Глава первая.
6 августа 2020 г., 04:00
Говорят, арктический снег настолько ярок, что до болезненных волдырей выжигает кожу. Солнце же, отражённое в белизне стовекового снега, вонзает в глаза, словно иглы, свои преломленные лучи, и люди, хоть раз испытавшие это на себе, никогда не скажут, что белый — цвет ангелов. Марго могла бы поклясться, что ад так же белоснежен, как и чёртовы коридоры в больнице для душевнобольных имени Розана, показывающиеся в дверном проёме, когда очередной белой нянечке необходимо было протиснуть свою тушу в девочкину палату.
Сама палата тоже не отличалась буйством красок. Пастельный зелёный раскинулся по стенам, призывая к спокойствию и умиротворению; зарешеченные окна открывали вид на дикий лес, расположившийся на крутых склонах холмов; маленькая, но уютная постель теснилась в уголке, уступая место обшарпанному столу из светлого дерева и высокому шкафу с зеркальными створками. Нянечки не раз выказывали льстивую зависть, что Марго повезло жить в столь прелестной комнатушке, но девочка знала — тюрьма даже под мишурой милости и очарования есть и остаётся тюрьмой.
Сегодня был особенный день. Ее седьмая встреча с Мартином — мальчишкой, которого неизменно два раза в неделю приводили к ней в палату. Зачем? Одному Богу известно. Марго пыталась это выяснить, осторожно расспрашивая нянечек, но все бестолку. А сам парень не особо тяготел к общению, считай, на «Здравствуй» все разговоры и заканчивались.
В палату вошёл Кривые Пальцы. Нянечки не распространялись о своих именах, так что для самой себя Марго наделила всех санитарок и санитаров различными прозвищами. Хотя насчёт Кривых Пальцев девочка ещё сомневалась — Плоскомордый ему тоже прекрасно шло.
— Марго, — продребезжал Кривые Пальцы, медленно закрывая дверь и так же медленно поворачиваясь к своей подопечной, — Мартин скоро будет. У тебя все готово?
— Да, сэр, — пролепетала Марго, невинно хлопая ресницами. — Только корсет не удаётся затянуть как следует. Не поможете?
Кривые Пальцы нервно сглотнул.
— Конечно-конечно, — захлебываясь слюной, произнёс санитар и шагнул в сторону девочки. — Покажи.
Марго ослабила повязки белого халата и приспустила его до пояса.
— Вот здесь.
Перед санитаром открылась белоснежная спина с выпирающими вперёд лопатками, контур которых невыносимо хотелось очертить языком. После лопаток язык проследовал бы в ямку промеж них, скользнул бы по выступающим позвонкам, облобызал бы все шрамы и родинки, исследовал бы каждый сантиметр кожи, не скрытую тканью корсета и… Ах, точно, корсет.
Несгибающимися пальцами санитар потянул за шнурки, утягивая талию своей подопечной, и, видимо, переборщил, так как Марго злобно шикнула:
— Достаточно!
Уложив шнурки в корявый бант, Кривые Пальцы отступил на шаг и, не отрываясь, смотрел, как девочка изящно натягивает на себя больничный балахон, скрывающий под собой иссечённую природой красоту, как половая тряпка скрывает под собой алмаз.
Неограненный алмаз, отметил про себя санитар.
— Благодарю, — прощебетала Марго, завязывая халат. — Что бы я без вас делала.
— Обращайся, — проскрипел, будто несмазанная калитка, Кривые Пальцы, и с поспешной медлительностью, свойственной только ему, удалился из палаты.
В следующие пару минут Марго было невыносимо скучно, и, верно, так будет и весь последующий час, уготованный девочке для свидания с немногословным юношей. Забавляться реакцией молодого нянечки, приставленного к Марго, конечно, интересно, но часто такие игры непродолжительны, так как «игрушка» скорее спешит удрать из рук своего владельца. А вот с Мартином так не поиграешь. От Мартина вообще никакой реакции не дождёшься. Ни улыбка, ни томный голос, ни кокетливое похлопывание ресниц не способны вытащить из угрюмого молчуна хоть что-то большее, нежели односложные ответы.
Правда, один раз парень все же удостоил Марго своей новой, не известной доселе ей физиономией. Ее можно было прочитать, как изумление. Тогда Мартин посмел тронуть стопку тетрадей на девочкином столе, а Марго страшно не любила, когда кто-то портит порядок в обители ее спокойствия. Собственно, именно это девочка и прокричала ошеломлённому юноше в лицо, добавив ещё и то, что отгрызёт парню руки, если тот ещё хоть раз дотронется до ее вещей. Угроза сработала, даже слишком: в последующие встречи Мартин даже не двигался с места без разрешения Марго. Это можно было бы превратить в новую игру, но юноша выглядел слишком запуганным. И невольно напомнил Марго саму себя в ее не самые лучшие годы.
— Можешь проходить.
Мартин, послушно стоявший возле двери, судорожно двинул губами, — видимо, это означало «Здравствуй». Марго без стеснения похлопала подле себя, приглашая присесть рядом на кровать, и со скучающим выражением лица проследила, как парень, весь как-то скрючившись и еле передвигая ногами, прошёл через всю палату и сел возле девочки.
Их сейчас подслушивали. Марго это знала так же хорошо, как и то, что белым нянечкам запрещено заговаривать с ней на отдаленные темы. Все своё стремление к общению девочка могла перенести лишь на священника, по совместительству ещё и ее учителя. Второго по счету. Первый имел неосторожность сказать что-то насчёт издевательств и тут же позабыл путь к больнице Розана.
Другой священник — старый, толстый, с нависающими седыми бровями, за которыми скрываются маленькие серые глазки — был намного умнее. Они общались с Марго через молитвенник, который отец Авель всегда носил с собой. Он научил девочку многому — не только молитвам. И, наверняка, все, что не касалось религии, было для неё под запретом.
Да, Марго подслушивали тогда, подслушивают и сейчас. Мартин громко сопел, пытаясь, видимо, успокоиться, а девочкину талию нещадно сдавливал корсет, не давая возможности нормально вдохнуть. Это ещё одно доказательство в пользу того, что Кривые Пальцы полностью заслуживает своё прозвище.
Марго взглянула на испуганного парнишку. Тот сидел прямо, руки сложил на коленях, а взгляд устремил куда-то вдаль и уж точно не на девочкин стол. Свет из окна очерчивал высокий лоб, глубоко посаженные, отсверкивающие синевой глаза, нос с горбинкой и выдвинутый вперёд подбородок, который, казалось бы, должен свидетельствовать об упрямой и несгибаемой натуре. Если приглядеть, то на нем можно было разглядеть с десяток крохотных красных точек. Они дугой протягивались по всей нижней челюсти; некоторые из них виднелись и над верхней губой. Марго стало жаль юношу. Она как никто знала, насколько болезненны уколы в столь чувствительных местах.
Он такой же.
Что-то в мыслях девочке перевернулось, и она приняла решение. Быть может, поспешное и неправильное, но это покажет время.
Марго наклонилась к уху Мартина и на выдохе произнесла:
— А ты хотел бы сбежать отсюда?
