Свидание

      Но взор не верил собственной увиденной картине. Мужчина напевал под нос радостным тоном что-то из композиций Штрауса. Какой был замечательный композитор! Взгляд цвета пшена довольно долго любовался отражением в зеркале. Черные брюки облегали на стройных ногах и плавно к верху перетекали в нежно молочный оттенок рубашки. Куда это он собрался? СССР все же расслышал вопрос и ощутил на себе удивленный взгляд сына. Почему-то внутри появилось какое-то волнение, будто он сейчас на глазах юноши растерзал человека. Стопы скользнули по полу и Союз в презентабельном виде смотрел на него. — Да, говори. — подойдя ближе к Федерация, сказал коммунист.       Сильная рука опустилась на хрупкое плечо и ласково скользнула, как бы немного гладя ключицы. Это еще больше озадачило. Дыхание перебивалось с легким покраснением на лице. Он совсем забыл, что хотел сказать и что вообще здесь делает. Он просто наслаждается небрежными и теплыми прикосновениями, в которых хотелось специально утонуть. Пальцы медленно водили по тонкой и изящной шее, нащупывая каждую впуклость и выпуклость. — Т-ты куда-то собрался? — еле сдерживая стоны, пролепетал тот. — А ты разве забыл? — перестав щекотать парня, очень удивленно спросил мужчина.       Опаньки. Неужели от всех этих ласок и телесных контактов россиянин совсем потерял голову. Ну да, как же не расслабиться и не опешиться, когда ты идешь признаваться своему отцу, а он тебя ласкает, будто обо всем знает уже несколько десятков лет. Теперь голова гудела не от блаженства где-то под кофтой с левой стороны груди, а от попытки вспомнить хоть что-нибудь. Сознание еще не совсем вернулось в реальность, поэтому это было словно пытка. — Я забыл, — немного виновато прошептал тот.       Легкая улыбка расплылась на лице СССР, да еще настолько легкая, что чуть не доставала до ушей. Россия немного вжался в себя и напряг почти каждую клеточку тела. Что он такого сказал? Ни анекдот, ни историю о том, как воровал яблоки у соседей, и теперь Америка грозится затащить того в ЗАГС. — Ты же предложил мне идти с тобой в кафе, — со смешком ответил Союз. — Ах, да, точно! — немного подскочил РФ.       Голова уже отчетливо вспомнила те волнительные моменты разговора, что заставило еще немного покраснеть бедного русского. Уже отчетливо вспоминалось та истерика, которая была внутри вьюгой просто из-за этих трех идиотских слова. Три слова, а столько разговоров было. Полминуты поцелуя, а столько разговоров было. Но это того стоило. Мысли прервали чьи-то очень знакомые и родные губы на лбу. Сухие губы мазнули по холодному лбу и заставили еще больше наслаждения. — Иди, собирайся, — отпустив мальчика, приказал отец. — мой забывашка. —       Россия лишь тихо хихикнул и рванул с места в свою комнату, где на стуле его давно ждет костюм.       Хорошо, что это не сон, а лишь плохая память русского.