Твой портрет

Прозвенел звонок. Все расселись по своим местам. Начался урок математики с контрольной работы и радостного лица учительницы, видимо, предвкушавшей 40 минут тишины. Под жалобные стоны она стала раздавать задания. Му Цину было все равно. Он прекрасно понимал, что эту контрольную он напишет так же блестяще, как сотни предыдущих. Сам он никогда не понимал, почему математика так легко дается ему. Как-то раз мама сказала, что это передалось ему от отца по наследству. Она не очень любила говорить о нем, поэтому тот разговор закончился так же быстро, как и начался. Му Цин надеялся закончить работу раньше всех и подумать о чем-то своем. Если конкретнее — о вчерашнем дне, воспоминания о котором его до сих пор напрягали. Как он и предполагал, закончил работу за 20 минут. Оставалось еще столько же времени до конца урока. Му Цин по привычке открыл скетчбук и стал выводить неведомые никому, кроме него, узоры. Воспоминания о вчерашнем дне замелькали перед глазами, как снежинки в снегопад. Он вспомнил, как вчера Се Лянь сказал, что расскажет Фэн Синю о том, какой он замечательный, но почему он не хотел этого? Боялся? Стеснялся? А может просто настолько привык носить маску равнодушия и поддельного отвращения к людям, что теперь, когда стало понятно, что это всего лишь маска, он боится, что, увидя его истинное лицо, люди просто напросто засмеют его. Он сам не до конца понимал, как набрался смелости тогда предложить Фэн Синю помощь с математикой. Вероятно, это были какие-то побочные эффекты от влюбленности. Неважно. Главное не это, а то, что ему понравилось выводить Фэн Синя из себя, видеть, как он краснеет и сжимает свои красивые смуглые руки в кулаки. Видеть такие яркие эмоции на его лице. Му Цин посмеивался над ним, ведь считал, что только таким образом он сможет привлечь его внимание. Он совсем не разбирался в тонкостях чувств, поэтому совершенно не понимал, как их нужно выражать. Он считал, что если внимание Фэн Синя обращено только на него — это успех. Надеяться, что Фэн Синь начнет испытывать к нему что-то подобное после такого — просто смешно. Му Цин это понимал, но признавать не хотел. Как глупо надеяться на взаимность с моим то характером, — подумал Му Цин про себя, от чего он непроизвольно грустно вздохнул. Наверное, он принял свои чувства как раз после той драки. Как смешно. Но мысли о том, что Фэн Синь заболел именно после их драки не давали ему покоя. Му Цин стал считать, что тот заболел именно из-за него. Как это вообще связано? Он понятия не имел. Может, я слишком сильно его ударил и он решил остаться дома, чтобы его раны прошли? Или мне просто хочется найти больше причин, чтобы понять, что нам не суждено быть вместе и пора бы уже забыть это приятно-неприятное чувство, — взывал про себя Му Цин, у которого от прокручивания подобных мыслей разболелась голова. Он вообще не привык делать добрые дела. Хотя нет. Му Цин как раз наоборот делал множество добрых дел, но вечно скрывал это за маской отчужденности, ведь если они увидят, что ему не все равно, точно будут тыкать в это пальцем, считая слабостью. А если считал не так, значит думал, что виноват и пытался загладить вину таким образом. Выйдя из своих мыслей, Му Цин совсем не удивился, когда разглядел в своих узорах очертание лица Фэн Синя. Хотя для кого-то это наверняка показались бы просто каракули, вероятно, он видел его во всем, что рисовал. Когда же я перестану зацикливаться и все время думать о нем? — думал про себя Му Цин. К концу урока он решил, что либо признается Фэн Синю, получит отказ и забудет об этих чувствах как о страшном сне, либо будет просто игнорировать их, убеждая себя, что это все ерунда и чушь собачья. После того, как учитель сказал домашние задание, он попросил Се Ляня подойти к нему. Не придав этому значения, Му Цин пошел на следующий урок. Не успел он дойти до кабинета, как услышал, что его кто-то зовет. Обернувшись, он увидел Се Ляня. — В чём дело? — неуверенно спросил Му Цин, так как вид Се Ляня сбивал его с толку. Он выглядел запыхавшимся, но глаза его горели так, будто он изобрел вечный двигатель и готов поделиться своим открытием со всем миром. — Му Цин, мне очень неудобно, но, — он прервался, пытаясь найти подходящие слова. — Не мог бы ты мне снова помочь? — неуверенно закончил он свою мысль и лучезарно улыбнулся. Страдальчески вздохнув, Му Цин, на свой страх и риск, спросил: — В чем? Просиявший Се Лянь, видимо, от того, что его отвергли не сразу, начал радостно объяснять ситуацию. — Дело в том, что, как ты уже знаешь, Фэн Синь заболел и ему нужно отнести домашнюю работу. Учитель попросил меня, но мне совершенно некогда, поэтому… — он увидел, как лицо Му Цина постепенно стало темнеть, но все-таки продолжил. — Поэтому не мог бы ты отнести ему задания? Му Цин изо всех сил пытался сдержать бурю эмоций, которая возникла от одной мысли, что он может увидеть Фэн Синя. Он старался сохранить на своем лицо привычную маску равнодушия, но чувствовал, как она идет трещинами. Что это такое?! Почему у меня такая реакция на эту просьбу и…  — не успел он закончить мысль, как Се Лянь прервал его. — Ну так что? — Я…я подумаю — еле выдавил из себя Му Цин, голос которого начал подрагивать от волнения. Улыбнувшись, такой же странной улыбкой, как в художественной школе Се Лянь ответил: «Чудно», и скрылся в кабинете.Постояв немного в прострации, Му Цин тоже последовал за ним в класс. Школьный день прошел как обычно, не считая непонятного состояния Му Цина, которое он тоже был не в состоянии понять. Этот завышенный пульс, не понятно от чего, неуверенность в каждом своем слове и действии, потеющие ладони и тому подобное. Когда закончился последний урок, он собирался идти домой, как вдруг услышал, что его зовет знакомый голос. Обернувшись он, ни чуть не удивившись, увидел Се Ляня, который неожиданно впихнул в руки Му Цина какую то папку и тот рефлекторно взял её. Тихо хмыкнув, Се Лянь сказал: — Это домашняя работа, которую предстоит выполнить Фэн Синю. Я написал тебе адрес, так что удачи — сказав это он развернулся и зашагал прочь, оставив Му Цина стоять с открытым ртом. Как он… Да что это с ним?! Я ведь ничего не сказал. И что это за перекладывание ответственности?! Учитель попросил отнести домашку его, а не меня! — мысленно закипал Му Цин. Сделав глубокий вдох и выдох, он открыл папку. На первой странице было приклеено 2 сикера. На первом был адрес Фэн Синя, а на втором… Даже не думай не выполнять мою просьбу, он заболел не по твоей вине, но ты поспособствовал этому! Кстати ты не забыл, что должен ему кое что сказать? :)  — гласил второй стикер. Погрузившись в свои раздумья, он вздохнул и пошел по указанному адресу. Не дойдя до дома одноклассника пары метров он резко остановился и спросил себя вслух «Что же я делаю?». Он был удивлен? Немного. Он ощутил связь с реальностью, не понимая почему она пропала и не появлялась до этого момента. Посмотрев на многоэтажку, в которой жил Фэн Синь, он посмотрел в окно на 7 этаже, которое возможно принадлежало ему. Дом был новым, в хорошем районе, который находился довольно близко к центру города. Он был красно-кирпичного цвета. Позади него виднелась детская площадка, а перед входом в подъезд был маленький сад и 2 лавочки. Присев на лавочку Му Цин задрал голову к небу и стал пытаться выровнять дыхание. А что я буду говорить ему? Почему пришел я, а не его друг? Се Лянь ведь даже не сказал точной причины, по которой не смог придти к нему — подумал Му Цин и решив, что он просто протянет ему папку и уйдет, не стал забивать голову подобными мыслями. Он что — нибудь придумает. В конце концов, что такого может случится? Встав с лавочки он пошел к подъезду, но было такое ощущение, как будто он идет на смертную казнь. Ещё раз подумав, что он зря себя накручивает и паникует, Му Цин стал подниматься на 7 этаж. Встав перед дверью Фэн Синя, Му Цин почувствовал, как у него участилось сердцебиение и ладони жутко вспотели. Прислушавшись к тому, что происходило в квартире и ничего не услышав, он на свой страх и риск постучал в дверь.