Около семейное.

      Ее чудовищно клонило в сон. Васька, не сумевшая накануне хоть немного вздремнуть, тряхнула банкой из-под энергетика и жадно присосалась к алюминиевой поверхности. Жидкость, на вкус чересчур сладкая до омерзения, хлынула сначала в рот, а после и в пищевод. Сидорова прикрыла глаза, но в тот же момент пойло иссякло. Кишки завязались в узел, и девочка раздраженно отбросила банку назад, а после вовсе откинулась за заднее сиденье. Думать было тяжело, а сохранять здравый рассудок вовсе казалось невыполнимой миссией.       Да и как тут можно думать трезво? Проросшая дорога, освященная до тошноты яично-желтым цветом, все петляла и петляла, уходя куда-то вперед. До пункта конечного назначения было долго, но при этом Василиса и сказать точно не могла, где они все находятся. Подобие степи раскинулось со всех сторон, вызывая крайне унылые ассоциации. Кое-где, вдалеке, виднелись силуэты тощих сосен, вяло разбавляющие устоявшуюся пустынность этих мест. Василиса протяжно зевнула, прикрыв рот рукой.       Путешествие только началось, но уже не нравилось девочке. С дедом ехать куда-либо было значительно интереснее. Он рассказывал байки всю дорогу, делился легендами и прочими историями, без очевидной мистической подоплеки. Да, девочка понимала, что это путешествие в случае чего может стать последним в ее жизни, но чего-то поделать с собой Вася не могла. Иногда ее посещала противоестественная сонливость, но Сидорова держалась. Кривилась от необходимости припадать губами к банке с энергетиком, но держалась.       Машину тряхнуло, и пассажиры подпрыгнули на месте. Лишь водитель, бледный как смерть, в идиотской пижаме, практически не сдвинулся с места. Дима Шиканов намертво вцепился пальцами в руль авто. Он боялся смотреть в бок, ведь там, на соседнем сидении сидел мальчишка с розовым ножом и гитарой.       Иногда Саша сидеть на месте без дела не мог. Его переполняла энергия и желание сделать хоть что-нибудь, но сейчас ребенок был серьезен как никогда. Ни одна мышца его не дернулась, хотя отек был ощутимый. Острое лезвие чужого ножа находилось в опасной близости от туго натянутых струн гитары. Мальчишка молчал и сверлил водителя тяжелым взглядом, словно ожидая, когда тот проколется и можно будет начать экзекуцию.       Еще никогда Дима так не боялся за свое привычное существование. Гитара - символ и напоминание о страшных днях - находилась в мерзких руках невероятно опасного подростка. Шиканов откровенно не знал, за что же он боится больше, за сохранность инструмента или за свою жизнь? Племянник Влада практически не моргал, был сосредоточен и очень сильно походил на малолетнего ублюдка, способного вытворить нечто большее, чем просто засадить ножик под ребра.       Это пугало.       Ровно как и пугал мерзкий сладковатый запах, исходящий с заднего сиденья. Он был таким терпким, таким устоявшимся, таким… до невозможности реальным, что даже открытое окно не помогало. Ком тошноты то и дело давал о себе знать, но Дима терпел.       Еще было чувство, словно кто-то очень злой буравит затылок тяжелым взглядом, но Шиканов был уверен, что позади сидит только полусонная малолетка со светлыми кудряшками. Никого иного юноша не видел. — Мы примерно где? — Спросил Абрикосов, не отводя взгляда с Шиканова. — Хороший вопрос… — Сонно проворчала Василиса. — Дядь Леш, где мы?       Визирь пожал плечами. За годы его отсутствия дорога в Сказочный Мир изменилась до неузнаваемости. Исчезло все то, что хоть немного напоминало цивилизацию. Старые хибарки были снесены, большая часть деревьев исчезла, асфальтированная дорога вовсе превратилась в небылицу. Лишь кое-где встречались куцые куски асфальта, исполняющие роль кочек на пути.       Дядь Леш? Сглотнув, Шиканов покосился в зеркало заднего вида. В полутьме салона не было видно никаких дядь, тем более Леш, но кудрявая девочка смотрела в сторону так, словно там действительно кто-то, да был. Это открытие пробудило мурашки в теле Шиканова. Черт, да во что он вляпался?!       Осознав, что толку от защитника не будет. Сидорова полезла в верный рюкзак. Самая новая карта тринадцатого года выпуска криво была размещена на коленях. Выудив из того же рюкзака шахтерский фонарь, Вася сладко зевнула. — Ну… Мы далеко.       Словно это было непонятно. Город скрылся час, если не два, назад. Всякая жизнь прервалась минут сорок. Худо-бедно, а людские постройки полностью исчезли. Эту дорогу Саша помнил смутно. В прошлый раз путь был более оживленным. Джинов и Шиканов болтали, изредка что-то вставлял Влад. Абрикосов точно знал, что путь весьма неблизкий. Дорога его тогда здорово утомила, раз он целые сутки провалялся в кровати, восстанавливая силы. — Где-то дальше будет заброшенная часовня. — Сидорова скривила губы. Черт, вот если бы дело не было неотложным, она бы с великой радостью остановилась там.       В этих местах ориентироваться было трудно. Не было ничего примечательного, за что мог зацепиться глаз. Между заброшенным заповедником и маленьким провинциальным городком располагалась целая пропасть, что неимоверно бесило. — Никогда не поздно повернуть. — Взмолился Дима, переместив ногу на тормоз.       Саша не ответил. Он лишь красноречиво надавил ножом на первую гитарную струну. В этот момент Диме показалось, что холодное лезвие оружия легло на его палец. Он почти физически ощутил это.       Нет, уж пусть этот малолетний уголовник отрубит что-нибудь из пальцев, но гитару не тронет. Нога переместилась на педаль газа, и авто двинулось вперед с новой силой. Что ж, если эти малолетние вандалы решили испортить себе жизнь, то пожалуйста. — Но вы совершаете ошибку… — Заявил Дима, не отрывая взгляда от дороги. — Скорее исправляем чужую. — Холодно отчеканил Саша. — Значит вы все знаете? — Шиканов грустно улыбнулся. — Понятно. Вот теперь все встало на свои места. Перфекто. И все же, вытаскивать меня из постели было прямо очень уж обязательно?       Саша не ответил. Кончиком ножа он подцепил прочную струну и потянул ее вверх. Струна, как струна. Ничего особенного. Даже более, она была какой-то уж слишком обычной. Впрочем, если Шиканов так трясся, значит что-то в этой штуке было, и Саша почти знал, что именно так сильно будоражит паренька. — Нам нужны колеса. — Простодушно ответила Васька. Злиться на своего кумира она не могла, поэтому слова ее были весьма приветливыми. Диме не казалось, что она хочет натянуть его на глобус, что радовало. — А я в ваши годы пешком туда лазил.       Повод для гордости был сомнительным, но Дима просто не мог удержаться. Ему нужно было хоть немного отвлечься от гнетущего чувства нависшей опасности. Да и молчать, как не странно, не было в его характере. Шиканов потряс головой, прогоняя сонливость.       Васька не смогла сдержать улыбки. Конечно он туда бегал пешком, а как иначе? Прославленный Димка Шиканов же! Легенда. — Ага-ага, раньше и трава была зеленее и путь занимал, не сутки с лишним, а два часа. — Ядовито отозвался Сашка. — А как иначе? — Дима мрачно усмехнулся. Прошлые дни, так тщательно сокрытые в сознании, медленно начали всплывать голове. Неясные силуэты стали вполне различимыми образами. Почему он говорил? Наверное потому, что он очень устал хранить секрет, тяжелым бременем лежащий на плечах. Да и путь с рассказом не казался таким уж унылым. — Тогда только начались летние каникулы… — Манал я это все! — Резко заявил Дима, засовывая еще одну футболку в рюкзак. — Ма-нал, слышите? И алкаш батя пусть прет к черту, и мамка-тряпка пусть идет туда же. Гррр… Ненавижу. Если бы не они… — Эй, Димас, будь полегче шо ли, — Толя Джинов развалился на грубой койке, подпертой учебником по алгебре за седьмой класс. — Батька у тебя конеш не подарок, но маманя зачет.       Дима посмотрел на друга со смесью холодного презрения и злости, после чего всунул в школьный рюкзак пару носков, скомканных в один шарик. Ранец, не приспособленный для большого количества вещей, заметно вздулся. Эх, если бы у Шикановых был какой-нибудь нормальный чемодан, дело шло бы легче.       Дима криво ухмыльнулся. Чемодан, как же! Мальчишка беглым взглядом окинул убогую комнату, заставленную сломанной кроватью с продавленным матрасом и полуразвалившимся шкафом, после чего сунул в рюкзак два дневника, исписанных «от» и «до». Не беспокоясь об их сохранности, Дима потер руки друг об друга. Там, куда юноша собирался, не будет места для слезливых записей. Дивный новый мир не принесет столько несчастий, сколько эта дыра на географической карте. — Мне ваще не кажется, что все настолько отстойно. Мож ты бежишь впереди паровоза, чел? — Я делаю то, что я должен был сделать очень давно, — прошипел Шиканов. — Ты можешь меня останавливать сколько угодно, но я не отступлю. Я свалю с этой дыры и заживу так, как должен жить!       Со стороны это звучало слишком громко и в некотором роде, даже неправильно. Дима это понимал, однако за его словами крылась одна большая история чудовищно маленького человека. Запихнув последнюю тетрадь, Шиканов закрыл рюкзак и рухнул рядом с Толиком. — Я больше так не могу… — Просипел Дима, уставившись в пожелтевший потолок, полностью покрытый трещинами. — Видеть каждый день ее опухшее лицо от слез и его мерзкую пьяную рожу. Это раздирает меня. Еще немного, и я не сдержусь, возьму нож и…       Заканчивать было необязательно. Толя скривился от собственной беспомощности. Он прекрасно знал отца друга. Для него не было секретом, что кулаки этого человека чешутся до неприличия часто. Да и губа Димы, покрытая красной коркой, также была весьма красноречива. — Не обязательно драпать, — все же продолжил Толя. — Я могу поговорить со своими предками. Перекантуешься у нас… — Чтобы потом назад вернуться в эту дыру? — Дима сплюнул. — Ну уж нет, спасибо, обойдусь.       Они замолчали. Оба смотрели в потолок, наблюдали за трещинами на нем. Чего-то действительно интересного в этом занятии не было, но минуты, как казалось тогда, были на исходе. — Слушай, так эт получается, что мы больше не ку-ку? Не встретимся?       Дима поджал губы. По всей видимости так и выходило. Накануне юноша пытался об этом думать, да только мысль практически тут же сбивалась. Стоило подумать о разлуке, как по всей груди разливалась глухая боль. — Шикан, ты ж мне самый бротский бро. — Ты мне тоже, бро.       Скупая мужская слеза медленно потекла вниз, оставляя блестящую дорожку. Дима был мужиком. Самым настоящим, но плакать ему хотелось обильными женскими слезами. — Тогда я с тобой пойду, бро. — Но бро, у тебя же здесь семья! — Моя фэмили поймет, — заявил Толя. — И вообще, пошли, я тоже запакую свой чумодан. — Ты не обязан ехать за мной! — Слезы стали сильнее. Сердце сжалось до больного. — У тебя же друзья, семья, училище! Ты не должен ехать в незнакомый город лишь из-за меня! — Должен, бро.       Тем же днем Толя Джинов и Дима Шиканов покинули Мышкин с двумя рюкзаками за плечами. Официально ребята шли в поход, желая переночевать у пруда, отметив параллельно окончание девятого класса. Родители отнеслись к этому настороженно, но ребята были непреклонны. Соврав о том, что на озере будут и другие одноклассники, юнцы покинули отчие дома и рванули в совершенно противоположную сторону.       Солнце медленно падало за горизонт, освещая последними лучами зеленую землю. Воздух ощутимо стал прохладнее, на небе загорелись первые звездочки со стороны ночной синевы. Асфальтированная дорога постепенно кончалась, уступая протоптанным тропам. — Ты точно туда идем? — Спросил Димка, покосившись на Анатолия. Мышкин он покидал дважды, и все эти два раза были очень давно, оттого путь представлял из себя загадку. — Тип того… По тону Толи было сложно сказать о его уверенности.       Они все шли и шли. Время от времени рядом проезжали машины. Несколько благородных людей даже предлагали подвезти, но юноши отказывались, желая пройти весь путь на своих двоих. Через второй час эта идея была брошена в мусорную корзину. Непривычные к долгим походам, Дима и Толя ощутили боль в области ног. — Нам нужно было залететь к той герле… — Проворчал Шиканов, вспоминая милую девушку за рулем малиновой девятки. — Ага…       Толя вытянул бутылку воды и хотел было сделать глоток, но более жидкости в пластмассовой емкости не было. — Еперный театр… У меня вода кончилась! — Но до города мы еще не дошли…       Совершенно спонтанный план побега начал показывать себя с дурной стороны очень быстро. Воды становилось все меньше и меньше, а от города не было и названия. Дима злился, а Толя старался сохранять расположение духа. — Не кипишуй, — посоветовал Джинов. — Вот увидишь, щас приедет какая-нибудь тачка, и нас по-братски подбросят до вокзала, а там уже Москва. — Ты здесь видишь много тачек?! — Ну вон, одна едет…       Сначала это тянуло на чудо. Стоило только упомянуть, как машина сама возникла на пути. Водитель остановился, стоило Толе поднять руку. Открылась дверь и ребята влезли в салон старой иномарки, без какого-либо мрачного чувства.       Дима замолчал. Вцепился в руль. Глаза его стали словно пустыми. — А что было дальше? — Оживленно спросила Василиса. — Ага, если уж начал… — Саша вновь прижал лезвие к струне той самой гитары, которую Дима из воспоминаний прихватил с собой, вместе с рюкзаком. — А дальше не было ничего хорошего…