Ты не достоин моей любви, Адриан Агрест

Саданув по подушке кулаком, отчего на ней осталась некрасивая вмятина, Адриан злобно зарычал. Он был в гневе. Второй удар зацепил изголовье кровати и по комнате пронесся оглушительный грохот. На деревянной панели красовалась трещина, и Агрест решил, что раздробил себе кость. Вспышка боли резанула запястье и он зашипел. – Ты же знаешь, что даже разворотив всю комнату, тебе не удастся избавиться от этого чувства? – Плагг назойливой мошкой мельтешил рядом, соря упреками как из рога изобилия. – Свали.  Отпихнув ногой кровать, отчего та с глухим стуком ударилась о стену и отскочила обратно, Адриан вцепился в плакат с фехтования и швырнул его на пол. – Тебе нужно попросить Леди Баг о помощи. Хотя бы немного укрепить магию заточения. – не унимался квами. По нему было видно, что он и сам не в восторге от данной затеи, но то, как его подопечного постепенно поглощает чернота и низменность, еще опаснее. Золотой кубок, что еще недавно покоился в шкафу с наградами, полетел прямиком в экран телевизора. Поверхность разделилась на части россыпью полосок, искажающих Надью Шамак с утренней сводкой новостей. Теперь половина ее лица съехала на несколько сантиметров вниз и была испещрена разноцветными линиями. – Это приблизит день ее смерти. – прорычал Адриан, и еще один кубок, восхваляющий его достижения, впечатался во вторую половину экрана, не давая репортерше и шанса закончить выпуск.  – Этот день может наступить еще быстрее, если демоническая сила вырвется. Адриан ненавидел весь белый свет. Нестерпимая злоба оставляла пепелище на остатках человечности, превращаясь в черный смоляной сгусток внутри. Он не переносил сегодняшнее утреннее солнце, светившее в панорамные окна спальни, будто сам планировщик хотел выжигать сетчатку жильцу с утра пораньше. Ненавидел Надью Шамак, которой отец отваливал приличную сумму лишь для того, что она приветствовала всех горожан сладкими речами восхваления их замечательной семьи. Придумывал самую жестокую расправу над Натали, которая уведомила, что отец ожидает его в столовой за завтраком. Зачем старый хрыч впервые за столько лет захотел завтракать вместе, не было понятно, наверное, даже самому Габриэлю. Возможно, для того чтобы сказать Адриану, каким новым изощренным способом он лишит его чего-то еще. Ему нельзя было покидать дом, потому что обязанности главы семьи важнее, чем присутствие на занятиях и тренировках. Ведь преподаватели без проблем присылают учебный материал, а тренеры приходят к нему на дом. Ему нельзя было высказывать свое мнение, потому что Габриэль не считал нужным прислушиваться к желаниям сына, ничего не добившегося в своей жалкой инкубаторской жизни. Ему нельзя было в вечернее время идти на патруль, потому что до самой глубокой ночи Натали закидывала его поручениями отца точно рыба, мечущая икру. Телефон поставили на прослушку, поэтому даже пообщаться с Нино не получалось при огромном желании. Единственной связью с внешним миром служила Кагами, которую раз в три дня молча запихивали в его комнату, как собачонку для вязки. В слепой надежде, что совсем скоро, буквально вот-вот, между ними возникнет то самое нежное чувство, дабы смягчить горькие слова «брак по расчету», в память о нежной натуре Эмили Агрест, которая наверняка не хотела для сына брака без любви. Именно этим апеллировал Габриэль. На самом деле Адриан был почти уверен - он хочет, чтобы сын возненавидел свою невесту еще до свадьбы, потому что прекрасно понимал как для блондина отвратительны все эти показательные визиты. Кагами хороший друг, можно сказать даже боевой соратник, на этом сватовском поле битвы. Она приходила к нему с самым кислым выражением лица, прекрасно разделяя его мнение. Потом они коротали время разговорами о ненависти к своим родным и Адриану становилось чуть легче. Один раз она принесла с собой шпагу, и он был позорно унижен своей названой будущей женой в собственной комнате. В общем, восторгу блондина не было предела. – Тогда сходи к этой девчонке. Как её… – Плагг щелкал воображаемыми пальцами, чтобы вспомнить имя. – Маринетт.  Маринетт. Маринетт Дюпен-Чен. Еще одна головная боль в его нелегких буднях. Со своими тощими ногами, выглядывающими из-под короткого халата, и безмолвным укором в болезненном взгляде. Она душила его сладким ароматом, пока из последних сил цеплялась за плечи, предаваясь наслаждению. А он не смог зайти дальше, как какой-то школьник, потому что она выше этого. Выше всего его дикого желания, с которым он хотел ей завладеть. Она - чистый свет.  Топила его своим сожалением, стоя на балконе, и молча ушла, будучи отвергнутой. Даже по лицу не врезала. Он бы сам себе врезал. А потом поцеловала, хоть и супергероя, но все равно. Он зализывал ее раны, а позже просто ушел домой и надолго заперся в ванной. Когда такое было? Адриан не помнил. Чертова Дюпен-Чен.  Он решил, что все это из-за воздержания, и на душе стало спокойнее. Хлоя находила тысячу и одну причину, чтобы не заниматься с ним сексом, а остальных запретили впускать, дабы не портить имидж семьи перед важными переменами в бизнесе и, как выяснилось, грядущей помолвкой.  – Ни за что. – еще одна статуэтка полетела в сторону окна. Звонко стукнув по стеклянной поверхности, она не оставила на нем ни царапины. Осталось поаплодировать изготовителю за прочный материал. – Неужто все же зацепила, а? – хитро улыбался Плагг. Сегодня он явно на пике язвительности. – Но ты ведь сам ее отверг. Адриан вперился злым взглядом в неоновый прищур, так и замерев с диванной подушкой в руках. Решая, бросить ее в злорадствующего духа, или же в игровой стол. Первый вариант победил. С низким рыком, Агрест метнул мягкий снаряд в квами. Тот с высоким хохотом шмыгнул в сторону. – Ты мне неинтересна. – пищал Плагг, на свой лад имитируя голос подопечного. – Между нами и быть ничего не может, ведь мой отец так жесто-о-о… Квами с феноменальной скоростью нырнул под кофейный столик, когда вторая подушка понеслась за ним в погоню. В коридоре послышались громкие торопливые шаги. Адриан закатил глаза, с неким азартом представляя, что сейчас произойдет. Дверь распахнулась без привычного предварительного стука. Блондин оскорбился тем, как легко Натали сама же проигнорировала постулаты воспитания, которыми постоянно тыкала его будто в дерьмо. Суровая помощница отца замерла на пороге, мельком оглядев комнату. Адриан искал на ее лице хоть немного хаоса эмоций, хотя бы самую малость, но каменное выражение должно быть срослось с ней уже очень давно. Женщина глубоко вздохнула и поправила роговую оправу очков. – Это непозволительное поведение, Адриан. Возьми себя в руки и спускайся вниз на завтрак. Мистер Агрест ждет. В аду он будет его ждать. Блондин постарался собрать крупицы самообладания, и метнул гневный взгляд на женщину. Ему хотелось заорать на нее, взять за плечи и хорошенько встряхнуть, мол «приди в себя, Натали, моя жизнь катится в беспросветную задницу, а ты мне говоришь спускаться к завтраку?!». Но он, конечно же, этого не сделал. Помощница, убедившись что разгром в комнате подошел к концу, развернулась на каблуках и покинула его скромную обитель. – Иди скорее к попачке, а то он не знает чем развлечь себя с утра пораньше. – ехидно усмехнулся Плагг из-под стола. Нельзя было отрицать, что их отношения сдвинулось с мертвой точки. Дух теперь гордо занимал позицию токсичного друга, периодически взволнованного состоянием своего подопечного. Но коронная фраза - периодически. В основном Плагг бросал его на произвол ярости, кидал в догонку «я предупреждал» и скрывался в недрах библиотеки. Однажды Адриан решил подсмотреть, что же он там делает, и застал квами за чтением особо жестокого психологического триллера. Больше блондин туда не лез. Спустившись в просторную столовую, залитую солнечными лучами, Адриан сразу заметил отца, темным пятном возглавляющего обеденный стол. Черный выглаженный костюм буквально впитывал весь свет и тепло помещения. Блондин мысленно убрал все эмоции в дальний пыльный ящик и медленно сел напротив Габриэля. Когда мужчина поднял на него ленивый взгляд, парень готов был поклясться, что на лезвии его серых глаз блестели искры удовольствия. Он явно был рад, что блондин сорвался и разворотил комнату. – Адриан. – Отец. Он ни разу не называл его сыном, только если того не требовала ситуация. Например, перед большим количеством людей подчеркнуть их фальшиво-теплые отношения. Седовласый мужчина исполосовал его внимательным взглядом, и принялся за яичницу. – Семья Цуруги навестит нас сегодня, ты должен вести себя подобающе. – Габриэль красноречиво посмотрел наверх, якобы указывая на незримый для глаза беспорядок в комнате. Адриан сделал большой глоток обжигающего кофе и титаническими усилиями сдерживался, дабы не поморщиться. – Я буду предельно учтив. – сухо ответил блондин, стараясь приглушить бушующую ярость. С его отцом это было опасно - показывать свою уязвимость. Спустя пару минут тишины, что нарушалась лишь звоном столовых приборов о посуду, Габриэль вновь заговорил. – Томоэ проявляет беспокойство о ваших отношениях с Кагами.  – И что же ее не устраивает? – Адриан салфеткой промакнул губы. – Ты должен сделать предложение.  Агрест-старший впитал каждую его эмоцию, каждый крошечный блеск ярости в зеленых глазах. Тонкие губы расплылись в насмешке. – Сегодня я отдам тебе кольцо матери. Блондин сжал столовые приборы так сильно, что костяшки пальцев побелели. Кольцо матери, это последнее, что от нее осталось. Все остальное Габриэль выбросил, чтобы ни одна деталь не напоминала ему о тяжелом времени. Даже любимые мамины духи, которые Адриан умолял забрать себе, дабы всегда иметь возможность почувствовать ее аромат, мужчина с жестокой улыбкой отправил в ящик. А теперь он требовал отдать кольцо той, которую Адриан не любил. Честное слово, в Кагами не было ничего плохо, она действительно достойная девушка, неимоверная умная и прагматичная. Но боль, пронесенная сквозь года, все еще стягивала внутренности.  – Не слишком ли мы торопим события? – скованно пробормотал блондин, тыкнув вилкой в помидор. – Я не спрашивал твоего мнения, Адриан. – медленно, наслаждаясь атмосферой, ответил Габриэль. Парень глубоко вздохнул. В связи с недавними событиями, ему было тяжело держать себя в руках, чем регулярно пользовался его отец. Видя шаткое состояние сына, мужчина организовал передачу прав главы, свадьбу, и кучу спаррингов, дабы окончательно его сломить и оставить пустую оболочку. Ведь пустой сосуд можно наполнить чем угодно, что ему необходимо. – Ты же знаешь, я делаю всё это для тебя. – заявил мужчина, утяжеляя атмосферу. – Ты станешь достойным человеком, которого будут уважать и бояться. – А если мне оно не нужно? – Ты слишком юн и слабохарактерен. Поэтому повторюсь, я не спрашивал твоего мнения. Потом будешь благодарен. *** – Может хотя бы фильм какой-нибудь глянем? – скучающе буркнула Кагами, развалившись на диванчике. Увидь ее сейчас кто-нибудь из старших, тут же пришел бы в ужас от несоблюдения гостевого этикета. – Отец отдал мне кольцо… – мрачно заявил Адриан. Небольшая бархатная коробочка камнем оттягивала карман штанов, на что парень предпочитал не обращать внимание. Не то чтобы от этого становилось легче. – Н-да, матушка говорила об этом. – девушка лениво закинула руку за голову. – И я, непременно, должна согласиться. Агрест плюхнулся рядом, вынуждая брюнетку подобрать ноги. Он молчал упер локти в колени и спрятал лицо в ладонях. Неразборчивый ворох мыслей кружил над его головой, словно оголодавшие грифоны над куском мяса. – Понимаю, что ты не готов для такого шага. Можем сказать, что от переизбытка чувств я грохнулась в обморок, и оттянем этот момент.  – Думаешь, Томоэ поверит в это? Что какое-то кольцо заставило тебя лишиться чувств? – усмехнулся блондин, скептически заглянув в медовые глаза через щелку между пальцами. Кагами явно не входила в ту группу девушек, которые смущались по любому поводу. Иногда складывалось впечатление, что она игнорирует эмоции, либо вовсе не знает что это такое. – Поверит или нет, факт останется фактом, а колечко при тебе. Адриан завидовал ее простодушию. Кагами была нерушимой стеной, мало эмоциональной и до ужаса крепкой. А его мотыляло на волнах безумия как дряхлую, богом забытую лодку. – Ты в последнее время чаще срываешься. – давила девушка, пронзительно оглядывая его сгорбленную фигуру. – Мне стало тяжелее поддерживать совершенно чокнутые идеи отца.  – Хочешь сказать, что хитрый змей Адриан Агрест не придумает, как этого избежать? – хохотнула Кагами, слегка прикрыв глаза. В этот момент она была до ужаса похожа на ленивую мудрую кошку, смеявшейся с  людской недальновидности. – Моя голова сейчас забита другими проблемами. – скептически фыркнул в ладони блондин. Кагами поднялась с дивана, тяжело вздохнув. Зазвучал тихий шорох открывающейся молнии портфеля и через минуту она мягко постучала парня по плечу, вынуждая отнять ладони от лица. Пальцами она сжимала тонкую ручку сверкающей иглы. Адриан тяжело застонал, мысленно моля о пощаде. – Ты что, всегда ее с собой носишь? – Поднимайся. – Ну уж нет.  – Тебе нужно выпустить эмоции. – брюнетка выжидающе подняла брови, нетерпеливо стуча пальцами по бедру. – Я и так их с утра выпустил. – отрицательно качнул головой Агрест. – Значит, недостаточно. Цуруги попятилась назад, к центру комнаты, и встала в боевую стойку. Девушка дерзко сверкнула глазами и пальцем поманила к себе блондина. Выглядела она бесстрашно. Адриан лениво сгреб свою тушку с дивана и, тоже вооружившись шпагой, встал напротив брюнетки. Обменявшись почтительными кивками, они приступили к спаррингу. Кагами мгновенно налетела на него со всем упорством, быстро чиркнув лезвием. Агрест едва успел парировать, прикрыв уязвимое место. – О чем ты думаешь? – строго спросила девушка, поймав его на ошибке. Кончик ее иглы угрожающе упирался в ногу соперника. – Я же сказал, что мне не до фехтования. – буркнул Адриан, чувствуя нарастающую злость поражения. Его эмоциональная составляющая и так оставляла желать лучшего, а тут еще Кагами со своими мастерскими выпадами. – Раз так, то поделись своими проблемами. Помимо кольца. – Кагами ловко отпрыгнула в сторону, когда Агрест напал на нее. – Что еще? Скрежет металла о металл звонко разрезал тишину, пока блондин молча пытался собрать мысли в кучу и выстроить стратегию. Цуруги парировала удар, обрушив весь его план, отчего парень разочарованно зарычал. – Не важно. – Тогда я жду кольцо, Адриан. – оскалилась Кагами, перебежав ему за спину. Они поменялись местями. Девушка открыто его провоцировала, легко прокручивая рукоять шпаги в пальцах. – Если проиграешь, отдашь мне его. – Спешу тебя разочаровать. – напряженно улыбнулся парень. Он сделал вид, будто собирается атаковать ее справа, и в последний момент перебросил иглу в другую руку, кольнув открытый левый бок. Кагами низко хохотнула, подняв руки. – Один - один. *** Маринетт поморщилась и поднесла к носу надушенный рукав. Кто говорит, что в женских раздевалка воняет не так сильно, как в мужских, глубоко заблуждается. Единственное различие в этих плачевных ситуациях лишь в том, что девушки мешали запах пота и использованных носков с ароматом духов. Убийственное комбо. Девушка закинула в шкафчик портфель с учебной одеждой и устало села на небольшую лавку. Рядом переодевались одногруппницы, о чем-то увлеченно щебеча, они пшикались дезодорантами, собирали волосы в хвосты, либо косы, и все это выглядело так слаженно, что у Мари невольно защемило сердце. Ей же пришлось переодеваться в прилегающей душевой комнате, чтобы никто из этих прекрасных созданий не заметил распускающиеся бутоны. Раньше можно было перекинуться парой слов с Роуз и Джулекой, либо Аликс и Милен, но девушки каким-то образом обступили Алью, и не хотели иметь с Дюпен никаких дел. У брюнетки закралась мысль, что возможно эти девушки единственные, кому Сезер рассказала причину прекращения их дружбы. Хотя такой чести не удостоилась даже сама Маринетт. Еще в большую пучину размышлений ее кидало то, что весомой причины для отгула по физкультуре у нее нет. Врачей она избегала как огня, а родители были уверены, что ее астма каким-то образом была спровоцирована лишь стрессом и прошла сама по себе. Оправдания по типу плохого самочувствия, менструации, натруженных мышц, головной боли, походу к директору и тому подобное, начали вызывать у преподавателя скептический недовольный взгляд и угрозу позвонить родителям. Поэтому Мари прилежно сидела на лавочке и физически ощущала движение минутной стрелки на циферблате настенных часов. Свободная одежда, не прилегающая к телу, специально вшитая резинка на рукавах, чтобы случайно не оголились руки - она хорошо подготовилась, но опасность прокола витала в воздухе, и Дюпен лихорадочно пыталась придумать новую причину уйти с занятия.  Толпа девушек в раздевалке зашевелилась. Пришло время идти в зал, и Маринетт с трудом подавила тяжелый вздох. Поднявшись с лавки, она медленно тащилась за кучкой одногруппниц, чувствуя бешеный стук сердца. В голове роилась стая шальных мыслей о том, как ее накроет усталость во время легкой пробежки, либо как она упадет в обморок от нехватки кислорода, или, чего хуже, как мяч случайно попадет в один из бутонов. Что она тогда почувствует?  Эхо голосов в спортивном зале отвлекли от безрадостных раздумий, и Маринетт встала в шеренгу рядом с Хлоей. Они были почти одного роста, но Буржуа все же на пару миллиметров выше. С другой стороны от Мари находилась Алья, своим холодным присутствием подмораживая ее левое плечо. В привычной манере прошла перекличка, Дюпен удостоилась внимательного взгляда преподавателя, и началась разминка. Еще никогда Маринетт не чувствовала себя настолько обособленно от одногруппников. За последнее время она прилично отделилась от общества, пытаясь разобраться в своих проблемах, и теперь никто не заводил с ней разговор, не перешептывался во время упражнений, и не хихикал тайком от строгого учителя. На парных упражнениях она последняя осталась без партнера, и к ней молча подошла Лила, с которой тоже никто не хотел вставать. Росси села ей на ступни и Маринетт начала качать пресс, стараясь не смотреть на рыжеволосую. – Знаешь, почему тебя избегают, Дюпен-Чен? – лукаво прошептала девушка, взглядом изучая брюнетку. Мари молча выдохнула, продолжая повторять упражнение. Если ей еще и говорить при нагрузках, то точно станет худо. – Говорят, ты плохо обошлась со своей подружкой Сезер. Дюпен сверкнула глазами в сторону надменно улыбающейся девушки.  – В туалете слышала, как бедняжка Роуз надрывалась в сожалениях, уповая на твою бессердечность по отношению к проблемам подруги. Якобы сначала игнорировала ее, потом избегала, а когда у нее что-то случилось и вовсе сделала вид, будто не замечаешь.  Маринетт чувствовала, как начинает закипать от злости. – Тебе должно быть стыдно, Дюпен-Чен. Еще и соврала ей, якобы Ляиф обжимался с какими-то девчонками, лишь бы она отделалась от тебя. – Лила изучающе сверлила ее взглядом. – Могла бы придумать причину получше. Кто поверит, что этот стеснительный парень ходит направо и налево? Дюпен закончила с упражнением и поменялась с рыжеволосой местами, плотно стиснув ее лодыжки. – А ты, как помойная крыса, выискиваешь чего полезного поближе к канализации? – так же шепотом ответила девушка, насмешливо изогнув бровь. Мари знала, что они с Альей и правда стали хуже общаться с момента ханахаки, но не думала, что для Сезер это окажется таким сильным ударом. Она придумала себе лишнего, еще и не поверила в рассказ о Нино. Это знатно выбивало из колеи. Неужели она действительно посчитала, что Маринетт соврала об этом только лишь из желания окончательно порвать дружбу? – Идиотка, – скривила губы рыжая и вновь откинулась назад. – я рассказала тебе это лишь из глубокой жалости. Все отвернулись от бедняжки Маринетт, а все что она делает - сидит с тупым выражением лица, пытаясь заговорить с Сезер. Дюпен сильнее сжала ее ноги своими бедрами, замечая легкую вспышку негодования в зеленых глазах. – У тебя никогда не было настоящих друзей, – с самым жалостливым взглядом, брюнетка вскинула брови «домиком». – поэтому никто тебя не винит за незнание, как в дружбе быстро проходят вспышки обид. Маринетт на языке ощутила горечь от собственных слов. Они с Альей не общались уже месяц и улучшения явно не наблюдалось. Пропасть между ними становилась всё очевиднее, а Сезер держалась особняком, не отвечая на сообщения и попытки завести разговор. Было больно не ощущать дружеского тепла, которое привык получать каждый день на протяжении нескольких лет, но теперь Алья не хотела даже поговорить об этом. Наверняка, она ощущала себя также, но Маринетт не могла рассказать ей всей правды, понимая, что на расплывчатые объяснения подруга обидится еще сильнее. Она обязательно объяснит ей все в письме, а до этого придется смиренно пожинать плоды своих поступков. – У меня куча друзей, к твоему сведению. И я бы не хотела, чтобы у меня был такой лучший друг, как ты. – ехидно рассмеялась Лила, закончив с упражнением. – Твое изобилие друзей прямо-таки бросается в глаза… – Мари наигранно посмотрела по сторонам, подчеркивая, как Лила по стечению обстоятельств оказалась в паре именно с ней. А вовсе не из-за того, что никто не захотел с ней заниматься. – Закончили. – громко скомандовал высокий преподаватель, прохаживаясь между рядами студентов. Сегодня у них был день баскетбола, и Маринетт ненароком вспомнила, что это любимая спортивная игра Адриана. Он надевал майку без рукавов, чем несказанно радовал женскую половину одногруппниц, откидывал волосы назад и озарял всех самодовольной кошачьей улыбкой. Скромные лучики солнца украдкой щекотали ему пряди, пока он бегал по залу, а крепкие мышцы на плечах перекатывались, когда к нему в руки попадал мяч. Мари раньше тайно любовалась этим зрелищем, притаившись на одном из ряде сидений, и тихо ненавидела себя за это. Теперь же ей были недоступны даже такие крохи. Кто-то ощутимо задел ее плечо и, пробурчав извинения, побежал на другую сторону спортзала. Точно. Она отвлеклась всего на секунду, а все уже ринулись занимать свои позиции в слаженных командах. Маринетт давно не играла с одногруппниками, поэтому очевидно, что места ей не нашлось. Девушка, с горящими глазами, побежала к преподавателю.  Седовласый мужчина закатил глаза, заметив ее приближение, и развернулся в другую сторону, сделав вид что хочет объяснить что-то Киму. – Месье Шерль! – крикнула брюнетка, подлетев к высокой фигуре. Преподаватель медленно повернулся к Маринетт, он едва не трясся от негодования. – Ну что опять, Дюпен-Чен? – Команды уже собраны, а значит я могу посидеть на скамье. – выпалила Мари, титаническими усилиями сдерживая победоносную улыбку. – Не переживай, мы сейчас кого-нибудь заменим. – мужчина сузил глаза в хитром прищуре.  Брюнетка разочарованно поджала губы, кляня судьбу. Это был ее шанс отсидеться в стороне и не бегать, как загнанная лошадь, подставляя команду. – Посмо-отрим кто у нас не хочет заниматься. – протянул месье Шерль, придирчиво оглядывая студентов. – Есть те, кто желает отдохнуть? Громкий вопрос преподавателя студенты встретили удивлеными взглядами. – Пожалуйста, – тихо взмолилась девушка. – мне кажется, я съела что-то не то. – Ты поразительно неудачлива, Дюпен-Чен. Это распространяется только на уроки физкультуры? – испытывающий недовольный взгляд расщеплял Маринетт на атомы. – Нет, но поймите, для занятий спортом я чувствую себя неважно. – прошептала Мари, жалостливо глядя на мужчину. Для пущего убеждения она прижала ладонь к животу и слегка согнулась, якобы испытывая адские муки. – Месье Шерль! – высокий голос Росси заглушил конец фразы Дюпен, и девушка перевела на рыжеволосую одногруппницу тяжелый взгляд. – Кажется, я потянула лодыжку пока делала упражнение. Лила медленно прохромала в сторону стульев, тонким пальцем промакнув ресницы от фальшивых слез. – Как больно! – причитала девушка, развязывая шнурки. – Извините, я правда не хочу подставлять свою команду, но из-за слез мне ничего не видно. Маринетт возвела глаза к высокому потолку спортзала, мысленно спрашивая Бога о том, за какие такие благие деяния он наградил Росси большим талантом к артистизму. – Что ж, тебе снова не повезло, Дюпен. – преподаватель озарил ее скупой полу-улыбкой и махнул головой в сторону кучки студентов. – Становись на место Росси. – Ты справишься, Мари, я уверена. – слабо пролепетала рыжая, заправив за ухо длинную прядь. Она даже волосы не собирала перед занятием, значит и не собиралась учавствовать, продумав все наперед. Дюпен презрительно фыркнула, раскусив ее козни.  Маринетт поплелась в сторону дальней стены. Внутри все клокотало от злости и горечи провала. Когда-нибудь Лила точно огребет за свое вранье. Просто не может быть такого, чтобы ей сходило с рук абсолютно всё. Дюпен молча прошла мимо одногруппников, встав позади. Отлично, раз все ее игнорируют, то и высказывать ничего не будут. Главно сделать вид бурной деятельности. Дверь за спиной маняще грела угольки надежды. Через пару минут игры, когда тренер особенно увлечется мячом, можно выскользнуть наружу якобы попить и больше не вернуться. Есть, конечно же, огромная вероятность получить нагоняй, но если вовремя вернуться, то никто и не заметит. Осталась последняя проблема - Лила. Она то уж точно будет следить за каждым ее шагом.  В голове вспыхнул идеальный план. Росси потянула ногу, а значит можно подойти к ней и забрать в медпункт. И тут она не сможет отказать, начнется борьба под названием «кто кого переиграет»: полная искренней заботы Маринетт, или же Лила, придумающая весомую причину остаться на скамье. Свисток разрезал пространство призывной трелью, и капитаны схлестнулись в попытке перекинуть на свою половину баскетбольный мяч. Скрип подошвы до краев наполнил зал, пока игроки смешались в общую толпу. Маринетт показательно бегала рядом легкой трусцой, краем глаза наблюдая за месье Шерльем. Тот внимательно глядел в общую кучу студентов, подсекая нарушения. Мяч гулко стучал об пол, ведомый крепкой рукой капитана ее команды - высокого Кима. Когда накал страстей усилился, Дюпен медленно попятилась в сторону выхода. Команда услужливо прикрывала ее худощавую фигуру от цепкого взгляда преподавателя, двигаясь в сторону кольца. Якобы невзначай, девушка оперлась о холодную ручку, замечая как толпа, по ходу игры, снова двинулась к центру, когда Нино ловко увел мяч буквально из-под носа одногруппника. Тренер не сводил с него глаз, напряженно сжимая между губами свисток. Маринетт спиной прижалась к двери и повисла на ручке, медленно толкая ее назад. Главное, чтобы месье Шерль в этот момент не повернулся. Неожиданно кто-то рванул на себя дверь с другой стороны, и девушка, крепко сжимающая ручку, с громким вскриком вывалилась в коридор, рухнув прямо на кафельный пол. Ушибленные колени пронзила жгучая боль и Дюпен сдавленно всхлипнула, нос неприятно пульсировал. Мари ощупала лицо и удивилась, как вовсе его не разбила. Складывалось ощущение, что она все же раздробила себе коленные чашечки. На глазах выступили слезы и девушка медленно подняла голову.  Белая майка без рукавов с огромной оранжевой цифрой «один».  Вот что спасло ее нос от перелома. Голубые глаза взметнулись выше, заметив острый подборок и россыпь золотистых прядей, очерчивающих скулы. Агрест мучительно зашипел и тронул длинными пальцами затылок. На белоснежной коже блестели мазки рубиновой крови, и Маринетт показалось, что она сейчас потеряет сознание. Как вообще он тут оказался? Почему именно сейчас?  Месье Шерль вырос буквально из-под земли, подхватил Дюпен подмышкой и стянул с Адриана, аккуратно прислонив ее спиной к стене. – Твою ж мать. – выругался седовласый преподаватель, наблюдая как тонкая струйка крови у самой головы Агреста собирается в небольшую лужицу.  Блондин поднялся на локтях и медленно сел. Болезненная гримаса некрасиво исказила лицо модели, когда он снова аккуратно ощупал рану. – Не трогай. – гаркнул мужчина, осматривая повреждения. Маринетт утонула в пучине зелени, когда их с Адрианом взгляды пересеклись. Дверной проем заполнился удивленными однокурсниками, желающими посмотреть что же случилось. В узкий коридор начали просачиваться удивленные вздохи и перешептывания. – Как это произошло? – раздраженно спросил месье Шерль, помогая блондину подняться. – Быстро в медпункт. Мужчина развернулся к Маринетт и, так же как и Адриана, вздернул ее наверх. Колени мгновенно заныли, вынуждая девушку мучительно зажмуриться. Преподаватель схватил их обоих за плечи и поволок сторону кабинета медсестры, продолжая негодующе бурчать под нос о том, как ему прилетит и придется объясняться перед директором. – Какого черта вы вообще столкнулись? – громыхал тренер, пока они почти бежали по коридорам. Мари украдкой заметила, как ворот спортивной майки Агреста постепенно окрашивается в алый цвет. Преподаватель явно не подумал о том, что в таком случае можно было позвать медсестру сразу к месту происшествия, дабы не тащить раненого блондина через половину корпуса. Совсем скоро перед ними замаячила белоснежная дверь с лаконичной табличкой и Маринетт, наконец, задалась вопросом о том, как скоро сюда приедет Габриэль Агрест, чтобы раздавить ее маленькую фигурку в обвинениях о нанесении ущерба драгоценному сыну.