнула Лидия. — Он может сделать только хуже. — Я посчитаю, — уверенно ответил Тонху, от чего после таких слов девушка в край удивилась, пока тот оглядывал препараты. Посчитает? Это невозможно. Нельзя так просто высчитать соотношение магии лишь видя её результат. Нет… Можно у Кайдола получилось однажды, это просто очень трудно сделать. Для этого действия надо очень хорошо разбираться в принципах работы магии, от чего многие считают такие вычисления невозможными. Он начал что-то шептать, что Лидия едва слышала: — Материализация на столь далёком расстоянии должна отражаться на шкале выше пятого уровня… Если нельзя сказать где он именно, тогда надо через закон трёх пространственных измерений… Две точки у нас уже есть… Интервал между этими двумя точками обозначают, как квадратный корень из суммы квадратов исходя из постоянства и частоты… Тогда можно вычислить интервал, по которому создаются магические помехи разной чистоты… Примерно двадцать шесть, на четыре единицы, в каждой, примерно, по шестьдесят пиков… — а дальше Лидия вообще не слышала, но он уверенно и громко сказал: — Сто двадцать на пятьдесят! Он начал что-то смешивать, залив из крана водой, а потом дал Абсолему. Глотку он прочистил сразу, вздохнув с облегчением. Всё закончилось. Лидия была готова аплодировать. Вот что имел ввиду Абсолем, когда говорил, что Тонху знает магию лучше чем он, в некоторых аспектах. Столь глубокое познание магии вместе с волшебством и сенсорством, опасный же Тонху человек. Он заслуженно считается одним из самых сильных магов этого времени. — Прямо из второго измерения значит, какой же он мерзкий тип, — наконец спокойно сказал Абсолем. — Спасибо, Тонху. Ты лучший. — Хоть где-то, — странно ответил он, смотря на стакан в руках чародея. Очень странный ответ. Что он значит? Он словно хотел сказать, что всегда позади, всегда в тени, вечно на втором плане. Но ведь это не так. Он глава чёрного рынка, он один из самых сильных магов этого времени. Но тогда почему так боится? Почему не хочет встречаться с номером один? Почему давным-давно спрашивал у Абсолема, может ли он стать частью магического сообщества, а тот развёл руками? Он так сильно принижает себя? У него настолько низкая самооценка. Эта атака была скорее за тем, чтобы дать понять Абсолему то, во что его втягивают. Во что он сам себя втянул. И конечно ничего после такого кушать не хотелось. Поэтому они просто смотрели на принесённую еду, словно пытаясь сделать дырку.