Тринадцатый этаж

      «Вторая реальность» постепенно начинала приедаться: чем больше времени Пейтон проводила в кругу новых знакомых, тем привычнее казались несуразные существа и диковинные конструкции. Она уже не так эмоционально реагировала на появление в ресторане какого-нибудь гигантского слизня с тремя жвалами или песочного человечка, который рассыпался в ту же секунду, когда ему приносили заказ. Спокойная отрешённость почти всегда преобладала в её взгляде, пока она бодро отрабатывала ночную смену с Лисом.       Не застав вечером Уинлу дома, девушка была вынуждена задержаться в «Без остановок» ещё на целую ночь, поэтому первую её половину она твёрдо решила провести с пользой. К тому же умаявшийся Волк вконец разлаялся с братцем и отправился спать под собственный столик, — тем самым в рядах сотрудников сильно поубавилось. Раннее утро она просто-напросто проспала, устроившись на мягком кожаном диванчике под пледом Кассандры, который та несколько месяцев назад подарила заведению. Правильнее было бы сказать, что соседка забыла его однажды забрать, будучи увлечённой беседой с подругой, но Лис и Волк посчитали это чистой воды подарком и присвоили заведению. Да и Кассандра в итоге про него совершенно забыла.       Презент от матушки-судьбы был как нельзя кстати: за длинный пасмурный день Пейтон вымоталась настолько, что к половине четвёртого утра еле волочила ноги. Однако это обстоятельство не мешало ей оставаться в хорошем расположении духа: с каждой новой сменой она всё больше склонялась к тому, что работа официанткой — это её. Жизнь наконец-то налаживалась. Впрочем, она чётко помнила, что за каждой светлой полосой непременно следует если не чёрная, то хотя бы грязно-серая. И та не заставила себя долго ждать. — Пейтон, — Лесли слегка толкнул девушку в бок, боясь напугать её спросонья.       Они договорились встретиться пол-одиннадцатого, и, хотя не было ещё и десяти, он больше не мог сидеть дома сложа руки. Заглянув в «Без остановок», он почти лоб в лоб столкнулся с вставшим не с той ноги Волком, хмуро разогревавшим завтрак, и понял, что стоило всё же прийти попозже: Лис и Пейтон до сих пор спали. Только вот деваться было некуда. — Что? — сначала Пейтон отмахнулась от него, как от назойливой мухи, а затем, услышав какое-то невнятное бормотание, напрягалась.       Сон как рукой сняло. Она повернулась к Лесли лицом и нетерпеливо поинтересовалась: — Да что не так?       Юноша выглядел удручённым: он заметно побледнел, хотя и без того был зелёным мухомором на фоне той же Кассандры, и немного насупился. — Не надо было тебе сюда возвращаться, — он осторожно прикоснулся рукой к её нижнему веку и покачал головой.       Последовав его примеру, Пейтон неуверенно дотронулась до собственного лица и тут же вскрикнула: — Это ещё что такое?!       Громкий возглас заставил Волка развернуться в их сторону и замереть. Непонимание застыло в его глазах — он хотел встать на задние лапы, чтобы подойти поближе, но кусок лосося выпал из его рта на пол, и вместо этого ему пришлось залезть под стол. — Беда… — прошипел лишь он.       Пейтон вскочила с дивана и, ударившись о дверной косяк, бросилась прямиком в уборную. Такого дикого ужаса она не испытывала никогда. Сердце готово было выскочить из груди, оно впервые стучало так громко, что само его биение вызывало сильный страх. Шатаясь перед зеркалом, она ощупывала лицо сантиметр за сантиметром и никак не могла осознать, что девушкой с дрожащими руками, со слезами на глазах и неестественной серо-зелёной кожей была именно она. — Почему? — Пейтон схватилась за растрёпанные волосы и плюхнулась на пол, не в силах более держаться на ногах.       Ручейки слёз потекли по её щекам, и в висках нещадно застучало. Всё вокруг вновь вернулось на круги своя и казалось каким-то ненастоящим, невозможным — светлые стены акварелью растекались по кафелю, желтоватый свет беспрестанно мигал, сбивая с толку, и даже раковина быстро-быстро кружилась в одном ей известном танце.       Пропасть разверзлась между предыдущим днём и только наступившим. Счастливые безмятежные мгновения затухли — ничтожные сутки разделяли два небольших глаза, которые возникли из ниоткуда и так же внезапно стали преградой для всей её дальнейшей спокойной жизни. Пока что они были закрыты, но Пейтон точно знала, что если проведёт на этой стороне ещё пару часов, то непременно застанет эти минуты. — Что делать? — вопрошала она бесчисленное множество раз, но в ответ получала лишь шум в ушах и осознание собственного бессилия.       Она не сможет вернуться домой, если захочет жить нормальной жизнью, и уже не будет самой собой. Старая Пейтон Лафонд больше не сможет существовать, как и прежде. А ведь её предупреждали! Почему же она была так глупа? Почему думала, что её это не коснётся?       Пейтон приоткрыла глаза, и яркий искусственный свет заставил её пойти на попятную. Часто-часто заморгав, она всё же попыталась осмотреться: высокий сизый потолок с огромной круглой лампой нависал над ней волной, которая вот-вот собиралась обрушиться на неё с чудовищной силой, а белоснежные колонны, списанные с какого-нибудь греческого храма, наводили мысли на мутные воспоминания. Она чертыхалась под толщей ледяной воды и всё никак не могла вынырнуть на поверхность. — Очнулась наконец, — знакомый писклявый голосок задребезжал над ухом, и Пейтон поморщилась.       Уинла стащила мокрую тряпку с её лба и неаккуратно бросила в ёмкость с водой так, что один из полосатых краёв оказался прямо на столе. — Слабенькая ты, однако. Ничего не случилось, а ты уже валяешься на полу, так и простудиться можно. Подумаешь, новые глаза. — Резко придя в себя, Пейтон схватилась за лицо и снова всхлипнула.       Старушка недовольно цокнула языком. — С ней всё будет хорошо? — Лесли всё это время смирно сидел на диване около мраморного трёхногого столика и нервно постукивал ногой по полу.       Он явно испытывал вину за произошедшее, хотя ничего плохого-то и не сделал: разве что существовал. Но было ли то преступлением? — Она слишком бледная. — Я в порядке, — Пейтон потёрла раскрасневшийся нос и снова уткнулась глазами в потолок — ни Уинла, ни Лесли её сейчас не интересовали.       Хотелось забиться на день или два в собственную квартирку, как раньше в самые плохие моменты, и лежать на диване, бессмысленно вглядываясь в неровности и трещинки рядом с плинтусами. — Говорит, в порядке. А раз она уже смирилась, перейдём к делу. Я вообще-то спешу, — старушка надела красную кофту и встала напротив Лесли, скрестив руки на груди. — Все твои проблемы, молодой человек, решаются весьма изысканным, но обыденным для обратной стороны способом. Держал ли ты когда-нибудь в руках нож? — Хотите сказать, что кто-то избежал этой участи?       Лесли напрягся. То, к чему клонила миссис Гризли, ему совершенно не нравилось, поэтому он решил свести всё в шутку. Пейтон вообще безучастно слушала, не желая встревать в разговор. Правда, такое поведение было вполне оправданно, и юноша это прекрасно понимал. — А то, что тебе придётся воткнуть его в своё, пардон, в личико Лесли Паркера с обратной стороны, который отнял у тебя возможность жить привычной жизнью. Хотя, — она хмыкнула, — я не думаю, что тебе оно сейчас так сильно нужно. Или я не права, а? — Возможно. — Ты уже не принадлежишь миру людей, давно не человек и стать им снова не сможешь. Так стоит ли игра свеч? — Уинла поправила кудрявые седые волосы и потянулась за зонтом, который висел над торшером. — Я бы на твоём месте забыла об этом и жила здесь припеваючи. Собственно, я так и делаю. До вечера, — обнажив свои мощные клыки в устрашающей улыбке, она вышла из комнаты.       Расслабившись, Лесли встал с кресла и подошёл к девушке, чтобы потрепать её по плечу: — Пейтон, она права. Я не могу и не хочу. Мне жаль, что всё так повернулось. — Ты так легко сдаёшься? — Пейтон с презрением посмотрела в его сторону.       Она не выглядела злой, но что-то мрачное и пугающее заставило юношу поёжиться. — Да. Если бы ты встретилась мне, когда я только попал сюда, то я бы, возможно, и рискнул. Но сейчас… Четыре года прошло, и я уже совсем не я. Порой я задумываюсь о моей прошлой жизни и понимаю, что, наверное, не смогу к ней снова приспособиться. Столько воды утекло, я давно за гранью этого. — Но ведь ты так хотел хотя бы ещё разок там побывать, — девушка сжала кулак, пытаясь выместить как-то злость, но вместо этого ощутила лишь боль. — Миссис Гризли верно сказала, стоят ли какие-то несчастные минуты этих мытарств? Я не уверен. Лучше бы ты подумала сейчас о себе, оно действительно важнее. — Знаю.       Лесли неловко похлопал её по спине, вновь пытаясь приободрить. — Уинла, миссис Гризли, — он внезапно поперхнулся, — сказала, что тебе следует вернуться домой и больше никогда сюда не возвращаться. Тогда ты ещё сможешь повернуть этот процесс вспять. Если останешься, то будешь мириться со второй парой глаз всю оставшуюся жизнь. — Я поняла. — Отлично, — он облегченно выдохнул, — тогда пойдём, я провожу тебя до лифта. Не хочу, чтобы ты повторяла мои ошибки. Это того не стоит.       Пейтон неуверенно встала и, оперевшись на плечо друга, медленно побрела вон из комнаты. Тяжесть от очередного сближения с привычной жизнью постепенно опускалась на неё, заставляя горбиться и прихрамывать. Даже так она не хотела возвращаться туда, откуда сбежала на выходные, втайне желая продлить их на неделю, две, а может, и на год или всю жизнь. Будь её воля, она бы осталась здесь навсегда. А что ей, собственно говоря, мешало это осуществить? — Подожди, — Пейтон резко остановилась и упёрлась спиной в прохладную стену квартиры Уинлы. — Я останусь, не хочу больше чахнуть изо дня в день на той стороне. Четыре глаза или два — не так уж и важно. Надеюсь. И я уверена, что есть какой-то другой способ, более гуманный. Надо просто поискать.       Лесли фыркнул и уставился на девушку, принявшись её внимательно осматривать. Он явно сомневался в здравости её нынешних суждений. — Как пожелаешь, — спустя минуту выдавил он. — Ты вольна делать то, что считаешь нужным. Очень хочется верить в то, что ты об этом не пожалеешь.       Пейтон слабо улыбнулась: — Мне тоже. А у вас здесь есть библиотека?