Ты не достоин моей любви, Адриан Агрест

Падает снег, падает снег — Тысячи белых ежат… А по дороге идет человек, И губы его дрожат.

Алья, хохоча, кинула в Маринетт очередной неряшливо слепленный снежок, который, долетев до цели, почти распался. Брюнетка вынырнула из глубокого теплого шарфа, показывая улыбку. В ответ плотно слепила маленький шарик и четко попала подруге по плечу. Ноги неуклюже разъезжались в стороны на снежных дорожках, но девушки продолжали поспешно идти в коллеж, смеясь на всю улицу и перекидываясь снежными ядрами. Неожиданно нога провалилась в глубокий сугроб и, вскрикнув от неожиданности, Мари всем телом плюхнулась вперед на снег. Чистые, мерцающие снежинки тут же прилипли к одежде и волосам, утяжеляя темные пряди и делая их волнистыми. Зря не взяла шапку. Колючий холод обдал нежные, покрытые румянцем, щеки, заставляя девушку поморщиться и поднять лицо с потекшей на нем косметикой. Рядом, уперев руки в колени, выдыхая крупные облака пара, покатывалась со смеху на весь квартал Сезер. Волнистые волосы Альи были преднамеренно спрятаны под шапку, чтобы под конец учебного дня от влажности не превратились в стог сена. Легкое красное пальто было распахнуто и из-под него виднелся смешной свитер с оленем. Казалось, что Сезер вообще не чувствовала холод, так как она даже не надела перчатки. Подав руку Дюпэн, Алья с силой потянула ее на себя, отчего нога подруги, до этого провалившаяся по колено в сугроб и послужившая падению, без проблем вынырнула, облегчая тщетные попытки брюнетки выбраться на поверхность. Шарф мгновенно неприятно промок, поэтому Мари стянула его с себя и решила, что оставшийся путь по колледжа понесет вещь в руке. — Только ты можешь посреди улицы найти какую-то невообразимую ямку и провалиться в нее, — весело заявила Алья, помогая подруге отряхнуться. — Кто знал, что за одну ночь выпадет столько снега, — попыталась оправдаться Мари, стряхивая снег с волос. Резко в груди неприятно сдавило и легким стало трудно дышать, уже привыкшая к таким аномалиям Маринетт даже не поморщилась, а просто достала из сумочки ингалятор и глубоко вдохнула пару раз. Помогло. К сожалению, ей теперь помогали только ингаляторы. На другое надежды и не было. Мастер Фу уже больше двух недель пытался найти более эффективное средство, но в итоге его коллеги пришли к выводу, что пока что это единственный эквивалент «любви». Зато теперь была возможность дышать, а, значит, и выносливость тела хоть немного, но поддерживалась. Это позволяло смириться с острыми приступами боли, что буквально драли внутренности острыми зазубренными когтями. Но уже на эту проблему Мастер сам создал решение. С помощью каких-то магических, по его словам, трав, старик намешал что-то вроде сильного обезболивающего, которое Мари пока что принимала только один раз в день — утром. И сегодня в спешке не успела это сделать, зато хоть с собой прихватила. Сезер по случаю выпадения первого снега решила зайти утром за подругой сама и поторопить ее к выходу в коллеж, что и послужило хаотичным сборам и немного помятому виду девушки. — Тебе правда от этого легче? — внимательный взгляд блогерши зацепился за немного покрасневшее от хорошо скрытого напряжения лицо подруги. — Да, — тут же немного вымученно улыбнулась девушка. Наконец за весь этот год ее жизнь начала в какой-то степени налаживаться. И правда было легче. Легче принимать то, что скоро умрёшь. Пришло что-то вроде смирения. Смириться с тем, что все эти лекарства помогают справиться с ханахаки, но не излечиться от него. Смириться с тем, что в бою нужно держаться ближе к Коту. Они начали разговаривать. Конечно, инициатором была Маринетт, но теперь они обсуждали что-то кроме плана нападения и очищения акумы, например, погоду, любимую выпечку, музыку. Правда стоит ли говорить, что обсуждала это по большей части только Мари? Нуар же предпочитал просто молчать и отвечал как-то односложно и отстраненно. Ну, конечно, за столько времени их союза только сейчас, по непонятным мотивам, Ледибаг хочет с ним поговорить. Он не огрызался. Не был саркастичен. Не злился. Ему просто было все равно. Кот напоминал каменную стену. Абсолютно равнодушную, непробиваемую. Что-то пошло не так после его небольших вольностей в виде флирта. Если и раньше супергерой был малоэмоционален, то теперь он вовсе абстрагировался от напарницы, будто искоренил из себя то, что проскочило там, на крыше. В принципе, Маринетт это тоже переставало заботить. Первое время она кусала локти, ведь ей нужно было сказать Нуару, что она скоро уйдёт, а он проявил к ней что-то вроде чувств. Потом эта догадка засохла под натиском логичных обоснований. Она так и не сказала. Да и нужно ли это было Нуару? Они и раньше не сильно контактировали, зачем теперь придумывать себе что-то вроде привязанности? Зато Дюпэн нашла для себя выгоду в том, что каким-то необъяснимым образом в компании Кота ей было легче. Именно физически. Недолгое контактирование помогало ей во время боя не рухнуть от бессилия. Поэтому их общение было с одной стороны выгодным. Даже если Нуара оно не слишком впечатляло. Как же легко привыкнуть. Привыкнуть к тому, что родители с каждым днем все больше становятся похожими на невротиков, которые тщетно пытаются понять причину ухудшающейся астмы свой дочери. Привыкнуть к тому, что несмотря на все попытки, ты все сильнее отдаляешься от напарника. Привыкнуть улыбаться друзьям и прекратиться от них отдаляться, понимая, что больше их не увидишь. Это были сильные шаги. Её шаги. Проделанные впустую. Они ничего не значали. Ничего не стоили. Но они хоть немного помогали не покончить с жизнью ранним утром. В какой-то степени, Маринетт тоже становилось на все все равно. Ее тело становилось похожим на оранжерею, и это уже перестало быть чем-то диким. За такое короткое время она научилась плевать на все. Уже нет времени сожалеть. Периодически в голове всплывал вопрос: «Зачем тебе все это?». От него хотелось мгновенно вскрыться, но потом такой тяжелый период спадал, и что-то еще живое в этом истерзанном теле призывало насладиться уходящими днями. — Алья, Маринетт! Бодрый крик на другой стороне улицы призвал Мари вынырнуть из своих унылых размышлений и захлопнуть приоткрывшиеся створки своего сознания. Стоя посреди заснеженной улицы под мягко кружащимися снежинками, Нино радостно махал им рукой в теплой перчатке, попутно стирая с очков налипшие снежные хлопья. У Альи было не столь плохое зрение, поэтому ее очки сейчас покоились в плотном футляре на самом дне глубокого кармана. Маринетт тут же постаралась вытереть пальцем разводы туши под глазами, но бросила эту затею осознав, что без зеркала такие манипуляции провести невозможно. Мулат аккуратно перебежал скользкий пешеходный переход и радостно обнял подруг. — И все же есть что-то в этом снегопаде необычное, что заставляет меня верить, будто скоро жизнь наладится, — парень задрал голову к небу и широко улыбнулся. — Что это с ним? — в наигранном удивлении спросила Алья, хотя у самой уголки губ уже ползли вверх. — Не знаю, — легко пожала плечами Дюпэн и окинула друзей хитрым взглядом. — Может влюбился… То, с какой резвостью Нино повернул голову в ее сторону, заставило Мари побеспокоиться о целости его шейных позвонков. Большие карие глаза смотрели на Чен со смесью разных эмоций: недоумением, смущением и растерянностью. Это заставило Мари внутренне ухмыльнуться. Нино давно пора было признаться Сезер в своих чувствах, ведь подруга и сама иногда бросала на него заинтересованные взгляды. — Я прирождённый холостяк! — через секундное молчание воскликнул Ляиф и тут же начал протирать очки, пряча взгляд. Алья же тихо давилась смехом, скрывая улыбку за ладошкой в малиновой перчатке. Она уже привыкла замечать, как друг ее разглядывает, а затем запоздало отводит глаза, прекрасно понимая, что его поймали с поличным. — Не расстраивай меня, Нино, а за чье сердце мне тогда бороться? — Та ну вас… — гордо перекинув шарф за плечо и подняв выше подбородок, Ляиф зашагал по направлению к коллежу, оставив смеющихся девушек позади. Троица аккуратно и ловко пересекла покрытые корочкой льда ступеньки «Франсуа Дюпон» и безшумно побежала вдоль пустого коридора. Они немного задержались из-за беседы, что послужило опозданием. Запыхавшиеся, красные, растрепанные и мокрые от снега, они дружно ввалились в душный кабинет. Попутно занося с собой морозный холодок и оставляя грязные следы от обуви. Как ни странно, за преподавательским столом находилась не мадам Бюстье, а молодая женщина приятной наружности, которая теперь внимательно разглядывала прибывших. Друзья уже было подумали, что ошиблись кабинетом, но все их одногруппники сидели на своих местах, с интересом посматривая на женщину и на них. Спустя секунду заминки, подруги вспомнили, что уже видели эту особу в медкабинете. Девушки многозначительно переглянулись и едва сдержались от неловких ухмылок. Судя по лицам одногруппников — те еще не знали о грядущем апокалипсисе. Нино скомкано извинился за опоздание, будучи не полностью уверенным, что это женщина является их преподавателем. Подруги кивнули в подтверждение его словам и молча разошлись на свои места. Алья спешно пихнула свою сумку на угол парты, надеясь, что Маринетт сядет с ней, но девушка бесшумно проскользнула выше по ступенькам, примостившись рядом с Натом. К сожалению, как бы не налаживались отношения с друзьями, Мари не готова была снова сесть ближе к Агресту и задыхаться от его равнодушия. Натаниэль же начал постепенно привыкать к новой соседке по парте, и теперь, при разговоре с Дюпэн, его лицо не сливалось с цветом волос. Дав время опоздавшим расположиться на своих местах, женщина откинула за спину россыпь гладких каштановых волос и обольстительно улыбнулась. — Здравствуйте, уважаемые студенты, — она выжидающе оглядела аудиторию. Все в смятении посмотрели друг на друга, не понимая, что от них ожидают. — На приветствие преподавателя нужно так же отвечать приветствием, — мягко улыбнулась женщина, поставив локти на парту и сцепив руки между собой. — Советую начать с «Здравствуйте, уважаемый преподаватель». — Нас не предупреждали, что вы новый преподаватель, — мгновенно возмутился Иван и тут же залился краской под прицелом десятков пар глаз. — Весьма печально, но это не отменяет потребности в поднятии руки перед ответом, — преподаватель обошла свою парту и облокотилась на нее поясницей, скрестив руки на груди. — Извините… — буркнул в ответ парень и начал что-то сосредоточенно черкать в тетради. — Итак, здравствуйте, уважаемые студенты. — Здравствуйте, уважаемый преподаватель, — пролепетал не стройный хор голосов. — Меня зовут Маргарет Кюри, я являюсь преподавателем такой дисциплины, как «Половое воспитание». В аудитории стало настолько тихо, что было слышно как за окном хрустят снежинки, облепляющие стекло. — Я понимаю ваше смятение, так как тема близких связей очень редко поднимается именно в образовательных целях, но нынешние статистики по венерическим заболеваниям вынудили Министерство Здравоохранения настоять на дополнительном информировании учеников, также это может повлиять на сокращении абортов и внеплановой беременности у юных девушек. Тем не менее, пока что я буду преподавать только у старших групп, чтобы опробовать нововведение. — Какой кошмар… А всем обязательно присутствовать на этих занятиях? — никто даже не удивился, когда в воздух взлетела рука Буржуа. — А вы очень хорошо разбираетесь в половых связях? — Маргарет скептически изогнула бровь. Кто-то на задних партах не сдержал смешок. Хлоя мгновенно дернула головой в сторону этого человека, но сдержалась. Не обернулась. И даже в первый раз в своей жизни никак не съязвила на цепляющую реплику, сказанную женщиной. Удовлетворённо кивнув головой, Кюри, еще раз оглядела студентов и, наконец, сказала: — Я бы хотела вас попросить разделиться на пары… По принципу «мальчик-девочка». Что-то внутри Маринетт неприятно сжалось, то ли от волнения, то ли от плохого предчувствия. Всем было понятно, что ничего радужного от этих занятий ждать не стоит. Дюпэн не против была и дальше сидеть с Натаниэлем, но не тогда, когда от них начинали требовать каких-то непонятных действий. Бедный парень, и так в нее влюблённый, может надумать себе лишнего. А ведь дальше, возможно, будет хуже. Быстро взвесив все возможные варианты, Дюпэн про себя хмыкнула и поняла, что лучшей партии и не найти. В конце концов, от Ната будет меньше всего проблем. Алья тут же лукаво покосилась на растерянного Нино, что рыскал глазами по помещению, явно стараясь не смотреть на Сезер. Ко второй парте первого ряда постепенно приближался Ким, уверенно смотря на блогершу в упор. Понимая, что все может пойти коту под хвост, девушка резко передвинулась ближе к проходу, не давая Киму сесть. — Оу, красавчик, извини, но у меня уже есть партнёр, — Алья предупреждающе сверкнула глазами, периферическим зрением замечая, как Нино сел к ней в пол оборота, желая подслушать. Ким громко рассмеялся: — Не хочу рушить твои хрупкие иллюзии, но рядом с тобой никого нет, — парень настойчиво облокотился об парту. Быть в паре с Аликс ему явно не хотелось. — А он сейчас пересядет… Да, Нино? Мулат вздрогнул и громко стукнулся коленом под партой, явно не ожидая, что его раскроют. — Даже не понимаю, о чем речь… — прокряхтел Ляиф, потирая ушибленное место. Алья раздражённо закатила глаза и спихнула руку Кима со своей парты. — Быстро перенес свои пожитки сюда, болван. Сдержанно хмыкнув, Ким покачал головой, но все же ушёл за парту к своей сопернице. — А-а-а… Так бы сразу и сказала, — сошкребая с парты портфель, Нино перекинул его назад и быстро сел за самый край парты подруги. — Мог бы ещё возле двери стул поставить… — Мне так удобно. — Адриана ты тоже сторонишься? — Я тебя не сторонюсь! — Тогда почему сел у черта на куличках, я тебя почти не слышу, разговариваешь где-то на галёрке. — Где? — Просто подтащи свою тощую задницу ближе ко мне и не позорь нас! Адриан, как ты его выносишь? — возмущённо шикнула Сезер, скептически наблюдая, как Нино медленно скрежещет стулом по направлению к ней. Агрест запоздало обернулся и растянул губы в сухой улыбке. Он был полностью погружен в свои мысли. Ровно до тех пор, пока Хлоя не закинула свою дорогущую сумочку на его парту, обольстительно улыбаясь. — Адрикенс, не переживай, мы самая достойная пара в этой аудитории. Будто Агреста это хоть каплю волновало… Остальные студенты уже давно заняли свои места, скучающе наблюдая за действиями первых парт. — Как я вижу, двум девушкам не хватило партнёров… — Маргарет задумчиво поджала губы. — Мы можем работать и так, — смущенно улыбнулась Роуз, теребя в пальцах ткань своего розового платьица. Джулека лишь молчаливо кивнула, подтверждая слова подруги. — Ну хорошо, если что, будем меняться. Остальных устраивают свои партнеры? Ким обречённо уткнулся взглядом в парту. Так как ни одна девочка не захотела быть с ним в паре, ему нужно будет сидеть с Алекс. «Этой невыносимой, самоуверенной…» — парень мысленно пожелал ей крепкого здоровья и грозно засопел, дабы хоть как-то сбросить напряжение. — Возражений нет, поэтому начнем. Хочу вас заверить в том, что ничего за рамки выходящего не будет, данные действия помогут вам лишь получше узнать друг друга и наладить контакт, — Кюри закатала рукава белой шифоновой рубашки и мягко улыбнулась. — Прежде всего, проблема ранних абортов, которые влекут за собой дальнейшее бесплодие, заключается в том, что подростки не различают любовь от желания. Начиная с полового созревания мы испытываем потребность в некоторых ощущениях, мы их ищем. Это нормально. Нам интересно. Но нужно понимать, что после любых действий наступают последствия. И те самые последствия вашей большой любви начинают приносить огромный дискомфорт. Давайте разберем вторую, более болезненную причину абортов. Кто подскажет? Все сконфуженно сжались. Не таких уроков они ждали. Пухленькая ручка взлетела вверх. — Да, эм… — Милен. — Да, Милен, пожалуйста. — Ну… Возможно это… Причиной могло стать насилие, — Апрэль прижала ладошки к пылающим щекам, разговаривать на такие темы было не самым приятным. — Именно! — Маргарет щёлкнула пальцами и подбадривающе улыбнулась девушке. — Как бы это ужасно не звучало, но именно из-за изнасилования девушки, по большей части, делают аборты, хотя не исключены случаи, когда и сама жертва погибала на месте же. По кабинету прокатилась волна тихого возмущения. — В первую очередь, мы все должны уважать других и помогать друг другу. Тем более, когда вы столько лет учитесь вместе. Мальчикам ведь совсем не сложно иногда провожать поздно вечером девочек до дома. Порой это может спасти чью-то жизнь… И мы приступим к первой практике. Так как времени у нас осталось чуть-чуть, я бы хотела попросить вас выполнить одно упражнение. Расскажите что-нибудь своему партнёру. То, что мало кто знает, но в пределах разумного, конечно. Данный секрет должен услышать лишь ваш напарник. Маринетт растерянно повернулась к Натаниэлю, кусая губы. Что ему рассказать? Секретов у нее было предостаточно, и Куртцбергу она доверяла, но все же нужно выбрать что-то самое бесполезное. В итоге ребята в голос произнесли: — Я сплю с кучей мягких игрушек… — У меня вся комната обклеена твоими портретами… — ОУ! — поперхнулась Маринетт. Медленно по лицу Ната поползли красные пятна, а глаза округлились по пять копеек. Рука парня, с зажатым в ней карандашом, напряженно дрогнула. — Прости, я не это имел ввиду! Ты не так поняла!!! ЧЕРТ! — через секунду Куртцберг вскочил со своего места, сгреб в охапку вещи и пулей вылетел из кабинета, пытаясь скрыть красное лицо за длинной челкой. Мгновенно все взгляды устремились на Дюпэн. — Я тут не причём.

***

— Это было просто ужасно, — мрачно прокомментировала Алья, мешая деревянной ложечкой свой латте. — Я думала Нино признается, что считает меня привлекательной. Ну или что-то в этом роде. А знаешь что он сказал? Девушка в негодовании отбросила ложку и нахмурила брови. — Что вместо домашки, вечерами играет с Максом в сражения на компе. Маринетт с трудом проглотила кусочек пирожного и звонко засмеялась. — Не вижу здесь ничего веселого. Ну это разве достойный секрет? Странный какой-то. Избегает, сторонится, частенько молчит, я уже начинаю думать, что это не влюбленность, а боязнь, — Сезер заправила за ухо прядь волос и задумчиво обмакнула картошку-фри в соус. — Просто дай ему время, — простодушно ответила Мари и краем глаза посмотрела на Агреста, который сидел с друзьями через пару столов впереди. Сегодня в столовой было непозволительно много людей, обычно все предпочитали есть в закусочных, либо булочных, возле коллежа. Из-за снега данное желание, видимо, быстро отпало. Студенты битком сидели за столами, кто-то даже умудрялся залезть на подоконник. Но за столом Агреста по прежнему сидела только его компания, хоть для пары человек место бы там нашлось. Он сидел к Маринетт в пол оборота, поэтому девушке предоставилась прекрасная возможность наблюдать его профиль. Она и не хотела на него смотреть, просто глаза сами замерли на тонких чертах спокойного лица, четких линиях скул, прямом носе, аккуратных губах. На бледных щеках можно было бы различить едва заметные веснушки, нужно только лишь подойти поближе. Ну разве можно быть таким идеальным?! — непроизвольно сжалось сердце. Злясь на саму себя за допущенную вольность, Дюпэн тут же уткнулась взглядом в контейнер с едой. Пришлось насильно вызывать отвращение к этому человеку, вспоминать все его гнусные поступки. Но больше всего Мари цепляло то, как тщательно она строила между ними стену из обиды, агрессии, презрения, и как быстро эта стена рушилась, стоило ей задержать взгляд на пару секунд дольше обычного. — Что послужило столь быстрой смене настроения? — наслаждаясь пищей, Сезер проницательно прищурила глаза. — Вспомнила, сколько всего должна сделать до завтра… — конец предложения Мари едва слышно прошептала. Новый приступ кашля потихоньку подступал к горлу. Девушка быстро пошарила рукой в кармане и зло прикусила губу. Ингалятор в спешке был оставлен в сумке, находящейся сейчас в шкафчике с одеждой. Сетуя на свою дырявую память, Дюпэн сообщила Алье о том, что скоро будет, и пулей вылетела с душного помещения. Черт. Черт. Черт… Стараясь медленно глотать слюну, дабы потянуть время, студентка быстрым шагом пересекала пустынный коридор. Бежать было опасно, разговаривать тоже — этот чертов кашель мог начаться в любую секунду. Едва дыша, Маринетт зашагала быстрее, так как глаза постепенно начала застилать пелена слез. Горло начало неимоверно печь. Этот чертов день с самого утра пошел наперекосяк! Испарина покрыла худую девичью спину, некоторые прядки волос прилипли ко лбу, пока девушка всеми силами переставляя ноги и шла по огромному коридору здания. Еще чуть-чуть, боже, дай мне сил. — Маринетт? Сквозь нарастающий звон в ушал девушка различила собственное имя. Еще немного… Она со всеми обязательно поговорит, но позже. Только не сейчас. Не дышать становилось все труднее, а дышать — значит мгновенно закашляться. Девушка прибавила шаг и уже вытянула руку к дверной ручке, которая вела в раздевалку, как некто настойчиво сжал ее плечо и развернул. Расплывчато, но Мари различила голубо-синие волосы и обеспокоенные лазурные глаза, которые, казалось, заглядывали прямо в душу. — Все хорошо? Почему ты не отвечаешь? Время истекло. Грудная клетка напряженно сжалась, точно натянутая пружина, и резко расслабилась. Сладкий долгожданный воздух проник в легкие, и тут же начал выходить обратно судорожным кашлем. Голова кружилась, а перед глазами плыло, но Дюпэн слабо отпихнула держащую ее руку и кинулась в раздевалку. Лука последовал за ней, продолжая растерянно окликать девушку. Кашель набросился на девушку точно давно изголодавшийся хищник. Цветы настойчиво требовали Адриана, а так как его любовь завоевать Маринетт не удавалось, они ее наказывали. По подбородку потекло что-то теплое как раз в тот момент, когда девушка, едва что-то различая перед собой, добралась до шкафчика. Под рукой опять завертелся Куфен. Посмотрев на лицо Дюпэн, парень сначала растерялся, а потом уже сам начал вскрывать железную дверцу. — Сейчас, сейчас… — бормотал юноша, дрожащими руками забирая у Мари ключ, которая уже постепенно оседала на пол, пытаясь зажать рот. — Что нужно? Маринетт! Девушка продолжала заходиться кашлем, слабо сжимая руками губы и тем самым сильнее размазывая кровь по лицу. Лука плюхнулся перед ней на колени и хорошенько встряхнул за хрупкие плечи. И так слабенькая ладошка девушки, от таких действий и вовсе отодвинулся в сторону. Парень тут же отшатнулся от девушки, когда она согнулась пополам и из ее рта на грязноватый кафель выпал аккуратный, кровавый бутон. Кривя алые губы, измазанные кровью, Мари громко всхлипнула и задрожала. Она не хотела. Это было её. Только её. Ее болезнь. Ее цветы. Ее односторонняя любовь. Никто не должен был об этом знать. Горло опять начало предупреждающе саднить. — Инга… лятор… — слабо прохрипела девушка, сплевывая подступающую кровь. Лука не пошевелился, в ужасе глядя на окровавленное лицо подруги и ее горящие безумием глаза, что так жутко оттенялись голубоватыми кругами под ними. Спустя секунду заминки, Куфен все же подскочил и начал нервно шариться в девчачьем портфеле. Наконец, нужная вещица удобно скользнула в руку. Приподняв острый подбородок девушки, Лука осторожно всунул круглое отверстие между стиснутых и искусанных губ. Маринетт жадно вдохнула раствор, вытирая дрожащей ладонью подсыхающие слезы. Покрытый каплями крови, нежный бутон так и притягивал взгляд. Лука крепко зажмурил глаза, стараясь стереть из памяти увиденное. — Я думаю, нам нужно поговорить…

Падает снег, падает снег, По стеклам шуршит узорным. А сквозь метель идет человек, И снег ему кажется черным…