Около семейное.

Начало Сашку несколько насторожило, Абрикосов недоверчиво уставился на Диму, чей невидящий взгляд блуждал впереди. Шиканов привычно вцепился в руль пальцами, хотя мыслями музыкант был очень далеко. Дорога, а точнее ее подобие, шла куда-то вперед. Под светом фар виднелись камни, пучки желтоватой травы и прочий мусор. Вася напряженно прислушалась к каждому слову кумира. Голос его, как и прежде, трогал душу так сильно, что Сидорова даже не нашла в себе силы злиться на музыканта. Он все еще был Шиканом. Маленькой звездочкой на Мышкинском небосклоне, который отчаянно требовал уважения и защиты. Абрикосов, увы, подобной точки зрения не разделял, предпочитая смотреть на картину в строго черно-белых тонах. — Я не пил. — Сказал Дима, и машина налетела на кочку. Пассажиры подпрыгнули на месте, и лишь Визирь не шелохнулся. Гравитация опускала перед ним руки. — Но я сделал вид, что выпил. Толик уснул быстро, а я просто закрыл глаза. Этот мужик ехал и ехал, а я… Дима замолчал. Колесо опять влезло в яму, из-за чего весь салон весьма ощутимо тряхнуло, но Шиканова это не смутило. Его вообще ничего не смущало. Он продолжил говорить. — А я следил за ним. До меня не сразу дошло, что едет он куда угодно, но только не в Москву. Время шло, а цивилизации становилось все меньше и меньше. Голос Димы упал до хриплого, почти болезненного шепота. Юноша пялился вперед и выплескивал из себя слова чисто механически, не окрашивая их эмоциями. Это Сашу несколько смутило. Складывалось ощущение, словно между старым Шикановым и его новой версией стоит плотная прозрачная стена. События, некогда оставившие неизгладимый отпечаток, не отразились на лице музыканта практически никак. Сейчас он на все смотрел издалека, сквозь призму пережитого. Это было страшно. Саша, честно говоря, внутренне опасался столкнуться с подобным состоянием. Оно его пугало. И, что самое главное, наводило сомнение на правильность текущих действий. Абрикосов покосился на гитару в своих руках. — Странная шутка… — Сказал Дима, не отводя пустого взгляда. — Вроде все и со мной было, а уже не чувствуется. Привык. Васька шумно вздохнула. Абрикосов покосился на сообщницу. Ему либо показалось, либо в этом вздохе было что-то вроде восхищения или…обожания? Саша тряхнул головой, упрямо отгоняя стереотипы про плохих мальчиков для хороших девочек. Сидорова же не идиотка, чтобы слюни пускать на Шикана! Или… Саша тряхнул головой. Это не было его проблемой, но горечь, знакомая и совершенно неприятная, поселилась в голове, отравляя мысли. Странная судорога пронзила тело. Абрикосов едва не выпустил инструмент из рук. — В любом случае, дальнейшее я плохо помню. Тошнотворный сладкий запах, деревья, злые псы и… — Горло музыканта обожгло. — Селина. Стоило девичьему имени слететь с чужих губ, как что-то в окружающем мире переменилось. Пустынная дорога стала совсем зловещей, а тени, отбрасываемые авто, неожиданно начали «оживать». Саша был готов поклясться, что минуту назад все было совершенно спокойно, как вдруг из сумрака начало что-то проклевываться. — Селина?! — Васька удивленно приподнялась. — Та самая?! Дима не ответил на этот вопрос, ведь мыслями он был где-то совсем уж далеко. Смутные воспоминания, которые вроде выцвели, неожиданно набрали поразительную яркость. Медленно, черта за чертой, в голове всплыла картина прошлого. Лес, невыносимо влажный после дождя, и нечто, что совершенно точно было Селиной некоторое время назад. Скелет, наряженный в знакомую майку и с клоком волос на черепе, протягивал мерзкую руку. Дима даже ощутил кости пальцев на своей щеке, пока Толя валялся без сознания, но теперь уже от страха. Джинов всегда был жутким трусом. Самоотверженным, но все же трусом. В этот момент Шиканов дико завидовал другу. Быть может ему тоже стоило выпить, чтобы провалиться в беспамятство и быть сожранным во сне? Нет, идеей это было просто отвратительной. Зуб едва попадал на зуб, когда жуткая вонь разложения защекотала ноздри. Желудок завязался в узел, но музыкант совладал с тошнотой. Чудом, не иначе. — Она была рядом… — Сказал Дима совсем тихо. Васе пришлось подвинуться ближе, чтобы ушами уловить слова. — Я чувствовал ту вонь, что исходила от ее тела. На куске волос виднелась ее заколка с перьями. По ней, собственно, я и узнал Селину. Она смотрела на меня пустыми глазницами черепа, а потом… В зеркале заднего вида Вася увидела, как глаза Димы метнулись начала к ней, а потом к Саше. Абрикосов сидел напряженно. Складывалось впечатление, словно он ждал некого подвоха от водителя. — Седина… — Пробормотал Дима. — Не мелирование, а седина. Василиса дотронулась до своих волос. Ну да, седина. Сидорова посмотрела на юношу, что сидел за рулем и приоткрыла рот, понимая, к чему именно это было сказано. — Так ты тоже? Дима молча кивнул. — Седой. Мне было шестнадцать, когда мои волосы стали…такими. Саша цыкнул. Нечто темное с улицы то появлялось, то пропадало, но этот показушник был вечен, как сода в столе. Абрикосов внутренне оскалился. Злость раздирала душу мальчишки, которому было всего четырнадцать лет, когда первые седые пряди укоренились в голове. Четырнадцать! И он, между прочим, не желал этого. Ровно как и в машину ко всяким подозрительным дядькам не садился. Наоборот, это он сажал подобных субъектов и заставлял их рулить. — Но а дальше? Дальше что? — Спросила Вася тоном ребенка, который в первые услышал «Щелкунчика» из уст родителей. — Дальше мои нервы сдали, — просто ответил Дима, не раскрывая подробностей. — Это и спасло нам шкуры. Твари, которые сидели позади Селины, взвыли и бросились прочь. Она же… Окончательно рассыпалась. Нечто ударило Диму изнутри. Медленно, смешок за смешком, воспоминания прошлых лет лезли наружу. Наконец-то человеческая часть, отвечающая за чувства и прочее, оттаяла. Наблюдатель стал непосредственным участником. Было странно и дико осознавать, что он — здоровый лоб, положивший на всякую мистику огромный болт, так просто и честно рассказывал малышне про встречу с ожившим трупом. «Может я уже поехал головой?». — Победа была за мной. — Заявил Дима. — Пусть и стоила она мне моих волос. — Боже, да ты просто поседел! — Саша раздраженно стукнул рукой стекло. Нечто темное и жуткое отлипло от передней двери, сверкая маленькими злыми глазками. — Просто поседел?! — Дима подскочил на месте. — Пацан, ты хоть понимаешь сколько денег уходит на гребаную краску для волос?! — Словно тебя это вообще парит! — Оскалился Абрикосов. Боже, и как же Влад обитал с подобными мерзким типом?! Терпение мальчишки лопнуло также звонко, как лопается воздушный шарик. — И вообще, ты сам в этом виноват. Нехер лезть в машину. Мама тебе не говорила не садиться к стремным дядькам?! Дожили. Его отчитывал ребенок. Дима угрожающе выпучил глаза. — А тебе, млять, мама этого не говорила?! — На нас вообще в черте города напали! Почти в белый день! Мы — не виноваты, а вы — идиоты. Этот малец напрашивался на взбучку. Осознанно поджег фитиль на пороховой бочке. Дима уже было хотел наградить слишком языкастую малявку тумаком, но авто на что-то явно наехало. Нечто темное и тучное завизжало, заставляя всех подпрыгнуть на месте. Даже невозмутимый Визирь растерялся. При свете фар мелькнула чья-то крупная туша. С шерстью. Огромными желтыми глазами. И когтями. — Мне кажется или там блеснули зубы? — Тихо, почти шепотом, поинтересовался Сашка. — Не знаю и знать не хочу. Впервые за всю поездку мужчины были солидарны. Теперь уже Саша вцепился в руль, пока Дима со всей дури нажал на газ. С жутким ревом машина пришла в движение. Ваську и Визиря откинуло назад. Сидорова и моргнуть не успела, как старенькое авто рвануло вперед, тараня зверюгу. Гигантская помесь волка и дворовой псины взвыла, после чего оказалась вне поля зрения. — Он от нас не отстанет. — Прокомментировал Визирь, наблюдая за тем, как глазки чудовища заблестели в темноте. Зверь, казалось, не особо пострадал от наезда. Сидорова полезла в сумку. Где-то там была бутылочка с бензином. — Даже не думай, — рука Визиря легла на рюкзак. — Опасно. — Но, дядь Леш, что нам нужно делать? — Валить. — Коротко ответил Дима, хотя вопрос задавался не ему. Круто вывернув руль в сторону, Шиканов навострил лыжи назад, но Сашка, чьи руки также лежали на руле, потянул «баранку» в свою сторону. — Ты чего удумал, ублюдок?! — Кто как, а я сдыхать в глуши не собираюсь. — Водитель опять вывернул руль, но Абрикосов не долго думая, поступил точно также, разворачивая машину так, как это нужно было ему. — А тебя никто и не спрашивает! — Мелочь, я тебя стукну. — Себя стукни. — Огрызнулся Сашка. — По голове и несколько раз. Там все равно пусто. — Эй, не время для ссор! Что водитель, что пассажир, получили наказание в виде тумаков. Вася сглотнула. На ощупь волосы кумира напоминали жирные иглы. Уф, не так она это представляла. — Это чудище все еще гонится за н… Машину хорошенько тряхнуло. В области крыши вовсе появились вмятины, заставившие всю четверку синхронно сглотнуть. — Блять.