Обещай вернуться: мы встретимся вновь

      — Луна, ты в порядке?       Маттео позволил себе взять лицо державшийся за голову Луны в ладони и поднять, чтобы через доли секунды зрачки уперлись в помутневшие глаза Валенте. Казалось, девушка пыталась сморгнуть одолевшее оцепенение, но получалось у неё скверно.       Сердце Бальсано ухнуло, как пушка, волнение встало поперёк горла, словно надоедливая кость, которую никак не удаётся сглотнуть или выплюнуть. Одним резким движением парень усадил возлюбленную на кровать.       — Луна, ты слышишь меня?       Картинки летели перед глазами Валенте одна за другой яркой строкой, отпечатывались на подкорке, восполняя пробелы в воспоминаниях. Луне желалось сбежать. От пульсирующей в висках путаницы, от Маттео, от самой себя. Страх запускал грубые персты в глотку, расцарапывая стенки и оставляя неприятное першение, добирался до сердца, цеплялся за рёбра, заполнял внутренности и лишал возможности дышать.       — Это сводит с ума, Маттео!

«- Эй, осторожно! Я же крикнула осторожно. — А может ты специально налетела?» «- Как тебя зовут? — Я Луна…» «- Преследуешь меня? — Конечно! Я прилетела из Канкуна ради тебя!»

      — Боже мой!       Глаза Луны, прежде зажмуренные, широко распахнулись. Валенте старательно пыталась сфокусировать взгляд на чём либо, пока правую ногу брала новая судорога.       — Я кое-что вспомнила, Маттео…       Бальсано тут же распахнул для возлюбленной объятия. Какое-то время Маттео просто прижимал Луну к себе, гладил по волосам. А девушке казалось, что его прикосновения разом исцеляли всю боль и напряжение, копившееся в теле.       — Что ты вспомнила? — проговорил он чуть громче прежнего, глубоко вдыхая, стараясь унять разбушевавшееся от такой близость с Луной сердце. Ведь девушка прекрасно слышала, как оно бьётся, как дыхание поднимает грудь. — Ты же знаешь, что можешь мне довериться. Давай, расскажи мне всё.       Сделав усилие, Луна отрешилась от оцепенения, и взглянула в глаза Маттео:       — Нашу первую встречу. Помню, что ты рассказывал мне о ней в больнице, но сейчас перед глазами всплыла до жути чёткая картинка. Так же те ощущения при поцелуе. Мы ведь и раньше так же целовались, правда? Хотя, зачем я спрашиваю, понятное дело целовались! И всё эт…       — Это тебя перевозбудило, — на губах Бальсано заиграла улыбка. Он обвёл глазами комнату и обращенное к нему лицо. Сердце пропустило удар. Маттео снова прижал Луну к себе так, чтобы было возможно осязать тепло её тела. И ему сделалось хорошо. — Ты вспоминаешь!       Они оба ещё долго молчали.       Вдруг Луне сделалось любопытно, и не в силах сдерживаться, девушка обратилась к возлюбленному:       — Как думаешь, значит ли это, что воспоминания вернуться ко мне в полном объёме?..       — Я очень на это надеюсь, — взмолился он, обхватил голову возлюбленной и повернул к себе, вглядываясь в знакомые черты, озарённые настольной лампой. — Только не забывай одну вещь: я всегда рядом. Я совершил много ошибок в прошлом. Но я здесь, чтобы всё исправить.       Лицо Луны озарила благодарная улыбка. Рядом с Маттео она чувствовала себя в исключительной безопасности.       — И если ты позволишь, — продолжил он. — Я останусь с тобой навсегда.       Дыхание тут же спирает. Сердце то замирает, то бьётся быстрее. Неизвестность распаляет огонь, который обжигает всё внутри, заставляет пропотеть, под каркасом рёбер.       — Навсегда — это слишком долго, Маттео, — девушка прижимается ближе к Бальсано. Её голова теперь ютилась на его плече. — Но с тобой я и на навсегда согласна.       Маттео снова улыбнулся и, чмокнув Луну в макушку, облегчённо выдохнул.