Ты не достоин моей любви, Адриан Агрест

давай закроем все окна и двери. будем смотреть в потолок. помню такое громкое "верь мне" и тихую пулю в висок.

Тонкая, почти прозрачная рука болезненно подрагивала, сжимая толстую горячую кружку с какао. Мороз. Холодный ветер путался в темных растрепаных волосах, мешая редким слезам стекать по положенной полоске. С трудом подпихнув под себя еще один уголок пледа, Маринетт смотрела на заснеженной Париж со своего балкона. Снег кремовыми шапками покрывал здания, дороги, фонари, яростно кидался на автомобильные стекла и нежно ложился на одежду редких прохожих. Так красиво. И так холодно. Пару снежинок ветром задуло за воротник и девушка недовольно сморщила носик, отчего горячая слезинка соскользнула на теплую пушистую ткань. Шершавая крепкая ладонь с силой внихнула в тощие пальцы грелку с горячей водой. – Может пойдем в тепло? – Нет. – наконец хрипло ответила девушка, сминая в руках резиновый мешочек. Только не сейчас. На душе все горело праведным огнем, поэтому зайти в комнату, значит задохнуться от всего, в том числе от собственных мыслей. Холод позволял всему внутри замереть в ожидании, будто бонус ко времени перед масштабным взрывом. Мороз сковывал разгоряченную волнением голову и ни одна чертова мысль не могла проникнуть туда. – Ты заболеешь... – Лука застегнул дутую куртку и присел на корточки рядом с Дюпэн, неотрывно смотря в лазурные глаза, будто это могло ее в чем-то убедить. – Я... – Мари в волнении прикусила губу и пара слезинок застыла у нее на ресницах. Стоит ли рассказывать ему? С одной стороны было понятно, что парень просто так не отстанет, пока не получит достойных обьяснений тому, почему она отхаркивает окровавленные бутоны. Но с другой стороны обременять друга такими проблемами вовсе не хотелось. – Мне так легче. Лука глубоко вздохнул, но все же удобнее уселся рядом с девушкой, надеясь, что три теплых одеяла не пропустят через себя холод. Молчание затянулось, но никто так и не хотел начать разговор. Куфен чувствовал, что тема будет не из приятных, значит нужно дать Мари время собраться с силами. – Скажи, – нарушила тишину девушка, – если бы тебе дали книгу с историей твоей жизни, ты бы смог прочесть ее до конца? – Я... – ответ сначала показался таким простым, но вязкое осознание закралось в голову парня, он сразу замолчал. Маринетт терпеливо ждала ответ, царапая ногтем тёплую кружку. – К чему этот вопрос? – Просто ответь мне, черт возьми, – вспыхнула брюнетка, – Ты бы прочитал ее до конца? – Н-нет... – Почему? – бездушно спросила Дюпен, избегая смотреть ему в глаза. – Потому что это сложно. Одно дело читать, а совсем другое пережить. И ведь все дальше не будет иметь смысл. – Я тоже бы не смогла. Я уже не могу. Лука внимательно посмотрел на девушку, но промолчал, ожидая, когда она расскажет все сама. – Я знаю, что со мной будет, Лука. Может не так подробно, как если бы прочитала книгу, но знаю. Знаю, где я окажусь через месяц или два, может даже еще меньше. А я ведь совершенно ничего не могу с этим поделать. – Это из-за болезни? Плечи девушки почти незаметно сжались. Она поглубже залезла в одеяла, будто это могло хоть как-то защитить. – Мне так тяжело. Горячие слезы вновь скатились по щекам. Маринетт попыталась их вытереть об ткань, но поток не заканчивался. Дюпэн и не заметила, как грудь сдавили бессильные рыдания, а крепкие руки прижали ее к прохладной куртке друга. Прошло около пяти минут, прежде чем девушка вновь смогла успокоиться. – Я бы хотела тебе все рассказать, но я не могу. – Мари подняла глаза и встретилась с понимающий взглядом Лука. Таким понимающим, что ей стало немного не по себе. Он ведь ничего не знал. – Я правда доверяю тебе, но не могу... Этот секрет... – Все нормально, Маринетт. Всё хорошо. – парень успокаивающе погладил Дюпэн по голове, зарываясь пальцами в спутанные ветром волосы. – У всех нас есть что-то, что не получается рассказать. – Я просто не могу... Не могу выразить всё словами. Это слишком сложно. Но и молчать тоже не могу. – Тогда может будет проще описать то, что ты чувствуешь? А я попытаюсь понять. – Мне кажется, я столько всего чувствую, что мое сердце просто разрывается от этого. Я столько всего не сказала людям и еще столько всего не сделала. А времени вдруг стало очень мало. И с этим я тоже ничего не могу сделать. Из-за своей болезни я скоро умру. – Маринетт поджала губы, чтобы опять не заплакать и посмотрела на Лука. Парень поступил взгляд и, казалось, глубоко задумался. – Это всё не правильно. – голос Дюпэн задрожал, но она крепко сжала кулаки. – Если ты не можешь чего-то изменить, значит просто смирись с этим, Маринетт. – мягко сказал друг, пытаясь не показывать на своем лице тревоги, боли и жалости к девушке. Просто знал, что от этого ей станет только хуже. – Ты не должна пересиливать и себя и страдать, просто... иногда можно плыть по течению, если у тебя нет сил. Маринетт кинулась в объятия к парню и всеми силами старалась заглушить рвущие грудь рыдания.

***

Еще раз раскрутив йо-йо, Ледибаг опять попробовала зацепить леску за ноги акуманизированного гаражанина. Нужно отвлечь его. Высокая ломаная фигура наконец заметила нехитрые действия девушки, прижатой огромным обломком стены к земле. Яркие фиолетовые глаза, что неоновым светом горели в темноте, впились в супергероиню, и злодей отпустили почти безжизненное тело какой-то женщины. Набрав побольше воздуха в легкие, Леди напряглась и попыталась сдвинуть с себя тяжелую бетонную плиту. Что-то теплое медленно потекло на бедро и ложбинку живота. Темное существо теперь кралось к ней, скаля бесчисленные ряды зубов в кровожадной ухмылке. Попытки были тщетны. Руки дрожали от напряжения, горло саднило от вдыхаемой строительной пыли, а нижняя часть тела вообще не ощущалась. Были только эти горящие глаза и скрежет острых когтей об бетон, пока нечто медленно волокло свою тушу к девушке в красном латексном костюме. – Давай же, черт возьми... – ладони беспомощно шкребли по разрушенному куску стены, не сдвигая его ни на миллиметр. Супер силы стремительно покидали девушку, она чувствовала, что Тикки направляет всю магию на подавление Ханахаки. Грудная клетка буквально бурлила чем-то горячим, что пыталось вырваться наружу беспорядочным кашлем. Слезы запекли в уголках глаз, а пот градом катился на шею, пока Ледибаг пыталась выбраться из-под плиты в четыре раза больше, чем она сама. Губы девушки двигались в беспорядочной мольбе о помощи. Но кто ей поможет, если Кота отбросило от этого существа с такой силой, что тот потерял сознание и до сих пор был в отключке. Темная зловонная масса опустилась рядом с ней, чтобы их глаза оказались на одном уровне. Горячее дыхание обдало бледное лицо Леди, и она сморщила нос от запаха крови и отходов. Чёрная лапа легко легла на плиту, под которой девушка тут же принялась яростно барахтаться. Леска йо-йо уже померкла, теряя свои магические свойства, а огонь в груди разгорался все сильнее. Давление на плиту усилилось и Маринетт не смогла сдержать крика полного боли. Ноги она не чувствовала, но бедро странно захрустело и жгучая боль растеклась по всему позвоночнику. Из-под закрытых век, девушка уловила неясное фиолетовое свечение и приоткрыла глаза. Сквозь пелену горячих слез она различила маску Бражника, чье лицо исказилось в торжествующей гримасе. Писк в ушах мешал расслышать что говорил злодей, но существо прекратило свою попытку раздавить ее и теперь тянуло две всклокоченные лапы к ее голове. Ужас, что оно просто оторвет ей голову, чтобы не заморачиваться в поисках сережек, ударил по нервным окончаниям. Горло разодрало от леденящего душу крика ужаса. –КО-ОТ! Она кричала не переставая. Уже в который раз. В страхе боясь пошевелиться, чтобы чудовище не свернуло ей шею. Когда мокрые грязные лапы уже схватили ее за голову, сушество рвано дернулось, а потом еще несколько раз, пока фиолетовый огонь в пустых глазницах не погас и на девушку не выкатилось из его разинутой пасти пару струек сгнившей крови. Девушка замерла, сердце громко стучало в ушах, перерывая надоедливый писк своим рваным ритмом. Существо неуклюже повалилось на бок, но его горячее дыхание продолжало щекотать висок брюнетки. Она не почувствовала ничего, но увидела, как от Катаклизма разрушается давящая на нее стена. Как сквозь пыль к ней протягивается когтистая рука в черной перчатке и, не дожидаясь ответных действий, просто тянет обездвиженное тело на себя. Неуклюже уткнувшись носом в крупкую грудную клетку Нуара, Ледибаг подождала пока он аккуратно посадит ее к целой стене полуразрушенного здания. Кот порылся возле морды существа и вынул из чёрной грязной шерсти акуманизированный кулон на цепочке. Изучающие посмотрев на напарницу, Наур кинул ей находку. – Я... – потрескавшиеся губы продолжали двигаться, когда изо рта не вырвалось больше ни слова. Она сорвала голос. Леди напрягла рваные связки сильнее и говорила с промежутками. – Е... мо-гу... Красные от слез глаза беспомощно посмотрели на бесполезное йо-йо, что осталось валяться рядом с чудовищем и уже не имело никаких свойств. Тогда Кот молча в руке сломал крошечную подвеску и, когда из нее вылетела фиолетовая бабочка, просто взял акуму и раздавил ее одним точным ударом кирпича. Тихий удивлённый вздох сорвался с девичьих губ, но она ничего больше не сказала. Жуткое существо исчезло, а на месте его появился обычный парижанин, но он продолжал находиться без сознания. – Отдохни, а когда придёшь в себя, используй чудесное исцеление. – на лице напарника не дрогнул ни один мускулы, нет никаких эмоций. Немного прихрамывая, Нуар побрел вдоль крыши, даже не обернувшись. Пожираемая своей собственной бесполезностью, Леди Баг бессильно сжала руки в кулаки, стараясь не поддаваться громким рыданиям. Грудь разрывало от нахлынувших чувств. Страх, боль, горечь. Прошло пару минут после ухода Кота, когда девушка выдохнула: – Отмена трансформации. Костюм исчез на теле быстрее, чем обычно, будто бы держался на теле только благодаря святому духу. На крышу рядом немного неуклюже плюхнулась Тикки, едва подавая признаки жизни. Маринетт, виновато поджав губы, погладила кроху пальцем и достала из сумочки печенье. Это, определенно, было слишком сложно для маленького существа. Одновременно наделять супер способностями и сдерживать сильную магическую болезнь. Тикки медленно начала посасывать печенье, смотря вдаль немного мутным от усталости глазами. Сколько слов сожаления хотела сказать Дюпэн в этот момент, но горло лишь сжималось, не издавая ни звука. Тогда девушка просто аккуратно гладила хранительницу камня, дав волю слезам. Кот в ней разочаровался. Мастер в ней разочаровался. Она подвела весь Париж. А если бы не Кот, то уже была бы мертва. Нужно прекращать играть в эти безумные игры. И дураку понятно, что с каждой новой попыткой спасти Париж, ей и Тикки переносить это становится все сложнее. Подождав еще пару минут, когда Тикки съела уже пол печенья и чуть-чуть оклемалась, Маринетт шепнула слова трансформации. Слабый прилив энергии помог прояснить голову. Не зная, как именно без акумы очистить все, что та натворила, Мари просто вскинула в небо йо-йо, надеясь, что все станет на свои места. Сначала ничего не произошло, йо-йо просто упало на раскрытую ладонь, но потом мягкое свечение начало блестеть между тонкими створками. После сноп ярких блесток все же вырвался из инструмента и тут же взорвался, обдавая все рядом неимоверным светом. Разрушенные здания постепенно, камень за камнем, начали возвращаться в исходное положение. Фонарные столбы выпрямились, дыры на дорогах залатались, а уязвленные горожане пришли в себя. – Леди Баг? Дезориентированно пролепетал рядом лежащий мужчина, с нескрываемым удивлением и восхищением смотря на супер героиню. Девушка лишь слабо махнула рукой в сторону выхода с крыши и устало выдохнула, радуясь вернувшемуся голосу: – Спуститесь там, мне очень жаль, что все так вышло. С этими словами героиня Парижа покинула многоэтажку, стараясь без лишних движений добраться до дома. И стоило ей только нырнуть в крышку люка, как трансформация тут же спала в сопровождении предупреждающего последнего писка. Тикки тут же примостилось на подушку, с сожалением глядя на подопечную. – Прости, Маринетт, я не смогла... – Все в порядке, ты не должна извиняться, это только моя оплошность. – девушка устало переоделась в пижаму и обессиленно рухнула рядом, прихватив с собой ингалятор. – Что нам теперь делать? – полюбопытствовала квами, постепенно проваливаясь в крепкий сон. – Нужно как можно скорее вернуть мастеру камень чудес, и поторопить его на поиски новой героини. Кот и так уже начинает меня тихо ненавидеть. Я даже спину его прикрыть не могу. Маленькое существо печально сморгнуло слезки. – Это все так грустно, что из-за камня чудес тебе приходится такое переживать, это даже не просто недуг, а болезнь, которая закончится... очень плохо. Тикки рвано всхлипнула, сжав в крохотной лапке пряди темных волос. – Все хорошо, тише, все хорошо. – Мари накрыла дрожащую квами ладошкой. – Даже если не быть мне супер героиней, у меня еще есть хотя бы месяц, чтобы влюбить в себя этого ублюдка Агреста. А даже если не получится, то помучается он знатно. Эти слова вселили небольшую уверенность в себе. В своих действиях. Время отступать вышло, теперь переходим в атаку.

Я чувствую, что Вы переиграли: Игра не стоит свеч, душа - огня. И Вам, и мне не скрыться от печали, Как жаль, что Вы не любите меня!