Trailer of memories.

Мин шёл вслед за Фрицом и Эйдоном к трейлеру, ощущая себя будто в другой вселенной. В голове — пустота. Она не вызывала тревоги, как обычно. Зайдя в трейлер, Фриц тут же подошёл к холодильнику и взял три бутылки пива, поставив две на стол, а с одной завалившись на диван. Эйдон открыл стоявшую на столе и протянул корейцу. Тот, конечно, хотел, чтоб это сделал Санчез старший, но всё равно, слегка подняв уголки губ, кивнул в знак благодарности. Молчание. За окном трещат цикады. В трейлере почти темно. Модель не понимал, что с ним происходит. Тишина его не удручала, а, скорее, мягко обволакивала. У азиата не было желания сделать или сказать что-нибудь вызывающее, развлечь себя какой-нибудь выходкой, хотя, даже корейцу самому казалось, будто оно преследует его постоянно, (кроме, разве что, сна). Атмосфера полного спокойствия впервые не была для Мина пыткой. Эйдону же не было так комфортно: он нашёл происходящее невыносимо неловким. — Я прилягу, а то в сон клонит кошмар, — парень оставил недопитое пиво на столе и пошёл в соседнюю комнату, закрыв дверь. — Вот засранец, мою комнату отжал, — произнёс Фриц, сделал наигранно-сердитое лицо, а затем усмехнулся и взглянул на Джуна, — за себя не переживай, у тебя своя кровать будет. — Всё в порядке, кажется, я могу и на песке уснуть, и мне будет прекрасно, — парень хмыкнул и начал разглядывать мужчину. «Чёрт... он действительно хорош... так хорош, что я даже не хочу на него наброситься... или этому виной пиво?.. вообще, всё наоборот должно быть... со мной явно что-то не так...», — подумал Мин и, раздражённый непониманием происходящего, залпом допил пиво, оставив пустую бутылку у дивана. — Я собираюсь прогулялся, составишь мне компанию? — предложил Мин, поворачивая на хозяина трейлера голову, немного нетвёрдой походкой направляясь к выходу. — Мы мыслим одинаково, мой друг, — мужчину умилило выражение лица, полное очаровательной надежды, он поднялся и, потрепав корейца по волосам, обогнал его и открыл дверь, пропуская гостя вперёд. «У него охрененные руки... он охрененный... пиздец... Джун Мин, сейчас же возьми себя в руки, ты и бухим-то не можешь считаться», — модель крепко закусил губу и нахмурился. — Ты когда-нибудь катался на самолёте без крыши? — привлёк внимание мужчина. — Нет, — хитро улыбаясь, ответил Мин, понимая, к чему это ведёт. — Я собираюсь прокатиться, составишь мне компанию? — немного перефразировал недавнее предложение корейца Санчез, приподняв брови. — Ох, мы мыслим одинаково, мой друг, — сделал то же самое Джун, и улыбка стала ухмылкой. Когда они добрались до заветного самолёта, в глазах корейца засиял неподдельный, по-детски чистый восторг. Канадец улыбнулся, надел массивные наушники и отдал парню такие же. Мужчина тут же залез в красный самолёт-кукурузник и запустил двигатель. — Я когда-то давно служил в ВВС, поэтому сильно не удивляйся, — тот чуть посмеялся, произнося это в микрофон наушников, — прыгай, и полетели. — Ну хорошо, служивый, приму к сведению, — с беззлобной иронией произнёс Мин, надел наушники и запрыгнул на сидение рядом. Они взлетели. Вид был ошеломляющий. Ветер хлестал по лицу и не давал глотнуть воздуха. Бабочки в животе и трепет в груди не давали Мину покоя, он ощущал нечто настолько сильное и непередаваемое впервые то ли из-за того, что летел на такой высоте без крыши, то ли из-за мужчины за штурвалом. В корейце всё кипело, и он чувствовал себя по-настоящему живым. Достигнув определённой высоты, Фриц выровнял самолёт, что создало ощущение, будто он замер. Посмотрев направо, на закатное небо, мужчина сделал глубокий вдох и отпустил штурвал. — Как тебе вид? На самом деле, это одна из немногих вещей, которая меня не бесит, — Санчез рассмеялся, — Такой вот я неврастеник. — Так красиво и... спокойно. Хочется забыть про всё, что до этого никак не отпускало. Мы высоко над землей, ощущение, будто мы выше всех проблем, они больше не имеют никакого значения. Им нас не достать, и мне хочется, чтоб это мгновение длилось вечно, — Мин говорил это так, будто это был вовсе не он, (с необычным блеском в глазах, без улыбки, отстранённо, но в то же время сосредоточенно, и выглядел таким серьёзным, каким и сам бы себя не представил), и, опомнившись, вынужденно усмехнулся, будто пытаясь отвлечь внимание от «другого себя», — Но, когда приземлимся, они нам о себе непременно напомнят. Мужчина не ожидал от корейца, который сначала даже показался ему немного ветреным, легкомысленным, подобного. Канадец всерьёз задумался о смысле слов парня и над тем, как он их произнёс. Это его до глубины души поразило и надолго осталось в памяти. Эйдона с неменьшей силой поразил азиат и его слова при первой встрече, но только на этот раз это была не игра и не попытка нарочно вызвать удивление. Это был... настоящий Мин. Такой, каким его никто ещё не видел. «Мне даже как-то... стыдно?.. я так не открывался... только маска чсвшного хама-похуиста... или какая-нибудь ещё маска, у меня их предостаточно... а здесь... да что со мной?.. мы с ним знакомы меньше дня...», — поймал себя на мысли Джун и отвернулся к солнцу. Приземлившись, Фриц выпрыгнул из самолёта и помог встать на землю корейцу. Мужчина вышел из ангара, и на улице уже было темно. В воздухе повис запах ночной пустыни и бензина. Джун наполнил им лёгкие, ощутив, как их приятно обожгло. — Не укачало, я надеюсь? — приобняв чуть шатающегося азиата за плечи, спросил мужчина. — Нет, всё в порядке, — с улыбкой ответил парень, — Надеюсь, нам ещё представится возможность полетать вместе. В его глазах уже не было того огонька, который блестел там, на высоте. Когда кореец буквально «спустился с небес на землю», они снова выглядели пустыми, будто им чего-то не хватало. <...> — Ты ещё пиво будешь? — спросил мужчина, подходя к холодильнику, не разувшись, — Я пью много, не знаю как ты, — он получил одобрительный кивок и протянул Мину новую бутылку, садясь рядом с ним на диван, — расскажи, зачем прилетел в Лос-Анджелес. — Я учусь на модель, и из университета меня отправили сюда на месяц моды, что-то вроде работы-практики, — кореец говорил это настолько бесстрастно, будто ему совершенно не было дела до того, чем он занимается, — Ну и, так получилось, что мы с Эйдоном уже давно начали переписываться, поэтому решили, что это отличный шанс провести время «вживую» или типа того... — Каково это — быть моделью? — с искренним интересом спросил Фриц, повернувшись к парню. — Сначала думал, что отброшу с этим коньки. Надо начать с того, что работа занимает всё время твоей несчастной жизни. Не ешь, не спишь. На тебе постоянно тонна штукатурки и максимально неудобные костюмы, которые после показа или съёмки ты буквально разрываешь на себе. На приятный коллектив из-за сильной конкуренции можно не рассчитывать, — Джун говорил это спокойно с полуулыбкой, и создавалось впечатление, точно все эти ужасы не были неотъемлемой частью его жизни, — В общем, обычная работа, которая, как и любая другая, сводит с ума. Я давно привык, почти сразу. Вся эта суета отлично отвлекает от тяжёлых мыслей. Не люблю оставаться наедине с собой, поэтому предпочту этому что угодно. Санчез старший слушал монолог с серьёзным лицом, пытаясь не только представить то, о чём азиат говорил, но и понять его самого. Второе оказалось в разы сложнее. Противоречия сбивали с толку. Джун сделал ещё пару глотков и поставил пустую бутылку на пол. — Эйдон как-то упомянул, что ты не отсюда, — Мин зевнул и, положив руку на диванный подлокотник, подпёр ладонью щёку, — Это так? — Точно так. Я канадец. И, конечно, как бы я ни любил свою страну, это место считаю настоящим раем на Земле, — мужчина расслабил нахмуренные брови и растянул губы в мягкой улыбке. — Соглашусь, — модель устало улыбнулся и снова зевнул, — Прости, Фриц, с тобой приятно общаться, но я слишком устал. <...> Джун уснул мгновенно. Фриц вышел на тускло освещённое крыльцо и закурил сигарету, всматриваясь вдаль. Лёгкий прохладный ветер щекотал кожу. Пустыня была почти безлюдной, за исключением пары трейлеров каких-то туристов, которых мужчина недолюбливал, хотя «шумными» соседями они и не являлись. Крупные города отталкивали Санчеза старшего, они казались ему чем-то душным, грязным и неживым. В пустыне же всё наоборот. Только пустынное одиночество не всегда было канадцу другом. Когда в голову ударяли воспоминания о людях, игравших когда-то важную роль в жизни мужчины, становилось невыносимо тоскливо, и, кроме сигареты и бутылки пива, поддержки рядом, к сожалению, не оказывалось. Одним из таких людей была бывшая жена Фрица, подавшая на развод едва ли не сразу после рождения ребёнка, а Санчез старший так и не понял, в чём была причина такого безжалостного удара для него. Напоследок она сказала всего пять банальных слов, которые навсегда остались у её бывшего мужа в памяти: «Я больше не могу так». Канадец слишком часто вспоминал их и её дрожащий от слёз голос. Больше Фриц с женой не виделся и не разговаривал, зато иногда проводил время вместе с мальчишкой Эйдоном, что было тогда главной радостью в жизни мужчины. <...> Фриц вернулся в трейлер и лёг на диван, уставившись в потолок. Через некоторое время он отключился. <...> Джун, задыхаясь, резко проснулся от кошмара, не оставляющего его уже не один год. Мину снова снился тот мужчина, его руки, сжимающиеся на горле парня, и лицо с застывшей гримасой презрения. Нестерпимая тишина — наказание: мужчина не произносил ни слова, и его жертва готова была умолять его хоть об одном самом грубом слове, крике — не имело значения. Только не тишина, режущая слух и пугающая сильнее ударов. Решив умыться, чтоб хоть немного успокоиться, парень тихо поднялся с кровати и направился в сторону уборной, всё ещё тяжело дыша и едва различая хоть что-то перед собой. <...> Проспав пару часов, Фриц услышал какие-то звуки из коридора, возле уборной. Спросонья мужчина, слишком долго живущий один, тут же подумал, что кто-то пробрался в трейлер, и пошёл на звук, готовый голыми руками расправиться с неприятелем. Санчез старший медленно подошёл к двери, резко открыл её, что-то рявкнул и уже замахнулся для удара, как вдруг увидел отпрыгнувшего от раковины корейца. — Блять, прости... — потерев переносицу, сказал мужчина, — Ты меня напугал. — Кто ещё кого! Я сам чуть не откинулся. Я так и до выпуска не доживу, — развёл руками парень и закрыл кран. Корейца не отпускала дрожь, и на ногах стоять было тяжело, поэтому, решив уйти, он споткнулся о небольшой порог комнаты и оказался на полу, рефлекторно успев схватиться за майку Фрица, потянув его за собой. Тот не упал на парня, но навис над ним, невольно уставившись в глаза напротив. Сердце азиата бешено заколотилось, а «испорченное» сознание только ухудшило положение, и модель представил слишком много лишнего и сразу, отчего щёк коснулся едва заметный в полутемноте румянец. Санчез легко усмехнулся, поднялся и помог встать корейцу, протянув руку. — Осторожнее, модель, ты ещё своей сфере в целости и сохранности нужна, — улыбнулся канадец и закивал своим словам. — Чтоб я ещё раз вышел из комнаты ночью... — вяло поднимая уголки губ, промямлил Джун и поскорее ушёл к себе в комнату. <...> Утро следующего дня. Мин проснулся ближе к обеду и, покинув комнату, сразу встретился с Эйдоном. — «Доброе утро... или уже день?», — обращается он к Санчезу младшему, присаживаясь рядом на диван. — Почти «добрый вечер», я бы сказал, — ответил Эйдон, сделав глоток кофе и устремив взгляд на телевизор, чтоб отвлечь своё внимание от только проснувшегося корейца, которого он так ждал, — Как спалось? Кофе или чай сделать? Отец уехал по своим делам, сегодня мы тут вдвоём, — он невольно улыбнулся, хоть и не хотел показывать радость этому. — Судя по тому, как долго я проспал — явно неплохо, — Джун усмехнулся, — Не откажусь от кофе, башка, сука, трещит. Американец моментально исполнил желание друга. Горьковатая горячая жидкость обожгла горло, что окончательно разбудило азиата. На самом деле, новость об отъезде Фрица не обрадовала Мина, но он решил, что уйти спать от не интересующего его парня — плохая идея. Не потому, что корейцу стало бы неудобно, (совести Джун не знал уже много-много лет), а потому, что был риск потерять, во-первых, связь с отцом Эйдона, а, во-вторых, возможность жить у «друга». Однако, чтобы было хоть немного интересно, модель решил немного «поиграть» с американцем. — Ты рад, что мы вдвоём, правда? — кореец посмотрел парню в глаза и закусил нижнюю губу. Эйдон сделал резкий вдох, (вопрос, разумеется, застал его врасплох), и отвернулся, кивнув, а после вышел из трейлера с пачкой сигарет. «Я настолько хорош, что ты не можешь вытерпеть даже лёгкого давления? Бедный, бедный Эйди», — Джун хитро ухмыльнулся и последовал за ним. — Эйди, всё в порядке? — полушёпотом спросил азиат, обняв парня со спины, отчего тот даже вздрогнул, — Ты ведёшь себя странно. — Просто не знаю, чем заняться на протяжение дня, так что неловко, — конечно, соврал Санчез, изо всех сил пытаясь не думать о чужих руках, скованных в замок на своём животе. — Не стоит переживать, я что-нибудь придумаю, — улыбнулся Мин, нагло вышвырнул у того сигарету, и за руку повёл обратно в трейлер. Азиат не мог не заметить блеск в глазах, выдававший очевидное желание поддаться соблазну, яркий румянец, растерянно нахмуренные брови — всё, что парню так нравилось в «бедном-бедном Эйди». Модель предложил посмотреть сериал и во время просмотра демонстрировал самый очаровательный смех, выдавал самые забавные комментарии, да ещё и «ненавязчивым образом» положил Санчезу голову на плечо, обхватив его руку, то есть, делал всё, чтоб Эйдон окончательно сошёл с ума от своей несчастной любви. <...> «Я не сука. Почему я «сука», если просто хочу развлечься?.. я имею полное право развлекаться и оставаться при этом невинным ангелом», — и каждый раз Джун без малейшего зазрения совести так себя оправдывал, с удовольствием осознавая «степень» своей жестокости. Таким, парню, который с ранних лет подвергался психологическому, физическому и сексуальному насилию, было проще жить. <...> Наступил вечер, и вымотанный тренировками Фриц завалился в трейлер со спортивной сумкой, скинул её у двери и присел на корточки рядом, проверяя, не забыл ли в раздевалке телефон. — Привет, чем занимались сегодня? — не поворачиваясь к парням, спросил мужчина. Мин, на тот момент уже лежавший на ногах «друга», беспечно поднялся и выключил телевизор. — Привет, почти весь сезон одного сериала посмотрели, — модель улыбнулся, впервые за день искренне, от радости долгожданной встрече. — Это круто, — «сказал, чтоб сказать» Санчез старший, растянул губы в улыбке в ответ, глядя только на азиата, — Я душ приму и наконец с вами. — Старпёр, а всё в качалку ходит, — усмехнулся Эйдон, провожая уходящего отца взглядом. Джун усмехнулся, подумав, что худощавому парню и самому бы не помешало туда сходить, но, конечно, этого не озвучил и уткнулся в телефон, проверяя сообщения от организаторов. <...> — Блять, пиво почти закончилось, — выдохнул Фриц, открывая холодильник, — Алкаши, всего две бутылки осталось, — мужчина пустил смешок, достал бутылки и закрыл холодильник, — Сынуля, сгоняй себе за пивасом, тебе не хватило. — Пап, ты серьёзно? — цокнул Санчез младший и закатил глаза. — Я не понял, ты хочешь обделить своего бесценного отца или своего бесценного гостя? — канадец состроил демонстративно-осуждающий прищур. — Никого я не буду обделять, — пробормотал Эйдон и, обидевшись, ушёл в свою комнату. — Эйдон, — позвал того кореец, хоть и не хотел, чтоб парень остался. — Оставь, подуется, поспит, и всё заебись, — Фриц снова потрепал азиата по волосам и мягко-мягко улыбнулся. Лучше расклада Джун и представить не мог. Они устроились на диване и сделали несколько глотков пива. — Как дела? — задал банальный вопрос Санчез старший, ведь предпочитал произнести хоть что-то, пусть глупое, только не молча погрузиться в свои мысли, которые почти всегда были тяжёлыми. Вдумываться в даже самый бессмысленный разговор, точнее, в слова собеседника, он считал отличным способом от них отвлечься. — Никак, если честно, — пожав плечами, ответил парень, но, заметив, что мужчине хотелось разговора, продолжил, хоть и не любил говорить о себе, (с Фрицом следовать своим привычкам не получалось, это кореец понял ещё прошлым вечером), — Не знаю: хорошо это или плохо. Скорее первое, ведь я совершенно потерял счёт времени, и почти ни о чём не думал. Жаль, что завтра мне нужно уехать. Здесь очень необычная атмосфера. Этим ведь тебя это место и привлекло? — Ты прав, — Фрицу на душе стало спокойно и тепло, чего он совсем не ожидал и даже до конца не понял причины, — Не хочешь со мной в карты? В своё время я был одним из лучших игроков, но потом люди просто перестали играть. Поэтому не удивлюсь, если сразу начну проигрывать, — мужчина с иронией над собой улыбнулся и начал тасовать карты. — Да ладно, хуже Эйдона точно не будешь, — Мин звеняще рассмеялся, и смех оказался заразительным для канадца, — Я, конечно, любя, но мы с ним на днях играли — такое зрелище... Выдохнув после довольно продолжительного смеха, Санчез старший раздал карты. Оба сосредоточились на игре, и только после третьей, немного расслабившись, разговорились. — Знаешь, ты чем-то напоминаешь мою бывшую жену, — неожиданно даже для себя произнёс Фриц и поймал на себе озадаченный взгляд, — она была такой же яркой, в ней было что-то особенное, — он прервался на пару секунд, после чего продолжил, — с ней я чувствовал себя другим, и в её глазах, таких же глубоких, как у тебя, я видел нечто, отличающее её от всех, кого я знал... с тобой то же самое... Канадец замолчал, осознав, что сказал слишком много, но отчего-то не пожалев об этом... Игра остановилась. Время будто замерло. Джун не знал, что сказать. На щеках выступил румянец. Взгляды встретились. Ни Мин, ни Фриц не отводили глаз. Санчез долго всматривался в лицо корейца и, оставив попытки сдерживаться, выкинул из рук карты и потянул парня на себя, накрывая его пухлые губы своими. Стянув с корейца футболку, мужчина посадил его на стол, встав между худыми ногами, снова втянув азиата в поцелуй. Не было того, что бы имело значения для них в те мгновения. Они одни, в страхе и стыда нет смысла. Мин стонал в чужие губы и поддавался сильным рукам. Парень не хотел долгой прелюдии. Его возбуждение начинало становиться болезненным. — Возьми меня... — на выдохе произнёс он на ухо Фрицу, обжигая дыханием, — скорее... Оба тела были полностью освобождены от одежды. Ещё один страстный поцелуй, и запретное желание обоих наконец осуществилось... <...> Фриц надел штаны, вышел из трейлера на крыльцо и закурил сигарету, пытаясь разобраться в потоке мыслей, не оставляющих его голову. Джун не до конца понял, как это произошло, как они к этому пришли. Он пришёл в себя, только когда надел футболку. Взяв полупустую бутылку пива, парень ушёл к себе в комнату. <...> Мин проснулся от шума за дверью. «Мы ведь уезжаем сегодня», — пронеслось в его голове. Кореец поспешно оделся и вышел из комнаты. На диване уже сидели Фриц и Эйдон. Коротко пожелав обоим «доброго утра», модель вышел на улицу, чтоб ответить на очередной звонок. После разговора Джун остался сидеть на крыльце, пустым взглядом смотря куда-то вдаль. Эйдон, обеспокоенный тем, что друг не вернулся в трейлер, вышел к нему. — Ты в порядке? — спросил он, несмело положив руку ему на плечо. — Всё окей, Эйди, — кореец натянуто улыбнулся, — Я пытаюсь всё обдумать. Мне сказали, что главный показ переносят на более ранние сроки, а это, получается, значит, что сейчас мы будем очень скоро заканчивать подготовку. В смысле, быстрее, чем планировалось. Это было первое, что пришло парню в голову. «Такое дело: я переспал с твоим папашей вчера, мне пиздец как понравилось, и я хочу ещё... и, конечно, же, само-собой, я, судя по всему, умудрился в него втрескаться, как отмороженный школьник. Заебись, а, Эйди?», — азиат устало улыбнулся своим мыслям. Грудь сдавливало с тупой болью. — Надеюсь, ты справишься, — Санчез с присущей себе осторожностью приобнял парня. — Я справлюсь. Спасибо, что переживаешь, — выдавил из себя «слащавые словечки» Мин, которому было уже всё равно. — Нам нужно ехать. Нельзя, чтобы ты опоздал, — и Эйдон ушёл за вещами в трейлер, захватил сразу несколько сумок и отнёс их к машине. Как только парень закинул вещи в багажник, на крыльце появился Фриц. Облокотившись на ограждение крыльца, он смотрел на уезжающую машину и пыль, которая взлетала из-под колёс. “Can you hear the silence? Can you see the dark? Can you fix the broken? Can you feel... can you feel my heart?”.