Запах топлёного молока.

С того самого вечера голову Джию посещали мысли, которые в ее возрасте посещать не должны. Она боялась. Она боялась того, что все узнает мама и тогда видеться с Чонгуком точно не позволит. А ей хочется. Ей хочется видеть его. Хочется слышать его приятный и низкий голос. Избегать в первое время получается очень хорошо. Джию учится до самого вечера, а Чонгук работает до самой ночи. Очень часто, проходя мимо его забора, ноги начинали невольно дрожать и сердце билось как сумасшедшее. Именно поэтому она обходила всю улицу и возвращалась домой длинной дорогой. Так спокойнее. Так менее страшно. Маму она избегала так же, как и виновника ее переживаний. Ей казалось, что она уже все знает. Казалось, что ее строгий взгляд является последствием нехорошего поведения глупой дочери. Но, несмотря на это, Джию не стала любить Чонгука меньше. Он по-прежнему оставался ее самой первой любовью. - Я дома!- выкрикнула Джию, снимая свои черные балетки и вынюхивая с кухни вкусный запах.- Мама, я пришла! Она бросает в сторону сумку, целует в щеку вернувшего пораньше отца и направляется к источнику запаха. Переступает порог большой кухни и замирает. Чонгук сидел рядом с Хосоком и уплетал теплую мамину еду. Джию вздрагивает, намереваясь выбежать из комнаты обратно, но звонкий голос матери заставляет ее стать столбом и забыть как вообще двигаться. - Джи, помой руки и сядь за стол, пока еда теплая. Чонгук отвлекается от еды, переводя взгляд на напуганную девочку, и слегка улыбается. Он почувствовал, что ей страшно и некомфортно находиться рядом с ним. Это однозначно. Парень снова принимается за еду, желая не вводить малышку в ещё большую панику, и делает вид, что ничего не было. Так ей будет легче. Джию медленно подходит к раковине, полоская теплой водой свои маленькие ручки, и таким же медленным шагом возвращается к столу. Женщина кладет перед девочкой еду и скрывается в другой комнате. Кушают они молча. Только изредка Хосок задаёт сестре вопросы, связанные со школой и учебой. - Подбрось меня на работу.- бормочет Хосок с набитым ртом.- У меня ночное дежурство. - Конечно... Без проблем. - Я переоденусь.- вскакивает со стула, вытираясь после еды салфеткой и выбегает с кухни. Джию с ужасом в глазах наблюдает за уходящим братом. Коленки трясутся от мыслей, что Чонгук сверлит ее взглядом, а тот и не думает прекращать. Чонгук понял. Он знает, что девочка напугана. За эти несколько дней Чонгука мучала совесть. Поспешил, сглупил, напугал. - Джи, как дела?- спрашивает он шёпотом, заметив растерянность на лице девочки.- Ты боишься меня? - Н...нет... Джию отвела взгляд, готовая вот вот расплакаться, и сжала в руках подол черного сарафана. Конечно она боится. Ужасно боится, но Чонгуку не признается. Тот замечает на ее карих глазах мелкие слезинки и теряется. Что он наделал? Как он мог натворить такую глупость с ребенком? - Оппа сожалеет.- тихо прошептал он с ноткой дрожи в голосе.- Джи, пожалуйста, не плачь, все хорошо... Я больше так не сделаю, ладно? Хочешь, я больше никогда не приду, м?

***

3 года спустя. Он нежно целует ее мягкую кожу, оставляя еле заметные следы, которые спустя несколько часов и вовсе исчезнут. Свободной рукой проводит по девичьим ножкам, освобожденным от белоснежных колготок, и несильно сжимает слегка округлившиеся бедра. Касается кончиком носа тонкой шеи, вдыхая полюбившийся запах топлёного молока, и тяжело вздыхает, ибо не хватает воздуха. Он просто сходит с ума. Ласкает тело 13 летней школьницы и просто слетает со всех чертовых катушек. Бред. Наиполнейший бред. Левой рукой щекочет плоский чувствительный живот, вызывая у девочки мурашки и не отдавая отчёт своим действиям, легонько касается розовеньких трусиков. Выжидающе смотрит на ее реакцию и тянет руку дальше, вниз. Она не понимает ничего. Ничего не понимает, ничего не знает. Просто покорно принимает все, что вытворяет с ней слетевший с катушек 26летний Чонгук. Вздрагивает, когда мужские пальцы касаются чувствительных половых губок, слегка надавливая сверху белья, хватается на запястье этой же руки и пытается остановить. Выгибается, тянется назад, отскакивая от жилистой руки Чонгука, и терпит фиаско. Как глупо. Как глупо надеяться, что у нее хватит сил чтобы противостоять ему. Чонгук не может. Мысль о том, что перед ним лежит почти голенькая, не тронутая ни рукой ни взглядами Джию, его возбуждает как никогда в жизни. Бугорок в штанах растет с каждой минутой, проведенной рядом с ее душистым, мягким телом, а пошлые мысли в голове окончательно сводят с ума. Бред. Наиполнейший бред. - Оппа...- слышится детский голос сквозь пелену развратных мыслей и Чонгук готов поклясться, что услыш это ещё раз, кончил был точно. - Оппа не обидит свою маленькую Джию...- бормочет сквозь поцелуй, сильнее надавливая на клитор и вызывая у девочки лихорадку, сопровождаемую писклявым хныканьем.- Оппа очень сильно любит свою маленькую Джию. Он и правда не обидит. Ему просто нравится ее целовать. Ему просто нравится гладить и ласкать ее хрупкое тело. Как так получилось? Как так вышло, что он сходит с ума от этой девочки? Болен? Может быть. Но болеть Джию ему безумно нравится. Безумно нравится касается ее ватной кожи и чувствовать всю ее дрожь как свою собственную. Безумно нравится развращать эту девочку. Эту невинную, чистую, хрупкую и нежную 13 летнюю школьницу.