Шёпот страниц

      Каштановые кудри взметнулись вверх и после разметались по полу.       — Вот черт! Мира!       — Chicas! (девочки) — раздался голос из-за стены. — У вас все в порядке?       — Стул упал!       Даниэла попыталась поднять Ми, но, потерпев неудачу, решила оттащить ее к дивану.       «Еда, еда, еда… КРОШКА! Еда, еда, еда…»       — Это что, плинтус?       «БОЛЬНО… Страшно! ДОМ».       — Как мне плохо… Жжет изнутри… ГОСПОДИ, БОЖЕ МОЙ!!! Гигантские тараканы!!!..       — Что это за запах? Жареная колбаса?       «Блин!       — Ай!       Грубая мужская рука дернулась от сковородки и заметалась в поисках полотенца.       «Чертово масло»       — Гав, гав!       — Сейчас, Майло! Потерпи! Уже почти готово!       Рука спустилась вниз. Пальцы почувствовали мягкую шерсть. Собака встала на задние лапы и лизнула обожженное место.       Кисть дернулась в болевом синдроме и, не вернувшись на исходную позицию, задержалась где-то на середине.       — Это, что? Господи, какая мерзость! НЕ НАДО!..       — Дай, дай, дай!       Комната вновь выглядела огромной.       — Что за необычное ощущение?       Вытянутая морда повернулась назад.       — ХВОСТ??? …       Женские руки. Знакомая кухня.       «Я больше не могу врать. Им нужно все рассказать. Они этого не заслуживают. Я уверена, что Дани меня поймет, она тоже когда-нибудь полюбит. А Мигель очень добрый, он простит. Мы еще достаточно молоды, он сможет найти себе хорошую русскую женщину».       — Нет! Нет! НЕТ!..       — Слава Богу, Мира! Я так испугалась! — не дав толком очнуться, Дани бросилась на шею Ми. — Я думала, что все! Ты ни на что не реагировала! Дыхания почти не было! — по ее щекам лились крупные слезы.       — Голова… — Мира положила руку на затылок, на ладони осталось красное пятно.       — Да, ты ударилась об стол.       — Слишком много обмороков за последнее время… — Ми закрыла глаза, прокручивая в голове то, что увидела. — У вас тараканы, на кухне за шкафом с мойкой.       — Да, на той неделе появились, мама говорит, от соседей пришли… Она их пытается травить… а ты откуда знаешь?       — У вас теперь, как минимум одним тараканом меньше… Я была этим отравленным тараканом.       Глаза Дани округлились.       — Как это возможно?       — А еще соседом, который чесал свои яйца, и его голодной собакой.       — Да ладно! Ты придумываешь! — засмеялась Дани.       — Принеси, пожалуйста, что-нибудь, чем голову можно обработать.       — Ой, да! Сейчас!       — Сколько я была без сознания? Даниэла стояла у зеркала и вытирала лицо от слез.       — Около двух минут, — она нанесла немного пудры, чтобы родители ничего не заметили, и ушла, оставив Миру одну.       Громкий стук часов в тишине гипнотизировал и возвращал в увиденное.       «Все-таки идеальности не существует, у всех есть свои «тараканы». — Мира потерла глаза и положила голову на колени. — Да как же так?! Что будет с Дани?! Она не переживет предательство матери… МНЕ придется стать плохим вестником?». — Пошатываясь, Ми подошла к часам и вытащила батарейки. Гудящие мысли понемногу стали успокаиваться.       — Я нашла перекись и пластырь! Дай я посмотрю, насколько серьезная рана. — Дани плюхнулась на диван.       Мира села на пол и облокотилась спиной на ее ноги.       — Тебя не тошнит?       — Нет, тошнило только, когда … там была, думаю, дело было в отраве от тараканов, — Ми повернулась к Дани, — это очень страшно!       — Не крутись! — сердито сомкнула брови Дани и развернула подругу обратно. — Ты думаешь, это было то самое, о чем писал старик? Пульсатилла работает, как снотворное, значит и галлюцинации может вызывать. — Дани аккуратно разделяла локоны Миры на проборы в поисках раны. — Или, может, это просто был сон?       — Нет, это точно был не сон, я все чувствовала, страх, боль… я слышала их мысли! — Мира сморщилась, почувствовав жжение от вылитой на рану перекиси. — Что насчет галлюцинации… не знаю… мне не доводилось их испытывать…       — Рана небольшая, думаю, можно обойтись без травмпункта. — Объявила Даниэла и после добавила. — Мне тоже иногда кажется, что я чувствую боль во сне, иногда сны очень реально выглядят.       — Да нет же! Я говорю тебе, это было перемещение!       — Хорошо, как скажешь. — Удивленная настойчивостью своей подруги Дани подняла руки в примирительном жесте.       — Давай попробуем еще! — Мира в два шага преодолела расстояние до стола и схватила стакан, чтобы намешать новую порцию.       — Ну, нет! — Даниэла оказалась проворнее и выхватила емкость из рук Ми. — Ты с ума сошла? Сколько ты еще собираешься падать? Пока всю голову не отобьешь? Мы не знаем, какое влияние оказывает эта жидкость на организм! Ты почти дышать перестала! Нужно сначала разобраться во всем! Кроме того, ты болеешь, у тебя температура, тебе нужно отлежаться!       — Хорошо. — Мира взяла сумку со спинки стула, предварительно сгрузив в нее все необходимые ингредиенты для микстуры, и направилась к двери.       — Мира! — Дани задержала руку подруги, которая уже открыла дверь. — Почему ты обижаешься? Я что-то не правильно сказала?       — Нет, прости, ты права. Я пойду домой.       — Давай я тебя провожу?       — Нет, не нужно. Я в порядке.       — Ты же не будешь пробовать это одна? — зашипела Дани, увидев выходящую с кухни маму.       — Нет, обещаю.       — Мира! Уже уходишь? — Мануэла потянулась, чтобы обнять на прощание.       — Да, неважно себя чувствую, лягу спать пораньше. — Ми торопливо обняла Мануэлу и скрылась в темном подъезде.

***

      Утро отозвалось болью в воспаленном горле и ломотой в теле. Мира посмотрела на часы, еще сорок минут до звонка будильника.       — Меня уволят с таким графиком… — она закрыла глаза и потерла горячий лоб. — Напишу всем позже, не буду людей будить.       В коробке с лекарствами из подходящего оказался только «Парацетамол». Ми запила таблетки водой и сразу захватила с собой кружку горячего чая.       «Тем лучше. Я пока не знаю, как смотреть в глаза Дани».       Кот запрыгнул на кровать и, преданно смотря в глаза своей хозяйке, улегся по правому боку.       — Сырник, что же это творится. — Рука машинально гладила спину животного и вскоре замерла.       Когда Мира проснулась, пар из кружки уже не поднимался. Она судорожно начала набирать номер девушки из отдела кадров, чтобы предупредить о болезни. Сил хватило только на один звонок.       Остаток дня прошел в тревожной дремоте. Ми то просыпалась, то засыпала, то скидывала одеяло, то натягивала его до макушки. Ворочалась из стороны в сторону, отчего влажные локоны ложились указателями на постели. Последние события не давали покоя больной голове и переплетались с такими же по своей сути бредовыми снами.       Тараканы бесконечной очередью выползали из перевернутого стакана с зеленой жидкостью. Книги, шелестя страницами, летали по комнате и, пикируя, корешками прихлопывали насекомых. Из-под одной книги вместо расплющенного таракана выбежала собака с узкой мордой и кружочками жареной колбасы на спине, сделав круг по комнате, убегая от мамы Дани, она с разбегу запрыгнула на грудь Миры.       Ми подскочила в кровати, Сырник, распушив хвост, не разбирая дороги, убежал в коридор и теперь на полусогнутых лапах выглядывал из-за угла. Постель была мокрой, под напором лекарства жар отступил.       За окном уже темнело. Мира закуталась в одеяло и пошла в ванную комнату. Ее все еще знобило, стуча зубами, она быстро переоделась в сухую одежду и вернулась в комнату, чтобы перестелить постель. Экран телефона светился.       Ми в ужасе разглядела, сколько пропущенных вызовов и сообщений от Дани.       — Прости! Я только что проснулась! — поторопилась Мира первой начать разговор.       — Я уже с ума сошла! Почему ты мне не написала? Почему я узнаю об этом на работе? — на заднем фоне раздавались уличные звуки. — Я почти дошла до дома, сейчас занесу то, что мама просила, и сразу к тебе! Что тебе купить?       — Не надо Дани! У меня, похоже, ангина, ты можешь заразиться!       — Ерунда! У меня иммунитет! Скоро буду! Напиши список в сообщении.       — Нет! — твердо произнесла Мира. — Не надо. — Она сделала глубокий выдох, в глазах заплясали «мушки».       — Ты так странно себя ведешь со вчерашнего вечера. — Напряженно вздохнула Даниэла. — Как знаешь.       В трубке раздались гудки. Обессиленная Мира упала на кровать.       Отдаленный гудок телефона прорвал плотную дымку липкого сна и зазвучал в полную силу. Это был Ким.       Ми сделала усилие, чтобы вспомнить, что она ему говорила, а о чем должна умолчать.       — Привет… Почему ты не сказала, что заболела?       По спине побежал холодный пот.       «Дани могла рассказать лишнего из-за обиды».       — Вы сговорились? Я не успела! Утром почувствовала себя плохо, выпила таблетки и заснула… вот, только проснулась.       — Даниэла сказала, что ты уже вчера была с температурой.       — Вчера я думала, что мне кажется. — Тон вышел более раздражительный, чем планировалось.       — Почему ты не разрешила ей навестить тебя?       — Это похоже на какой-то допрос! Очевидно же, что я не хочу, чтобы она заразилась!       — Прости, все правильно, я не должен соваться в ваши дела, просто по тону Дани мне показалось, что она обижена на тебя.       — Тебе показалось. — Отчеканила Мира.       Повисло молчание. Ми раскачивалась из стороны в сторону, нервно перебирая край одеяла.       — Как ты сейчас себя чувствуешь?       — Уже лучше, температура вроде спала.       — У тебя есть еда? Ты не голодная?       Мира остановилась, осмысливая вопрос. Она уже сутки ничего не ела, в этот же момент в животе образовалась глухая пустота, и раздалось бурчание.       — Мира, ты здесь?       — Да, я здесь! — сердце замедлилось, переходя на нормальный темп. Ми глубоко вздохнула, приток кислорода очистил голову. — Я ничего не ела сегодня…       — Тогда приглашаю тебя на видео-ужин! Принимаешь приглашение?       — Мне нужно посмотреть, что у меня есть для этого. — Засмеялась Ми.       — В том-то и суть, что я тебя приглашаю! Жди доставку! Не беспокойся, я помню о твоем питании!       Мира наскоро прибрала комнату, расчесалась и собрала волосы в пушистый хвост. Оценив в зеркале синяки под глазами и белесый цвет лица, решила добавить немного тонального крема и румян.       Звонок в дверь раздался спустя час после разговора. Вежливый курьер вручил Мире три объемных пакета. На счастье, нигде не пришлось расписываться в получении.       У одного из пакетов на стенках скопился конденсат, вырывающийся наружу аромат мяса дал понять, что в нем находится горячее, судя по количеству контейнеров, и не одно. Два других оставались холодными, в них оказались разные салаты, закуски и баночки со свежевыжатыми соками.       Ми разложила все у ноутбука и нажала вызов.       — Ты куда столько заказал??? — Мира присела перед столом, чтобы из-за контейнеров и упаковок с едой были видны только глаза и торчала макушка. — Мне дней на пять этого хватит!       — Ну, и отлично! — засмеялся Ким. — Не будешь тратить силы на готовку!       — Спасибо, — Ми вернулась на стул. — Мне очень приятно… и… ты угадал с выбором.       — Я очень рад! Приступим?       — А что у тебя?       — У меня доставка из этой же сети! Правда, чуть меньше!       — Значит это действительно совместный ужин! Я бы не додумалась до такого! Так круто! Ребята открыли по апельсиновому соку и ударили бутылочками по веб-камере, открывая ужин.       — Я еще не все посмотрела… О! Я начну с «Цезаря»! — Мира потерла руки. — Обожаю его!       — Там, кстати, майонез, я не смог договориться без него!       — А, ладно! Иногда можно! Я редко его ем. — Тем более, — Ми поковыряла белый соус в контейнере, — его тут совсем не много!       — На самом деле я тоже его люблю, это мой второй любимый салат после «Селедки под шубой».       — О, селедка! — Ми шуточно воздела руки к верху, — это божественно, я часто его себе готовлю, правда, майонез заменяю, на натуральный йогурт.       — Ну, это уже не то, в «селедке» должен быть майонез!       — Нет! Я тебе честно говорю, от классической не отличить! В этом салате вкус далеко не от майонеза! — она сощурила один глаз и, пристально посмотрев в камеру, замахала указательным пальцем.       Стол был завален пакетами и контейнерами, везде лежали салфетки и запечатанные одноразовые приборы. Ребята уже расправились с салатами и почти заканчивали с горячим.       — Слушай… я еще в Саратове заметила у тебя не обычную книгу… «Материнская любовь»… — Ким опустил глаза и посмотрел в сторону. — Если я лезу не в свое дело, скажи!       — Да нет, все в порядке… — он пальцами отбил чечетку об стол. — Были сложные отношения с мамой, из-за чего эта книга и появилась у меня.       — Я веду себя, как Дани! Извини! Ты можешь не рассказывать, если не хочешь.       — Нет, я хочу, чтобы ты знала. Причем в этом ничего такого нет. — Ким отпил сок и нервно поставил бутылку на стол. — Мама меня одна растила. Папа погиб, когда мне было три года. Его зарезал какой-то пьяница, когда он поздно возвращался с работы. Видимо, хотел денег, а папа отказал. В общем, — Ким вздохнул и, отодвинувшись от экрана, вытянул перед собой сомкнутые руки. — После этого у мамы начала проявляться гиперопека… она не давала мне и шагу сделать самому. То ли дело в детстве, то ли… когда мне уже было пятнадцать- восемнадцать лет, она не разрешала мне гулять с друзьями, делать самостоятельный выбор и прочее. Тогда я начал искать ответы в интернете… и нашел эту книгу.       — Она помогла тебе?       — Да, мне она помогла. Прочитав, я понял, почему она себя так ведет… но применить я ее не успел… мама вскоре погибла.       — Мне очень жаль…       — Как я уже говорил, времени прошло много… В итоге я остался один, без родителей, без друзей, не умеющий принимать решения и с кучей комплексов.       — Знаешь, мне кажется, ты изменился с первой нашей встречи. Тогда ты действительно был неуверенным в себе, сейчас я вижу другого человека.       — Это ты виновата…       Со стороны их общение можно было принять за разговор двух подростков. Детская непосредственность их развивающихся отношений не давала направить разговор в нужное русло и внести взрослую конкретику. Мира чувствовала симпатию с самого начала, но, оказавшись напрямую перед ситуацией, которую она ждала, замерла перед экраном, как сурикат, вытянув шею и широко открыв глаза.       — Я…       Мира не успела договорить, ее прервал громкий хлопок о стекло. Она подскочила и повернула голову в сторону окна.       — Что это было? — Ким привстал.       — Я не знаю…       Ми подошла к окну и, распахнув его, выглянула наружу. Внизу не оказалось ничего необычного. Но по летающей над домом стаей птиц поняла, кто влетел в ее окно.       — По всей видимости, ворон ударился о стекло, но не разбился, внизу никого.       — Удар был такой сильный, даже я подпрыгнул на стуле! Удивительно, что не разбил…       — Да… — протянула Мира, — я хотела сказать, что поеду в Уфу на днях. Выпрошу больничный подольше и как только почувствую себя лучше, съезжу к родителям. Мне нужно отвлечься от всего этого.       — Да, наверно, и правда так будет лучше.

***

      Через три дня, как только самочувствие Миры улучшилось, она купила билет в Уфу.       Этот побег от проблем дался ей и легко, и тяжело одновременно. Все три дня Ми не писала и не звонила Дани, а Дани отвечала взаимностью. Даниэла даже не знала, что Миры сейчас нет в городе.       Выкроенный больничный позволял остаться у родителей на пару дней. В первый день Ми отсыпалась после ночной поездки, а вечером вся семья, которая включала в себя маму и бабушку, собралась в гостиной. По телевизору шла развлекательная передача, где кучка несуразно разодетых участников преодолевала сложные препятствия под хохот ведущих. Спустя двадцать минут, не выдержав глумления над несчастными людьми, Ми ушла в комнату.       С момента ее отъезда все изменилось. Мира обвела взглядом стены, вызывая в памяти их прошлое обличие. Обои переклеили, яркую детскую мебель сменили на сдержанную.       Теперь ее комната служила гостевой для тех, кто по разным причинам остался ночевать, сейчас таковой была она. Гость в своей комнате.       Взгляд остановился на журнальном столе. На его нижней полке лежала большая красная коробка. Направляемая выбившимся из-за плотно задернутых штор солнечным лучом Мира подошла к столу и опустилась перед ним.       Она знала, что находится под крышкой, покрытой мягким бархатом.       Некогда аккуратно уложенные фотографии сейчас разметались без хронологического порядка вперемешку со старыми альбомами. Она сама собирала эти воспоминания до тех пор, пока в правление не вступили цифровые фотоаппараты.       На верхнем снимке в костюме книжного персонажа, Мальвины, улыбалась маленькая Ми, на заднем фоне, сияя яркой гирляндой, возвышалась пушистая елка.       «Мне здесь пять лет» — улыбнулась Мира. — «Классное было время, никаких забот».       Она пролистала еще несколько снимков, сделанных в тот день, хоровод вокруг елки, дед мороз вручает подарок — маленький пакет с пестрым детским рисунком.       «И там была книга «Приключения маленького Мука», ее темные иллюстрации меня пугали».       Снимки с камеры «Polaroid» отзывались тишиной, некоторые обычные, не доставляя неудобств, озвучивали подписи, нанесенные сзади фотографий.       Мира опустила руку в коробку и перетасовала содержимое, выискивая интересные кадры. Руку ужалило уже знакомое ощущение. Она расчистила фотографию, которая отозвалась на ее прикосновение. Это была очень старая и выцветшая фотография. На ней была изображена прабабушка на фоне нарисованного фонтана. Женщина подняла руку вверх, будто набирает воду. На противоположной стороне стояла она же в зеркально отображенной позе.       «Анна и Валентина, г. Гагра, 1952 год». — Прозвучало в голове.       Мира помнила эту фотографию, бабушка говорила, что это один из первых монтажей. В курортных городах любили удивлять туристов и придумывали все новые и новые техники в фотоискусстве.       Ми перевернула фото. Надпись под натиском времени почти исчезла. Ми поскребла ногтем место, где когда-то были чернила… Или ее тщательно стерли.