Около семейное.

То, что с Сашей что-то происходит, Влад понял не сразу. Молодой человек, поглощенный работой и учебой с примесью повседневных проблем, почти физически не мог приметить все многочисленные изменения в поведении племянника. Абрикосов менялся. Медленно, практически незаметно, но все же искажался под влиянием своей подруги. Мальчишка, например, начал на ночь чистить зубы, хотя ранее он пренебрегал данной привычкой. Одежда его тоже немного, но поменялась. Не без удивления Мороков обнаружил, что племянник начал потихоньку копировать стиль старшего родственника, и не сказать, что это было очень уж плохо. В некотором роде Владиславу это даже льстило, но меж тем и настораживало. По натуре своей Абрикосов не был прямо-таки склонен к копированию чужих повадок и, уж тем более, ранее Саша не проявлял никакого оживленного интереса к серебру, а тут тебе без какого либо предупреждения «бац» и… — Старпер, я бы тебя не просил, особенно в твой выходной, но может поможешь? По-родственному? — поинтересовался Саша, протыкая зубчиками вилки яичницу в своей тарелке с максимально незаинтересованным видом. — Типо, я еще недееспособный полностью и без взрослого мне никто ничего не проколет. Я уже ходил в салон. Сказали, что я либо прихожу с тобой, либо пру к черту. Из двух видов зла мне пришлось выбирать меньшее, ведь не выбирать вовсе — совсем не вариант. Влад пару раз удивленно моргнул. Окажись за этим столом Аленка, она бы от восторга забила в ладоши, услышав отсылку на «Ведьмака» Сапковского. Сам Мороков испытывал весьма смешанные чувства от осознания этого факта. Язык прославленного поляка был сложен и мальчишка, не сумевший осилить Пушкинскую прозу, явно не должен был касаться данной фэнтези-саги. Во всяком случае по своей воле. Юнец просто не дорос до созерцания приключений Геральта! Во всех смыслах, между прочим! — А тебе это зачем? — аккуратно спросил Влад, окунув поджаренный белок в смесь из майонеза и кетчупа. — Решил шокировать мать во время следующей встречи? — Говоришь так, словно она заметит, — Саша замялся. Он не мог сказать дяде прямо, что пирсинг в его случае — это суровая необходимость. Если косматая зубастая тварь решит напасть на Абрикосова вновь, то она точно подавится, едва ее язык соприкоснется с удивительным металлом. — Просто я хочу себе шпагу в языке! Вот! И, быть может, пару туннелей в ушах! — Ты решил запихать себе в уши Московское метро? — Влад сделал вид, что искренне удивился. Едва Саша открыл свой рот, дабы поразить дядю своим кругозором, как Мороков пояснил: — В уши вставляют тоннели, бестолочь. Тоннели. Хорошенько запомни, если не хочешь довести мастера до слез. — Ох, ну не все мастера такие зануды, — Саша кисло вздохнул. Жалко, что Аленка уже ускакала на свою практику. Будь урожденная Рыжова здесь, за этим столом, она немедленно встала бы на сторону Сашки. Не пришлось бы унижаться перед этим недо-цыганом! Быть может, она бы даже и сопроводила своего некровного родича в салон и сама бы подписала согласие, но, увы, последние два дня Аленка была очень сильно занята, а серебро в теле требовалось срочно. Кольца и цепи рассматривались лишь временным вариантом, так как существовала вероятность потерять их. Саша не был готов намеренно рисковать своей жизнью и умереть от того, что просто забыл цепочку дома. Пирсинг был идеальным вариантом, а тоннели смотрелись просто круто. — Я просто хочу тоннели, вот. И пирсинг хочу. — А я хочу взять месячный отпуск и съездить куда-нибудь в сторону Черногории, — Мороков закатил глаза. — Но не всем же мечтам дано сбыться, верно? Саша помрачнел. Любимый дядюшка просто не мог не козлить! Опять-таки, окажись на его месте Аленка, она бы сразу, даже не задавая лишних вопросов, дала бы свое согласие и на этом дело кончилось бы. Никаких лишних слов, никакой лишней крови. Ничего, что могло бы даже теоретически доставить хоть какой-нибудь дискомфорт. — Так возьми отпуск и отправься в Черногорию! — Саша откусил кусочек обжаренной колбасы. — Только сначала сходи со мной в салон и дай согласие на прокол. Тебе даже платить не придется. Я сам! С тебя только «да» в бланке и подпись. Настойчивый и наглый, почти как обычно. Влад присмотрелся. С недавних пор в Саше действительно что-то незримо поменялось изнутри. Все еще мелкий, племянник балансировал на опасно-тонкой грани между «сопляк обыкновенный» и «сопляк необыкновенно дерзкий». Мороков покосился на недавно замененную балконную дверь. Так, излишне агрессивное поведение, желание проколоть себе хоть что-то, резкая любовь к не самой стандартной одежде… Мозаика медленно, но сошлась вместе, собираясь в цельную картинку. Кажется Влад слышал о таком еще на парах по психологии, да и всякие мыльные оперы, обычно шедшие по телевизору во время обеда затрагивали эту щепетильную тему. Юноша пригляделся. Саша почти физически ощутил, как небесно-голубые глаза дядюшки уткнулись в область рта. Меж глаз Влада легла толстая складка, свидетельствующая о серьезном мыслительном процессе. Потом, также резко и без какого-либо предупреждения, Влад снова уставился в глаза племянника и уставился так, что сердце несчастного Сашки едва не оборвалось вниз. — Че-е-ерт, — протянул Мороков, громко хлопнув себя по лбу. — Ох, че-е-е-ерт! Только не это! — А? — Как я вообще мог об этом забыть?! — мученически простонал Владислав, скрывая лицо руками. — Твою ж… — Да что такое? — Ты стал мужчиной, шкет. Вот что произошло. Черт, а я уж думал, что за бес в тебя вселился, — молодой человек покачал потяжелевшей головой. Как-то мимо его внимания совсем незаметно проскочил тот факт, что дитя, брошенное на его шею, растет. — Че-е-ерт! — Да что ты такое несешь?! — растерянно спросил Сашка, явно не понимая такой резкой смены настроения родственника. — Дуршлаг, — ответил Влад, быстро очертив свое лицо указательным пальцем. Со стороны казалось, что прямо в этот момент Мороков узнал нечто настолько неприятное, что сердце его не выдержало и дало сбой. На кухне одной маленькой квартирки одного маленького города разворачивалась целая трагедия в нескольких актах! Точнее, даже не трагедия, а весьма посредственная драма на «Домашнем», но не суть. Влад был взволнован, сбит с толку и уже настроен на худшее. Саша решительно ничего не понимал. События разворачивались по очень странному маршруту, который Абрикосову был не по уму совершенно. — Какой дуршлаг? — удивленно спросил Сашка. — На лице у тебя, мелочь, — Влад тоскливо вздохнул, проведя рукой вдоль собственного гладкого подбородка. Растительность на его лице отчего-то отказывалась появляться и Мороков не был уверен в причинах. — Дуршлаг, ну, или усики, проще говоря. И усики весьма мерзкие на вид. — Что? — Абрикосов удивленно заморгал. Какие усики? Какой дуршлаг? Буквально сегодня мальчишка смотрелся в зеркало во время чистки зубов и лицо его было гладким, прямо как кожа младенца. Пальцы Саши скользнули чуть выше верхней губы и…остановились. Черт, а ведь и правда. Волосы. Волосинки. Волосиночки. Волосинушки. — Какого…?! — А, ну да, тебе ж четырнадцать, — Влад тяжело вздохнул. Он не помнил того момента, когда на его лице появились первые усы. Молодому человеку казалось, что их даже и не было. Борода словно появилась сама по себе. Мгновенно и бесповоротно меняя жизнь Морокова и старя его лет на шесть. — Добро пожаловать в наш клуб мужиков с растительностью. Владислав сощурился. Волоски, почти телесно-светлые, ранее не бросались в глаза, а сейчас, только стоило их заприметить, как молодой человек не мог просто смотреть на другие части лица племянника. Противные редкие усики превратились в красную тряпку для разъяренного быка. Влад снова провел рукой вдоль чистого подбородка. — Ох, тебе лучше сбрить это и скорее, — посоветовал дядя. — Со стороны выглядит так, словно к твоему лицу прилипла кошачья шерсть. Саша вновь провел пальцем вдоль верхней губы и чуть пошел за окрестности рта. Волоски неприятно защекотали подушечку пальца. — Когда это успело произойти? — Саша удивленно моргнул. — Черт его знает, — Мороков пожал плечами. — Но, опять-таки, сбрей этот кошмар или… Влада словно переклинило. Растущие усики, резкий скачок роста, смена стиля, желание проколоть себе что-нибудь, чистка зубов два раза в день. Да, пубертат предполагает под собой некоторую смену характера, но меж тем, вместе с этим идет и первая влюбленность. Робкие поцелуйчики, касания потными ладошками, первый серьезный опыт слюнообмена. Мороков помрачнел. — Или? — с надежной спросил Абрикосов. Влад опять взглянул на не особо счастливого обладателя ранней растительности. Черт, он же в основном торчит со своей подружкой двадцать четыре на семь. В голове опять всплыло наблюдение насчет чистки зубов. Неужели он и она…? Мороков опять посмотрел на Сашку, потом представил Василису рядом. Ну, чуть полная, ладно, но на лицо смазливая. Смазливая достаточно, чтобы приглянуться пубертатному пареньку в самом рассвете собственных силенок. Боже правый! Неужели настало время для разговора о «пестиках и тычинках»? В горле Влада резко пересохло. Захотелось полезть на стену просто потому что он мог. Ну, если быть точнее, не мог, но все же был в состоянии сделать это при должном старании. Мороков беспомощно огляделся. Аленки рядом не было. Черт. — Сифилис, — брякнул Владислав. — У тебя отвалится нос, если ты его подцепишь. — То есть, я могу подхватить сифилис не бреясь? — обеспокоенно спросил Абрикосов. — Нет, не брейся и не подхватишь. И пирсинг, кстати, тоже может занести эту дрянь, — быстро, словно заведенный, ответил Влад. Засунув остатки завтрака в рот, Мороков вскочил из-за стола и полетел в ванную комнату. До выхода на работу оставалось еще много времени, но молодой человек не мог находиться в одном помещении с своим племянником. Неожиданное озарение заставило Влада нервничать.

…тем же вечером Саша побрился в первый раз, несчастно изрезав кожу лица и вызвав раздражение из-за неправильного бритья. Влад был зол.