Trailer of memories.

Вернувшись в дом к другу, Джун начал собираться на встречу. Освободился Мин только к трём часам ночи. <...> Так прошло чуть больше недели, парень с утра до ночи находился на работе, иногда даже оставаясь там ночевать, и вот, впервые за эти несколько дней, вернулся «домой» раньше полуночи, отписавшись другу о об этом до прихода. Кореец поднялся к себе и, не заходя в комнату, спустился на пол по двери. «Боже, наконец-то я дома. Эйдон, наверное, уже спит, поздороваюсь с ним утром... Хорошо, что завтра никуда не надо», — на этих мыслях он услышал шум с первого этажа и, поднявшись, пошёл «к источнику». Эйдон ходил из стороны в сторону в гостиной, пытаясь морально подготовиться к тому, чего он так долго ждал. Санчез почти твёрдо решил, что признается «другу» в чувствах. Купив бутылку красного вина, чтоб поздравить корейца с долгожданным выходным, парень начал представлять, как всё произойдёт и что он скажет. — Я думал, ты спишь... — соврал американец, — Ну раз нет, то... не против выпить? — Я переутомился, поэтому не смогу уснуть. Я думал, это ты уже спишь! — забавно-мило надув щёки, ответил Джун, — Неважно... я не против. Эйдон мягко улыбнулся и разлил по бокалам вино, протянув один гостю. В его глазах было что-то необычное, и, будь Мин не таким уставшим, он бы принял это за своеобразное предостережение. — Что интересного расскажешь? Мы и парой слов не успели перекинуться из-за твоего кошмарного графика, — посмеялся Санчез и сделал несколько глотков вина. — Даже как-то нечего, всё как обычно... — Мин равнодушно пожал плечами, — Последний показ уже через неделю, так что осталось совсем немного. Парни начали говорить о чём-то лёгком и бессмысленном, и всё какое-то время было спокойно, однако очень скоро Эйдон стал делать странные намёки. Модель не мог или не хотел верить своим догадкам и игнорировал их, ненавязчиво отводя тему. Осознав, что никакого «прогресса» он такими темпами не добьётся, Санчез придвинулся к корейцу и заключил того в необычно крепкие объятия. Мин вздрогнул, убедившись, что не ошибался в предположениях. «Сука! Игра зашла слишком далеко! Кто знал, что эта размазня осмелиться на такое?!.», — Джун был взбешён: всё шло не так, как он хотел. — Я давно хотел сказать, что ты необычайно красив, — алкоголь добавлял уверенности в себе, поэтому американец даже не отвёл взгляда от карих глаз, произнося это. — Эйдон, ты просто пьян, — стараясь сохранять самообладание, как можно более спокойным голосом ответил парень, — Нам стоит закончить на сегодня. И только кореец поднялся, чтоб уйти, как Эйдон крепко и грубо схватил его за запястье. — Алкоголь не при чём. Ты прекрасен, ты бесконечно прекрасен, — Санчез посерьёзнел и крепко закусил губу, — Прошу, будь со мной, — хозяин дома сильнее сжал руку «друга», не замечая этого за собой, — Я влюблён в тебя без памяти. Джун Мин, я люблю тебя, — он поднялся и хотел было поцеловать гостя, но тот резко оттолкнул его. — Не лезь ко мне, понял?! — не выдержав, вскрикнул кореец, слишком вымотанный, чтоб себя контролировать, — Чёрт, — выдохнул он и, заметив крайнюю растерянность и ужас на лице напротив, успокоился, чтоб его следующие слова были восприняты так, как должны, по его мнению, — Послушай, Эйдон, просто послушай меня сейчас, больше у тебя такой возможности не будет. Это наш последний раз. Ты не в моём вкусе. Совершенно. Ты мне безразличен. Я не передумаю, и я не дам тебе и шанса. Сейчас я уйду, и ты будешь винить себя, потому что именно твой идиотский поступок уничтожил всё, что между нами. Забудь обо мне. Спасибо, что дал пожить у себя, и прощай. И, чтоб не видеть реакцию бывшего «друга», кореец поспешил наверх, наспех закинул деньги и документы в сумку, нарочно оставив свою одежду, и вышел на улицу. «Придурок, надо же было всё испортить!», — не мог отойти от злости Мин, вызывая такси. Он принципиально прекращал любое общение с бывшими и теми, кто безнадёжно в него влюблялся. Санчез опустился на диван и закрыл лицо ладонями. Кинув пустую бутылку вина в стену, американец пытался подавить в себе желание кричать, и слёзы отчаяния побежали по худым щекам. «Придурок... надо же было всё испортить...», — пронеслось в тесной от ужасных мыслей голове. <...> Оказавшись в салоне такси, Джун услышал вопрос, на который ответа у него не было. — Куда вам? — спросил таксист, поправляя зеркало заднего вида. «Твою же мать! Как же, блять, вовремя это всё! Ну не мог этот дебил признаться позже, желательно, когда провожал бы меня в аэропорт?!», — снова вспылил Мин, но, на этот раз, быстро успокоился, — «Ладно, надо думать...». Первое, что парню пришло в голову —поехать к Фрицу. И неважно: будет он желанным гостем или нет — теперь уже ничего не имело значения. Больше не к кому, а оставаться наедине с собой в каком-нибудь отеле — самоубийство. Точный адрес парень не знал, но примерно вспомнить дорогу он всё же мог и, понадеявшись на случай, решил объяснять и показывать водителю маршрут. Выбора не было. <...> Машина притормозила недалеко от трейлера. «Хотя бы с чем-то мне повезло сегодня...», — подумал модель, расплачиваясь с таксистом. Выйдя из машины, он подошёл к трейлеру и заглянул в приоткрытую дверь, тут же заметив мужчину и расплывшись в усталой улыбке, только сейчас «разрешив» себе вспомнить о том, чем всё закончилось в прошлый раз. Из-за работы, как обычно отнимающей силы и время, ему было несложно игнорировать эти мысли. «Ведь это ничего не значило... обычный, самый, что ни есть, необдуманный порыв — не более...», — с лёгкой, (а не, как бывает, съедающей изнутри), грустью подумал Мин. Да, он нарушает один из своих принципов, но это не имеет смысла: сейчас ему просто нужен человек и, (пусть неосознанная), эмоциональная поддержка. Тем более, именно с Фрицом парень ощущал себя настоящим и чувствовал необъяснимое внутреннее спокойствие. <...> Мужчина сидел в своём трейлере и, как обычно, будучи человеком с ярко выраженным кризисом среднего возраста, уныло расковыривал стол канцелярским ножом, выкуривая пятую сигарету за час. Курить в трейлере он не любил, но в подавленном состоянии это воспринималось как неважная мелочь. На фоне играло какое-то телевизионное шоу, но Фриц ничего, кроме ножа и стола, не видел и не слышал. — Привет, — с улыбкой произносит кореец, припав к стене, — Сигареты не найдётся? — Какого?.. — мужчина резко повернулся к тому с ножом в руках и уже хотел вскочить, но опешил, — Блять... интересное хобби нашёл: пугать меня, — Санчез искренне улыбнувшись, отложил нож, поднялся и подошёл к гостю, — Что с тобой случилось? Твоя белая кожа ещё бледнее обычного, — мужчина с неким беспокойством сдвинул брови и, всё так же поднимая уголки губ, предложил нежданному гостю сигарету. Они вышли на крыльцо. — Так случилось, что я не могу больше оставаться у Эйдона. Разрешишь остаться у себя? Мне через неделю уже улетать, да и это время я буду зачастую на работе, так что особо не помешаю, — в просьбе не было привычного заигрывания или манипуляции: голос был спокойным, интонация не давила. Фриц долго вглядывался куда-то в даль, думая над тем, что мог его во всех смыслах безобидный сын натворить. Не сделав ни одного нормального предположения, он, затянув дым до лёгких, посмотрел на корейца. — Оставайся, конечно... Не расскажешь, что случилось? — без настойчивости, (а она у него на редкость и буквально до ужаса убедительная), спросил Санчез. — Прости, — вздохнул Джун, пожав плечами, — Но, впрочем, ничего серьёзного. — Настолько «ничего серьёзного», что тебе пришлось уехать? — канадец беззлобно усмехнулся, но, заметив изменившееся выражение лица Мина, мягко положил ему ладонь на плечо, — Не хотел — вырвалось. Что бы там ни было, здесь тебе ничего не угрожает. — Спасибо тебе, — со всей искренностью произнёс кореец, ангельски улыбнувшись и смущённо запустив свободную руку в волосы. От этого вида Фриц потерял, казалось бы, непоколебимое спокойствие, тут же вспомнив ту самую ночь. Санчез не был готов ко второй встрече, поэтому с уверенностью внушил себе, что их знакомство было лишь небольшим светом жизни, полной тьмы. И, убедившись, что его отношение к произошедшему вполне «справедливо», оставил приезд корейца в памяти, как недолговременное, но настоящее счастье. — Ты злишься на меня за тот раз? — спросил канадец, не отводя взгляда от карих глаз. — Надеюсь, ты не плакал из-за таких мыслей в подушку, — с беззлобной, (как ни странно), иронией ответил Джун. — Один-один, так? — усмехнулся мужчина. — Да, — кореец забавно подмигнул, — В общем, всё в порядке. «Было, да, пока я вновь не увидел твоё лицо, пока не услышал твой голос... а теперь... дебил, надеялся, будто всё, что во мне происходило, исчезнет после секса... а что мне оставалось делать, если не «надеяться»?.. нет, я подумаю об этом позже...», — погрузился в мысли Мин, но невыносимая усталость помешала ему продолжить. — Фриц? — «Как же приятно на языке это имя», — Я спать, ладно?.. Неделя адская... — Доброй ночи, — мужчина, как тогда, в первый день встречи, потрепал чёрные мягкие волосы. Фриц совершенно не мог представить, что будет дальше, зато знал, что гостю нужна поддержка, и он, несмотря на все внутренние противоречия и недопонимая, готов сделать всё возможное. <...> В очередной раз не выспавшись, парень проснулся по будильнику и, потянувшись, ощутил боль каждой клеткой измученного тела. Модель вышел на улицу и начал отвечать на сообщения от начальства. — Доброе утро, — негромко произнёс Фриц, встав рядом с корейцем, — Не заметил, как ты вышел. Я кофе сделал, чем не повод расслабить нахмуренные брови? — Санчез рассмеялся, протянув гостю кружку. — Ты прав, — Джун растянул губы в довольной улыбке, в которой было нечто необычно «домашнее», — Единственное — мне уже скоро выезжать надо, вернусь, надеюсь, к вечеру, а не к ночи. Следующие выходные у меня через три дня, потом ещё один рабочий, выходной и последний показ. Мужчина коротко кивнул. <...> Пока кореец был на работе, мужчина ездил по делам, связанным с не самыми легальными вещами, и, возвращаясь, пил пиво и заваливался спать. Казалось бы, не было отличий от его привычной жизни, но одно даже недолгое присутствие модели в трейлере, короткие встречи их взглядов и обмен парой слов — всё это делало мужчину куда более бодрым и счастливым, чем обычно. <...> Через три дня Мин наконец мог себе позволить проснуться к обеду. Открыв глаза, он тут же направился в «гостиную» и развалился на диване рядом с хозяином трейлера, с непередаваемым удовольствием отключив ставший ненавистным телефон. — Как спалось? — спросил мужчина, глядя на всё ещё заспанного гостя. — Лучше и придумать нельзя, — протянул тот и, прикрыв глаза, прислушался к играющему на фоне радио, — Работа, на самом деле, уже закончена, ещё раз встречаемся просто для подведения итогов. Билет в Корею я уже купил, вылетаю в ночь после показа. «Опять расставание... и опять с мыслью, что навсегда... а навсегда ли на этот раз?..», — с острой, пронзившей грудь грустью подумал Мин, и ему пришлось встряхнуть головой, чтоб будто выбросить подобное из головы. — Я понял, — Фриц, ощутивший нечто настолько же болезненное, тем не менее, очень постарался приободрить гостя, — Помню, тебе очень понравилось парить высоко над землёй в том красном самолёте, не хочешь повторить? — Конечно хочу, — Джун широко и искренне улыбнулся, — Давай ближе к вечеру? Чтоб увидеть закат. — Отличная идея, — Санчез одобрительно кивнул, — Посмотрим-ка пока, какая хуйня у нас по телеку. Это было уютно. Даже просто смотреть телевизор с Фрицом было как-то «приятнее», чем с Эйдоном. Санчез старший шутит смешнее, даёт более интересные комментарии, иногда делясь чем-то из своих жизненных историй. С ним спокойнее, комфортнее. Единственная проблема, когда два любящих друг друга человека вместе: время летит слишком быстро... <...> Фриц посмотрел на часы и мягко похлопал Мина по плечу, чтоб направиться к самолёту. <...> Когда пара дошла до ангара, там было довольно много суетившихся людей. Одни что-то оживлённо обсуждали, другие принимали и готовили странные внушительные по размеру грузы к отправке, третьи просто охраняли небольшой аэродром. Санчез старший попросил корейца подождать, подошёл к одному из мужчин и, видимо, задал вопрос. Модель, достаточно шокированный происходящим, всё равно мешать не стал и дождался, пока канадец вернётся «с переговоров». <...> Самолёт взмыл над землёй. — Фриц, а что там происходит? — взглянув на мужчину, произнёс Джун. — Контрабанда, — ответил Санчез с невиннейшей улыбкой. — Ты серьёзно? — кореец не ожидал такого. — Да, такие дела, — Фриц пожал плечами, — Но спокойно, я в ней не участвую, так что сажать не за что... ну если и сажать, то так уж, ненадолго. Мин рассмеялся и посмотрел за борт самолёта. Они пролетали над большим кристально-чистым озером. — Ты говорил, что полёт помогает тебе забыть о проблемах, — начал разговор мужчина, рассматривая закатное небо, — И я отчего-то уверен, что ты не про трудности своего дела. Ты же упоминал, что работа моделью тоже заставляет тебя отвлечься от каких-то тяжёлых мыслей... это так? — Так, — Джун перевёл взгляд с немым вопросом на Фрица. — Я не хочу, чтоб это было похоже на ебучий допрос, но ты не хотел бы поделиться? — Санчез повернулся на парня, — Не хотел бы портить тебе настроение, если ты смог забыть о них и не хотел вспоминать, но вдруг тебе станет легче? Ты ведь никому об этом не рассказывал? «Никому... потому что, во-первых, никто и не думал, что я который год ловлю панические атаки, а, во-вторых, всем было насрать... может, действительно выговориться?.. ведь всё, что сказано на небе, останется на нём...», — решил Мин и кивнул своим мыслям. — Так вышло, что я жил с матерью и её старшим братом, моим дядей, и он меня насиловал. Каждый раз, когда он приходил: в плохом настроении, в хорошем — неважно. Насиловал, бил, иногда даже душил. Это продолжалось, пока мне не исполнилось пятнадцать лет: тогда его посадили за проблемы с наркотиками. И... он всегда делал это со мной молча... ни единого слова ни до, ни после, ни вовремя... — модель нахмурился, но вскоре растянул губы в горькой улыбке, — Мать обо всём знала, но делала вид, будто бы не верит. Эта женщина была одержима братом, а я был всего лишь нежеланным ребёнком. После произошедшего я стал бояться всего, ловить панические атаки, совершил попытку самоубийства и попал в психиатрическую больницу. В ней я снова научился говорить, но страх тишины остался. Поэтому я начал проводить время в клубах, в поисках любой шумной компании, лишь бы не оставаться наедине с собой. То же самое с модельным бизнесом... ну, думаю, это всё, что я хотел сказать... — парень мягко улыбнулся. — Послушай, — все эмоции отразились на лице Фрица. — Не стоит, — Джун беззлобно усмехнулся, — Спасибо, что выслушал. Надеюсь, ты сможешь забыть об этом разговоре. — Я не вернусь к нему, если тебе так комфортнее, — понимающе кивнул Санчез и устремил взгляд на заходящее солнце. — Спасибо за всё, — с тем умиротворённым выражением лица ответил парень, на что канадец тепло улыбнулся. Дальше они летели молча, но Мина это, несмотря ни на что, не волновало, ведь он полюбил "их" тишину. Только она не вызывала в парне и малейшего беспокойства. Модель вряд ли перестанет испытывать (пусть не такие сильные, как раньше), панические атаки, однако с Фрицем после того, как выговорился, он начал чувствовать себя ещё более комфортно. Санчез понял, что кореец не хочет обсуждать эту тему, поэтому, (как бы она мужчину ни беспокоила), решил подавить в себе желание высказаться. “I think I try too hard How I look, what I do, what I'm sayin' I spend too much time explainin' myself I hope there's some time to change it".