Людям следует меняться: II том

Люди, рожденные с магией, несколько отличаются от людей, что никогда ей не владели. Более тысячи лет назад, обычные люди считались неполными существами в волшебном измерении, чаще они становились лишь прислугой волшебников и волшебниц. Чего уж стоит говорить про времена, когда по земле ходило много чародеев. «Сделаешь дождь на наших полях и весь месяц мы будем работать на твоем поле» — так скрыто появлялось рабство, пусть оно и имело немного другую форму. Но все же при Драконе такого никто не осмеливался делать, так как он принуждал людей к жизни без войн, убийств и прочей темной стороны человечества. С одной стороны, это даже было плохо, иногда войны попросту необходимы, поскольку не все проблемы можно было решить дипломатией. В общем, между обычными людьми и волшебными всегда было препятствие. Даже сейчас, когда магия перестала быть важна для современной жизни и стала больше хобби, между ними все равно была большая разница. Для простых людей магия была лишь недосягаемым оружием. Для волшебников — оружием, что является их частью. Они рождались с ней, и с ней же умирали, поэтому их волшебство было их очень ценной частью, как рука или нога. Магия знала все о своем хозяине и, как бы это глупо не звучало, с ней тоже надо было находить контакт. Магию нужно контролировать и развивать, подстраивать под силу физического тела, учиться выделять ровно, без перебора или недобора. Возраст ее владельца также не имел значения, кто-то в свои года хорошо изучил свою магию, а кто-то по прежнему считает ее лишь обычным оружием. В те дни, когда Абсолютно ещё толком не мог разобрать свои мысли, но точно знал, что надежда его покинула, оставив одного в кругу людей, что подчинялись пламени — у него с собой осталась лишь магия. Лишь она могла полностью разделить его горечь, даже несмотря на то, что он поставил на себя клятву. Далеко не всегда близкие и родные люди могут полностью понять человека, поэтому для него, его магия оставалась последним оставшейся крупицей надежды и близким товарищем. Узрев лично, как происходит исчезновение целой планеты, а так же добавление одной из земель в Декагон, Абсолем так и не мог привести мысли в порядок. Быть может ненависть и питала его разум, но страх перед высшим никто не убирал. Что он может? Ничего. Чем ему можно похвастаться перед существом, что имеет огромную силу? Ничем. Дракон никогда не нарушал сам созданные им порядки и законы в магии, если это касалось эгоистического желания одного человека и могло развязать ненависть и конфликты. Если проще: никогда не нарушал законы магии, если кто-то взывал к нему. Делал ли он это для поддержания мира без войн или же ради примера людям — сложно было сказать, в любом случае это всегда было правильно. Исполнить просьбу одного и нарушить свои же законы, чтобы в других вспыхнула ненависть и зависть — отвратительно. Конечно, для Дракона это не касалось себя самого. Как он и сказал через много лет в будущем «Это тело вполне отражает мой эгоизм». Так и не собравшись с мыслями, Абсолем решил вернуться ненадолго в свой старый храм. Уже прошло много лет и его розыск завершился, поэтому его не имели больше права схватить и силой вернуть назад, он считался пропавшим. Он помнил свое обещание, данное своему мастеру, Шайну, что он больше никогда не вернется, но сейчас он был готов нарушить данное им слово. Именно так дети возвращаются к родителям, сами того не понимая. Лишь сейчас Абсолем хотел, чтобы ему подсказали, какую судьбу стоит принять. Вернувшись сейчас, все увидят, что он стал больше, чем все думали, осознавая, что его на самом деле никто толком не знал. Становилось тоскливо и грустно, когда из-за его развития магии в храме он ощущал свою ущербность. Как его больше не брали играть в игры или же зависть других… Да, в те времена взрослели раньше, но это не означало, что все люди были способны перенести груз взвалившейся ответственности. Как человек, что большую часть жизни, жил в храме, и воспитывался по их меркам, мир для него имел большое значение. За его баланс Абсолем был готов пойти на жертву, даже если придется свернуть с чистого пути. Зайдя в свой старый дом, он точно не знал, что ему делать. Теперь он был здесь именно гостем, а не здешней фигурой. Ему даже больше было именно некомфортно, он ведь сбежал много лет назад, хотя ему пророчили большое будущее, а сейчас вернулся, как ни в чем не бывало. Он прошел к алтарю с именем Габриэль, словно хотя помолиться. На самом деле он просто попрощался с ней, пожелав себе моральной силы. Никто здесь даже не знал, что он был знаком с этим высшим лично. — Хватает тебе наглости, — сказал голос рядом. — Хотя, ты всегда был таким. Иногда тебе попадало больше всех на неделе. Абсолем развернул голову, видя одного из знакомых ему монахов. У них не очень ладились отношения в прошлом. Этот человек считал Абсолема очень талантливым и умелым, а потому всегда навивался упрекнуть его за бездельничество, если находил, всегда старался усложнить ему учения или удлинить их. Как будто Абсолем жил лишь ради того, чтобы развивать свою магию! Маленький чародей всем сердцем молил Дракона не отправлять его, в качестве стажера, к этому монаху. Услышал или нет, но Абсолем попал к теперь очень дорогому ему человеку, хотя этот монах не останавливал своих попыток достать его при каждом удобном случае. Абсолем не был талантлив — это он понял, когда выбрался из храма. Куча людей были такого же уровня, как он, многие даже толком не развивая магию, сам мир просто шагнул вперед. Но в своем храме он навсегда остался искусным волшебным созданием. Едва склонившись в качестве приветствия, Абсолем поднялся, посмотрев на этого человека. — Не бойся, хватать не буду. Срок твоего розыска исчез уже как месяц назад, — сказал этот монах. — Ты будто ждал этого, да? — чародей не решался заговорить. — И как у тебя дела? — …Очень сложно сказать. — Тогда ты пришел к месту, можешь помолиться Дракону о своих переживаниях. — … Ага, — выдавил из себя Абсолем, увидев как этот монах уходит от него, то решил все же спросить. — А, Шайн здесь? Тот обернулся, взгляд его не изменился. Все такой же серьезный и цепляющийся, но все же что-то было не так. Почему-то стало еще больше не по себе, словно Абсолем сказал что-то не к месту. — Здесь, — наконец-то ответил тот. — Он здесь. Пойдем, он будет рад тебя увидеть. Даже нельзя было поверить, что Абсолем снова пройдется по этому храму. Множество лиц смотрели на него, многие были ему знакомы, но чародей старался не обращать на них внимания. Получалось очень плохо, он явно был не в самом лучшем месте для себя, но даже не подозревал насколько. Они вышли на задний двор храма, туда обычные посетители точно не могли зайти. Почему-то Абсолем не почувствовал совершенно ничего, когда этот монах повел его в одно место. Словно так надо было. Словно там стоит Шайн. Стоит среди могил привязанных к этому храму. Что ж, он действительно был там, только не так, как юноша хотел его увидеть. Тот монах остановился, указав на могилу. Тогда то к Абсолему и пришло осознание. Ноги стали ватными, он еле на ногах стоял. Он бегал глазами от одного угла надгробия к другому, словно пытаясь найти в нём того человека, что он помнил. Словно пытаясь вырезать из этого холодного камня дорогого ему человека. В груди заныло, а в глазах начало темнеть. — Ка… — всё же издал он звук. — Когда? — Почти сразу, как ты ушёл. Его не было рядом, но более того это произошло сразу после его побега. Смог ли он это как-нибудь предотвратить, если бы задержался? Его учитель… Не мог же он совершить суицид, ведь тогда его бы не удостоили права на надгробие, тем более у храма. — Как?.. Что произошло? Абсолем хотел узнать это теперь больше всего. Тот монах помолчал, явно не хотя говорить об этом, но всё же, видя такое состояние того, кого он когда-то так же обучал, немного тронуло его за сердце. — Я никогда не думал, что расскажу это тебе, потому что надеялся, что ты никогда не вернёшься. По правде говоря, я единственный, кто знает всю правду, для всех здесь он погиб естественной смертью. Я очень переживал за Шайна после твоего ухода… Шайн первый бы кто получил за это происшествие, поскольку именно его подопечный сбежал. А после всего этого, он должен был так же искать Абсолема. Отследить по потоку магии. Всё же в храме могли отследить магию своего члена, если тот использует её, поэтому Абсолем боялся по началу ей пользоваться, но потом… Однажды он сделал это и ничего не было. Его не нашли ни в тот же день, ни на следующий, ни после. Он так открыто колдовал, что нельзя было сказать, что он в бегах от храма. И всё же найти его не могли… Почему же? Монах, что сейчас рассказал это Абсолему, описал ту самую картину. Шайн, думая, что будучи одним, стоя на коленях на пустом балконе взывая к Дракону. Он просил, нет, он умолял его нарушить свои же правила для человека. Умолял дать защиту Абсолему на восемь лет, чтобы его не могла отследить магия крепости. Ту защиту, что была у всех детей, и у Абсолема когда-то, но пропала, когда он вырос. Нарушением такого рода правил Дракон никогда не занимался. Но он умолял его сделать лишь одно исключение... Но всё же Дракон завидовал Фениксу лишь в одном. Страшно завидовал. Мирского облика у Дракона не было. Он не мог спокойно зайти в мир людей и поговорить с ними на равных. Ему приходилось всё это время наблюдать издалека. Одиноко смотреть и долго понимать. Поэтому он мечтал о мирском теле. Он мог взять его силой, но не собирался. Всё, что живёт в мире — имеет право на шанс. Но всё же эгоистичная мечта так же жгла его. Он возник прямо перед Шайном в малом пламени, чтобы не сильно привлекать внимание остальных. Мастер потерял дар речи ненадолго. Он редко появлялся так открыто, если человек звал его. Обычно он мог выполнить просьбу о защите или что-то, что не касалось нарушения правил и дарования силы, но не показываться прямо. Дракон ответил ему: — Ты просишь меня о немалом. Помимо моего вмешательства в судьбу человека из этого храма, я вызову ещё больший конфликт между этим человеком и храмом, а так же тобой и храмом. Я бы хотел не выполнять эту просьбу, но кому, как не мастеру этого храма я могу довериться? Будешь ли ты готов следующее своё слово принять, как нашу клятву? — он вытянул свой коготь, указывая на Шайна. — За нарушение собственных законов магии ради эгоистического желания, я хочу забрать облик твоего тела навсегда. Не сложно было догадаться, что произошло дальше. Дракону нужен был хоть один свидетель, поэтому он ничего не сказал монаху, что видел всё это. Свою часть сделки он выполнил и на восемь лет нарушил свои правила, поставив Абсолему защиту. Он забрал себе мирской облик, пусть и с разрешения, но всё же не самым честным путём. Только сейчас Абсолем перестал из-за этого чувствовать к нему ненависть. Но не тогда. Все навалилось одним большим комом. В один момент привычный мир для него перевернулся, слишком уж мало было времени между событиями, чтобы собраться с мыслями. Но то, зачем чародей пришел в храм — он получил, пусть и в столь жестокой и грустной форме. Никто не сказал ему, что надо делать, но стержень появился в нем, окончательно закрепившись в мыслях. Он давно остался один, все же упав рядом с могилой на колени, слезы едва текли из его глаз. Никто этого не видел, а еще уже начинался вечер. Вот почему он попросил Абсолема дать слово, что никогда не вернется в храм обратно. — Не бойся, я… Я общею, что докопаюсь до сути… — произнес он прямо в могилу, хоть в ответ и была лишь тишина с холодом. — Я-я преодолею все преграды. Я освобожу весь мир, я выйграю у него, найду способ обязательно… — он поднялся с колен, казалось крича ненадолго оставшимся у него сердцем: — Я клянусь тебе! Я пойду до конца! И любой, что встанет на пути у меня, получит за все… Я… — и все же страх никогда нельзя было убрать, поэтому сейчас Абсолем собрался с силами, сжимая кулак, собирая всю свою ненависть. — Я… Я смогу!

***

Ненависть к определенному существу. Высшему. Эти чувства давно его покинули. Ненависть к одной цели и желание победить. Для Шинро он выглядел весьма жалко, потому он быстро нанес тот удар. Здание проломилось, множество обломков посыпалось вниз, с грохотом упав на землю. Поднялся небольшой дым. Это был мощный удар. — С тобой покончено. Шинро сказал это с огромным холодом. Ни у кого не хватало причин сомневаться в этом, хоть немногим все же хотелось верить в обратное. Шинро был готов отпустить неживую тушу чародея, но что-то схватило его за эту же руку, крепко сжав, сдирая кожу пальцами, хоть та и восстанавливалась постепенно. Дым немного опустился и многие увидели нечто странное. Было ли это искажение магии из-за щита ашироги, что потрескался и начинал исчезать перед Абсолемом? Или же просто объектив все плохо передавал, но с этим человеком было что-то не то. Пульсирующие потоки магии воспалились на его теле, а кожа становилась нездорово-серой. Его горло издавало хриплые стоны, пока потоки магии не воспалились до лица, образуя замкнутую печать на шее, а глаза наполнились белым непонятным веществом. Тогда Абсолем издал свой последний хрип, и опустил голову. Казалось, что он умер… Он стал таким недвижимым и тяжёлым, что даже Шинро в это поверил, хоть рука чародея и продолжала крепко держать его за руку. Но потом Абсолем резко поднял голову, от чего даже Шинро дёрнулся. Левая рука, что не держала высшего, а также левая часть шеи и лица чародея изменилась: поток магии убрался, а кожа в этих местах стала тёмно-серой. Словно что-то ещё атаковало его тело. — На тебе тоже… стоит печать, — звонким и искажённым голосом прозвучал голос чародея, и, словно по его велению, по всей этой части протянулась одна большая печать. — Так, что тоже… подчиняйся нашему хозяину. — Что за?.. — не понял Шинра. — Кто ты ещё такой? — Я то — что есть в каждом, кто использует нас. Я ничто и никто, — он схватил высшего другой рукой тоже, создавая на месте хвата синее пламя. — Инструмент. Нас использует каждый хозяин для своих целей. Мы помогаем своим хозяевам добиться своих целей… — высший, чувствуя боль, начал оттягивать руку, но тот держал крепко. — Да-а-а, я вижу и знаю все желания Абсолема лучше, чем кто-либо другой. И его первым желанием сейчас является устранение тебя. Почуяв неладное, Шинро просто сам отрезал себе руку и отпрыгнул от чародея подальше, на три метра, начиная её восстанавливать. Никто ничего не понимал, что происходит. — Магия? — предположил Дракон. — Она самая, вместе с моей к тому же, — подтвердил Феникс. — Он попал в ловушку собственной магии, перестал её контролировать. Она завладела его разумом. — Кондар? — переспросила его Габриэль. — Но как?.. Ведь магия крайне редко говорит, когда захватывает своего хозяина... Если вообще говорит. — Благодаря тому, что вся магия имеет память, — тот неодобрительно глянул на Дракона. — Камень в твой огород. Если магия хорошо запомнит это состояние, то она и полную власть над телом получит. Если много раз входишь в одно и тоже состояние, то оно укрепляется со временем. — И который это уже раз? — спросил его Дракон. — Если я ничего не путаю, то тринадцатый. От этого меня даже не удивляет, что у неё хватает умения говорить и подкреплять свои слова мыслями своего хозяина, — ответил Феникс. — Печать на моей магии, похоже, печать тридцати шести путей. Жалко, она его не захватит в этом состоянии. — Значит печать на шее — контрактная, — сразу понял Дракон. — Ту, что в Декагоне поставил? — спросила Габриэль. — Да. Она связывает его тело, мысли и магию. Даже интересно стало, как магия к ней может отнестись? Ни как - она была лишь инструментом и могла говорить лишь из-за того, что сильно овладела мозгом своего хозяина, так что мыслительный процесс происходил именно в голове чародея. Это похоже чем-то на паразитов вроде кордицепс¹, или даже на саккулину², пусть она и не заставляет своего хозяина размножаться. Тело, под ее управлением, сделало два шага вперед. Земля в тот же момент стала мягче, словно на болоте. Чего уж говорить: тело Абсолема выдохнуло пар из-за рта, было видно как оно нагрелось, да настолько, что можно было обжечься. Он бессмертный, от этого ему ничего не будет. Шинро обомлел в прямом смысле… от страха. Он не то, что никогда не видел такого, он попросту даже не знал, что это. Он ведь хотел убить его… Это же просто человек, такой-же, как тот, чье тело он забрал — в его понимании было именно это. — Да что ты такое?.. — спросил он прямо. — Ты вообще человек? — Он не желал бы слышать этот вопрос от тебя, — прозвучало в ответ. — Он вполне неплохой парень, хоть и весьма необычен, так что не думай о моем хозяине что-то сейчас. Я верну тебя в твой сон, как он искренне пожелал. Он понесся на Шинро очень странно. Само тело словно стало магией, прорезая воздух, хотя ее на самом деле было столько, что за ней попросту было не видно самого тела. Шинро еле отскочил, но земля под ногами была столь мягкая, что он даже поскользнулся и упал, но быстро поднялся. Теперь он уже хотел отступать в страхе. — Ты говоришь, что мой хозяин достоин короны Царя Мира, — вокруг его лица появился купол из чистой магии. — Но он считает, что ты ему льстишь. Стало как-то не по себе. Шинро сильно закашлялся, хватаясь за горло. Многим стало очень плохо, даже высшим. — Он высушивает воздух, — сразу понял Дракон, они все были в мирских телах, так что и он прокашлялся. — Феникс… —… Сейчас… Он едва поднял руки, скрестив их в замок, воздух снова появился. Чтобы вытащить Шинро это бы сработало, но не только этот высший задохнется. Здесь еще есть живые люди. Сам Абсолем бы такого не сделал, но магии было всегда плевать на все, кроме своего хозяина. Он не замечал, что воздух вернулся, поскольку сам защитился, но видя, что не работает, перестал высушивать его, убирая и магию с лица. —По его мнению, ты хорошо работаешь, он уважает тебя, что ты не стал трусить, когда обнаружил еще трех высших, помимо себя. Но все остальное в тебе воротит его на изнанку, ты считаешь себя идеалом, поэтому он ничего не хочет слышать от тебя. Вот у тебя есть свои особые возможности, лучшая защита во всей вселенной, но гордость сразу рухнет, когда ты пройдешь немного вперед. Ты с ними всеми теперь плывешь по этой вечности, — продолжал он, шагая вперед, наконец-то Шинро собрался, поднимаясь с серьезным лицом. — Ты сейчас скажешь, что он лишь надумывает все в своей голове, но тогда давай, подходи ближе и ты узришь. В каких-то местах земля начала подниматься вверх, становясь грязью, а потом магмой. Это было намного километров, и все это с разных сторон полетело к Шинре. Он сначала уворачивался, но потом просто поставил свой щит. На полметра от него, он остановил это чародейство, а потом просто ударной волной отправил это в разные стороны. Шинро увидел как Абсолем появился сзади, с ног до головы покрытой собственной магией. Шинро развернулся и ногой пнул его куда подальше, на несколько метров прямо в обломки, а потом обнаружил, что та нога, которой он толкнул чародея, покрыта льдом. Как и тогда, меньше чем за секунду… Магма не попала на людей лишь из-за того, что Дракон поставил перед каждым из них пламенный щит. Наконец-то они освободились и вернулись окончательно. Шинро снова пришлось освободиться от льда, срывая ткани кожи, пока этот чародей поднялся. Магия Феникса на его теле вспыхивала своим пламенем, а та часть, в которую Шинро его и ударил, так же была покрыта льдом, что быстро растаял. Чародей снова выдохнул пар, а потом было видно, как тело напряглось. Солнце исчезло… Точнее, что-то закрыло его… Подняв голову, Шинро увидел, как нечто гигантское, неровное, приближается к земле. — Метеорит? — удивилась Габриэль и в ее голосе чувствовался страх. — Такое чародейство вообще существует? — Он использует высшую магию, — понял Феникс, так же посмотрев на верх. — О нëм можно не беспокоиться. Займись Шинро. Он сказал не беспокоиться не просто так. Теперь уже Абсолем не останавливался, когда почувствовал кровь из носа на губах, но все же он сразу заметил, когда его метеор остановился. Пламя окружило его, схватив, словно в сетку. Сам же Дракон, в своем истинном облике, все же выглядел не достаточно значим пламенем на его фоне. У Абсолема странно загудело в голове, от чего он секунду проморгал, прикоснувшись к виску. Но все же его тело, под контролем магии, посмотрело наверх снова. — Не мешайся! — он поднял руку вверх. — Вы все сейчас привлекли внимание всего мира - им пора узнать про эту сказку. И даже через сотни лет преданий, они все будут помнить на что способен настоящий высший. Какие мы на самом деле! Рука его начала подрагивать, а в груди стало тяжело дышать. Медленно и через силу рука его опустилась так ничего и не сделав. Феникс же приблизился к чародею, но он не стал ничего делать, так как тот развернул к нему голову, смотря своими вполне обычными глазами. Неужели он?.. — Подожди, — прозвучал его спокойный голос. Не может быть такого, чтобы человек сам освободился от своей магии. Освободиться от мощной части себя… Но все же этот чародей начал глубоко дышать, закрыв глаза. Тело его по прежнему оставалось в воспалившихся потоках магии, как и с той темной частью. Несмотря на тот, казалось бы, человечный взгляд Абсолема, свет постиг его всего на секунду. В его глазах по прежнему была темнота, но он продолжал глубоко дышать, возвращая поток магии в изначальное русло. Ему попросту нельзя больше искренне испытывать ненависть к кому-то, иначе это перерастает в подобные масштабы. Прямо в своих ушах он услышал свой собственный, но все же искаженный голос. — В этом одиноко-обреченном мире, ты сделал сам себе удел вечно по свету бродить! Чем дальше живешь, тем больше в безысходности тени прошлых людей встают, и ты уже сам не можешь точно вспомнить лица. И тот родной голос, что тебя так долго согревал в абсолютной тишине и мраке - онслабее звучит день ото дня! Магия не могла думать самостоятельно, любое сказанное ей слово — это слово Абсолема. Словно раздвоение личности или тяжелая форма шизофрении, когда ты думаешь, что рядом с тобой есть близкий друг, что прямо твоя вторая половинка. Если владелец хорошо контролирует свою магию, то она знает все его слабости и старается дать то, чего так не хватает. Словно играя роль второго человека, которого не существует. — Скоро исчезнет мир, а вместе с ним и мы! Ты ничего уже не можешь изменить назад. Я сдержу свое слово и уберегу тебя, от этой боли душевных ран… — Абсолем почему-то почувствовал, как его что-то крепко схватило за руку. — Я обещаю: я оставлю тебя невредимым и целым! Быть может магия и имеет свою память, а потому память о хозяине, что столь долго жил с ней играет для нее роль. — Я заставлю этого высшего замолкнуть на веки в забвении! Если никто не может понять этого, то пусть катится этот мир! В цикле я уничтожу с тобой всю память и скверну, что тебе несет страданья всю жизнь. Но все же Абсолем постепенно возвращал магию туда, где ей место. Ее голос с каждым разом становился тише, а в глазах снова появлялся свет. — Я готов сражаться для того, чтобы защитить твою душу. Я прекрасно знаю сколько ты пролил горьких слез. Прошлые тени это все, что у тебя останется. Когда цикл вновь придет… Мы с тобою мир перестроим, но потом я исчезну, а ты станешь тьмой! В тот момент старый мир издаст свой последний стон, а в другой реальности появиться новый новорожденный мир. Но сейчас… Раз нам с тобой осталось не долго, я хочу исполнить наше заветное желание… Чародей снова смог почувствовать кончики своего тела и спокойно открыл глаза. Феникс смотрел на него изумленно, но Абсолем не стал на него долго пялиться, лишь посмотрев на ладонь, где изумрудным пламенем горела его магия: — Ежели нам уготована бездна, то ты вновь примкнешь мне на верность? — сказал он непонятно кому. Магия постепенно исчезла из его руки, и чародей спокойно опустил ее. Он посмотрел вверх, нисколько не меняя своего взгляда на метеорите, который окончательно остановился. Дракон лишь глянул вниз, видя этого человека вновь. «Наконец-то все закончилось, — он не убрал свою магию и не принял прежний облик. — Хорошо, это тут тоже должно сработать» По всему метеору начали появляться трещины, а из них вспышки яркого света. Обломки отцеплялись, вертелись и после исчезали прямо в воздухе. Только Феникс, Абсолем и Габриэль поняли что это такое. Уничтожение планеты. Более быстрое, чем то, что использовал Абсолем против него. Всего за несколько секунд этого метеорита как будто и не было вовсе, а Дракон спокойно опустился на землю, рядом с этими двумя. Он сразу принял свою человеческую форму, все же сидя на одном колене, переводя дыхание. Такое масштабное заклинание даже он не сразу может использовать, чего уж говорить о его нынешнем состоянии, когда он все же одолжил тело, а его реальное продолжает спать. Габриэль так же отпрыгнула к ним, только тогда они и заметили, что там случилось с Шинро. Помимо еще одной появившейся ссадины, у него так же была еще одна проблема — он был запечатан в сеть странного материала, он переливался бело-зеленным оттенком, а так же был крайне крепким. Ему долго приходилось выбираться оттуда. — Извините, — произнес Абсолем. — Ничего, — ответила Габриэль. — Ты не виноват. — Вообще-то, — возразил Дракон, поднимаясь. — Из-за него только больше хлопот появилось. Это было правдой, как бы чародей не хотел этого признавать. Их магия еще сильнее из-за этого уменьшилась. Особенно было плохо Фениксу, он не мог пользоваться всей своей силой, а того запаса, что передал ему демон уже начинало не хватать. Чародей пусть и слабо, но почувствовал, как это существо начинает собирать энергию с окружения, подобно волшебникам, что склонны к этому типажу магии. Это же начал делать и Дракон. Все шло очень плохо. Такими темпами они просто исчерпают свою магию, а Шинро победит. Абсолем косо посмотрел на Феникса, а потом опустил взгляд на свою руку, где слабо вспыхнул черный разряд магии. — Феникс, — хотел позвать его чародей. Как уже и было раньше: он был готов отдать магию тому, кто лучше с ней управляется. Но за другую руку его схватил Дракон и поднял ее. — Абсолем, ты же изучал высшую магию? У тебя ведь есть идеи, как против нее сражаться? — но на его вопросы Абсолем лишь задумчиво опустил голову. — Только не говори, что за тысячу лет только щит? — Нет, но у нас нет времени, чтобы я сейчас учил вас, — он замахом выхватил сою руку. — И любой мой трюк будет бесполезен, если мы не сможем снести ему щит. — Тогда что насчет щитов? Может создашь то же подобие, что и в Реликсе? — У меня не хватит сил на это, — признался он. — Для такого большого и многогранного количества нужна высшая магия. Мало того, что я еще не освоился с ней, так еще и осталось у меня ее мало. Если бы магия не завладела мной… то может и смог бы. — А если возьмешь мою магию? От такого внезапного предложения Абсолем дар речи потерял. Чтобы Дракон сам предложил такому существу, которого не любит всей душой часть себя? Он это сделал так быстро. Ни капли сомнения. Отведя взгляд в землю, чародей предположил: — В лучшем случае мне просто не хватит и твоей магии, а в худшем, и наиболее возможном: ваши магии вступят в ещё больший конфликт в моём теле и меня просто разорвёт. Тогда Дракон отвернулся от него, чётко смотря на Шинру. Он явно начинал думать о том, что можно сделать. Ситуация была не самая лучшая. Тогда одна мысль всё же пришла в голову Абсолема, но она не касалась нового плана или действий, а скорее о том, что уже читал. «Ну а другой закончит прямо там, на поле, в последний миг кричал лишь о тебе» Неужели они… «Нет, это не так, — сразу отрезал чародей. — Предсказание с Шинрой появилось, перед ними. События здесь не относились к изначальному варианту стиха. Значит то, что происходит здесь никак не относиться к последнему» Значит никто из этой троицы не умрёт… Только вот предсказание всё же можно менять время от времени. — Сколько у тебя осталось? — спросил его снова Дракон, не разворачиваясь. — Тебе хватит на то, чтобы полностью покрыть своё тело этой магией? Как тогда это делал против меня. — А-а… — Абсолем сначала не понял, к чему он ведёт. — Сложно на это что-то сказать: у меня может не хватить сил на долгое поддержание. К тому же столь долгое пребывание и концентрирование уничтожит мою скорость и ловкость, а я и так всем здесь проигрываю в этом. Мозг работает быстрее чем тело… — Не так спросил, — остановил его Дракон. — С вами ведь, людьми, надо выбирать правильные выражения, чтобы вы поняли: ты сделаешь это или нет? Вот в чем был изначальный вопрос: хватит ли сил вложиться в свою защиту целиком или нет, а всё прочее его не волновало. После этого Абсолем едва кивнул, посмотрев на него. — У меня есть с собой тёмная магия, но такую форму из переплетений света и тьмы я создавать не умею, — Дракон развернулся к Габриэль. — Габриэль, у тебя осталось больше магии, чем у нас всех. Сил на разрушение планеты уходит очень много и, как он уже сказал: мозг работает быстрее, чем тело. А издалека видно лучше. — Я не совсем понимаю, — призналась она. На объяснение ушло немного времени, как раз, когда Шинро выбрался. Он выпрямился, поскольку был в сгорбленном состоянии до этого и увидел перед собой лишь одного. Абсолем — его лицо можно было легко узнать. — А? Лишь один? — удивился он. — Решили идти по одному, чтобы постепенно добивать? Но что я вижу, самый обычный человек… — он протянул к чародею палец. — Для такой уверенности мог бы снова войти в тот режим, он был весьма хорош… Или же ты не можешь? Хотел ли он снова раззадорить Абсолема или нет, но это не удавалось, и не удалось бы более. Стоило ему отдать должное, истинную ненависть чародей давно не испытывал ни к кому. Да, он недолюбливает Кайдола и первого демона, но это сложно назвать ненавистью — неприязнь больше сюда подходит. В прошлый раз ему повезло, но Шинро легко бы его мог убить, Абсолем намного слабее его, поэтому он и не переживал. Он передвинулся к чародею очень быстро, как человек сам и говорил: «Он и так проигрывает в скорости и ловкости всем здесь», но для Шинры всё же стало некой неожиданностью, что этот весьма медленный человек, в его глазах, успел поднять руки в блок. Он это сделал молниеносно, не так как раньше. Похоже и для Абсолема это было удивлением, но он не показал это Шинре. Его глаза не могут уследить за этим высшим, а потому и тело опаздывает, но ему сейчас надо концентрироваться лишь на своей защите. Именно в щит ашироги ударил Шинро, а потом ещё несколько раз, но так и не смог пробить трещину. Надо лишь сконцентрироваться на покрытии. Идти вперед, словно бульдозер. Руки его начали обваливаться пламенем, весьма сильным и большим. Шинро не обратил бы на него внимание. Подумаешь пламя. От обычного чародейского огня его рука восстановиться. «Со временем эта слабость уходит от высших. Но Шинро лишь недавно появился и чувствует своё могущество над всем. Он ещё не понимает… Даже если ты думаешь, что всё восстановиться, тебе всё равно будет больно!» Шинро закричал и отдернул руку лишь сунув её в пламя. Щит на руке пропал сразу, она полностью открылась, настолько сильным был жар его пламени. Но нет, это не чародейское пламя, это сразу стало ясно — ожог не затягивался. Высшая магия… И только сейчас Шинро увидел что позади Абсолема не хватает двоих. Осознание мгновенной боли до, к примеру, Абсолема дошло бы сразу. Боль это боль, как её ни крути, никто не хочет её испытывать. Но именно со временем появляется другая мысль. Он уже много раз избавлялся от своих конечностей, которые потом отрастали, а всё лишь ради победы. Сейчас, испытав боль один раз, Шинро ничего не предпримет, он побоится снова испытать её, а значит уйдёт в защиту. Именно в этот момент можно начать пробивать ему щит, что Абсолем принялся делать. Шинро уже понял насколько сильно пламя на его руках, а потому теперь уже он отступал. Именно тогда высший начал немного понимать что здесь и к чему. Пламя было знакомо, так как оно было еще от одного существа здесь. «Значит этот решил атаковать меня подобным образом, — он так же заметил отсутствие на поле еще одного. — Куда делся Феникс? Уполз куда-то?» Думать было не особо когда, поэтому, успокоившись от понимания ситуации, Шинро снова решил перейти в атаку. Его скорость все еще была больше Абсолема, поэтому даже взгляд чародея не смог поспеть за его атакой. Удар прямо в печень он бы пропустил легко. Но его тело неестественно дернулось в сторону, словно его что-то потянуло, а заодно вывернуло руку, от чего тот вскрикнул. Когда Абсолем приземлился на ноги, то с болью повернул руку назад - так она вернëтся в норму быстрее. Такое странное, совершенно неестественное движение, к тому же больно быстрое и четкое, как и тогда с блоком. Может он и вывернул бы себе руку, чтобы уклониться, но не столь быстро. У него даже взгляд не поспевал, куда уж телу… Когда Шинро оказался позади него, чтобы нанести удар, то тело чародея не успело даже вздрогнуть, как подлетело и сделало сальто прямо через Шинру. Подпрыгнуть выше себя в принципе невозможно, а тут еще и раньше реакции тела это произошло. Абсолем же сообразил довольно быстро и замахнулся горящей племенем рукой на Шинру, он лишь едва смог коснуться его щита, как тот сразу отскочил. Он приземлился не так далеко от чародея, внимательно смотря на него. Что-то в этом человеке сейчас явно было не то. Таким он не был даже в том режиме, не то, что без него. Тогда Шинро и заметил, как Габриэль все это время стоит в сторонке со слегка поднятой рукой. Это она причастна к этому? Он бросил в нее магию, но там просто ударилась об пламенный щит, что защищал ее. Но этот щит не такой сильный, как у него. Он его легко пробьет, но этого, на его сожаленье, никогда не произошло бы. На той же непривычной для него скорости, Абсолем показался сбоку от него. Шинро, пусть и узнавший об этом мире многое, но еще не принявший это. Он вздрогнул сразу, как увидел этого чародея с его защищенным телом и руками высшей чужой магии. Все вздрагивают, когда его явно хотят убить, это даже высшим уготовано. Что отличает его от тех троих — это не умение противостоять законам мирского обличия. Высший может не касаться физических законов даже в теле человека, но этот еще не знает что это и как делается: от секундного страха он поместит большую часть веса назад, в противоположную сторону, начиная делать шаг назад. Это Абсолем легко мог просчитать в его поведении, именно тогда он прыгнул на него, схватив за одежду. Он потянул его прямо к земле, размягчив ту заранее. А когда Шинро упал в грязь, то чародей сразу вернул все в обычное состояние. Он замахнулся двумя руками, собранными в кулак, чтобы нанести один большой удар пламени. Это было очень медленно… Для Шинро тем более, он легко и сразу освободил свою руку, направляя в ответ свою магию. От столкновения произошел мелкий взрыв, но оказавшись в нем так близко, Абсолем попал под все волны. Он не пострадал, поскольку его щит защитил его, хоть и спал от этого, но его немного отбросило, а в ушах зазвенело. Тело Шинро лежало в небольшом кратере перед ним, а так же, не так далеко от того высшего показался и Дракон. Все? «Наконец-то все… — подумал чародей, видя, как Дракон обернулся к нему со странным выражением лица. — Звон должен скоро пройти…» — Абсо… вста...! — это все, что он едва мог услышать, когда Дракон что-то закричал ему, махнув рукой. — Бой… окончен! «Я тебя не слышу толком… Мы не победили?» Его тело быстро дернулось назад, он понял, что его потянула Габриэль и тогда он четко услышал крик Дракона: — Убегай! От всего своего тела Шинро использовал отражение, от чего даже земля содрогнулась. Чародей вовремя попал к Габриэль, смотря вперед удивленными глазами, а так же поднеся руку к ушам. Звон все еще был, пусть и не такой сильный. Дракон так же успел отлететь подальше, пусть его немного и задело, но высшей магии не было, так что он очень быстро восстановиться. Шинро легко поднялся с земли, восстанавливая свой щит. — Да чтоб тебя украли, — произнес Абсолем, видя, как Дракон снова исчез, а вся его магия появилась у него поверх рук. Продолжаем — вот, что это значило. Надо пробить этот щит. Благодаря Габриэль он может не волноваться за скорость Шинры, но всего остального это не отменяло. Он снова покрыл свое тело особой магией, почувствовав как сильно закружилась голова. Скоро у него будет предел, а значит надо быстрее заканчивать. Он ринулся прямо к Шинре, чтобы тот ничего не успел предпринять. Поначалу тот хотел использовать отражение против него самого, но его магия не смогла бы отразить этот щит. Волшебство превращающее желаемое в реальность — магия ашироги единственное, что может противостоять высшей. Тогда Шинро решил играть в ту же игру, что и его противники — пробить щит. Он отступал все дальше и дальше, но не просто убегая. Магию свою он выпускал в разные стороны. Она не заметна для обычного глаза, даже высшие не могут увидеть отражение… Хотя, как тогда Дракон смог увидеть, что что-то готовиться? Может ему кто-то сказал об этом? Абсолем резко остановился, пытаясь что-то разглядеть вокруг, но это было бесполезно и не нужно. Феникс уже сказал ему где и когда. Ему оставалось только поставить щит в правильных местах или уклониться. Именно так, четко по инструкциям и поступил чародей, а потом побежал дальше. Шинро удивился, ведь даже во время бега этот человек умудрялся уходить от его магии. «Почему?.. Он словно знает где моя магия… — подумал высший, но сразу вспомнил слова Феникса о том, что он лучше всех здесь чувствует окружение. — Чертовы прихлебальщики… Где он стоит?» Ему некогда было думать на это, он просто укрепил свой щит еще сильнее, сделав его еще прочнее. Он разобьет защиту Абсолема раньше, чем он его! Они сцепились в своей схватке вновь. На этот раз никто не отступал, лишь нападали. Медленно, но верно защита начинала спадать с обоих. Но траекторию чародея было сложнее предугадать, ведь часто его тело выворачивалось или отлетало, чтобы не попасться под удары Шинры. Габриэль не позволяла полностью ослабить чародея перед ним, и когда высший хотел сначала избавиться от нее, то Абсолем ставал у него на пути. Наверняка на поддержание марионеточной техники и быстрого переноса всего тела уходило очень много магии, поэтому Дракон и отдал ей эту должность. В определенный момент и у Абсолема начинало не хватать магии, чтобы поддерживать свою защиту. Это была игра на выносливость. Чтобы блокировать удары Шинры, он проявлял магию в нужной части тела в нужном месте. Но даже этого не хватало. Конечно же, щит высшего был намного сильнее, но и он достаточно ослаб. Нужен лишь удар. Один мощный удар. Земля под Шинрой превратилась в пики, сковав Шинру на месте. Как Абсолем и думал ранее — он побриться снова испытать боль, а потому и сейчас не сдвинется с места, чтобы ее не испытывать. Дракон почувствовал кое-что в правой руке Абсолема. — Эй, я в этом случае покидаю тебя. Ты правильно сказал, что тебя может разорвать от нашей магии. Чародей ему не ответил, продолжая набирать магию. Тогда пламя покинуло его руки, но в правой руке вспыхнула черная магия. Она, словно пламя, поднималось на все его руку, четко заостряясь в ладони. Не сложно было понять, что это была высшая магия. Магия Феникса. Это будет его последний удар здесь. Шинро хотел поднять руки, но они связались сами по себе… Нет, не сами по себе. Словно веревка, их что-то связало, что-то упругое… А второй конец этой веревки был у Абсолема в левой руке. «Изменил состав и длину материала, чтобы увеличить эффективность? — сразу понял Шинро. — На это способны настоящие чародеи? Превратить из обычной резинки для волос — упругую веревку?» Пусть это и не был масштабный фокус, но все же даже такое могло поразить. Шинро знал о чародеях лишь то, что мог знать самый обычный человек, чье тело он забрал. Этим Абсолем тоже воспользовался. Нацепил ее еще во время их драки. — Даже так! Это не хватит! — крикнул ему Шинро, начиная разрывать эту веревку и землю, когда Абсолем замахнулся на него. — Ты же знаешь, что этого не хватит, чтобы убить меня! Удар прошел чисто и точно. Высший бы не успел уйти или поставить щит ни при каких обстоятельствах. Шинро точно не видел лица Абсолема, но глаза видел точно. До того момента он смотрел в его бездушные печальные глаза. Если бы он только понимал, как мало осталось этому чародею… Он смотрел на самых сильных существ вместе и даже не знал, как сильно они раньше ругались. Но у каждого было под тысячу причин, чтобы броситься в битву против Шинры, и в голове у всех как один звучало: «Ты здесь не один», и все они использовали магию на полную, пусть и не масштабно. Они все много раз смотрели друг на друга сегодня. Их глаза давали понять, что надежда у них есть. Они смотрели друг на друга без вражды. В них не было злости! Все просто хотели оставить всё, как и прежде. И каждый оказывался здесь на волоске от смерти много раз, но все боролись, помогая каждый друг другу. Ведь в голове у всех была мысль «Я не побеждён, пока есть тебя, кто в меня верит хоть за сотню планет отсюда» Тут каждый прекрасно знал, что надо продолжать бой! И ни за что, ни при каких условиях - не сдаваться. Каждый верил в то, что смогут одержать победу… Победу?.. Лишь спал туман и все увидели картину: как Абсолем стоит с вытянутой рукой, касаясь тела Шинры. Тела! Щит он ему пробил окончательною. Максимально укрепленный щит пробил. Но у него почти не осталось магии, и к тому же Шинро был на вытянутую руку от него, полностью освободившись от всех оков… Но без щита. Тишина озарила пространство, Габриэль хотела побежать к ним, но Дракон преградил ей путь рукой. Абсолем прекрасно знал свои возможности и силы, поэтому и сделал так, чтобы Дракон ушел. Если тут полягут сразу двое, то всему будет конец. Еще больше Габриэль остановил шок. Сначала этого было не видно, но теперь четко… Кровь стекающая почти по всей правой руке Абсолема, разорванной до мяса. Отвратительное зрелище. Она не затягивается… Почему не затягивается? Он успел. Шинро все же успел если не защитить себя, то ответил ему. Он отразил силу этой магии назад и теперь рука этого чародея останется такой навсегда. Высший с ухмылкой хотел сделать шаг назад, но эта самая пострадавшая правая рука схватила его за шиворот одежды очень крепко, не давая уйти. Наконец прервав тишину, раздался смех Шинро: — Ха-ха-ха, как глупо! Перед всеми предстала лишь одна картина: он победил. Столько усилий, последний удар столь сильной и яркой красоты… Но он лишь снял ему щит. — На что ты надеялся?! Твоей магии недостаточно, чтобы ранить меня! На что ты надеялся?! Он подумал, что Абсолем падает от усталости на землю. Что с ним покончено. Но всё раздумья поменялись, а уверенность сменилась страхом. Чародей упал лишь на колени, чтобы позволить Фениксу восстать из своей тени. Дуло револьвера оказалось почти что в притык ко лбу Шинры, и Феникс не задумываясь, нажал на курок. Произошел гул. А после этого у всех отключился слух, сам по себе, лишь на мгновение, от того, что нельзя было в это поверить. Пуля попала прямо в лоб и тело Шинры начало падать, а Абсолем наконец отпустил его, окончательно присев от усталости на землю. Тело начало извиваться, медленно рана на лбу воспылала, а кожа отваливалась. Из уст этого человека вылетела магия и просто исчезала в воздухе. Тело этого несчастного человека начало приобретать изначальную форму. Все раны уходили. — Надеялся, что с тобой будет покончено, — наконец-то ответил на вопрос Абсолем. Человек пролежит без сознания несколько часов, а может и день, но с ним все будет в порядке, как и с миром. Сложно было поверить, что после стольких часов страха, все закончилось. Все просто закричали от счастья, наблюдая эту картину. Наблюдая, как Дракон и Габриэль подходят к тем двум и телу, а Абсолем поднимается на ноги. Что стало некой неожиданностью и непониманием, особенно со стороны трех высших, это когда Абсолем поднял руку с кулаком. — Ты что делаешь? — сразу спросил Дракон. — Обычно люди так делают, когда одерживают победу над кем-то очень сложным, — объяснил он, опустив руку, а потом схватил её под локоть из-за боли. — Ты всё же считаешь себя человеком? — продолжил Феникс. —… Так кто же ты, Абсолем? Он опустил взгляд на ещё заряженный пулями барабан револьвера, он потратил всего одну пулю из оставшихся. Такое оружие убьëт бессмертного. И прямо сейчас рядом с ним находиться тот, кто помимо того, что украл высшую магию, но и способен подарить ему высшее тело. Тот, кто имеет магию ашироги. Он так близко. Ничего не стоит сейчас протянуть руку и выстрелить в него. К Фениксу вернëтся его магия, а ещё он снова получит своë настоящее тело. Наверное, так следует поступить… Но чуть он поднял руку, как за запястье его схватил Дракон, что словно прочитал его мысли. Они долго смотрели друг на друга. Дракон говорил лишь одним своим взглядом, что он не позволит ему этого сделать. Не ради Абсолема. Он не позволит ему снова вернуться в настоящее тело. Феникс хорошо понял его взгляд: Дракон даже с Абсолемом объединиться, только бы не позволить этому сценарию случиться. «Пуль осталось маловато… Смогу ли я этих двух с нескольких выстрелов?» — Феникс, — Дракон отпустил его, но оставил руку протянутой. — Могу я взглянуть на револьвер? Вопросом не пахло, а скорее принуждением, но тот спокойно положил ему в руку револьвер. — С пулями, — добавил Дракон. Получив на руки бумаги с печатью, а потом заглянув в барабан, его лицо изменилось. Всего на секунду, но Абсолем точно рассмотрел, как он хотел от удивления поднять брови. Что-то с этим оружием явно не так. Нет, не с оружием. Они оба изменились в лице, когда посмотрели на пули, но они не призывали их через печати, не осматривали с точною, лишь едва бросили взгляд… «Неужели количество не совпадает?» — Что такое? Хочешь забрать его? — спросил его Феникс. — Мне нет дела, что там у них между собой происходит, но ты же помнишь наш уговор? — Дракон вставил барабан на место. — Так забираешь? — Я не собираюсь лишний раз нагружать людей, и впутывать их в наши разборки, поэтому, — он глянул на Абсолема. — Абсолем, возьмёшь? Его он за человека не считает, очевидно. Предложение лишь на первый взгляд считается хорошим, на самом деле он это сделал за другим. Договор, о котором они сейчас упомянули - Абсолем про него знает. Это напрямую касается жизней демонов. Он просто спихивает всё на него. Как ужасно… Так хочет избавиться от этой твари, что напрямую предлагает револьвер. — Отказываюсь, — чётко ответил он. Дракон на это лишь недовольно хмыкнул, но перестал смотреть на него. Тогда Феникс забрал револьвер себе, поскольку ничего не оставалось, нельзя же его бросить посреди улицы. Тем более, что отдавать его назад в руки того демона он не собирался. Руку у Абсолема жгло всё сильнее, высшая магия словно разъедала её. Он часто чувствовал боль, ему даже конечности отрубали, как Кайдол ту же руку, а сколько он раз пересидел в психушках, в те времена, когда виды пыток использовали для лечения — даже на двух руках не сосчитать. Но вся эта боль быстро прекращалась, а с пытками ему не всегда было больно, ведь как может чародей, использующий эфир бояться его? Или, например, лёжа в полном кипятке, он просто понижал температуру своего тела. Сейчас же боль настигала его, как и в те времена, когда он был смертным. От этой боли он даже склонился, прижимая руку, будто это как-то поможет. — Сильно болит, да? — спросила его Габриэль. — Ничего, перетерплю. — Почему не вылечишь дыханием Архангела? Ты же можешь использовать тридцать шесть путей. Это заклинание исцеляет любые раны. — Моя склонность магии враждует с этим колдовством. Я не могу его использовать или выучить. Когда чародей закончил, то увидел как мать ней нейтральной магии подняла голову, смотря на кого-то. Проделав тоже самое, он увидел, что она смотрит на Феникса. — Вылечи ему руку, — сказала она. — Он участвовал в этой битве, имеет право на каплю помощи… У тебя-то нет проблем с этим заклинанием. Пока Феникс хотел что-то ей ответил, Абсолем выпрямился и с непониманием посмотрел на него, он всё ещё держался за пострадавшую руку, но его больше волновало то, что он сейчас услышал: — Ты всё это время, мог вылечить мне лицо, но не делал этого? — спросил чародей, глядя тому прямо в глаза. — Ты не спрашивал, — ответил он. — И, тем более, ты сам говорил, что твоё лицо тебя не сильно волнует. — Да, говорил, но это не значит, что я так думал, — на лице Феникса было непонимание, и чародей решил пояснить: — Я это говорил, чтобы казаться самому себе уверенней, и перед тобой не казаться слабаком. А ты всё это время мог… Сколь же я лишних проблем мог избежать, — он глянул на Дракона. — А револьвер ещё разыгрывается между нами? — Так тебе помочь с рукой? — спросил его Феникс, на что Абсолем посмотрел на него со странным взглядом. — Обойдусь, спасибо. — Сейчас это тоже было ради уверенности? — Абсолем неодобрительно посмотрел на Феникса из-за этих слов. — Вы, люди, такие сложные, — он с тяжестью выдохнул. — Ладно, я пойду, у меня ещё дела. Он растворился во тьме сразу, как закончил эту фразу. Собственно не очень-то и хотелось ощущать его присутствие здесь. Несмотря на то, что высшие скрываются друг от друга, о его делах сейчас более менее все представляли — отдать магию назад. Не такое он существо, что станет навсегда забирать магию у своих последователей. — Я тоже пойду, — сообщила Габриэль. — Нужно проверить ещё раз чистый Реликс на наличие межпространственных дыр. — Если тебе будет трудно, то я могу тебе помочь, — ответил ей Дракон. — Нет, спасибо. Я пригласила Абсолема туда, надо бы закрыть для него проход туда, — она посмотрела на чародея. — Ты больше не сможешь в него вернуться. — Теперь, зная как он выглядит, мне не сильно хочется, — ответил он, а когда магия этой женщины вознеслась в небо, начиная в нём исчезать (при этом тело смертного, что она одолжила, упало так же не землю), чародей развернулся к Дракону. — Не жди, что я пожелаю тебе хорошего сна. — Я задерживаюсь не по этому поводу, — Дракон слегка поднял свою руку, у него ещё оставалось немного магии. — Я всё же пламя дарующее жизнь и тепло… отчасти. Когда его ладонь вспыхнула чистым пламенем, Абсолем понял намерения его слов. Магия исцеления так же была основной частью всех хранителей его пламени, но большинство не использовали еë. Однако он намеревался вылечить далеко не руку или лицо Абсолема. Когда чародей понял, что именно он намеревается сделать, то схватил его за запястье. Он снова собирается вмешиваться в жизни смертных, не подчиняясь установленным им правилами. Когда Абсолем схватил его, то они с невероятным спокойствием посмотрели друг на друга, но обстановка вокруг них накалилась. Это ощущали даже тем, кто просто смотрели прямой эфир. Они были готовы вцепиться в горло друг другу. — Не лезь, — чётко произнёс Абсолем. — Они сами разберутся. Согласен в том, что наши конфликты не касаются людей. Не подливай масло… Многие ожидали, что сейчас эти двое, слово за слово, и начнут бой друг с другом, ещё один бой высших, которого все так бояться, но всё было не так. Дракон спокойно ответил ему: — Именно из-за нас, высших, людям пришлось испытать это на себе. Страх остаться один на один с Шинрой, страх за своих близких и многое другое. Из-за нас, высших, они увидели истинное жестокое чудовище, кой им и я являюсь. Высшие уже вмешались в их жизнь. Но я не позволю терпеть унижение и боль из-за меня и моих проблем тех, кто просто оказался не в том месте, не в то время. Проблема возникла из-за нас и я решу её, — он продолжал так же спокойно смотреть на чародея. — Ты противоречишь сам себе, Абсолем. Уж кто тут и хочет подлить масло в огонь… Около минуты они ещё смотрели друг на друга, словно споря телепатически, но на самом деле это было не так. Спустя это время, Абсолем отпустил его запястье, отвернувшись. — Твоя правда, — наконец-то сказал он. — Делай, что должен. Дракон перестал смотреть на него, продолжая колдовать. Конфликт разрешился не начавшись. Искры пламени разлетелись в разные стороны, некоторые обломки ненадолго приподнялись, пока тела людей не вытащить оттуда, а все их раны исцелились. Они ещё не пришли в сознание, но когда придут, то с ними всё будет хорошо. На всё это ушло меньше десяти секунд, после чего он спокойно опустил руку, выдохнув от усталости. — Я надеюсь, ты не выйдешь из её тела прямо здесь, — произнёс чародей рядом. — А что такое? Переживаешь за цикл? — спросил он. — Я не собираюсь ломать жизнь сайреги. — Ты уже это сделал. Продолжать с ним дискуссию не хотелось, хотя Дракон мог бы сказать, что именно Абсолем послал к нему прошлого сайреги, а потом оставил своего ученика. Все это было в прошлом и уже не имело смысла ни для кого. Именно поэтому, после всей работы, Дракон ушел с Магикса. Разрушения он восстановить сейчас не в силах, тем более для этого нужно больше чародейства, в котором он не осведомлен. В целом, высшие существа могут изучать абсолютно любую магию в этом мире, им подвластно любое заклинание, но это не значит, что они используют все аспекты магии. Тот факт, что им тоже придется этому научиться играет роль, они не с самого начала все знают. Так что все они могут научиться и волшебству, и чародейству и сознательной магии, но не считают это нужным делом, чтобы тратить время. Когда Дракон вернулся на Домино, то Валтор с Блум оглянулись на него. Они подчеркнули его необъяснимую чуткость, ведь он появился ровно на том же месте, откуда и покинул их. Если еще и с линейкой проходить, то совпадение было бы миллиметр в миллиметр. Эрвин сделал два шага от него назад, уперевшись в стенку, теперь то он знал кто это. В какой-то степени парень даже опустил голову, пряча ее в плечи. Ему было не по себе не от присутствия этого существа здесь, а больше от того, что он и вправду чуть было не вызвал его на бой, когда он только появился. Конечно, Дракон бы и не стал бы сражаться с ним даже в мирных обстоятельствах, а сейчас и вовсе забыл про то, что было, когда он пришел сюда. Ему это было не важно. Он лишь поднял руки магическое пламя загорелось в его ладонях, темное и светлое, и второго было явно больше. — Я не забирал у тебя магию полностью, — он едва глянул на Валтора. — Зная тебя, ты это заметил наверняка. Иначе твоя жизнь бы прекратилась. — Вы знаете меня? — спросил его Валтор. — Конечно, это все же моя магия, и я не терял связь с миром настолько сильно, — ответил он, заметив как тот ненадолго изменился в лице, это была эмоция больше удивления, но столько лет с люди бок о бок Дракон понимал, что многие эмоцию у них возникают не при одних и тех же чувствах. — Что-то не так? — Ничего такого, просто осознание насколько сильно Феникс обманывал меня, — ответил он, что у него даже ухмылка появилась на лице, пока Блум забрала свою магия. — Мне как-то сказали, что при нашей встречи с Вами - Вы будите злы на меня. — Видимо, он очень хотел держать тебя поближе, — Дракон не понял ухмылку на его лице, а потому продолжал держать расстояние в диалоге. Когда он забрал свою магию, то Эрвин все же пересилил свой страх, и поблагодарил Дракона за то, что он не оставил людей в трудную минуту. Это бы сделал сейчас абсолютно каждый человек, что встретил бы высшего. Такого страха весь мир давно не испытывал. Дракон же наконец-то хотел снова уйти спать, надо было восстановить силы, но кое-что произошло. Краями глаз он увидел, как Абсолем указал прямо в экран, его взгляд выглядел крайне серьезно, от чего высший развернул голову. Слова из экрана заставили его ненадолго задуматься: — Я не вижу разницы. Его слова звучали четко и внятно, до дрожи пугающе, словно он объявлял кому-то войну. А потом он произнес то, что застыло в ушах волшебного измерения на многие дни: — Ты следующий. «Ты следующий» — к кому он обращается с этими словами? К Дракону? Первое наверняка означает, что он не видит разницы между Шинро и своим собеседником. Странно, не сказать об этому Дракону прямо на поле, от чего в головах людей произвелось сомнение, что это обращение к нему. Немногие поняли это послание. Но даже Валтор начал понимать, к какому существу в волшебном измерении он обращается. — Тогда почему ты не взял револьвер, глупый человек? — тихо проговорил Дракон, проведя рукой вверх лба, но все же его услышали. — Ладно, сайреги может чувствовать усталость, когда я покину ее тело, но с ней все будет нормально. Тогда он и покинул тело Макс, которая осталась в сознании, но все же упала на колени без сил. Эта фраза Абсолема предназначалась всего одному конкретному существу. И эта тварь сразу поняла, что это обращение к нему. Когда Феникс обернулся после этой фразы, как все остальные четыре чародея, они увидели, как первый демон хитро и возбужденно улыбается. К нему. Это было обращение к нему. Без всяких сомнений. Он уже объявлял войну Абсолему, а сейчас тот ответил на его вызов. Фениксу пришлось подойти и присесть к нему, чтобы он забрал магию демонов назад. Он также наказал вернуть ее всем демонам, у которых он забрал ее. Он знал, что первый послушается его. Он только ему и подчиняется… но тоже далеко не во всех вопросах. Однако отдавать назад револьвер Феникс не собирался, это и сам демон понимал, а попросить об этом у него не хватало смелости. Когда они закончили, то демон наконец-то поднялся на ноги, принимая свой более человеческий образ. Но всё же он не стянул с себя капюшон, хотя эти чародеи прекрасно знали, в каком обычном облике ходит это существо. — Какой он смелый однако, — проговорил демон, пока Феникс прошёл мимо него. — Он самый жалкий человек, которого я когда-либо встречал. Тринадцать раз давать своей магии овладеть тобой - какая глупость. Такой слабый против своего оружия, он первый, чья магия такое вытворяет на поле боя на моей памяти. — Но при этом он и первый человек, что смог самостоятельно успокоить свою магию, — подметил один из чародеев. — Восхищаешься? Я считал, что вы недолюбливаете его. — Только как того, кто называет себя чародеем. Нельзя отрицать, что как волшебник он прекрасен — Ха-хах, — на лице демона было видно ухмылку. — Максималист. Головой не бейся, а выше себя не прыгнешь. — Дракон теперь знает о том, что Вы сломали его печать, — подметил другой чародей. — Вы не боитесь его гнева? — Пусть попробует. Любой кто пойдёт против меня или моего хозяина, окончит как один. Я разрушаю судьбы людей с лёгким флиртом, — демон почувствовал, как Феникс позади оглянулся на него, его взгляд впивался в тело этого существа как два ножа. Феникс понял, что он сейчас имел ввиду, в отличии от остальных. Уважать Абсолема за что-то действительно можно, но он расценивает многое по своему. Расценивает любую мысль как предательство. Поэтому Феникс впился в него взглядом. Он словно сказал ему сейчас остановиться, что тот понял. — Не будь Вы чародеями старого мастерства, я бы Вас давно отправил на закуску себе. — Демонам, что питаются существующими предметами, могут съедать что угодно, но только Вы один из всех пожираете людей. — На мой взгляд: человек мало чем отличается от животного, — пояснил он. — Чтобы выжить таким демонам, как Бадшиба, им приходилось питаться сознаниями тех, кто может есть мясо и траву. Они питались вами, своими братьями и сестрами. Благодаря Вашему лидерству все демоны смогли выжить в то голодное для них время. Но теперь те времена давно прошли уже… — Вы очень много знаете о нас, — прервал чародея демон. — Господин Феникс много рассказывал про вас всех. — А господин Феникс рассказывал вам, как я получил своё имя? — с их лиц было понятно, что нет. — Тогда были времена темноты и правления нашего хозяина. Тогда я ещё жил на равне со всеми людьми… — он с улыбкой погрузился в свои воспоминания: — Когда-то я был самым сильным после высших, в одиночку мог пересекать планетные пути. Потом я встретил одну чародейку, чью магию не сразу узнал. Она оказалась мудрой и сильной, сказала то, что сильные правят людьми. Сказала, что я могу держать всех в страхе, силой уничтожая поселения. Она была одной из тех людей, что имела в ту эпоху глаза, поэтому я внимал её словам. Она могла мне во всём помочь, но как только я согласился на её слова, то сразу получил удар по лицу, — он приподнял правую часть капюшона, где виднелся большой ожог, чьи концы были остры и одинаково закручены в одну сторону, даже почти симметрично, словно детский рисунок. — С тех пор я ношу этот ожог. Скажите мне, на что он похож? Она сказала, что людей намного больше, и такими мыслями я убиваю себя. Но я сразу понял, почему ожог не затягивается, поэтому извинился немедля. Когда я вновь встретился с людьми, то зрячие сразу увидели мое лицо и дали мне прозвище, — он снова опустил капюшон. — С тех пор я взял себе это имя. Меня без лишних вопросов можно узнать. Но в тот момент что-то щёлкнуло и переменилось во мне. И я вспомнил свои начальные планы… Я превосходил всех, кроме моего господина, я начал вести свою власть. Я избавлялся от всех ничтожных и неугодных людишек. Я убедил всех своих братьев и сестёр, что такова наша природа, и люди прозвали нас демонами. Мы сокрушали всё на своём пути. В нас не было жалости или нежностей… — он сжал свой кулак. — Но тут появился Дракон, он запер нас вдали от людей. Но скоро настанет час расплаты! Что Дракон, что Абсолем получат свое, я уже хозяин второго измерения и преграда Дракона мне не почем. Пусть теперь не все мои братья и сестры такие же, как раньше, но я остался тем самым первым демоном… И именно с тех далеких пор я ношу этот ожог и имя, что сковали меня с этим телом. Вот поэтому у меня такое странное и смешное имя… Но не стоит шутить со мной. Он услышал звук револьвера. Именно как он поднялся и зарядился. Чародеем не нужны были глаза, чтобы это ощутить, но все же они именно что увидели, как Феникс поднял заряженный пулями револьвер к макушке демона, готовясь нажать на спусковой крючок. Не стоило говорить, кто именно оставил ему этот ожог на лице. Демон стоял неподвижно, словно слушаясь, ожидая выстрела, он лишь сглотнул со страху, но больше не издал ни единого звука. Феникс намеревался выстрелить в него. Чтобы он больше не мог ходить, думать… жить. Само его существование вызывает хаус в мире. Ещё хуже, что Феникс сам создал это существо. Но всё же его рука вновь задрожала с сожаленья. Он — его первое живое творение в этом мире. Не идеальное, кривое, но самое первое. Наверное, его чувства можно было описать, как любовь родителя к ребёнку. Сколько раз он уже пытался избавить мир от того, что он создал, даже со стыдом вспоминал, как умолял Дракона не убивать его первые творения. И всё же его рука постепенно опустила револьвер вниз, от этого демона. Ему не хватало сил это сделать. Это признать свою некомпетентность по созданию чего-то. Осознание того, что он ничтожен в создании жизни. Ему было стыдно даже глаза поднять из-за своей слабости… Да, у каждого живого существа они есть, и высшие не исключение. Его слабость — его самое первое живое творение. Поняв, что револьвер больше не угрожал ему сзади, демон продолжил, уже говоря больше про Абсолема: — … И объявлять мне войну тоже не стоит.