moonstone

темное королевство встретило их крайне неприветливо — мрачное место, черные камни на каждом шагу, ни единого луча света с неба и ни одного человека на горизонте. ни одного. но это мелочи. ерунда, незначительное неудобство. свалиться с гондолы после драки еще никуда не шло, обычный будний день, но вот еще никогда не было такого, чтобы противник валялся рядом и будучи скорее живым, чем мертвым. никогда такого не было, чтобы юджина по щекам били аккуратные ладони, приводя в чувства, чтобы какая-то едкая дрянь оказалась прямо под носом. — юджин, пожалуйста, встань. давай, вставай. я буду рядом. пожалуйста, я прошу тебя. голос — вэриан — сидел рядом, в одной руке зажав пробирку с чем-то, а другой держа под головой юджина, приподнимая, пытаясь разбудить. он говорил тихо, но было слышно его отчаяние, его панику, его страх, стискивающий грудную клетку, сжимающий горло, и юноша был готов расплакаться, правда был готов, но юджин сморщился и отвернулся, чихая в сторону. голова слегка кружилась из-за химикатов, или, наверное, из-за резкого подъема с земли, но это незначительное неудобство было проигнорировано, потому что являлось пустяком, и были дела поважнее. приходящий в себя незнакомец в маске, его топор неподалеку, и чертова скала, с которой как-то не особо был выход. юджин встал, опираясь на заботливо подставленное плечо, тихонько поблагодарил вэриана и начал осматриваться. он искал выступ на скалах, какую-нибудь лазейку, щель, укрытие, тропинку, чтобы уйти отсюда, сбежать хоть куда-нибудь, и, кажется, он разглядел что-то похожее на щель, как за рукав куртки схватился вэриан, прижимаясь сзади. — юджин? — спокойнее, — юджин взял его руку в свою, мягко улыбнулся, и, не давая вэриану опомнится, резко закрыл его собой, защищая. — держись рядом. он сделал это не просто так — незнакомец в маске очнулся и встал. юджин не знал, хорошо это или нет. скорее да, чем нет. или наоборот. или ни в одну из этих сторон. сложновато думать, когда все мысли в голове вертятся вокруг острого топора, который может полететь, например, в голову. или в грудную клетку. или в живот, в ногу, в руку, в вэриана, в скалу сбоку от них, или над ними, чтобы создать обвал и похоронить их прямо здесь, на жалком выступе жалких черных скал- — я не буду атаковать тебя, — незнакомец отбрасывает оружие и снимает маску с головы, — ведь ты мой сын. от услышанного юджин пошатнулся, задевая локтем вэриана, но тот ничего не сказал — не мог ничего сказать, находясь в глубоком шоке. — отец? ты... мой отец? незнакомец кивнул в ответ, отходя от них и подбирая с земли чернокаменный меч. разглядывал его, смотрел в свое отражение на лезвии, будто искал в нем что-то. но его интерес сошел на нет, как только юджин рассмеялся. он недоумевал, не видел ничего смешного, но вэриан, стоя позади и робко прижимаясь к юджину, знал, что он не вспомнил шутку, не нашел что-то в сложившейся ситуации смешным — это околоистерический смех, и он отказывается верить в происходящее, отказывается принимать эту реальность, готов поверить, что это розыгрыш рапунцель, странный, непонятный, зашедший слишком далеко, но не в то, что это правда и его, его близких и друзей, чуть не убил его собственный отец. — конечно, конечно, — он подавил смех и сделал шаг вперед, — ты — мой отец. да, именно ты. бездушные глаза, агрессия, желание нападать на невинных! — но это правда! незнакомец взмахивает мечом, разрубая черный камень, и юджин ощущает болезненно крепкую хватку чуть выше своего локтя. вэриан ищет у него защиты, и юджин может дать ему ее, правда. правда, для этого придется поверить ему. кем бы он ни был. — ладно, ладно. хорошо. допустим, я поверю тебе, — юджин поднимает раскрытые ладони, — мы можем поговорить об этом где-нибудь, м-м, в более безопасном месте? — о, да, да, конечно. мне нужно многое рассказать тебе, и… ему? мужчина смотрит на вэриана, вышедшего из своего маленького укрытия и вставшего рядом с юджином. он держался уверенно, положив руку на пояс, чтобы, в случае чего, тут же защитить себя. — мой близкий друг, вэриан, сын квирина. не знаю, даст ли это имя тебе что-нибудь. — я знал квирина. можно даже сказать, мы были близки. вэриан чертыхнулся, едва не оступившись, юджин поймал его за руку, помогая удержаться на ногах. — ну-ну, тише, парень, — он улыбается, пропуская юношу вместе с юджином вперед, — он был моим лучшим воином. одним из самых преданных моему королевству людей. — твоему королевству? — разве по мне не видно? — эдмунд оскорбился, но тут же расслабился, продолжая с улыбкой. — да, это мое королевство. картина по кусочкам складывается в голове, и вэриан смущается, когда понимает, что идет с королем и принцем темного королевства. первый ему не так интересен, как второй, но от него горят щеки, и юджин хитро ухмыляется, тоже обдумав это. принц. потерянный принц темного королевства. интересно, как бы он смотрелся с короной? и как выглядят их короны? они выходят из лабиринта черных скал, оказываются прямо перед замком, и вблизи он производит другое впечатление. величественный, но… пустой. местами ветхий, местами прогнивший, пустой, безлюдный замок. — добро пожаловать домой, — говорит король, когда они входят в зал, — и добро пожаловать в темное королевство. родина твоих предков, вэриан. мрачновато для родины и для дома — первая мысль, которая возникает в голове при взгляде на… на все это. черные подсвечники, черный камин. большой портрет, ажурные люстры под высоким потолком. темные длинные коридоры, мозаики на потолке. вэриан задирает голову, чтобы рассмотреть узор, и видит в нем полумесяц. красивый, блестящий, окруженный тьмой и созвездиями. — парнишка смотрит в суть, — больше самому себе, чем им, говорит эдмунд, — да, все началось с луны. его рассказ походил на смесь сказки и старинной легенды, но все это было реальностью, и от того, насколько все это казалось выдуманным, начинала болеть голова. опал, замок, королевство, род, наследие, снова опал, — все смешалось в неразбериху, и вэриан был готов начать выть от того, как все сложно, как в рассказе встретилось знакомое имя. и все стало еще запутаннее. — он и остальные члены братства должны были не допустить того, чтобы хоть кто-то узнал про опал. попади он не в те руки — и всем конец. — прошу прощения, — юджин покашлял, обращая на себя внимание, а после сложил руки на груди, — а если я знаю «те» руки? — что ты имеешь в виду? — он говорит о силе, по происхождению родственной с опалом, но противостоящей ему, — вэриан аккуратно вклинился между ними, и юджин позволил ему — все равно он знал больше. — золотой цветок, от солнца. — быть такого не может. — может! мой отец… то есть, квирин ушел в королевство — корону — где был найден этот цветок. это долгая история, но, в общем, цветком спасли жизнь королевы, а его силу приобрела ее дочь- — принцесса рапунцель, — подхватил юджин, получив одобрительный кивок вэриана. — если ты хочешь каких-то доказательств, то у меня есть парочка, например, она спасла мне жизнь! — я спасал много жизней, когда королевство еще было населено людьми. — нет, она буквально спасла меня, я однажды умер! король замолк. он был знаком со смертью не по наслышке, но чтобы кто-то противостоял ей т а к… — возможно, стоит поверить, — он снова обратился к себе, отведя взгляд, и тут же повернулся к ним обратно. — хорошо, но зачем цветок здесь? — ты пытался уничтожить опал. что из этого вышло? — твоя мама… умерла. — да, — это не заставило юджина сдаться, но вэриан видел, что он был слегка шокирован. — потому что она не была золотым цветком. и ты, и каждый в нашем роду. противостоять силе опала может сила цветка, которым является рапунцель. она должна сделать это, и только она. спор стих. юджин смотрел на вэриана, ища поддержки, тот встал ближе, позволяя положить руку себе на плечо, а эдмунд молчал. думал. смотрел на портрет, на сына, на чернокаменный меч в своей руке, и будто бы не решался задать последний свой вопрос. — никто не знал, что будет с опалом после этого. я этого не знаю. и, если мы позволим цветку сделать свое дело — не знаю, что будет с ней. юджин осекся. это был весомый аргумент, и против него ни у него, ни у вэриана не было козырей. рапунцель может умереть, а он не сможет сделать что-либо для того, чтобы предотвратить это. ничего для того, чтобы сохранить жизнь, которая ему так важна. которая им всем так важна. король тоже пребывал в смятении. всю свою жизнь он жил лишь одним — уничтожить лунный опал — а сейчас золотой цветок, могущественная магическая сила в теле хрупкой девушки, сделает все за него. он хотел посоветоваться с кем-то, кто звучал не как он, кем-то, кто действительно мог сказать ему то, что успокоило бы душу и разум, но этот человек лежит в земле уже много лет, и не восстанет, даже при помощи цветка. — вы можете привести ее сюда, — сказал эдмунд тихо, отчетливо, — но я не знаю, что будет с ней после этого. и он отходит в сторону, достаточно далеко, чтобы никто не слышал его, и чтобы он не слышал никого. он никого не хочет видеть, ну и пусть. это его выбор. пусть побудет один. потому что вэриана тянет на поговорить, а еще прижаться к юджину, спрятать лицо у него на груди, попросить его о защите, о спокойствии. — все будет хорошо, милый, — он обнимает за плечи, улыбается, и в темном замке словно становится теплее. — я с тобой, нечего бояться. и вэриан верит ему, доверяется, обнимает в ответ, и, кажется, что буря миновала, что все позади, что больше проблем не будет. что все действительно хорошо, это не уловка, а истина, чистая монета. — сейчас мы все придем в себя, а потом расскажем ей обо всем. идет? — идет, — отвечает он глухо, не радуясь тому, что юджин испортил момент упоминанием принцессы. — но… ты ведь не оставишь меня? — нет, не оставлю. мне самому страшно, но с тобой, — юджин наклоняется и целует в лоб, — легче. я тебя не брошу. вэриан не видит причин ему не верить. они вдвоем в темном углу замка, единственного целого здания в темном королевстве, и здесь страшно, холодно, их место не здесь, но вэриан готов довериться юджину, вэриан готов затянуть его глубже в темноту и поцеловать, потому что знает, что на «помоги мне, пожалуйста» он ответит «я спасу тебя». юджин раскрасит его мир в яркие тона, где бы они ни были, юджин осветит их путь, через что он бы ни проходил, и юджин поцелует его в ответ, держа в своих руках его руки. здесь негде запереться, и вэриан грустно вздыхает, потому что ему хочется больше, ему хочется стоять в объятьях юджина дольше, ему хочется, чтобы это взаимное утешение не прекращалось, чтобы мысли окончательно улеглись, чтобы буря внутри успокоилась, но король вслух говорит о чем-то, обрывки его фраз долетают до них, а еще очень некстати слышна возня. на несколько человек, разномастная, слышны голоса, шелест, скрежет, шаги, вэриан хочет уйти от них, спрятаться в руках юджина, но тот обнимает его крепче, целует в лоб и выходит из темного угла, идет на шум, оставив вэриана одного. юджин не уделил ему достаточно внимания, и от этого больно. он знает, чей это шум, и боль лишь усиливается. буря внутри успокоилась, но до конца ли? рапунцель вылетает из-за угла, готовая к драке, к бою насмерть, и юджин ловит ее, мягко обнимает, объясняет, что все хорошо, все в порядке. подтягивается кассандра, недовольная всем и вся, топчутся рядом адира и лэнс. — у меня есть парочка хороших новостей для вас, — юджин улыбается, передав принцессу в руки кэсс, которая тут же прижала ее к себе. он хочет начать, но смотрит по сторонам, ищет кого-то, не находит и начинает переживать. вэриан не уверен, что хочет выходить. ему не хочется выходить. он смотрит на рапунцель в руках кассандры, и они обе выглядят счастливыми. перчатки рыцарки не мешают держать ее за ладонь, принцесса пользуется этим, охотна до касаний даже сейчас, при всех и в напряженной обстановке. вэриан хочет так же, он хочет обнять юджина, попросить обнять в ответ, потому что только так ему спокойнее, только так пол не уходит у него из-под ног, только так слезы не просятся наружу. принцесса счастлива, держа руки кассандры. почему ей все еще нужен юджин? — вэриан? — в голосе слышна тревога, и он выходит из темноты, не торгуясь с судьбой. некогда, сейчас некогда разбирать ситуацию со всех сторон, и, может быть, юджин обнимет его, если он подойдет. — я осматривался, — юноша умело врет, — и я бы не назвал эти новости хорошими, если мы об одном и том же. кассандра напрягается, рапунцель в ее руках тоже. — ну, тут с какой стороны посмотреть. опал цел, с ним все хорошо, но… — но? — никто не знает, что произойдет с тобой, рапунцель. все затихают. кассандра смотрит на принцессу, положив руку ей на плечо, ищет поддержки. та обхватывает ее за запястье, берет ее ладонь в свою, переплетает пальцы и поворачивается к юджину, вздыхая и делая серьезное лицо. — мы все прошли слишком много, чтобы сдаться. я пойду за ним. слову рапунцель нельзя противостоять. кэсс кивает, отходя от нее в сторону, а юджин кладет руку на плечо вэриана, сжимает сильнее, чем нужно для жеста поддержки. ему самому нужна поддержка, и вэриан не знает, как помочь. король встречает их, говорит о чем-то с принцессой, задавая больше вопросов, чем она. они говорят, стоя поодаль от всех, и никто уже не выглядит подавленным. рапунцель сжимает ладони в кулаки, эдмунд убрал руки за спину, их диалог не прекращается, и никто не решается прервать их. — ну… настало время, — эдмунд проводит ее до высоких дверей, ведущих в неизвестный зал, открывает их, — иди к своей судьбе, цветок. рапс оборачивается и манит к себе кассандру. юджина. вэриана. — мы сделали это вместе, — говорит она, увидев недоуменное лицо эдмунда, — я хочу, чтобы они были рядом. он не перечит ее слову. тяжелые двери захлопываются за вошедшими людьми, оставляя их запертыми, без выхода и входа куда-либо. вэриан оглядывается в поиске других дверей, но не находит ничего, кроме бесконечной темноты. этот зал — слишком большой, чтобы назвать его обычной комнатой, — внушает страх, но юноша не позволяет себя запугать, не опускает головы и не закрывает глаза. — мы сделали это. рапунцель делает первый шаг, и черные камни на стенах, почувствовав ее, начинают сиять, поворачиваться в сторону лунного опала. пол дрожит, дрожат колени, вэриан цепляется за рукав юджина, когда волосы принцессы тоже начинают сиять и взмывают в воздух. тот кладет ладонь ему на плечо, сжимая слишком сильно для простого жеста поддержки. ему самому нужна поддержка, и вэриан может ему ее дать, правда. лунный опал светится, выглядя величественно в своей чернокаменной клетке. вэриан выглядит жалко, повиснув на чужой руке с испуганным лицом и с налипшими на него прядями. едкий страх снует меж его ребер, колется, но не царапает — просто располагается внутри, заполняя всю грудную клетку, мешая дышать. вэриан не понимал половину из того, что происходило вокруг него, но внутренний голос, обезумев, кричал ему о том, что ему надо делать. что он должен сделать. обязан. ради самого себя. принцесса обнимает кассандру, и она выглядит счастливой. прижимается ближе, даже тогда, когда ее не обнимают в ответ, будто бы объятья способны перекрыть все — страх перед неизвестным, страх перед камнем, возможно, даже боль. — хорошо, рапунцель, — она отстраняется, но не убирает ладони с плеч кэсс, — пора. и вэриан понимает, что действительно п о р а. на миг он задумывается — правильно ли он поступает? это как-то… дико. да, юджин значит для него много, да, между ними произошло недопонимание, и, наверное, можно поговорить, можно обойтись без этого, можно сделать как-то по-другому, поступить иначе, можно… — все будет хорошо, милая. я- мы с тобой, нечего бояться. иди к своей судьбе. — я люблю тебя. он даже смотреть в их сторону не может. под сердцем колет, и боль от этого сильнее, потому что другая. она пронзает сердце, пережимает горло, от нее хочется плакать, злиться, кричать и делать необдуманные поступки, но он подумал уже достаточно. вэриан ощущал эту боль слишком часто. ему было больно слишком часто. он бросается вперед, отталкивая принцессу, и хватает опал, сжимает в руке. — вэриан? что ты делаешь?! опал в ладони холодный, практически ледяной, и держать его легко, потому что сила в нем будто бы перекликается с телом, как единый механизм, совпадает со всеми чувствами, начиная с гнева и заканчивая отчаянием. — это м о я судьба! слова становятся криком, разносятся по залу, и всех тут же отталкивает взрывная волна. в эпицентре взрыва — вэриан, без страха прижимающий опал к груди, позволяющий ему захватить себя. от юноши исходят молнии, прорезают темноту. белый свет ослепляет, и юджин, сильно жмурясь, смотрит на его источник, пялится с ужасом во взгляде. опал слишком мощен для юного маленького тела, и не на шутку страшно, когда вэриан вскрикивает. его голос тонет в шуме, что создает выходящая наружу магическая сила, меняющая юношу, что создает грохот появляющихся и двигающихся черных камней, разрезающий пол под ними, под вэрианом, мост, кажется, даже стены. кажется, что страшнее быть уже не может. что хуже этого быть уже не может. шум смолкает, и юджин понимает, что может. черные камни рассыпаются, подобно песку, стоит новому обладателю лунного опала сделать шаг вперед. — из-за таких, как ты, — он обращается к принцессе, и пол рядом с ней пробивает камень. это все еще вэриан, все еще его юношеский голос, но он искажен злобой, глубокой обидой, н е н а в и с т ь ю, — меня не слушают. не слушают и не слышат, не хотят этого — но я заставлю.