Реквием по ней

Малфой уверенным шагом шёл по чистым дорожкам Малфой- мэнора, волоча по брусчатке ещё слабую от трансгрессии Грейнджер. Её сковывал животный ужас всего лишь при упоминании этого особняка. Именно в его стенах безумная Беллатриса Лестрейндж и пытала её, вырезая на белоснежном предплечье девушки кривые буквы, формирующие уродливое " грязнокровка» Старинное поместье в Уилтшире было величественно мрачным, по своему строению чем-то напоминающим Хогвартс, но более скромным и изящным. Широкая подъездная дорога, обсаженная живой изгородью вела не только к самому поместью, но и вела к небольшому саду и беседке, создавая имитацию злощастного лабиринта. Гермиона чуть приостановилась, чтобы разглядеть возможные пути побега, но, будто бы прочитав её мысли, Малфой поморщился.  — Даже не думай, Грейнджер, — усмехнулся аристократ, всматриваясь в её лицо, — ты не дура, должна понимать, что отныне ты не сможешь покинуть мэнор без меня. Гермиона с ужасом взглянула на кованные решётки, украшенные семейным гербом рода Малфоев, а затем медленно перевела взгляд на своё запястье, которое украшали витееватые буквы, инициалы. Д. Малфой От осознавания того, что теперь она — собственность слизеринского хорька, тупой болью отдавала где- то в темечке, принося адскую боль подобную Круцио. Её ватные ноги не смогли справится с тяжестью её тела и, упал на жёсткий камень, гриффиндорка склонила голову, сдерживая рвотный позыв. По её щекам крупным градом лились слёзы, а сильный озноб несчадно бил её.  — Брось, Грейнджер, — присел рядом Драко, приподняв её лицо за подбородок, — ты ещё сможешь вдоволь настояться на коленках у моих ног, благо времени у нас с тобой ещё о-очень много. Это жадное «у нас» из уст избалованного аристократа обухом било по голове, затормаживая. Девушка попыталась прийти в себя, но четно, всё перед глазами плыло, сливаясь в одну единую уродливую картинку, где он — её хозяин, а она — его рабыня. Её глаза перестали чётко видеть, она не видела и не слышала ничего вокруг, лишь сфокусировалась на его лице. На его высоких скулах, серых глазах, впивающихся жадным взглядом в неё, на белоснежной чёлке, спускающейся на глаза, как когда-то на шестом курсе. Шестой курс. Как давно это было… Многое изменилось с тех пор, слишком многое, но только не он. Лишь высокие скулы, небольшая морщинка, пролегающая на его лбу да круги под глазами появились на его лице. И эта отвратительная самоуверенность в том, что он может творить всё, что хочет.  — Я предпочту сдохнуть, — выплюнула волшебница, смотря ему прямо в глаза, — чем тешить блядское самолюбие такого ублюдка, как ты. Его реакция выбила её. Она ожидала чего угодно: Круцио, хлёсткой пощёчины, наконец, оскорблений и проклятий, возможно, угроз… Но не смех. Его заливистый и звонкий смех, казалось, был везде, раздавался в её голове, указывая, что она здесь никто, даже ничто.  — Смотрю гриффиндорская заучка понабиралась грязных словечек, — хохотал мужчина, сильным рывком подняв её на ноги, — грязных, как и её кровь. Чудно! Хоть не скучно с тобой будет. Они продолжили свой путь, словно ничего и не было. Драко даже повеселел, ускорил шаг и, напевая себе что-то под нос, продолжил волочить за собой девушку, пока они не остановились у массивной резной двери из дуба, украшенную латунными головами чудищ.  — Хозяин, — пропело человекообразное ушастое существо в старой простынке. Домовиха с неприкаянным обожанием смотрела на Малфоя, несмотря на то, что тот, даже не удосужился взглянуть на неё, вряд ли он вообще замечал эльфийку. Гермиона неуклюже потопталась с ноги на ногу, почувствовав, что слизеринец, наконец, ослабил хватку, выпустив её из рук, и родко кивнула ей в знак приветствия.  — Общество столь убогих и слабых, вроде Мальчика-который- никак- не- сдохнет и Уизела, всегда манило тебя невообразимым хером, Грейнджер, — хмыкнул Малфой, обходя девушку, — поэтому неудивительно, что здесь твоими лучшими друзьями станут домовики, — он осёкся, будто хотел что-то сказать, но в последний момент передумал.  — Хозяин чего- либо изволит? — склонив голову к самому полу, залепетала эльфийка, отчего ненависть к Драко Малфою с геометрической прогрессией начала расти.  — Отведи Грейнджер в её покои, Винки, и проследи, чтобы она была вымыта и одета к моему приходу, — направляясь вглубь поместья, приказным тоном выдал парень, но остановившись, повернулся в пол оборота, — хотя-я, — довольно протянул он, довольно улыбаясь, — вовсе пусть ждёт меня голой. От возмущения Гермиона покраснела, но подоспевшая к ней Винки вовремя перенесла их прямо в комнату. Она была точь-в-точь, как гостиница гриффиндора. Вся в бордовых тонах.  — Ублюдок, — зашипела девушка, понимая, что он специально сделал это. Специально обустроил её комнату, напоминая, как низко она пала, став игрушкой слизеринца.  — Мисс не понравилась комната?! — уткнувшись своими огромными глазищами, жалостливо пропищала эльфийка. — Винки — хороший эльф, Винки может всё исправить… — залепетало существо, ударяя себя по голове.  — Нет, нет, нет, Винки, — через силу улыбнулась Гермиона, садясь рядом, — комната просто чудесна! Мне очень нравится, — домовиха счастливо улыбнулась, шмыгая носом, и у волшебницы на душе стало даже как-то легче. — Я просто немного расстроилась из-за Малфоя.  — Хозяин Драко очень хороший, — затараторила домовиха, — хозяин добр к нам, добрее, чем бывший хозяин Люциус. Хозяин очень разгневается, если мисс не будет готова к его приходу, поэтому Винки должна помочь мисс помыться…  — Нет, я сама, — осекла её Грейнджер. — Он велел всего лишь проследить, что я вымыта. Казалось, Винки обдумывала сказанные волшебницей слова, когда мигом кивнув, поинтересовалась не желает ли гриффиндорка чего-нибудь ещё, на что получила отказ и поспешила удалиться, оставив девушку в гордом одиночестве.

***

Из всех слизеринцев, пожалуй, лишь только Блейз Забини был менее склонен влезать в чужие жизни, засовывая свой нос в потаённые уголки чужих судеб. Наверное, именно поэтому он и был лучшим другом Драко Малфоя. А, может, потому что, найдя Гермиону Грейнджер, сразу же выдал её ему?! Кто знает… Темнокожий итальянец, сидящий напротив камина, даже и не думал поворачиваться к Малфою, он прекрасно знал это его равнодушное выражение лица, которое легко скрывало всё его недовольство и неприязнь.  — А чего же ты хотел, друг мой, — хмыкнув, отсалютовал мулат, — что она сразу же бросится к твоим ногам и будет сыпаться в благодарственно- любовных взглядах, пуская слюни на твои брюки?! Mamma Mia, это же Грейнджер, Драко! Гриффиндорская принцесса и Золотая девочка. Она в школе- то не отличалась особой любовью к тебе, а сейчас, — он хохотнул, — тот факт, что ты купил её не приумножил эту любовь. Забини никогда не понимал этого навязчивого желания друга в обладании подружкой Поттера.  — Заткнись, Блейз, — недовольно бросил Малфой, усаживаясь на соседнее кресло, — я и без тебя знал, что святая Грейнджер не из самых благодарных, — он выхватил их рук друга бокал с огневиски и залпом осушил его. — И всё же, нет ничего, что будоражило бы мужскую кровь так, как женское упрямство.  — Друг мой, да вы поэт! — восхищённо вздохнул мулат, призывая к себе ещё один стакан. — В любом случае, если у тебя ничего не выйдет, ты знаешь, где меня искать, — подмигнув, Забини нежно коснулся ноги Малфоя своей. — И всё же я не понимаю такого рвения окончательно убить свою психику, с таким же успехом ты мог бы жениться и на Астории, чувак. Пожалуй, Блейз Забини был идеальным другом, он почти не раздражал Драко, за исключением тех редких, но регулярных моментов, когда речь заходила о женитьбе на Астории Гринграсс. С младшей сестрой Дафны у него была давняя история. Когда-то давно они встречались и даже думали пожениться, но жадная до денег и власти блондинка быстро наскучила слизеринцу, так и не дав ему того, чего он хотел. А хотел не так уж и много, всего лишь тихий семейный уют и мягкую Грейнджер под боком. Не так уж и много, неправда ли?! — Ты так часто говоришь мне о свадьбе, Забини, что я начинаю думать, что ты намерен надеть мне на этот пальчик огромное кольцо, — показав белоснежную руку, Драко чуть наклонил голову на бок. — Учти, дорогой, мне подходят только бриллианты, но, так и быть, я согласен и на алмазы. Их дружеская беседа постоянно расслабляла блондина, ведь только Блейз понимал его, не стараясь влезть в его жизнь с никому ненужными советами. Забини всегда приходил просто так, только не в этот раз, когда Драко, наконец, получил гордячку гриффиндорку.  — Допустим, покупку Грейнджер я ещё как- то могу принять, но рыжеволосая девчонка Поттера?! Салазар, я уже начинаю думать, что эта какая-то ёбанная фантазия, где ты трахаешь его подружек, представляя, что ты это он, — Блейз смеялся от души, смотря на сосредоточенного Драко.  — Как ты уже успел заметить, — будничным тоном говорил Малфой, лениво посмотрев на сидящего напротив товарища, — Грейнджер ещё та упрямица, к тому же гордячка. Сдохнет, но не признает моей власти над ней, — хмыкнул парень, отпивая из своего бокала, — а тут в моей власти ещё и её подружка, Уизлетта, — он улыбался так широко, что казалось замурчит от удовольствия. — Как думаешь станет ли Грейнджер рисковать и пытаться разозлить меня, зная, что в любой момент я могу сделать всё, что угодно с её подружкой.  — Удивлён, что не ты истинный потомок Салазара, — улыбнулся Блейз. Драко знал, что Гермиона будет назло противится ему, будет перечить и брыкаться, но с малявкой Уизли её норов явно поутихнет. Всё же, в первую очередь она будет печься не о своей шкуре, а о её. Откровенно говоря, ему было плевать, пусть хоть строят вместе воздушные замки, фантазируя о мире лучшем, главное — послушная Грейнджер, готовая принять его и днём, и ночью. О да, он уже представлял как она будет смотреть на него, заглядывая в рот, как будет нежно звать его по имени, любовно зарываясь рукой в платиновые волосы. Он никогда не слышал, чтобы она звала его по имени, лишь с отвращением выплёвывала его фамилию с их первого курса. Тогда, приехав обратно домой, будучи ещё совсем мальчишкой, Драко с какой-то странной манией рассказывал о ней своей матери. Нарцисса лишь смеялась, ссылаясь на детскую влюблённость, думая, что между её сыном и неизвестной ей девочкой зарождались те самые светлые и искренние чувства, возникающие между мужчиной и женщиной, имя которым любовь. Драко лишь морщился, с отвращением вспоминая каштановую шевелюру вьющихся волос, больше похожих на мочалку. Мать смеялась ещё больше, постоянно добавляя, что если девушка зовёт парня по фамилии, то она мечтает, чтобы эта самая фамилия принадлежала и ей. Драко довольно расплывался в улыбке, вспоминая, как выводил свою фамилию на миниатюрном запястье гриффиндорки. В памяти вновь всплывал взгляд её огромных шоколадных глаз, которые смотрели на него с мольбой не делать этого. Он ощущал во рту вкус Огденского вместе со своим именем, звучащим из уст Золотой девочки Но щелчок от появления аппарировавшего домовика не дал сосредоточится на собственных мыслях и Драко недовольно скривился, отталкиваясь от мягкой спинки  — Х-хозяин, — пролепетал, чуть ли не рыдая ушастый эльф, протягивая свою маленькую ручку, на которой была алая кровь, — т-там юн-ная м-мисс… — договорить ушастое существо не успело, так как Малфой озлобленно взревел и, бросив стакан с недопитым огневиски в камин, вскочил на ноги.  — Конченная сука, — бросил аристократ, захлопывая дверь. Его быстрые шаги отдавали гулким эхо по мраморным полам Малфой-мэнора, отчего многие портреты его давно умерших предков начали недовольно причитать, что от грязнокровки в их родовом поместье и не ждали ничего иного. Был поздний вечер. Лишь полная луна да звёзды в огромных окнах освещали Малфою путь, и, перепрыгивая через ступеньки, Драко думал о том, что лично придушит Грейнджер, свернув её тоненькую шейку, сдавив чуть сильнее. Его переполнял гнев, разливаясь в крови в месте с алкоголем, и не было ничего желаннее для слизеринца, чем хорошенько приложить гриффиндорку о жёсткую стенку, выбить из неё всю эту дурь. Он не заметил как быстро оказался на третьем этаже. В комнате, которую он так любезно отвёл для неё, царил сущий беспорядок: оборванные шторы бордового цвета с изображением львов, исполосованные подушки, перевёрнутый столик и массивное кресло, что лежало на боку, лишь книжная полка была не тронута, отчего Малфой даже ухмыльнулся, думая что в этом вся типичная Грейнджер. Он аккуратно перешагивал через разбросанные вещи, но всё равно умудрялся наступать на многочисленные элементы гардероба, что он так любезно купил для неё, направляясь к ванной комнате, откуда доносились возгласы. Она стояла посреди ванной, укутанная лишь в махровое полотенце, кидая всё, что попадалось ей под руку в стены. Вокруг сновали домовики, пытаясь вразумить её, но всё было напрасно, гриффиндорка кричала, плакала и швыряла вещи с ещё большим усердием, а на пол капала кровь, её кровь, пачкая белой полотенце. Он щёлкнул пальцами и вмиг они остались лишь вдвоём.  — Что ты творишь, Грейнджер?! — зло выплюнул Малфой, сокращая между ними расстояние, отчего она ступила назад, уперевшись поясницей в раковину.  — Пошёл вон! — заорала она, но парню было плевать, он подошёл к ней в плотную и, схватив её руку, с которой капала кровь, принялся осматривать её. Это была не такая уж и глубокая рана, больше царапина, нанесённая чуть выше его инициалов. Она пыталась срезать себе кусок кожи, думая, что так избавится от него, и Драко понимал это. Она била его свободной рукой, пыталась оттолкнуть от себя, выкрикивала ругательства и проклятия, но он всё равно не отпускал.  — Тупая дура, - выплюнул он, доставая палочку, — ты принадлежишь мне, нравится тебе это или нет, мне насрать, — исцеляя порез, шипел Малфой. — Ты — моя собственность и только я могу распоряжаться твоей жалкой и никчёмной жизнью, грязнокровка. Это понятно? — он тянул её за волосы вниз, заставляя опрокинуть голову назад, но она молчала Гермиона молча стояла, глядя ему прямо в глаза, уничтожая его взглядом. Он продолжал тянуть, наблюдая за тем, как с глаз сбегают солёные слёзы, ожидая, что она будет просить отпустить её, но она упорно молчала. Гермиона не пыталась его оттолкнуть, свободной рукой шарила по бортика раковины и столику, пока не нашла тот самый осколок, подобранный ею в одиночной камере и, сжав его с такой силой, что оно впечаталось в кожу, царапая, подняла руку, замахиваясь. Она целилась прямо в шею Малфою, надеясь попасть в сонную артерию, но блондин вовремя перехватил её руку, с силой сжав её тонкой запястье, что казалось, оно вот-вот треснет. Он был в ярости. Глаза его тут же стали темнее, а желваки ходили ходуном, всего на миг Гермионе показалось, что он сейчас убьёт её. Всего на миг, потому в следующую секунду Малфой отпустил её, а затем раздался громкий звук пощёчины — он ударил её.  — Дрянь, — выплюнул он, смотря как на её щеке алеет след от его удара. Он сел рядом и, подняв этот самый осколок, схватил Гермиону за руку, в которой она ранее сжимала его, намереваясь убить. — Подлая сука, — тяжело дыша выдыхал аристократ, поднимаясь, — видит Мерлин, я хотел по- хорошему… Он волочил её за собой, не обращая внимания на девичьи всхлипы. Сильно сжимал ноющее запястье, крича, что лично придушил бы её, и, уже будучи в погромленной спальне, парень швырнул её тело на кровать.  — Ты не достойна собственных покоев, которые я так любезно выделил тебе, — он сжимал её запястья, нависая сверху, — не достойна вещей, что я так великодушно подарил, — он придерживал её одной рукой, сдёргивая с её ещё влажного тела махровое полотенце, — ты не заслуживаешь хорошего отношения к себе, Грейнджер. Она плакала и кричала, извиваясь под ним, пока Малфой коленом раздвигал её ноги. Она просила остановиться, но он лишь злобно шипел, когда она мотала головой из стороны в сторону, увиливая от его рта.  — Прошу тебя, Малфой, — сипела она, пытаясь выбраться из-под него, — я умоляю! — он жадно накрыл её губы своими, облизывая нижнюю губу. Она дрожала, чувствуя как он вторгается в её рот, кусает её губы, чтобы она, наконец, разомкнула их, а затем пихает свой настойчивый язык ей в рот, переплетаясь с её. На вкус его поцелуи были горькими с привкусом огневиски и крови. Крови убитых им невинных людей. Она пыталась оттолкнуть, но он льнул сильнее и, переступая через себя, Гермиона дрожащими руками нежно зарылась в его платиновые волосы, аккуратно перебирая их своими пальчиками, отчего голодный и обозлённый зверь внутри него довольно заурчал, успокаиваясь. Его поцелуи стали мягки, нежнее и, выждав момент, гриффиндорка согнула ногу в коленке, ударяя растерявшегося слизеринца. Она оттолкнула его обмякшее тело в сторону и ринулась к двери, но Драко был проворнее. Гермиона пыталась бежать, вырваться из лап этого чудовища, но блондин вовремя схватил девушку за запястье и, заломив её тонкую руку, прижал к себе.  — Думала сбежать, Грейнджер? — проводя свободной рукой по её оголённой коже, шептал Малфой, вдыхая её запах, — Я ещё не закончил с тобой, — он швырнул её на пол, отчего девушка сильно ударилась головой, давая слизеринцу время, чтобы разглядеть её. Её тело… Оно заводило его. С курса пятого он уже мысленно представлял, как имеет её. Как своей рукой закрывает ей рот и трахает прям там, разложив её на столе у этой розовой жабы — Амбридж. Уже тогда, будучи в инспекционной дружине, он думал о том, как поймает заучку Грейнджер и, схватив, зажмёт её где-то в тёмном закоулке школы, затащит её в самую тёмную нишу и никто, никто в этом чёртовом Хогвартсе не сможет помешать этому, пройдя мимо и спросив не помешали ли они Малфою. Трахая Паркенсон в общей гостинной, в мужском туалете или в пыльной подсобке, Малфой всегда представлял, как Золотая девочка ластится к нему, стонет на ухо и просит ещё, насаживаясь на его член. Он часто фантазировал, как ловит её в Выручай- комнате и вколачивается в её мягкое и податливое тело на глазах у всего отряда, сформированного в честь этого сумасшедшего старика- директора, самое место которому уже давно было в Мунго. А сейчас она лежала перед нем полностью нагая, заставляющая его кровь бежать по венам раза в три быстрее, а сердце бешено колотиться. В штанах стало невыносимо узко при виде её изящных и плавных изгибов и небольшой груди, которая легко помещалась в его ладонь. Гермиона вся дрожала, как осенний лист, и, вдыхая её страх Малфой пьянел сильнее, что от лучшего Огдеского. Её страх приятно щекотал его нервы, отчего желание обладать ею росло в Драко с огромной скоростью. Надвигаясь на неё, он скинул с себя чёрный пиджак и наскоро снял водолазку того же цвета вместе со штанами, оставаясь лишь в одних шелковых боксёрах. Он уже был в предвкушении.  — Пожалуйста… — прохрипела гриффиндорка, ощущая его эрекцию, но Малфой лишь широко улыбнулся, сжимая её горло. Она жадно ловила холодный воздух ртом, пока Драко с силой сжимал лебединую шею, другой рукой касаясь груди. Он с силой обхватывал, а затем аккуратно поглаживал мягкий ореол, мягко целуя её грудь, отчего девушка невольно дёрнулась. Драко расплылся в широкой улыбке, больше походящей на кровавый оскал и вновь жадно впился в её искусанные губы, а затем укусил. Сильно, до крови, чтобы знала кому теперь принадлежит. Он чувствовал как где-то в девичьем горле зарождается и погибает крик, отчего её связки начали сильно вибрировать, но, ухмыльнувшись, слизеринец лишь углубил их поцелуй. Она всё ещё пыталась сбежать, хотела отползти, но он больно придвинул её к себе ещё ближе, раздвигая её ноги шире, и избавился от единственного предмета его гардероба, удобнее устраиваясь. Он мягко поцеловал её в уголок губ и плавно очертил линию скулы, любуясь ею.  — Не бойся, — шептал он, спускаясь вниз по её шее, — я обещаю, что эту ночь ты запомнишь на всю жизнь… Издав жалостливый стон, Гермиона почувствовала как он плавно вошёл в неё, прорычав от удовольствия. Она плакала и скулила от жуткой боли внизу, принимая его. Малфой целовал её, двигаясь медленно, выходя и входя в неё, вновь и вновь. Это блаженное чувство, переполняющее его, туманило разум. Для него сейчас ничего не существовало кроме мягкой бархатной Грейнджер, издающей эти блядско сладкие стоны ему прямо на ухо.  — Я так долго хотел тебя, — хрипло произнёс аристократ, прикусывая её кожу в районе ключицы, набирая темп. Драко жадно уставился на неё, отчего где-то под ложечкой противно засосало, и Гермиона повернула свою голову в сторону, лишь бы не видеть этот плотоядный взгляд серых глаз. Слёзы обжигали глаза, предательски сбегая по щекам. Она печально посмотрела на круглоликую луну, не желая принимать то, что с ней происходило сейчас, надеясь, что скоро весь этот ужас прекратится. Их тела сияли в серебристом свете, и его мышцы красиво подрагивали, когда он двигался, сминая её губы своими в голодном поцелуе. Он был очень красив. От этой мысли девушка поёжилась, давая себе звонкую оплеуху в голове. Малфой не мог быть красив, ведь человека красят его собственные поступки и дела. Разве может быть насильник и убийца красив?! Гриффиндорке казалось, что он разрывает её напополам, вколачиваясь в её тело всё яростнее. Он стонал в экстазе, двигая бёдрами вперёд всё быстрее. Её мягкие стенки туго сжимали его, когда он входил и выходил, и Драко был ослеплён от этого превосходного чувства.  — Ты моя, — шептал он, кусая и целуя её, — отныне и навсегда. Ты принадлежишь только мне, мне одному, и не в праве делать что-то без моего на то веления. Ещё удар и он остановился в ней, издав хриплый крик удовольствия, изливаясь внутрь.  — Моя, — довольно шептал Драко, уставившись на небольшую лужицу крови, окрасившую ворсистый ковёр в бордовый, — моя… — запечатывая нежный поцелуй на её губах, выдохнул Малфой, обмякнув, пока внутренний зверь довольно мурчал, засыпая внутри.