Своя страница

      Рыжина заката. Серость камня. Золото волос. Темнота под плащом. Шум воды в ушах - не понять, внутри или снаружи. Стук сердца. Внутри... Снаружи?... Холод. Сырость....Сухость?... Тепло... Запах. Вода, каменная пыль, ношенный плащ. Плащ. Шерсть, кожа. Травы?... Пыль?... Пот?... Ветер... Руки. Её несут большие твёрдые руки. Бережно. Шаги?... Торопливы, но твёрды. Боль... Когда уходит холод, возвращается боль. Она не чувствует голоса, но может быть, стонет. Боль просыпается везде и без спросу, ввинчивается в кости. Покалывание в пальцах перерастает в ломоту и настоящие гвозди в местах ударов о камни. Горит нутро от бега. Ноют от воды нос и уши. ...странность... ...чуждость... ...абсурдность... ...неизвестность... ...память... ...любовь... ...скорбь... ...вина... ...тоска... ...рыжина... ...серость... ...золото... ...тьма?.... ...тьма...

***

      Линдо является по первому зову. То ли был недалеко, то ли бежал быстро. Оно и понятно - слишком резок был тот зов. Почти крик, почти приказ. Но больше мольба. Друг просто испугался. А потом ещё раз - как увидел. Тоже, видно, память зло шутит. Но надо отдать должное - в руки взял себя быстро. А вот разжать чужие руки смог не сразу. Ха! Однако, удар по его разуму оказался серьёзен... Но будто повода не было. Дитя в руках Глорфинделла почти невесомо. Даже меньше, чем он помнит. ...Память... Единственное, что ему оставалось слишком долго... Как жестоки шутки судьбы...

***

      Лотлориэн был покинут в спешке и одновременно апатии. Ноги не спотыкались, руки не дрожали, но и под пытками Врага вспомнить сборы и первую половину пути было невозможно. Удручало другое - необходимость оправдываться. Не сразу, ибо Артанис в своём всеведении была сочувственно-молчалива, а подданные ей вторили (либо им было всё равно). Но в Имладрисе, где осталось столь многое, пришлось. Не за свои чувства - за действия. Не потому, что кто-либо из них двоих ранее выдал хоть чем-то чрезмерную нежность. Не потому, что на смену опьянению пришло раскаяние и стыд. И даже не потому, что последний шаг навстречу не оставил камня на камне от их решимости каждому следовать своему пути. Нет. Все дело в Узах. Их не только не разорвать. Их и спрятать невозможно. Особенно от умеющих видеть... Это едва ли не стоило лорду отношений с сюзереном и Линдо, а также остатков гордости. Хотя, на последнюю было уже плевать с Ородруин, когда ребра выворачивало в обратную сторону, еда не лезла в горло, а воздух резал нутро подобно мелкому крошеву уже не льда Хэлкараксе но черного стекла. Он тысячи раз проклял и благословил свою память, что сохранила момент пожара. И ни за что не отдал бы ни искорки пустым словам. Лишь согласился приоткрыть ненадолго для Линдо осанвэ, окуная того с головой в свою беспомощность перед борьбой с двумя волнами, идущими навстречу: снаружи и изнутри. Тот после долго смотрел на него с благоговением и отчаянием, немой и хрупкий. - Вот так и срываются с неба звезды... - прошептал он наконец. - Нет, друг. Так взлетают в небо Камни, чтобы стать звёздами...*- он знал, что глаза его светятся теперь не мудростью посмертия, а самой безумной в своей неукротимости жизнью. Наконец-то - жизнью. Глорфиндейл не хотел думать, что сейчас напоминает тех немногих эльдар, кому довелось любить смертных. Лишь заметил, что теперь лучше их понимает. Это понимание поразительно легко примирило с действительностью и внука Итариллэ. Наконец древний воитель мог ответить ясно, что должны были чувствовать легенды, бывшие Элронду семьёй... На самом деле, лорду было почти плевать. У него внутри скапливалось и гноилось нерастраченное тепло, что рождалось от каждой мысли о pitya, и - не уходило. Нити уз тянулись в пустоту, в недосягаемую даль иного мира. Предчувствие усыпляло свернувшееся на дне fea отчаяние обещаниями предстоящей встречи. Жизнь входила в колею. Мир казался всё более серым. Глорфиндейл стал отстранённо замечать, что не отличает яви от бесконечного тягучего сна... Пока не встречается со знакомыми глазами на другом молодом лице. В этот миг что-то внутри ликует, а что-то умирает. Несмотря на мучительную боль, ни отойти, ни отвести взгляда невозможно. Он пропал... Нити новых Уз в груди поют, жадно вытягивая Свет, скопленный для иной души. Чтобы согревать, чтобы учить, чтобы дарить всего себя, получая в ответ хоть отсвет благодарности. Потому, что так - правильно, так - должно быть. Глорфиндейл смеётся горько и радостно. Он не исключает возможности, что просто безумен. Не знает, что происходит и что он будет со всем этим делать. Но знает точно. Таких совпадений не бывает. Уйти от проблемы не получится. Он должен будет разбираться со всем этим... Но, пожалуй, не раньше, чем завтра... И хоть новые оковы крепче стали, среди бури чувств укрылось освобождение. С большим трудом.