Около семейное.

Серьга, полученная этим утром, выглядела не совсем здорово. Влад не мог сказать точно, была ли она действительно серебряной или металл только прятался под серебро, однако факт оставался фактом: диковинное украшение интересной формы изрядно потемнело от времени, отчего потеряло былую красоту. Хотя, честно говоря, работа была весьма искусной. Вдоль потемневшего круга виднелись всякие узоры и символы, отдаленно напоминающие нечто до боли знакомое. Единственный рисунок, который более-менее был понятен глазу, представлял из себя весьма схематическое изображение полумесяца в окружении, судя по всему, звезд. — Из какого местного склепа Вы это достали? — наконец, оторвав взгляд от своеобразного подарка, поинтересовался Мороков. Ядвига Петровна, облаченная в траурное темное платье, провела рукой по опухшему лицу, после чего звонко шмыгнула носом. Влад поморщился. Было видно, что прошлые сутки Ядвига провела в слезах, однако юноша не знал, плакала ли она по службе или слезы были вызваны тем осознанием, что «кусочек» ее сестры таки выходит замуж, тем самым отдаляясь от семьи еще сильнее. В некотором роде Мороков ощущал себя чудовищем, а если быть точнее, то этаким Аидом двадцать первого века, который выкрал прекрасную Персефону, тем самым обрекая мир на некую необратимую катастрофу. Горе, если оно и имело место быть, было предначертано лишь трем с половиной читателям местной газеты, ибо своевольная рыжеволосая дама серьезно «загорелась» написать целый цикл, посвященный свадьбе и всему тому, что косвенно или прямо с ней связано. — Не склепа, а кургана, — тон Ядвиги был настолько серьезным, что подобие улыбки на лице Влада медленно испарилось. — И вообще, вот, это оберег бабки моей. Некогда было две серьги, но вторая потерялась. — А мне это зачем? — искренне удивился Мороков, борясь со внутренней брезгливостью. Если это украшение некой бабки, то наверняка на металле полно всякой дряни! — Как зачем? — теперь настала очередь Ядвиги искренне удивляться. — Ты ж, пес сутулый, без рода и племени. Отец отказался, мать с тобой знаться не желает, а у Аленки, как не крути, все хорошо. Вот и даю тебе этот оберег, чтоб хоть какая-нибудь защита была. А то еще помрешь в свои тридцать с лишним Аленка расстроится… Столь чистая мотивация не могла не вызвать у Влада доброй усмешки. Да, отчасти Ядвига была крайне своеобразным человеком, но племянницу свою любила и старалась проявлять хоть некое подобие заботы. Будь Влад хоть немного сентиментальным, то непременно бы признал, что в некотором роде это даже мило. — Одень их перед торжеством, — посоветовала Ядвига. — Надень, — поправил Влад, вновь возвращаясь к разглядыванию украшения. — Прости… Что? — Правильно говорить: надень, — пояснил Мороков. — Надеть одежду, а одеть Надежду. — Боже, какой же ты зануда! — можно было считать, что это было прощанием. Ядвига Петровна круто развернулась и вышла прочь, прямо на лестничную клетку. — И вам всего доброго, — непривычно спокойно ответил Влад. Часы показывали ночь столь глубокую, что через добрых сорок минут отсчет должен будет пойти по утру. Будучи взволнованным, оттого и невероятно активным, Влад пошлепал в сторону ванной комнаты, дабы немного повозиться с серьгой. Сна в его глазах не было, оттого этот вариант времяпрепровождения совершенно не казался странным. А до свадьбы, чье официальное начало было заявлено на одиннадцать утра, оставалось все меньше и меньше времени. В последний раз Саша в Мышкине был на зимних каникулах, когда большая часть родни слегла с лихорадкой и мальчишка, чудом не подхвативший заразу, оказался в зоне риска. Вообще, по хорошему счету, Абрикосов практически всегда старался улизнуть к дяде, но мама, видимо не считающая Влада хорошим примером, часто игнорировала это желание, отправляя Сашу куда угодно, но только не в маленький городок, который и на карте нельзя было найти. На этой неделе Саша и разрешения не спрашивал. Он просто собрал вещи, хорошо зарядил телефон и прихватил с собой документы, после чего со спокойной совестью сел на поезд. Мать, находящаяся где-то на территории Монголии, лично о поездке оповещена не была, но Абрикосов отправил смс, оттого полагал, что все нормально. С зимы Мышкин не особо поменялся. Скамейки, жилые дома и магазины стояли на своих местах, никуда не исчезнув. В груди Саши даже немного защемило от радости. Настолько приятным ему казалось это место! Быть может он сможет изловчиться и остаться здесь на более долгий срок, если правильно попросит? Знакомая дорога привела к знакомому дому. Заплатив таксисту, Абрикосов покинул машину с сумкой, после чего медленно двинулся в направлении подъезда. Парадная дверь, не работающая еще с первого судьбоносного дня, оставалась такой же сломанной. Поразительная стабильность! Прошло два года, а ее так и не починили! Или починили, но кто-то ломал ее вновь? Как много вопросов! Дорога к квартире Влада тянулась долго, почти вечность. Саша не знал, что именно он скажет своему дяде. Кинется в рассказы про свою жизнь? Сердечно поздравит с грядущей росписью? Быть может успеет сделать то и то? В конце-концов, за минувшее полугодие мальчик успел столько всего сделать! Записался в литературный кружок, начал самостоятельно обучаться на факира, хорошенько изгадил дедов газон и, что чудо, пока еще не получил за это по шее. Столько всего! Столько всего! Впрочем, долго сидеть с дядей Саша не планировал. Его ноги прямо-таки норовили свернуть в сторону дома Морозовых. За прошедшие несколько месяцев Абрикосов успел нарыть весьма много интересного материала и показать его Ваське воочию, а не посредством холодных бездушных фотографий. Планов было много, а время стояло раннее. Мальчишка даже не сомневался, что сейчас его незадачливый родственник все еще валяется в кровати, видя седьмой сон… — ОТОШЕЛ ОТ МЕНЯ! Едва мальчишка занес руку, чтобы постучать в дверь, как суровый мужской голос эхом раздался по ту сторону девятиэтажной обители. Дверь, к слову, на замок заперта не была, оттого на чужую территорию Саша проник стремительно, без лишних ухищрений. — Бро, это же ради твоего блага! Саша замер. Большая комната, она же зал-гостиная, была наполнена солнечным светом. Диван, некогда стоящий у стенки, лежал перевернутым посреди помещения, образовывая своеобразную стену. По разным сторонам баррикады стояло два человека. Шиканов и некий странный тип цыганской наружности с большой серебряной серьгой, которого Саша вроде бы не знал. Густая смольная борода покрывала чуть вытянутое лицо и сливалась с такими же темными отросшими волосами, отчего складывалось ощущение, словно вся растительность представляла из себя странную шапку. — Еще один шаг и я тебя убью! — заявил цыган и, как бы подтверждая свои слова, выставил вперед руку. Присмотревшись, Саша увидел, что неизвестный сжимает в пальцах пластиковый ножик из набора одноразовой посуды. Это могло быть чем-то смешным, если бы ножик не имел зазубрин на «лезвии». — И меня не посадят! Дима, впрочем, лишь закатил глаза. Данное заявление его не впечатлило. Саша испуганно оглядел всю комнату и с удивлением обнаружил, что кроме модника и цыгана тут еще были люди. Железнов валялся в кресле, лениво копаясь в телефоне, а Джинов, будучи человеком либо бессмертным, либо поддатым, глупо хихикал, сидя посреди кучи из тряпья. — Да не агрись ты так, — Шиканов разочарованно вздохнул. — Просто дай мне закончить начатое! Толян, подтверди, что он выглядит просто ужасно! Послышалось странное невнятное хихиканье, не поддающееся адекватной расшифровке со стороны. — Спасибо, Толян, — но Дима, кажется, принял «сказанное» за лишнее подтверждение своих слов. — И вообще, у меня отчим на похоронах и то лучше выглядел, а он, если ты забыл, рыбачил в компании рыб вплоть до весны. «А на озере, том, что чуть дальше леса, иногда можно увидеть светящегося рыбака, который ловит рыбу без лодки на самой середине…» — Абрикосов невольно вспомнил одну из многочисленных баек Василисы, присланных ею несколько месяцев назад. Мальчишка ощутил желание посетить этот самый водоем. — Ага, и твоя ныне покойная бабка носила похожие серьги, — лениво подал голос Железнов. Очевидно, что Егор намекал на неуместность ранее приведенного сравнения, но тонкой иронии Дима уловить не мог, оттого принял слова за чистую монету. — Короче, не ломайся, как китайский утюг! — заявил Шиканов и потряс бритвенным станком в своей руке. — Я уже начал, поэтому не усугубляй! Подавив нервный смешок, Саша пару раз стукнул рукой по дверному косяку, привлекая к себе внимание спорящих. — Здравствуйте, а дядя где? — поинтересовался мальчишка. «Цыган» медленно повернул свою физиономию в сторону Абрикосова и Саша офигел. Это был Влад! То есть, реально, Владислав Мороков, его дядя. Половина бороды на левой стороне лица отсутствовала, из-за чего мальчишка родственника и узнал. Как же сильно борода старила человека! — Еб тво… Влад запустил в сторону племянника подушкой и та попала точно в лицо. Занятый другим противником, Мороков не заметил, как открыл свой затылок и юркий Шиканов перекинулся через диван, с бритвенным станком в руках. Один взмах и Влад лишился не только большей части растительности на лице, но и солидного куска левой брови. — Ну еба… — Ниче, — Шиканов, казалось, не терял хорошего расположения духа. — Будешь модным! Мороков был близок к тому, чтобы вонзить пластиковый нож куда-нибудь в область сердца наглеца, но осуществлению мести ему помешал душераздирающий женский крик. Кричала Аленка. Юноша дернулся и уже думал сигануть с балкона, дабы прийти на помощь даме сердца, но ручонки Егора его остановили у самого края. — Какого…?! И ты Брут?! — Да нормально там все… — Егор кашлянул. — Алиса написала, что девчонки там красоту невесте наводят. — Опа, Железнов, держи нашего Ромео крепче! Если сбривать эту треклятую бороду, так сбривать полностью!