Около семейное.

«Сегодня к нам перевели новенькую герлу. Звать ее Селиной. дочь мэра. Выглядит как вся такая цаца, но любит дунуть табаку. Одобряю». На этом моменте Саша едва не выронил тетрадь. Стоило обложке начать скользить вдоль пальцев, как подросток встрепенулся и потянул дневник на себя, всеми силами препятствуя соприкосновению с полом. Глаза мальчишки, уже порядком отяжелевшие от рутинных заметок, мгновенно стали легче. Условный свинец на веках стремительно стек куда-то в неизвестность, и мозг, находившийся в дреме, резко пробудился. Разум практически мгновенно очистился, стоило знакомому женскому имени возникнуть на пожелтевших клетках. Селина. Селена. Силена. Абрикосов пригляделся. Женское имя, начало всех начал, было написано как-то странно. Большая часть гласных букв была переправлена странным образом, из-за чего Саша не мог сказать, смотрел ли он на условное «е» или «и». Впрочем, то, что речь идет именно о той самой Селине, мальчик совершенно не сомневался. — Эй, старпер, можно тебя на минутку? — Нельзя, — буркнул Влад, печатая какой-то текст по работе на своем ноутбуке. Судя по недовольному выражению лица можно было сделать вывод, что молодой человек сосредоточен и раздражен, оттого отвлекать его было не лучшей идей, но Сашу это не смутило. — Слушай, а этот модник с челкой учился в одном классе с Селиной? — В душе не знаю о ком именно ты говоришь, — Мороков очень шумно задышал, прямо намекая на то, что разговаривать сейчас он не настроен. — Шкет, не лезь под горячую руку, пока я на тебя не наорал. Этого оказалось достаточно, чтобы Саша все понял. Обидчиво шмыгнув носом, Абрикосов вновь уставился в дневник, мысленно делая пометку в нем. Из-за отсутствия нормальной фиксации времени, пришлось ориентироваться на число и месяц, которые были очень неуклюже выведены на полях. «Она таскает перо на голове. учительница сделала замечание, но силин ничего не сделала. все так же таскает. кстати, а ей идет. Перо придает ей какой то шрамшарм. из-за него ее сразу можно заметить. каеф.» «сегодня селен попросила у меня сигарету. я не отказал, но физрук нас застукал и отвел к дириктрисе. Дело дрянь. она позвонила мамке.» Буквы, и до этого не особо ровные, совсем покосились. Саше пришлось напрячься, чтобы разобрать дальнейший текст. Кривовыведенные предложения все сильнее и сильнее напоминали условное детское письмо, состоящее из одной непрерывной линии с узелками по всей длине. Либо Шиканов писал это в сильной спешке, либо ему накануне отбили пальцы. Абрикосову хотелось верить во второй вариант. «они опять подрались. я вмешался., но мама сказала, што это все из-за меня.» Ладно, вариант с отбитыми пальцами резко перестал быть привлекательным. Интуитивно Саша забился в кресло и испуганно посмотрел по сторонам. Влад, как и ранее, яростно барабанил по клавишам, всем своим естеством источая «не-трожь-меня-сейчас» ауру, а Аленка, непривычно задумчивая, играла сама с собой в шахматы, временами тоскливо поглядывая в сторону окна. По сути никто не обращал на Абрикосова практически никакого внимания и это было просто чудесно. Поправив плед на коленях, Саша сглотнул и неохотно вернулся к чужим воспоминаниям. «синяки сходят медленно. тоска. но! но! но! Та герла, Силина, как оказалось шарит в медицине. она так классно перевязала мне плечо.» «окей, это просто капкан. ловушка. западня. обвал. завал. девки не могут быть такими класными» «или могут?» «на литр-ре она выступала с сообщением. я ничего не понял, но было интересно. черт, у нее такой классный голос. либретто? черт знает, но я б слушал его вечно. Интересно, а у нее парень есть?». Саша присвистнул. Написанное не было чем-то откровенно вульгарным, но меж тем у Абрикосова возникло стойкое ощущение, словно он подглядел за чем-то очень неприличным. Щеки мгновенно обожгло. Сам того не желая, Саша приложил руку к лицу и практически мгновенно убрал ее. Настолько сильно кожа была горячей. Воздух, кажется, тоже немного накалился. Пришлось даже одернуть рубашку от внезапно вспотевшего тела. «Парня нет. Путь свободен. Если это не знак, то что?». — О, запятая. «наскреб карманных. хочю сделать подгон. Недавно видел в магазе брелки с мультяшками. может ей подогнать сердце? тип, намек. хотя… не слишком ли жирный? вдруг она что нибудь поймет?». Тут же была сделана запись, которая, судя по расположению, была продолжением: «аблом. Я купил брелок с пика чу и почти ни о чем не жалею. наверное.» «Толян назвал меня тупым. Сам он тупой, а я влюбленный. Это две разных вещи! В любом случае у меня есть пика чу. Пика-пика!». — Боже… Что-то на бурятском… «день — дерьмо. Руссичка нажаловалась мамке. говорит, мол, пишу я плохо. с ошибками. не здам ГИА. ну и че? ашибки есть у всех и ваще, зачем париться-то? я все равно не на руском. Вот щас я пишу как хочу, а потом, на ГИА, буду писать нормально. Это все план такой, но они не понимают. Печалька.» — Эй, а что такое ГИА? — поинтересовался Сашка у Аленки, которая заканчивала партию. Морокова неопределенно пожала плечами, сбивая черным конем белую пешку. Казалось, что она даже не слышала вопрос и пропустила все слова мимо своих ушей. Складка у глаз свидетельствовала на сильную девичью задумчивость. Редкое явление, особенно для урожденной Рыжовой. — Это бывшее название ОГЭ, — неохотно пояснил Влад, сморщившись. Поля редактируемого документа сильно сместились и текст, ранее оформленный достаточно эстетично, превратился в отвратительную мешанину. — Я его сдавал почти десятилетие назад. — Ехать ты старый… — Сашка присвистнул. Десятилетие для него представляло весьма впечатляющий временной отрезок, из-за чего Мороков и до этого не пользовавшийся званием первой молодухи на селе, стал еще старее прежнего. Шутки про умиральную яму переставали быть таковыми. — Не свисти, — Влад, не отрывая глаз от мерцающего экрана ноутбука, нащупал подушку и запустил ее в племянника. Снаряд попал по коленям. — Денег не будет, вошь. — Ага, еще и в приметы веришь, — Абрикосов усмехнулся. — Аленк, ты это, осторожней. А то так и вдовой останешься. Влад помрачнел. Вторая подушка едва не попала Саше в голову, но Абрикосов успел пригнуться, чем вызвал еще большее раздражение у дяди. Мороков как-то странно сощурился, словно пытаясь выцепить в Сашке что-то особенное. — Весьма шустро. — Старпер, ты не умеешь делать комплименты. — Это не комплимент, — Влад фыркнул, после чего опять вернулся к работе. — Просто очередное доказательство того, что чужие дети растут весьма быстро. Поздравляю: быть может, в скором будущем, ты эволюционируешь из гниды в полноценную вошь. — Эй, ты кого это гнидой обозвал?! — Сашка встрепенулся. Подушка, ранее лежащая у ноги, с громким свистом полетела в сторону редактора, но тот резво увернулся и снаряд врезался в Аленку, причем попал в строго девичье лицо, предварительно снеся собой все шахматные фигурки. Черные не победили. Воцарилась напряженная тишина. Даже Влад, по идее занятый работой, обернулся в сторону ненаглядной супруги. Саша сглотнул. Ему либо показалось, либо кто-то в соседней квартире решил на полную громкость послушать классическую музыку. И не абы что, а Баха, если верить зловещему органному звучанию. Аленка привстала, Саша скукожился, Влад злорадно засмеялся в кулак. Абрикосов нервно подметил, что в этот момент дядюшка слишком сильно напоминал гиену или шакала. Уж настолько противной вышла дядюшкина улыбка. То, что урожденная Рыжова вытрясет всю душу или, что вероятнее, желание жить, Саша не сомневался. Аленка мало того, что была отличным стрелком, так еще и обладала немереной физической силой, весьма впечатляющей для девушки ее худощавого телосложения. Один случайный удар в голову и Абрикосова можно будет смело записывать в ряды контуженных бойцов, которым уже ничего не поможет. Орган за стенкой заиграл громче, и Саша мысленно проклял семейную пару по соседству. Попятившись назад, Абрикосов судорожно обдумывал план побега, пока Аленка нарочито медленно брала подушку в свои руки. Было не ясно, давала ли девушка тем самым фору или, что более вероятно, была занята обдумыванием плана расправы над мелким подобием человека. Время резко замедлилось. Саша был готов поклясться, что он видел как именно двигается Аленка. Картинка в его глазах изрядно напоминала тормозящий фильм. Непрерывное цельное движение «дробилось» на отдельные кадры. Мальчик отлично видел как Рыжова замахивается и… — О! Как во время! — Абрикосов резво бросился в сторону дверей. — Я открою! Влад резко помрачнел, стоило механическому чириканью умолкнуть. После некрасивой сцены в типографии юноша пребывал в откровенно мрачном настроении, а потенциальное наличие гостей только сильнее снижало планку. Вообще Мороков хотел просто закончить работу и завалиться спать. Организм отчаянно отказывался работать. — Мы кого-то ждем? — поинтересовалась Аленка, которая тоже была не в духе с самого дня. Неясные сны действовали на нее удручающе. Мороков отрицательно качнул головой. — А кого тогда к нам принесло?! — урожденная Рыжова зло ощетинилась. Саша взглянул сначала в глазок и лишь потом полез к замку. Продолговатое лицо Джинова неясного синего цвета через призму стекла сделалось совсем нелепым. Абрикосов нехотя убрал засов, снял цепочку и повернул ключ в скважине пару раз. Послышался щелчок. Дверь отворилась. — Хеллоу! — не дожидаясь приглашения, Толя решительно шагнул в чужую обитель, буквально сметая Сашку со своего пути. — Ну чо как? Как жиза-пережиза? «Какой же идиот!» — подумал Сашка, почти брезгливо отряхнувшись. Синеликий любитель афро ему решительно не нравился. — Эй, ты, креветка, я спрашиваю: как жиза у тебя? — вроде миролюбиво поинтересовался Толик, стаскивая с ног вырвиглазные ботинки, хотя, по сути, его никто не приглашал. — Вроде есть… — Абрикосов сморщился. Внутренняя неприязнь к данному кадру оказалась огромной. Однако откровенно пренебрежительного тона Толя либо не заметил, либо не воспринял близко к сердцу. — Так-с, а мамка с батькой тут? — спросил Джинов, оглядевшись. В квартире было как-то слишком тихо для вечера. Особенно по меркам Толи. Данный вопрос поставил Сашу в самый натуральный ступор. Откуда этот фрик знает его мать? Неужто это все его оборотническая натура? Мальчишка молчал. Решив, что тот слишком тупенький для нормального ответа, Толя сочувствующе покачал головой. Бедный Влад! Растит такого недалекого паренька. Нелегко ему наверное, ох как нелегко. — Хэй, Владос, Лён, вы тута? И тут до Саши дошло. — Хэй, они мне не родители! — Не бузи, мелочь, — Толя легко щелкнул Абрикосова по лбу. — Лучше иди и накрой стол. Я тут с дороги и очень голоден. Саша уже было хотел возмутиться, но синерожий всучил мальчишке прямо в руки петушок на палочке и прошел в гостиную, оставляя подростка наедине с пакетами из ближайшей «шестерочки».