Свидание

— Пап, можно с тобой поговорить? —       Этот вопрос прозвучал, словно гром среди ясного неба, Россия чувствовал себя очень глупо, что обратился за помощью. Глаза цвета боярышника оторвались от черных букв в большой газете. Легкая, но добрая улыбка застыла на лице СССР и заставляя немного расслабиться напряжённого сына. Зрачки быстро пробежались по юному телу. Было очень мило видеть русского в черной мешковатой кофте, которая принадлежала собеседнику. Она очень шла парню, она будто и облегала, показывая всю прелесть стройного тела, но и доходила до колен. Приглушенный свет ярко отражался блеском и пятнами на светлой коже лица и подчеркивали красивый овал лица. Газета была тут же отложена на журнальный столик, который находился рядом с бордовым и высоким креслом, на котором сидел Союз. — Конечно, говори. — Тихо и нежно пролепетал тот.       Внутри РФ, будто что-то щелкнуло и заставило немного смутиться языку тела его отца и его же мимики. Да, СССР, словно по щелчку пальцев мог легко смутить парня. Мужчина немного раздвинул ноги и Россие показались зелено-желтые штаны. Что бы это могло значить? Розовые щеки сына лишь больше заводили на удивление полностью спокойного Союза. Он будто считал это нормой. Ну да, они вместе многое прошли, им почти нечего стесняться в отношениях, как папа и сын. Иногда они мылись вместе, чисто из-за принципов Советского Союза, что надо экономить воду. Россия часто дома носил одежду отца, что, опять же, сильно умиляло мужчину. Она была очень теплой, нежно прилегала к телу, а еще просто дарила нотку аромата родного тела. Он напрочь отказывался носить свою колкую и жёсткую одежду, которая была полностью пропитана противным запахом горелого табака. Вообще не понятно, откуда взялось это благовонье. Вроде бы РФ не увлекался такими сомнительными делами, как остальные. Разве что отец мог выйти выкурить очередную горсточку махорки на балконе, где по совместительству сушились вещи парня. Он всегда забывал открывать окно, когда в очередной раз идет отдохнуть в паре с едким дымом. — Подойди ко мне, — сказал СССР и рукой поглаживая колено, как бы показывал, куда присесть россиянину.       Россия молча сделал первый шаг босой ногой по бархатному и мягкому ковру. Это немного успокоило нервы юноши. Конечно, ему предстоит многое рассказать и чуть больше открыться родному человеку. Но волноваться почти не о чем. Советский Союз осознал систему воспитания своего отца, которая строилась лишь на том, чтобы коммунист не мешался в ногах у Российской Империи. Так, считал своего родного сына украшением интерьера, которого надо регулярно кормить и одевать, вроде бы ничего сложно. РИ всегда был занят своим статусом, балами, которые он устраивал чуть ли не каждый день и встречами с очередной любовницей, которых он менял, как перчатки. Ему не было дела до Союза. Завел ребенка просто потому, что так сказала церковь. Да, сам монархист был верующим и навязывал христианство почти всем. Но больше всего доставалось конечно СССР. Мужчина ежедневно заставлял читать утреннюю и вечернюю молитву, и однажды чуть ли не отправил сына в монастырь. Но, конечно, Союз этого не хотел, он хотел как остальные мальчишки лазить по деревьям, резвиться и не верить во всю эту чепуху. Тот несколько раз заявлял о своем твердом и осознанном атеизме, но это вовсе не нравилось отцу. Почти за каждую оплошность или отвергание существования Бога, Империя очень сильно избивал сына своим кожаным ремнем. Но однажды ему все уже удалось высвободиться из этого кошмара. Будучи юношей тот начал всячески наверстывать упущенные навыки и знания, которые должен был получить в социуме и общении, а не в огромном количестве копий Библий и тетрадях, в которых отцовским почерком были почти все молитвы. И только сейчас, в зрелом возрасте он осознал, что его отец не прав, поэтому создавал новую методику воспитания. Он стал больше проводить времени с Россией, больше и раскрепощеннее общаться с ним на любые, даже табуированные темы. Старался показать сыну без рукоприкладства, что тот совершил ошибку. Он всегда искал ответы и выход из проблемы разговорами. И это лишь подпитывало доверие РФ, что очень хорошо сказывалось на обоих. И за это русский очень любил СССР. Конечно, нервы коммуниста не железные и тот иногда мог прикрикнуть на шалости юноши, но потом всё-таки снова и снова извинялся. Никто не идеален. Довольно нелегкое тело присело на ноги СССР и немного провалилось в впадину, которая была между ног, но ягодицы все же приземлились на теплое кресло. Кровь гналась по телу быстрее, чем гепард, который вылакал большую миску с энергетиком. — Рассказывай. — перебирая бело-сине-красные локоны сына, прошептал тот. — Мгх, — промычал Россия. — моему другу очень нравться одна девочка, — русский чувствовал, будто вот-вот от волнения растекеться по ногам папы. — но он не знает, как с ней заговорить. — — А что это за «друг»? — с еле заметной улыбкой, пролепетал союз. — Эм… — Федерация плохо продумал этот пункт. — Дай угадаю, его случайно не зовут Россия? — со смешком, спросил коммунист. — Если честно, да. — ну все, теперь русский точно сгорит от стыда.       Но теперь нечего боятся, хоть его и раскрыли. В охристых глазах появился блеск и какая-то надежда. Почти все нервные окончания собрались в хоровод и своими круговыми движениями щекотали разум и тело. Это было чем-то новым для красно-желтого. Первая любовь — довольно серьезный, но волнительный этап в жизни не только мальчишки, но и отца. Теперь почти только он станет опорой и моделью поведением с девушкой. Руки обвили талию юноши и прижали ближе к себе. Сухие губы мазнули неумелый след на бордовой щеке «мальчика». — Сынок, я так за тебя рад!       Рукава мужской кофты обняли в ответ довольно сильное тело. Иногда русский сам поражался и даже восхищался телосложением отца. Оно такое идеальное для России. Все эти выпирающие мышцы, как их хочет размять в массаже парень, удовлетворяясь стонами наслаждения родственника. Стоп, о чем он только думает?! — И как она выглядит? — перебив мысли РФ, пронеслось из уст СССР. — Ну, она… — и тут он снова встал в тупик. — с красными локанами, с желтыми глазами. — — Хм, странно, что она похожа на меня. — подметил он. — И в правду, — промямлил младший.       Мужчина несколько раз быстро провел рукой по хрупкой системе спины, а именно от лопаток до самого копчика. Это был единственный метод, которым Союз показывал, насколько он рад за юношу. — Мой сынок повзрослел! — чуть ли не пропел это СССР. — Я и сам не заметил. — шутит он.       Эту шутку очень хорошо подметил коммунист. Она почти правдиво описывает, как быстро летит время, что уже и сам не замечаешь, как становишься взрослым, осознавая, что жизнь — очень быстрая штука. — Сегодня хочу с ним… С ней встретиться! — чуть не спалившись, объявил Россия. — Во сколько? — смотря в глаза, спросил тот. — Через пол часа. — ответил Российская Федерация. — Так что ж мы сидим, надо собираться! — чуть ли не вскочив с места, прикрикнул Советский союз.       Сын тут же подорвался с места, чтобы быстрее начать сборы. Он вообще даже не имел понятия, в чем и как пойти. Его мысли были забиты признанием отцу в существование девушки в его жизни. Конечно, особенно когда влюбляешься крышу совсем сносит. Мужчина кинулся к шифоньеру, который доверху набит его костюмами и смокингами. От резких движений рук, холодные ручки чуть ли не сорвали двери от такой резкости. Каких нарядов там только нет: свадебные, похоронные, деловые, и много каких-либо. Союз сразу же кинул взгляд на костюм для деловых встреч, но ему казалось, что это идеальный вариант. Тремпель с одеждой издалека «примерялся» с фигурой и сложением тела русского. Лицо России было такое, словно дуло пистолета целиться прямо в его лоб. Он сам и не заметил, как отец быстро прильнул к нему вплотную протягивая парадную одежду. РФ перехватил инициативу на себя и применил на себя и откинув вешалку на бархатный диван, принялся раздеваться. Ему нечего стесняться, тем более перед родным человеком. Толстовка тянулась вверх и сошла с тела парня. Голый торс чуть ли не ослепил коммуниста своей красотой. Белая рубашка скользнула по плечам, а руки умело застегивал пуговицы. Конечно, когда ты каждый день просыпал школу и нужно было быстро собраться, то научишься так скоростно застегивать рубаху. Штаны легко и просто оказались на бедрах, даже ремень не нужен. Пиджак пролез через рукава и оказался на теле. Все просто шикарно смотрится! — Боже, как ты вырос! — глядя на сына и еле сдерживая слезы, прошептал отец. — Можешь идти со своей подружкой в кафе. —       Последняя фраза немного смутила юношу, но сразу же отвлекся от мысли, когда почувствовал что-то странное в своем кармане. Это были деньги. — Удачи! — прокричал напоследок СССР.       Но Россия почему-то не хотел идти. Он остановился. В его душе будто был груз, который он не выдерживает. — Пап, я зову на свидание тебя — виновато произнес тот. Стоп, что?