Реквием по ней

Сильная боль в спине от удара кожаного кнута пронизывала девичье тело,ослабленное от длительной голодовки, электрическими импульсами. - Мало тебе, сука?! - раздался позади нечеловеческий рёв темноволосого надзирателя сухого телосложения, и воздух рассёк звонкий свист хлыста. Гермиона сжала челюсти с такой силой, что казалось её зубы искрошатся прямо в этот же миг. Она чувствовала как плоть расходится на месте от удара и из раны бежит тёплая кровь, сбегая тонкой струйкой вниз. Она стояла посреди резервации, куда её сослали вместе с другими маглорождёнными волшебниками, и, сдерживая крики боли, глотала горячие слёзы своей ненависти. После победы Волдеморта она была самым розыскиваемым лицом, конечно же, после самого Гарри Поттера. Все Пожиратели без исключения сутками на пролёте вынюхивали хоть кокой-нибудь захудалый след Грейнджер, но оставались ни с чем. Пока, наконец, они не наткнулись на Нору. Это была одна из тех ночей, которые преследуют тебя ещё долгое время в ночных кошмарах. Их нападение было молниеносным. Дом семьи Уизли вмиг загорелся и, трясясь, до последнего пытался выдержать натиск чёрной магии, но пал в течении двадцати минут, как и многие его обитатели. Эверли и Долохов руководились зачисткой. Их малочисленные группы во главе с Ноттом действовали отточенно и решительно, не медля ни минуты, загоняя Орден прямиком в цепкие лапы костлявой смерти. Наземникус первым пытался бежать, но, достигнув окна, поймал Аваду прямиком в его трусливое сердце. Все пути к отступлению были отрезаны, и, недолго думая, Гермиона ринулась в самую гущу сражения, ища глазами друзей. Рон с Джинни отбивались от безмозглой Керроу, тем временем как Билл и Флёр уже оглушили парочку псов Волдеморта. Но нигде не было Гарри. Сердце невольно забилось быстрее, а из горла вырвался жалобный крик. Она звала Гарри. Вдруг, под ногами гриффиндорка почувствовала что-то мягкое. Это была чья-то рука. Животный страх сковывал, разливаясь вязкой и тягучей массой по жилам, но глаза, повидавшие за долгие годы войны столько ужасов, всё же невольно опустились вниз. Из груди вырвался вдох облегчения. На полу без сознания лежал Амикус Керроу, оглушенный или убитый... Это не имело ровно никакого значения. Когда она двинулась дальше, оказавшись в небольшой кухоньке, бросившееся к ней тело Гарри вовремя успело закрыть её от зелёного луча смерти. Переведя дух, Гермиона дрожащим голосом смогла выкрикнуть пару Депульно и Инкарцеро, после чего девушка спешно оглядела Мальчика-который-выжил. - Ты в порядке? - первым делом спросил Гарри, и Гермиона впервые не смогла ничего из себя выдать, лишь кивнув. Она так глупо улыбалась в тот момент от того, что даже в такое время её друг беспокоился в первую очередь не за себя, а за неё. Он крепко взял её за руку и, ведя куда-то, постоянно озирался по сторонам. Её начала бить сильная истерика, потапливая её психику в пучине горя. Она видела Молли. Вернее, мёртвое тело миссис Уизли. Осознание этого медленно захватывало её, и Гермиона спешно вырвала свою руку, прижимая её ко рту. Град крупных слёз бежал по щекам, но тут карие глаза увидели по близости Джинни. Её подруга красными от слёз глазами с какой-то надеждой посмотрела на Гермиону вмиг до того, как ей удалось аппарировать со старшим братом и его женой. Грейнджер, не медля ни секунды, решительно сорвала со своей шеи порт-ключ в виде витееватого сердечка, подаренного ей родителями, и набросила его шею лучшего друга. - Прости, - лишь выдавила из себя Гермиона, за секунду до того, как активизировала его. Всё, что она оставила ему напоследок всего лишь мягкий поцелуй в лоб и сжигающее чувство вины, что он опять позволил кому-то пожертвовать собой ради него. Осознание поступка подруги пришло к Поттеру уже в момент его перемещения, когда Гермиона уже осталась один на один в горящей Норе вместе с Артуром и Роном Уизли. - Ты здесь никто! - вопил Макнейр, в очередной раз замахиваясь. В ту роковую ночь Гермионе всё-таки удалось бежать. Рон закрыл её тело собой, когда разъярённая Алекто Керроу направила на неё свою палочку, выкрикивая очередное непростительное. Она не помнила как ей удалось улизнуть от шайки псов Волдеморта. Помнила лишь , как ещё неделю бежала без оглядки, нигде не задерживаясь дольше, чем на несколько часов. Она решила не рисковать друзьями разыскивая Орден, лишь настороженно продолжала свой путь неизвестно куда в поисках наиболее безопасного места, которое, вряд ли, существовало в такое время. Весь следующий месяц ярчайшая ведьма столетия пряталась в лесах, ютилась в отдалённых маггловских селениях и обустраивалась в богом забытых домишках, пока в начале августа её не поймали. Она сражалась, словно разъярённая львица, но у неё, истощённой и раненой, не было шансов против пяти Пожирателей Смерти, какой бы могущественной волшебницей она не была. И вот она оказалась здесь. В этом лагере, где каждый заключённый был приговорён к смерти. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже. - Эй, довольно, Макнейр! - раздался откуда-то громкий басистый голос, который не принадлежал ни одному из здешних карателей. - Ты прекрасно знаешь, что грязнокровка не приходится в пользование резервации, - чьи-то холодные руки коснулись её лица, повернув его так, чтобы она могла видеть человека, остановившего её порку. Забини. Темнокожий маг, легко воспользовавшись беспалочковой магией, развязал затёкшие конечности гриффиндорки. От подобного действия Блейза, девичье тело покачнулось и вмиг осело на пыльный плац, установленный здесь в качестве сцены. - Если с ней что-нибудь... - раздалось шипение слизеринца слизеринца, но Грейнджер уже было не до этого, всё перед её глазами начало терять форму и очертания, растворяясь в чёрных пятнах, разъедающих всё вокруг. Пара холодных капель упала со свинцовых пузатых туч прямо на её щеку и, размазав их, почувствовала медный солоноватый привкус во рту. - Думаешь, я боюсь тебя, избалованный щенок?! - рявкнул Уолден, сплёвывая скопившуюся слюну, от вида крови подружки Поттера, пока Блейз с помощью магии приподнял почти невесомое девичье тело. Макнейр всегда получал садистское удовольствие при виде исполосованных тел здешних каторжников, впрочем, как и все палачи. - Салазар упаси, Макнейр, - расхохотался мулат, - как можно боятся такого симпотяжку, вроде меня?! - левитируя Грейнджер, бросил парень, - Но вот другого избалованного щенка тебе бы , явно, стоило опасаться, учитывая на что он способен, - удаляясь, добавил Блейз, стараясь как можно быстрее покинуть этот конслагерь.

***

Она пришла в себя уже на следующий день от сильной жажды.От нормальной еды желудок уже давно отвык и покорно молчал, соглашаясь на любую пищу, любезно предоставленную его хозяйке. Комната, в которой она очутилась, не была похожа на ту, в которой она обитала. Не было серых пошарпанных стен, которые вдоль и поперёк были в выцарапанных и перечеркнутых уродливых палках, с помощью которых люди отмеряли день собственной смерти. Не было жутких букв, которые составляли целые списки имён, тех, кто ушёл, так и не вернувшись. Не было заставленных везде и всюду старых коек, нагроможденных на каждом свободном метре, спёртого запаха пота и мочи тоже не было. Это была большая белая комната, где пахло стерильностью и чистотой. Мебели почти не было- лишь огромная кровать, небольшой столик и шкафчик, где стопкой лежали нижнее бельё, простая кофта и комбинезон, в прочем, ничем не отличающийся от её повседневной формы. Она чуть привстала на локтях и, поёжившись, уселась на мягком матрасе. - Повезло тебе, грязнокровка, - раздался голос где-то справа, и только сейчас Гермиона смогла разглядеть непрошенного гостя. Пэнси Паркенсон. Высокая статная дама с черной копной короткостриженных волос, сидела на небольшом креслеце с бокалом янтарно-коричневой жидкости в бокале. - На твоём месте мечтает оказаться каждая... Каждая, но вот только не ты, - она противно хихикнула, и гриффиндорка, позабыв о мучавшей её жажде, поспешила осмотреть комнату в поисках хоть какой-то вещи, которой бы она могла оборониться в случае чего. - О, неужели я напугала маленькую гриффиндорскую всезнайку?! - с наигранным удивлением проговорила слизеринка на одном дыхании, после чего, подскочив на ноги, скривилась в отвратительной улыбке. - Не волнуйся, я не причиню зла Золотой девочке, - хмыкнула Пэнси, - просто пришла к тебе с дружеским визитом. - Можешь убираться, Паркенсон, - прошипела Гермиона, наблюдая за брюнеткой, которая, явно, не ожидала подобной реакции. - Мне нет дела до твоих игр и причины, по которой ты здесь. Будь уверена, пусть у меня и нет палочки, но я ещё в состоянии справится такой жалкой ведьмой, вроде тебя. - Гренджер, Гренджер, - опустошив свой бокал, хмыкнула волшебница, - ты всё та же гордячка с факультета красно-золотых, показывающая свои острые зубки. Молись, чтобы их тебе не вырвали прямо на Аукционе, - её черные глаза загорелись пуще прежнего. - Надеюсь, ты останешься без них, сразу же после покупки, - хихикнув, девушка поспешила к выходу, но вдруг остановилась. - Смотрю, ты своих давно лишилась, - выплюнула Гермиона, вглядываясь в надвигающуюся бурю, имя которой Пэнси Паркенсон. Раздался оглушительный звон бьющегося стекла, и Гренджер невольно поёжилась от противного звука. - Веселись пока можешь, грязнокровка. Ты ещё будешь молить о смерти... Когда громкий стук каблуков совсем стих за массивной дверью, Грейнджер мигом ринулась к тем осколкам, что уродливым узором лежали на полу. Она схватила один из них, судорожно ища то место, куда могла бы спрятать своё оружие, свою призрачную надежду на безопасность.

***

За ней пришли ближе к вечеру, когда алое солнце начало теряться в тёмно-синих сумерках, уступая своё место тёмной и страшной ночи. За долгое время своих скитаний, только ночью Гермиона Грейнджер сидела у слабого огонька, дрожа от каждого шороха. Она боялась не самой тьмы, а того что она скрывала в себе. - Шевелись, Грязнокровка, - прошипела высокая белокурая девица, плюясь ядом в её сторону. Гермиона неспешно отвела свой взгляд от чарующего заката, который, скорее всего станет последним в её жизни, на обладательницу противного голоса, режущего уши, в которой она признала младшую сестру Дафны Гринграсс. Астория была выше её на голову, если не на две. Одетая с иголочки в Твилфитт и Таттинг представительница древнего чистокровного рода недовольно щурила свои голубые глаза, явно демонстрируя всё своё презрение к ведьме. - Мне нужно повторять ещё раз, тупая гриффиндорская... - с каждым сказанным ей словом Астория повышала свой голос на пару тонов, спешно делая к ней большие шаги, пока её дорогие туфли на высоченном каблуке не достигли тех осколков, так любезно оставленных девушке пришедшей к ней Пэнси. - Ах ты, грязнокровная сука, - замахиваясь для пощёчины, завопила слизеринка, но её рука так и повисла в воздухе, придерживаемая Блейзом. - Не стоит портить нашу Золотую девочку, Тори, - цокнул Забини, отталкивая руку блондинки, - таких, как она... - заговорчески мурчал слизеринец, нежно проводя по щеке гриффиндорки указательным пальцем, - всего лишь одна на миллион. Она - слишком редкий и ценный экземпляр, к тому же, - широко улыбнулся парень, - не думаю, что её будущий обладатель будет счастлив, подпорть ты её миловидное личико. - Как скажешь, Блейзи, - выплюнула Гринграсс, обходя Гермиону, - порой мне кажется, что именно ты заинтересован в том, чтобы стать хозяином заучки- Грейнджер. - Боже упаси, Тори, - хохотнул мулат, - неужели ты на столько не любишь меня, что желаешь столь ужасной смерти? - притворно надул губы Блейз, - мы оба знаем, с кем сегодня уйдёт наша гриффиндорская принцесса. Они говорили так непринуждённо, будто её и не было вовсе. Они сопровождали её по длинным узким коридорам, по бокам которых находились камеры, в которых заключённые издавали жалостливые стоны, пропуская длинные исхудалые конечности сквозь железные прутья камер. - Круцио! - выкрикнула слизеринка, и Гермиона с трудом сглотнула тугой комок, образовавшийся в горле. Она смотрела на невысокую женщину лет сорока, которая всего лишь просила кусок хлеба для своей малютки-дочки, которая была настолько худа, что казалось даже без крошек со стола она не протянет дольше пары дней. Она стояла посреди уродливого коридора, придерживаемая Блейзом Забини, потому что дрожала, словно осиновый лист на холодным осеннем ветру.Стояла, крепко сжимая в руке подобранный ею осколок, силясь не вонзить его в белоснежную шею Астории. - Чего вылупилась, Грейнджер? - ощетинилась слизеринка. - Поторопись, мы и так опаздываем из-за тебя.

***

Они называли людей лотами. Выводили их, закованных в кандалы и цепи, на широкую сцену небольшими группками по пять- семь человек за раз, как зверьё на потеху зрителям. Мужчины, женщины и дети были основным ходовым товаром, стариков же отдавали в комплекте с кем-то. Вся процедура торгов составляла каких-то пятнадцать - двадцать минут, за которые живые люди переходили в собственность кому-то за какую-то тысячу галлеонов. - Миона?! - раздался негромкий голосок где-то справа, и перед гриффиндоркой предстала её рыжеволосая подруга. - Джинни, - выкрикнула Гермиона, подбегая к девушке, - Джинни! - обнимая её, не сдержалась ведьма. - Но, как ты... - тревожно спросила Грейнджер, осматривая подругу на наличие ран. - Яксли. Этот ублюдок выследил меня, - поёжилась Джиневра, когда подруга коснулась лилового синяка у неё на скуле, - когда я пришла к матери... к ней на могилу. Голос её уже не дрожал, лишь слышались отчётливые нотки стали. - Гарри он.. - Джинни начала что-то лепетать, но Гермиона в миг закрыла ей рот своими руками, заставляя ту немедленно замолчать. - Нет! Не произноси его имени, - выдала на одном дыхании шатенка, испуганно озираясь по сторонам, - ничего о нём не говори. Никогда. Никогда, Джин, ты поняла меня?! Она выглядела. как сумасшедшая в ту минуту, когда услышала имя лучшего друга. Не важно где он, не важно с кем, главное- он в безопасности. Главное, что жив. - А сейчас, дамы и господа, - раздался оглушительный голос лицитатора, не предвещающий ничего хорошего, - главный лот нашего аукциона, ради которого, уверен, мы все сегодня и собрались. Большая ладонь Блейза опустилась на запястье Гермионы, и парень уверенным шагом направился к винтовой лестнице, ведя девушку впереди себя. - Гриффиндорская принцесса, подруга самого Гарри Поттера, - на этом весь зал довольно заулюлюкал, отчего Гермионе стало так противно, что она не смогла покончить с собой раньше времени. - Грязнокровная королева - Гермиона Грейнджер. Свет ярких софитов был направлен лишь на неё, отчего она сделала невольно шаг назад. - Посмотрите, не на столько бесстрашная гриффиндорзкая мразь! - раздался женский голос откуда-то из зала, который поддержали многие присутствующие волной громкого смеха. - Мадам, попрошу, - наигранно обиделся ведущий аукциона, - уверен, что, эту львицу ещё только предстоит приручить. Что ж, начальная цена двадцать тысяц галлеонов! Многие сотни рук взмыли вверх, отчего Гермионе стало дурно. - Двадцать две, - выкрикнул седоволосый мужчина из первого ряда. - Я слышал кто-то сказал двадцать пять?! - почти любовно проговорил лициратор, оглядывая зал. - Согласитесь, двадцать пять тысяч за грязную подружку Поттера - всего лишь мелочь для возможности... - мужчина не успел договорить, так как был перебит громким возгласом Керроу. - Тридцать тысяч, - выдала Алекто, довольно улыбаясь, - будет славный подарок моему брату. Высокая фигурка Астории Гринграсс мелькнула своей белёсой головой в зале, и в следующий миг слизеринка уже поднималась на сцену. Она широко улыбнулась гриффиндорке, блеснув голубыми глазами, и уже в следующую секунду эту отвратительную улыбку подхватил и сам ведущий. - Дамы и господа, - довольно заговорил мужчина в уродливом сюртуке, - в связи с последними новостями, думаю будет уместно поднять цену до тридцати восьми тысяч галлеонов, - по залу прошлись недовольные выкрики, и широкая улыбка ведущего стала ещё шире. - Я просто уверен, что это не столь уж и высокая цена для девственной подруги Поттера. Его елейный голосок мягко обволакивал все уголки зала. - Юная и красивая девственница, - подойдя к ней, повторил лицитатор, касаясь её лица, - не будь это против правил, сам бы поучаствовал в торгах, - хихикнул он, и Гермиона тут же плюнула ему в лицо. - Девка с норовом, - хохотнул Долохов, - даю сорок три. - Сорок пять, - негромкий голос Теодора Нотта раздался сразу же после выкриков Долохова. Гермиона метнула на него мимолётный взгляд, удивлённо смотря на парня. Они никогда не были друзьями с Тео, но в отличии от всех слизеринцев, только с ним у неё никогда не возникали конфликты и ссоры. Ему одному, казалось, было плевать на её кровь. - Помилуйте, господа, сорок пять за лучшую ведьму нашего столетия?! - глаза ведущего метнулись вверх, к небольшому балкончику. - Шестьдесят, - лишь бросил мужской голос, будто эта сумма была чем-то незначительным. Он бросил это так небрежно, что Гермиону чуть не стошнило прямо там. Её карие глаза удивлённо расширились, когда она подняла их к тому самому изящному балкончику, где горделиво восседал тот самый мужчина. Его белёсые волосы и нахальную улыбку Гермиона узнала бы из тысячи. Он внимательно смотрел на неё своими серыми глазами, что поблёскивали нездоровым огоньком в полумраке. Нет, нет, нет... Это не может быть правдой! - Неожиданно щедрое предложение, мистер Малфой, учитывая, что вы у нас совсем нечастый гость, - довольно проговорил ведущий. - Кто больше, господа?! - Шестьдесят пять, - проговорил Нотт, не желая уступать, и Гермиона отчётливо услышала хохот Малфоя. - Не уж-то ты семейное имение заложил, Нотт, - веселился слизеринец, мерзко улыбаясь. - Ты мне не соперник. Семьдесят пять! - задорно выкрикнул он, впиваясь своими глазами в тело Грейнджер. Тело Гермионы сделала бешенный кульбит, когда в очередной раз послышался голос Нотта. Семьдесят шесть тысяч галлеонов Теодор Нотт готов был отдать за неё прямо сейчас, и гриффиндорка испуганно принялась бегать глазами по залу, в поисках хоть какого-то выхода, но ничего. - Семьдесят шесть тысяч - раз, - Малфой молчал, лишь расслабленно сидел, откинувшись на мягкую спинку кресла, и рассматривал свои пальцы, будто в мире больше не было ничего, - семьдесят шесть тысяч - два... - Восемьдесят пять тысяч галлеонов! - выкрикнул Малфой, лениво поднимаясь со своего места, - И покончим уже с этим фарсом. Весь воздух из груди Гермионы, будто бы выбили в ту минуту, и она почувствовала весь ужас своего нынешнего положения. - Восемьдесят пять тысяч - продано! - раздался оглушительный возглас люцитатора. - Поздравляю Вас, с очередной покупкой, мистер Малфой, - мерзко улыбнулся мужчина в уродливом фраке, и Гермиона подумала, что вот он - конец. Конец её жизни...