Шёпот страниц

      Герман уже два часа не мог сесть за работу. Как только он брался за кисть, находились неожиданные дела, не терпящие отлагательств. Вот и в этот раз, рявкнув в трубку на звонок компании, продающей женскую уходовую косметику, чтобы от него отстали, вновь придвинул к себе холст.       Швырнуть кисточку о стену его заставил звонок в дверь.       — Да что еще! — взвился Гера.       Он с грохотом отодвинул стул, встав из-за стола, и пошел к двери. Лязгнула проржавевшая в нескольких местах старая щеколда. Герман распахнул дверь в надежде, что это не те люди, которые ходят по квартирам и продают китайскую дешевку, выдавая за ноу-хау, потому что иначе он спустит их с лестницы. А с другой стороны, других ждать ему не приходилось, у него не было друзей или знакомых, которые могли бы к нему наведаться в гости.       Он уже заготовил гневную тираду, но перед глазами никого не оказалось. Пустота.       — Что за шутки?! — Гера обозлился еще больше.       Для достоверности он решил заглянуть за дверь, но, шагнув вперед, что-то столкнулось с его ногой и полетело к противоположной стене, ударившись о соседскую дверь. Герман опустил взгляд и обнаружил желтую коробочку своего любимого какао. Он поднял ее и задумчиво покрутил в руках, пытаясь понять, что происходит.       В этот момент Мира выскочила из подъезда и понеслась, не разбирая дороги, будто за ней кто-то гнался. Она пробежала бы еще долго, если бы все время не пренебрегала кардио нагрузками. Ми резко остановилась и оперлась ладонями на колени, восстанавливая дыхание.       — Дурацкая затея! — корила она себя. — Что я творю?!       Она так простояла еще с минуту и после двинулась в сторону автобусной остановки, чтобы оттуда вызвать такси домой.       Герману уже давно казались все эти совпадения странными. Где-то глубоко в подсознании пазл давно сложился, но по каким-то своим причинам он гнал эти мысли от себя. Может, не верил в счастье, может, напротив боялся потерять, если осознает его близость.       С самого утра, оставив на столе недопитый кофе, рядом со странно попавшей к нему упаковкой какао, Герман отправился в детский дом.       Как и в предыдущий раз, Светлана встретила его с распростертыми объятьями и провела в маленькую комнатушку, служившую для персонала зоной отдыха. Пока она хлопотала у раковины, начищая чашки для чаепития, Герман рассказывал, какие изменения произошли в его жизни после выпуска, потому что в его прошлый визит после встречи с девушкой с каштановыми кудрями мысли постоянно улетали в сторону, и поговорить не удалось. Конечно, он умолчал о нелегальных способах заработка и появившегося голоса в голове, но о новой работе и крупном заказе не преминул похвастаться.       — Светлана Дмитриевна, — решился Герман, усевшись поудобнее за шатающимся столом, насколько это было возможно. — В прошлый раз я столкнулся в коридоре с девушкой… с такой кудрявой… Вы не знаете, кто она?       Светлана, до этого суетливо расставлявшая чашки на старой металлической подставке, остановилась.       — Кудрявая? У нас нет сейчас кудрявых, последняя была Зина Скворцова, но она выпустилась, это еще в каких годах было… — махнула она рукой.       Светлана Дмитриевна налила кипяток в кружки и в каждую опустила по пакетику чая. Одну она подала Герману, а вторую поставила напротив него, для себя. Пока чай остывал, Светлана нарезала любезно принесенный Герой кекс.       — Ну, может, заходила к кому? — продолжал допытываться Герман.       — Может и заходила, — пожала она плечами, — только я же никого не вижу, постоянно на втором этаже, это лучше у Полины Егоровны спросить. Уж она точно должна знать, если такая была.       — А она сейчас на месте?       — Да, Полина сейчас придет, я уже ей написала, что ты зашел, — улыбнулась Светлана.       Полина предстала перед ожидающими минут через двадцать. Все это время Герман торопливо посматривал на часы и томно водил взглядом по стенам.       — Простите, что так долго, нужно было разобраться с кое-какими делами. Герман! — раскинула она руки в стороны, — как я рада тебя видеть! В тот раз мы разминулись, Светлана рассказывала, что ты приходил! Как твои дела?       — Да, потихоньку, — промямлил Гера, явно не желая пересказывать все по-новому.       — Тебе звонила твоя сестра? — пропуская мимо ушей ответ, огорошила Полина.       — Какая сестра? — насторожился Герман.       — В тот день, когда ты заходил, приходила девушка, такая симпатичная…       — Кудрявая, — продолжил он.       — Да-да, кудрявая…       — Так вот кто она! — всплеснула руками Светлана. Полина недоуменно обернулась на нее. — Он спрашивает, а я и не ума! Ты же мне не говорила, как она выглядит!       — Кто спрашивает? — окончательно запуталась Полина Егоровна.       — Да Герман! — указала она на него рукой.       — Я столкнулся с ней в прошлый раз в коридоре, — решил внести ясность Гера, — вот пришел узнать, кто такая…       — Вот не повезло! — закудахтала Светлана.       — Почему не повезло? — Полина попеременно смотрела то на одного, то на другого. — Сестра же нашлась!       — Но у меня не было… — начал было говорить Герман, а потом осекся. — А что она сказала?       — Сказала, что украли тебя в семь лет, что ищет… Адрес твой спрашивала… Но я не дала, мало ли, только телефон…       — Все ясно, — поднялся Герман и отставил пустую, но еще теплую после чая кружку.       — Так она звонила? — запереживала Полина.       — Нет, пока нет, — задумался Гера, что-то обдумывая. — Ладно, я пойду… нужно картину сегодня дописать, — обнял он женщин по очереди. — Я еще зайду и тогда расскажу все подробно, обещаю!       — Ты только позвони сразу, как она объявится! — напутствовала Полина.

***

г. Челябинск, лето 2005 года.

      Строительство дома почти завершилось. На памяти Виктора это был четвертый коттедж, который ему и его жене Александре пришлось сменить, пока они принадлежали страшному сообществу. Теперь судьба их занесла в Челябинскую область, на какое время, только один Бог знал.       История начиналась безобидно, как у многих адептов из этого дома. В один день Саша, осознав, что отношения с мужем стали не те, что прежде, по рекомендации подруги отправилась на курсы — «Раскрытие женской энергии». Она никогда не интересовалась и не занималась такими глупостями, но подруга в красках рассказала о рекламе, которую увидела по телевизору. Курсы обещали изменить жизнь на сто восемьдесят градусов: «Всего десять занятий, и вы ощутите, как вокруг вас все меняется, способствуя вашей новой лучшей жизни», — обещал диктор с экрана.       — Я же ничего не теряю, — убедила себя Саша, и окунулась в прохождение курса с головой.       Но это заблуждение оказалось ценой в двадцать пять лет. Поначалу все было достаточно безобидно: уроки танцев, вокала, ораторское мастерство — Саша не понимала, как этот навык способствует раскрытию женской энергии, но противиться не стала. Что-то же она не понимает в жизни, раз пришла к такому тупику?       Вторая неделя полностью была посвящена психологии, на которой почему-то заставляли делать странные упражнения, в роде «Представьте, что вы умираете, отдаляетесь от своего дома… своих родителей… и друзей». Или: чем ученицы дорожат из имеющегося, чего достигли сами, а что с помощью мужа, родителей, родственников. Еще вопрос, казавшийся по смыслу близким с предыдущими: «Что бы вы взяли с собой на необитаемый остров?» Конечно, выдумывать было нельзя, только то, что у тебя действительно есть. Многие и здесь умудрялись улучить момент и похвастаться: взяла бы свой загородный домик для комфортного отдыха на берегу океана — выдала одна брюнетка с пустым, как у рыбки, взглядом. И здесь Александра заглушила свой внутренний голос. Нет, она была не так глупа и не раскрыла все свои тайны, но отдалась практике, надеясь на скорое улучшение погоды в доме.       Прошло две недели и десять занятий. Несмотря на скромный состав учениц, организаторы не поскупились на выпускной и отгрохали шикарный праздник, какой Саша в жизни не видела. В самом разгаре торжества, когда все приготовленные участницами номера, демонстрировавшие владение полученными знаниями прошли, а дипломы вручены, на сцену вышел сам директор. Ученицы редко видели в процессе обучения этого мужчину с бородой, но были наслышаны о его нескончаемой мудрости. Некоторые женщины даже исхитрялись его подкараулить и задать вопросы, которые их мучили.       Зал затаил дыхание, а Александре вроде и не передалось это благоговение, но послушать речь она все же решила.       Мужчина оправил белые льняные брюки и торжественно поднял голову, как показалось Саше, даже несколько высокомерно и властно. Приветствие с наложенным поверх его голоса эффектом ревер раскатилось по залу, проникая куда-то вглубь сознания всех присутствующих.       Саша не помнила, как под восторженные крики и аплодисменты вместе с десятью другими участницами поднялась на сцену и приняла из рук директора сертификат на прохождение углубленного курса.       — Мы видим большую тоску в ваших глазах и чувствуем силы, что можем вам помочь, — убрав микрофон в сторону, произнес мужчина в белом. — Поздравляю! — пожимал он руку.       После, поняв всю сложность ситуации и сидя в каморке для новобранцев, без еды и воды, Александра судорожно вспоминала, где она так прокололась и выдала информацию о крупной недвижимости, доставшейся ей от бабушки. На курсах она сохраняла бдительность и ничего не рассказывала о своем достатке. На каком моменте они решили вручить ей сертификат на продвинутый курс, где уже происходила непосредственная вербовка?       Новое обучение обязывало привести своего партнера. С каждой парой работали отдельно, и Саша больше не пересекалась с прежними одногруппницами.       Согласился Виктор на это, наверно, только из большой любви к жене. Он давно замечал, что Саша пребывает в плохом настроении, но не мог понять причины — списывал на женские предрассудки. А с курсами она стала более живой, одухотворенной, с надеждой в глазах.       Фраза Вити «Давай попробуем» была второй роковой в этой истории, после которой уже невозможно было вернуть все на свои места.       Возвращаясь домой после тренинга, супруги все чаще начали говорить о высоком духовном развитие, об учителе. Круг общения сузился до них двоих, все ушло на второй план, и они сами не заметили, как приняли решение воспользоваться приглашением наставника: оставить работу и устоявшуюся жизнь и переехать в общий дом, чтобы вплотную заняться духовными практиками.       По началу Витю и Сашу все устраивало, высокое положение среди адептов, приближение к учителю. Они, не моргнув глазом, продали сашину большую квартиру в центре, две однокомнатных Вити, никто из них не усомнился в правильности действий, когда отдавали вырученные деньги главному.       Прозрение наступило много позже, когда из верхушки супруги опустились в самые низы, а провинность оказалась самой пустяковой — общине нужны дети, а у пары их не было по осознанным причинам. Они и раньше их не хотели, а попав в бурный водоворот событий новой жизни, и вовсе не вспоминали о таком мирском пустяке.       Для Саши не существовало чужих детей, для нее они что были, что не были. Ее роль в общине не была связана с заботой о малышах. Поэтому она не замечала, когда достигая семи–восьми лет, некоторые их них неожиданно пропадали.       Учитель вызвал к себе Виктора и провел беседу. Не разбираясь, да не ходя вокруг да около, сообщил, что если в ближайший месяц они не сообщат ему радостное известие, этим займутся другие мужчины из общины.       Все вышло по плану супругов, проблем не возникло, и вскоре появился Герман.       Существование уже не было таким радостным. Всю беременность Саша продолжала делать самую тяжелую и грязную женскую работу — опустившись вниз хоть раз, обратно уже не подняться. Побеги из общины изредка случались, но никто не знал, удалось беглецу достичь цели, или его перехватывали особые люди — учителя, впрочем, беглецы обратно никогда не возвращались. Побег с маленьким ребенком супруги даже не рассматривали как вариант, им некуда идти, за стенами у них никого не осталось, а здесь хотя бы крыша над головой.       Однажды, когда община вновь сменила место поселения, и учитель возводил новый дом, некоторые из «нижних», как их называли, были вызваны на грязные работы по подготовке дома к заселению. Среди них в Челябинскую область отправились и Витя с Сашей, Германа взять не разрешили, велели оставить другим женщинам. Виктор занимался внутренней отделкой, а Саша отмывала и отскребывала краску и побелку.       Измученная Саша вылила очередное ведро с белесой водой и села во дворе на перевернутое пластиковое ведро из-под краски, подставив лицо весеннему солнышку. Она, с наслаждением слегка поворачивая голову из стороны в сторону, перекатывала под опущенными веками солнечный свет.       — Эй, Сашка! — Саша дернулась, как будто ее не окликнули, а толкнули в бок, и, повернувшись на голос, открыла глаза. Она совсем не заметила, что во дворе не одна. На летней кухне под полиэтиленовым навесом чистила картошку самая пожилая жительница общины. Старых женщин обычно увозили в другую коммуну, Александра не знала, куда, но, как говорил учитель, на заслуженный отдых, а баба Фрося почему-то осталась здесь. Ее фронтом работы уже много лет оставалась готовка на всех членов поселения, она хорошо справлялась с обязанностями, иногда беря себе помощниц.       — Твоему уже сколь лет? Седьмой пошел? — Она продолжала монотонно сдирать шкурку с картофеля, взглядом требуя ответ.       — Да, скоро семь, — беззаботно ответила Саша.       — Собираетесь думать что-нибудь? — последовал неожиданный вопрос с такой интонацией, что явно баба Фрося намекала не на пышный праздник в день рождения.       — Что думать? — насторожилась Александра.       — Спасать надо мальчонку. — Она швырнула клубень в большую кастрюлю с водой. — А то поедет…       — Да куда поедет, баба Фрось?! — Саша встала с ведра и подошла к летней кухне. — Объясните толком!       — Ты как будто не наша! — с неким ехидством заметила старушка. — Будто не понимаешь, о чем я!       — Совсем не понимаю!       — И никогда не замечала, что дети пропадают?       — Замечала, — поежилась Саша, — но не вникала… как-то не до этого было…       — Избранных, уж по каким критериям он их отбирает, я так и не смогла понять, и увозит в особые места, говорят, для приношения в жертву духам, якобы для процветания общины.       У Саши подкосились ноги, и она осела на траву.       — Как в жертву? — похолодела она.       — За что купила, за то и продаю, — вздохнула баба Фрося.       Саша бегом бросилась в дом к Виктору. В это время он стоял на стремянке и старательно шпателем выравнивал стену.       — Витя! — крикнула Александра, и, заметив других адептов понизила голос, но эмоции не давали взять себя в руки. — Витя… Витя… Витя, — металась она, белая, как полотно, и бормотала.       — Что случилось? — Виктор начал быстро спускаться из-под потолка.       — Быстрее, быстрее… туда, — указала она на заднюю дверь.       По мере рассказа того, что она узнала, Витя постепенно сравнялся с ней цветом.       — Нужно что-то делать, — трясла она его, — нужно что-то делать!       — Тише, тише. — Он ладонью закрыл ей рот. — Нам нужно быть аккуратнее! Я что-нибудь придумаю, обещаю тебе. — Он крепко прижал ее, пытаясь успокоить, а сам судорожно начал прокручивать способы, как вывезти Германа за периметр.