Глава вторая.
18 августа 2020 г., 12:20
Белое колено под животом судорожно тряслось. Руки связаны за спиной. В глотку запихнули окровавленную тряпку, конец ее свисал из разинутого рта, болтаясь у подбородка. Русые волосы разметались во все стороны, паклями облепили потное лицо. Сдавленный крик, ор раненого животного вырывался из горла и приводил санитаров в ужас. Три человека, трое взрослых мужчин, еле справлялись с маленьким белым комочком, но в этом комочке таилась такая сумасшедшая сила, что четвертый санитар, встав поодаль, дрожащей рукой пытался навести прицел на обезумевшего пациента.
Этот четвертый санитар, долговязый паренек с коровьими глазами, наверняка, до конца своих дней будет помнить бешеный взгляд одичалого ребенка, тело которого в тот момент полосила тонкая, как ветвь, плеть. Нестихающий вой заглушал звонкие поцелуи плети, губы, окаймленные кровяной дужкой, обнажали белоснежные зубы, запачканные красноватыми пятнами. Эти зубы умели сжиматься со сверхъестественной силой, с не меньшей силой они недавно сомкнулись и на ключице четвертого санитара. Рана до сих пор кровила, но боль притуплял животный страх, и только крепко сжатый в руке пистолет служил шатким заслоном от разбуженного безумия.
Щёлк… Плетка успела войти в звуковой фон своим поцелуем, пока белый комочек, сдавленный с двух сторон, переводил дыхание для более мощного крика. Нежная кожа ягодиц покрылась ягодного цвета полосками, образовавшими между собой угловатый узор боли, стыда и страха. Безумные глаза прикованы к коровьим глазам вооруженного санитара, и дикое желание внутри зрачков чокнутого заставляло еще больше вцепляться в спасительный курок.
Четвертый санитар в тот момент даже не вспомнил о транквилизаторе, ведь, наступи худший из вариантов развития событий, пуля бы сработала намного быстрее укола.
***
Марго вставала раньше будильника. Намного раньше. Чаще всего из-за того, что у нее в голове роились мысли, превращающие сны в кошмары, а кошмары — в идеи. Нереальные, беспочвенные, красочные, эффектные… Они сменялись одна за другой, рождаясь и умирая где-то в сознании. Но девочка не тратила много времени на размышления. Она медленно вставала с кровати, словно боясь издать хоть малейший скрип или шорох, так же безмолвно заправляла постель. Добившись состояния безупречной гладкости, Марго подбиралась к зеркальным створкам шкафа, размеры которых вполне соответствовали росту девочки. Она скидывала с себя ночную рубашку и трусики. Зеркало, довольствовавшееся лунным светом, полностью отражало в себе тело своей хозяйки. Без одежды о Марго складывалось абсолютно другое впечатление. Она не была такой хрупкой, какой казалась на первый взгляд. Легкая рельефность, в которой запечатлена была немалая сила, украшала бледную плоть. Почему-то Марго доставляло наслаждение любоваться своим естеством без скрывающих его отрезков ткани, именно в таком состоянии девочка чувствовала себя свободной и гармоничной. При повороте вбок в амальгаме зеркала отразились плотно сжатые, тугие ягодицы с пересечениями шрамов на них. При виде белесых полосок у Марго перехватило дыхание: стыд и обида вновь захлестнули ее, и, дабы не тревожить и без того неспокойное сердце, девочка увела заднюю часть своего тела в тень. Крепкое тело… Упругое, мускулистое, сильное. Широкая грудь с плотными сосками, легкий пресс, поджарые ноги. «Восхитительно», — бледные губы озарила улыбка удовольствия. Можно было бы вечность смотреть на свою столь совершенную природную наготу. Но нельзя, чтобы «белая нянечка» застала тебя за созерцанием собственного оголения, это могло бы вызвать нежелательную бурю эмоций, а потому Марго нехотя натянула на себя неудобное нижнее белье и отвратную ночнушку. Через некоторое время, когда солнце уже тронуло своими лучами прохладную поверхность оконного стекла, в комнату девочки заглянул санитар, чтобы проверить, встала ли его подопечная, а заодно и принести завтрак. Сегодня роль «белой нянечки» снова играл Кривые Пальцы. Девочка знала о том, что плосколицый санитар благосклонно относился к ней, а потому сразу растянула губы в обворожительной улыбке. — Доброе утро! Мгновенное приветствие немного ошарашило Кривые Пальцы, от чего его выпуклые, ржавого цвета глаза слегка расширились от неожиданности. — Д-доброе, Марго. Девочка молча наблюдала, как санитар, волоча ноги, вкатил в палату столик на колесах, на котором покоился деревянный поднос, и горячий пар вился над ним. — Марго, у тебя все хорошо? — Кривые Пальцы остановился и воззрился на свою подопечную, а жгучий пар проникал в его нос и оседал каплями, вытекая наружу. Марго кивнула и пристально уставилась на завтрак, чувствуя, как рот наполняется слюной. Завтрак состоял из тарелки овсяной каши с плавающим в ней кусочком сыра, ломтиком серого хлеба, тонко смазанного сливочным маслом, и чашки зеленого чая. Это знак того, что девочка вела себя превосходно. В ее не самые лучшие дни она питалась одной лишь водой. Санитар заметил голодное вожделение пациентки и усмехнулся. Хотелось ее как-нибудь поддразнить, поиграть с нею. — Что, хочешь? Девочка медленно перевела взгляд с кушаний на «белую нянечку». Кривые Пальцы тут же отшатнулся. Что-то в Марго переключилось, поменялось. Ее огромные зеленые глаза будто наполнились болотной тиной, но сквозь мутную пленку проглядывалась поднимающаяся буря, готовая вот-вот прорваться наружу. Игры закончились. — Н-ну, вижу, что хочешь, сейчас, сейчас. — Санитар неловкими движениями снял с подноса посуду и поставил ее на девочкин стол, не касаясь бумажных башен, беспокойно закачавшихся от удара меди о деревянную поверхность. Кривые Пальцы удалился. С его уходом улеглась и злость внутри Марго. Девочка бесшумно встала с кровати, разгладила появившиеся на белье складки и села завтракать, дождавшись, когда кипы исписанных молитвами тетрадей перестанут качаться.***
Будь ее воля, Марго бы без промедлений сожгла весь свой гардероб. Больничный халат делал из нее бесформенное облако, тогда как под тканью таилось здоровое молодое тело. Но если свой белый балахон девочка просто не любила, то все остальное в шкафу — люто ненавидела. Особенно корсет с нагрудной повязкой. Косточки корсета из китового уса с яростью оголодавшего зверя впивались в плоть и сдавливали ее собственные кости. Если бы не Кривые Пальцы, Марго бы не вынесла почти что каждодневное ношение самого ненавистного из предметов ее гардероба. Нагрудная повязка же была чрезвычайно неудобной, так и норовила сползти, терла подмышки, и в душные летние дни грудь под ней просто задыхалась и покрывалась мелкими прыщиками. Сверху все эти «доспехи» покрывала легкая ткань свободного летнего платья. Юбка колоколом спускалась под грудью, а рукава-фонарики выглядели до смешного громоздкими. Короткие волосы укладывали с помощью раскаленных щипцов в мелкие завитушки — только такую прическу возможно было сотворить из неровных прядей, лично Марго обгрызанных чуть ли не до ушей. Ноги прятали в высоких кожаных башмачках, отворот их веером пуговиц застегивался у икр. Наряжать Марго похотливому санитару доставляло особое удовольствие. Он мог позволить себе неосторожное прикосновение, пристальное разглядывание, двусмысленный комплимент. Девочка ввиду своего воспитания все равно не поймет истинных прихотей Кривых Пальцев. Для нее он просто «белая нянечка» — воспитатель, проводник, надсмотрщик. — Что ж, Марго, ты готова, — удовлетворенно сказал санитар, отодвигаясь от ножки своей подопечной. — Посмотрись. Девочка взглянула в зеркало. В нем она увидела разодетую куклу в совершенно нелепейшем платье, с какими-то шарами вместо рукавов, с противными кудрями на голове. Невыносимо захотелось плюнуть в лицо этой гадкой девке. Плевком размозжить ей нос, смазать лицо, снять уродливую мишуру. О Боже, о Боже, как же Марго ненавидела эту гадину! — Тебе нравится? — спросил Кривые Пальцы. — Нравится. — Тогда поворачивайся ко мне спиной, Марго. Повернуться к кому-то спиной для Марго означало стать беззащитной. Ей хотелось все держать под контролем, всех держать в поле своего зрения. Шрамы на спине доказывали: опасность — сзади. И им девочка доверяла куда больше, чем снисходительному и чуткому санитару. Уже который раз превозмогая себя, Марго отвернулась от Кривых Пальцев, позволяя ему накинуть ей на глаза черную шелковую ленту. Руки ей крепко связали веревкой, чтобы пациентка не смогла стянуть с себя повязку и убежать. По идее, «белые нянечки» обхватывали одним концом веревки запястья спереди, а за другой конец тянули, — так удобнее вести подопечных на прогулку. Кривые Пальцы практиковал другой способ выгула. Он заводил руки Марго за спину, завязывал на них замысловатый узел и тесно прижимался сзади, подталкивая девочку в нужном направлении. Шли они всегда медленно. От зловонного дыхания санитара и чего-то странного, то и дело утыкающегося Марго в ягодицы или спину, по коже ползли мурашки. Коридоры психбольницы утопали в свете — благодаря огромным, во всю стену, стрельчатым окнам, — и девочку все время интересовало, как же она и ее проводник выглядят со стороны. Коридоры перемежались с лестничными пролетами, пересекались друг с другом, впадали один в другой, но ни один не уходил в тень. Спустившись до входной двери, Кривые Пальцы, не отпуская узла на руках Марго, перегнулся через нее и завертел в замке ключом. Нечто горячее и твердое пульсировало под сплетенными пальцами проводника и его подопечной, и девочка попыталась пошевелиться, лишь бы перестать дотрагиваться до отвратительного существа, прячущегося под одеждой санитара. — Ум, Марго, не шевелись, — прохрипел Кривые Пальцы прямо в уши. — Иначе придется утянуть веревку до синяков. — Я больше не буду, — застыв на месте, шепнула девочка, моля про себя, чтобы наконец этот чертов ключ отпер злосчастную дверь. Внезапно свежий воздух, смешанный со сладковатым ароматом цветов, обдал разгоряченное лицо Марго. «Восхитительно», — второй раз за день подумала она и без помощи «белой нянечки» шагнула навстречу желанной прохладе. Кривые Пальцы не успел ее отдернуть — запыхался где-то сзади. — Марго, не убегай, — строго проговорил санитар. — Я не убегаю, — улыбнулась Марго, второй раз за день — искренне. После того, как девочку завели на задний двор, на котором разбит был небольшой парк с несколькими ладно построенными беседками, ей освободили руки и позволили снять с глаз повязку. Парковые тропинки, истоптанные сотнями ног, Марго видела не раз и не два. Чуть ли не каждый день в течение всей ее жизни девочку выводили сюда гулять. Делать здесь было абсолютно нечего. Иногда удавалось послушать рассказы каких-нибудь сумасшедших, в действительности являвшихся пациентами больницы Розана, однако чаще всего другими гулявшими оказывались ее работники, вышедшими подымить или просто подышать. Кривые Пальцы отвел Марго в одну из беседок, уже занятую санитаркой, чье лицо девочке показалось незнакомым. «Белые нянечки» поприветствовали друг друга кивком, а Марго вежливо присела в реверансе. — Добрый день. — Добрый, милая, — нежно отозвалась санитарка, глядя на девочку со смесью жалости и любопытства. — Садись, не стесняйся. Марго приняла предложение незнакомки и присела на краешек скамьи, держась прямо, чтобы прутья корсета не вонзались в кожу. Санитарка еще немного порассматривала девочку и повернулась к Кривым Пальцам, заведя с ним беседу о политических распрях в стране, плавно перетекшую в жалобы о нехватке персонала. — А еще столько бумажек! — всплеснула руками «нянечка». — Я работаю по пятнадцать часов в сутки, бегая от одного к другому, и мне каждый божий день нужно составлять отчет. — Понимаю, — сказал Кривые Пальцы, — мне, с моим-то особым заданием, приходится ночевать прямо в кабинете. Марго, краем уха слушая попытки санитаров перехлестать друг друга в нагруженности, тайком выискивала в гуляющих Мартина. Раньше она не особо следила за тем, гулял ли юноша в то же время, что и она, или нет. Но сейчас, когда самое время начать приводить их планы в жизнь… — Может, стоит устроить им встречу на свежем воздухе? — Фраза санитарки прервала поиски девочки. Нам, что ли, быстро смекнула Марго. — Но-но, — покачал головой Кривые Пальцы, — я знаю эту хитрюгу. Окажись они вместе на улице, стопудово постараются сбежать. Я правильно говорю, а, Марго? — И он со снисходительным взглядом, мол, я знаю все, что творится у тебя на уме, посмотрел на девочку. Та лишь смущенно улыбнулась, внутри вся обмирая от страха. Он не может этого знать! — Ах-ха-ха, — рассмеялась санитарка. — Так ведь она нас не слушала. Он тебя смутил, милая? Вопрос «белой нянечки» Марго оставила без ответа. Ее глаза были прикованы к ярко-красному расширяющемуся пятну, появившемуся на белой ткани промеж ног санитарки. Санитарка проследила за взглядом девочки и испуганно ойкнула. — О Господи Боже мой, Господи Боже мой! — вскричала «нянечка», вскакивая со скамьи, на которой уже успели остаться алые разводы. — Почему ты мне об этом не сказала, дура?! Прижимая руки к промежности, санитарка стрелой помчалась в больницу, выкрикивая на ходу ругательства. Кривые Пальцы весь побелел, явно не пришедший в себя после случившегося. И одна лишь Марго продолжала улыбаться, хорошенько запечатлев в своей памяти картину красного расползающегося позора.
