Лекарство для тебя

— Я не буду лечиться. Как гром среди ясного неба. Чимин снова опустил взгляд, стараясь не смотреть в глаза своего лучшего друга. Он опять старался провалиться сквозь землю, потому что ненавидел разговоры о том, как важно начать лечение сейчас. Это не имеет смысла. Внутри хоть и разгоралась мысль, какая-то малейшая надежда, что когда-нибудь он сможет выздороветь. Сможет спокойно ходить по улицам, ощущая, что он живой. Что он не безжизненная кукла со стеклянными недоверчивыми глазами и хрупким телом. Но та самая надежда, что он может чувствовать хоть что-то, кроме боли изнутри, снова разбивалась вдребезги, когда Чимин понимал, что быть счастливым для него – невозможно. Внутри он все понимал. Нельзя убежать от того, что бегает лучше тебя. От смерти убежать не сможет никто. — Как нет, блять, Чимин, не майся дурью! — его друг снова пришел к нему для того, чтобы вразумить. Сказать, что если он дальше так будет прятаться от болезни, то его уже нельзя будет спасти позже. Намджун очень переживал за того, с кем был невероятно близок с самого детства. Он помнит Чимина улыбчивым и жизнерадостным парнем. Помнит, что когда-то этот самый парень жил, а не существовал. Когда-то он мог радоваться. Сейчас это чувство пропало, испарилось. Намджун забыл того Пака. Забыл тот его голос, те его привычки и улыбку. Да. Самое главное, что он забыл – улыбка. Она согревала его, когда было плохо. Она помогала выбраться тому из ловушки, созданной им самим. И теперь Намджун должен помочь тому, кто помогал ему всё это время. Он должен помочь своему единственному и драгоценному другу. Самое большое наказание – смотреть на того, кому не можешь помочь, даже если очень этого хочешь. — Намджун, — прервав молчание, тихо сказал Чимин, — мне... Ничего не поможет. Я давно умер. Рыжий встал и медленно направился к своему другу. — Чувствуешь? — он приложил его руку на свое сердце. — Я умираю, Намджун. Мне не нужна помощь, потому что она бесполезна. Она такая же бесполезная как я сейчас. Чимин отошел и взглянул в потолок, не давая слезам пробиться наружу. Никогда. Он ни за что не позволит себе плакать при Намджуне. Он не позволит показать себя слабаком. — Мы можем тебя спасти, — положив свою руку на плечо Рыжего, сказал Ким, — если ты согласишься лежать в больнице. Чимин отвёл свой взгляд от потолка и взглянул на Намджуна. Что-то внутри разрывалось, тихим и беззвучным криком в тишине души. Что-то хотело вылезти наружу, хотело понять, зачем оно существует? Чимин старался. Правда, старался. Но не смог сдержать слезы, уже скатившиеся по его щекам. — Намджун, — Рыжий взял того за плечи и продолжил, — я безумно хочу жить. — Тогда в чем проблема? — перебив того, старший положил свою ладонь на макушку младшего. Чимин помолчал и опустил голову. — Я не могу, — слова раздавались эхом в голове, — я не могу, черт возьми! Я обречен, Джун, понимаешь? Я умру! Я... — Чимин тихо скатился на пол. —... я не смогу жить. — Не говори так, пожалуйста. Не говори так! — Джун сорвался на крик. Это было невыносимо. Пак прикрыл лицо руками, стараясь не показывать то, что вылилось спустя три месяца одиночества. Того времени, как тот тихо умирал, не говоря об этом никому. Тихо умирал не только физически, но и морально. Наверное, душа Чимина уже давно покинула его, а тело продолжает жить под действием различных лекарств, которые хоть как-то помогают скрыть боль, что разрастается в теле все дальше и дальше. Руки немеют, и, почему-то, из глаз текут слёзы. Сами по себе. Чимин не боялся смерти. Он боялся, что не успеет сделать то, что хотел. Лекарство от рака легких не существует. То чудодейственное средство, благодаря которому каждый человек с болезнью, как у него, больше не мучился. Больше не вставал утром с вопросом " Сколько мне еще осталось?", больше не боялся самого себя, своих скрытых чувств и эмоций. Больше не умирал внутри, сгребая соженного себя в одну маленькую кучку пепла. Джун присел на пол и обнял Чимина. Тот лишь смотрел куда-то вдаль. Внутри все бешено разрывалось и рушилось на маленькие осколки. Выдавливая из себя улыбку, Пак сказал: "Всё хорошо. Я хочу побыть один" Намджун понял, что сейчас лучше отложить разговор. Если продолжить дальше – его лучший друг просто сойдет с ума. Он не хотел видеть его таким беспомощным, но, в то же время, он никак не мог помочь ему. Он может лишь молча наблюдать со стороны, словно смотрит кино в каком-нибудь кинотеатре. Но жизнь это не кино. И Намджун в этом давно убедился. — Я понял. — он понимающе кивнул и похлопал младшего по голове. — Чимин, я люблю тебя всем сердцем. Ты самый дорогой человек, — помолчав, Намджун посмотрел на потерянного Пака, — пожалуйста, подумай. Перед выходом он бросил взгляд на Чимина. Тот всё смотрел куда-то в пустоту, не подавая ни капли чувств. В нем ничего не осталось, кроме пятна, разрушившего всю его жизнь до конца. Он не успел пожить, он успел лишь помучиться. – Пока. Чимин перевел взгляд на дверь, которая уже была заперта. — Вот, я снова остался... — он взглотнул ком, застрявший в его горле. — один... Младшего охватил приступ смеха. Он сначала улыбнулся, потом, расхохотавшись во всю, начал ползти в комнату, словно он не мог встать и пойти нормальным шагом, будто что-то повесило на него оковы, из которых он не в состоянии выбраться. Прийдя в комнату, он обернулся. Чимин увидел свою безумную улыбку до ушей. Не поверив в то, что это он, считая галлюцинациями, Рыжий тронул зеркало, и в тот же момент улыбка с лица пропала. Удар. Оглушительный и сильный. С руки стекает кровь, словно последние капли его жизни медленно капают на осколки разбившегося зеркала. Перед Чимином оказалась пустота. Его кровь перемешались со слезами, образуя что-то страшное и неизведанное. Он поднял голову вверх и, заглотнув воздуха побольше, завыл. Из него выходила вся дурь и боль, находившаяся в нем все эти три месяца. Он кричал долго. Почти не понимая, сколько уже сидит в этой луже крови. Сколько он сидит в осколках, врезающихся в его тело, словно острые шипы. Рыжий резко опустил голову от бессилия. Он устал тонуть внутри себя, цепляясь за какие-то глупые надежды. Они ломаются, и Чимин снова погружается в воду еще глубже. Кричать нельзя – можешь задохнуться. Просто потерпи: где-то внизу ты сможешь успокоиться и заснуть. Теперь уже – навсегда.