Твой портрет

Наступил понедельник. Погода начала медленно ухудшаться: если утром еще было хоть как-то тепло, то в послеобеденное время становилось заметно прохладнее. Вот-вот будет звонок, а большей половины класса еще нет. Му Цин думал, как там Фэн Синь, а еще о том, действительно ли Се Лянь ничего не рассказал своему другу. Погрузившись в свои мысли, он не заметил, как в класс вошел Се Лянь. Поздоровавшись и не получив ответа, он похлопал Му Цина по плечу, а когда тот поднял на него свой непонимающий взгляд, незаметно улыбнулся. Все таки они идеально подходят друг другу, — подумал про себя Се Лянь. — Привет? О чем задумался? — спросил Се Лянь, хотя уже прекрасно знал ответ. — Да так, — после продолжительного молчания, Се Лянь уже хотел идти к своей парте, как вдруг Му Цин тихо добавил, — Как там Фэн Синь? — после чего сразу же повернул голову и уставился в окно. — Ох… Вроде ничего серьезного, но ему придется просидеть дома около недели. Кстати, я ему ничего не сказал. — Я понял, — только и ответил Му Цин, не поворачивая головы. Прозвенел звонок, и начался урок, но мысли Му Цина были далеко отсюда. Он все думал, как так глупо попался? Как там Фэн Синь? Не хотелось признаваться себе, но он скучал по нему. Вообще что-либо связанное с чувствами Му Цину давалось непросто. Он прекрасно помнит первый день и то прекрасное лицо, которое смотрело на него с слегка заинтересованным взглядом, а еще те прекрасные каштановые волосы и глаза орехового цвета. Му Цин тогда очень обрадовался, что за годы своей жизни научился сдерживать свои эмоции, иначе румянца на всё лицо ему было не избежать. Он считал это великой глупостью — любовь с первого взгляда. А когда сам попался в эту ловушку, все сомнения испарились. Он до последнего убеждал себя, что это все неправда, что он просто романтизировал его образ у себя в голове. Но с каждым днем все больше и больше стал убеждаться в неверности своих убеждений. Му Цин жутко стеснялся смотреть на него дольше, чем пара секунд, поэтому стал рисовать его в своем скетчбуке. Его очень смешила мысль, что будет, если Фэн Синь узнает, что вся его комната завалена портретами Фэн Синя. Наверное, — говорил (убеждал) себе Му Цин, — Он почувствует небывалое отвращение, — поэтому предпочитал никак не показывать даже крупицы своих чувств. И не показал бы никогда, если бы не этот Се Лянь. Ситуация произошла в художественной школе. Началось занятие, отличавшееся от других только темой. Сегодня тема была абстракция и человек. Му Цин не слишком долго думал, кого нарисовать, поэтому почти сразу же после озвучивания темы приступил к наброску карандашом. Му Цин всегда забывался, когда начинал рисовать, поэтому, потеряв счет времени, он полностью погрузился в работу. Для него рисование было как способ забыть о всех проблемах, пусть ненадолго, но забыть. Через пару часов набросок был закончен, оставалось только раскрасить. Он встал и направился набирать воду в стакан, ведь он собирался рисовать в акварели. Се Лянь сидел справа от Му Цина и, когда тот отошел от своего места, решил ненадолго заглянуть в его холст. Только кинув на него мимолетный взгляд, Се Лянь сразу же отвернулся и начал чувствовать, как горят уши. На этом холсте был Фэн Синь. Конечно, если бы кто-нибудь другой взглянул на рисунок, он мог бы подумать иначе, но не Се Лянь. Му Цин вернулся на свое место и, как ни в чем не бывало, продолжил рисовать. Се Лянь был в шоке. Конечно, когда они были в школе, у него мелькала такая мысль, но что бы она оказалась правдивой?! Из-за большого потока мыслей он так и застыл с кисточкой перед холостом. Му Цин не сразу заметил, что с Се Лянем, что-то не так. Он заметил это только тогда, когда закончил работу, но к тому моменту Се Лянь уже рисовал, но не как обычно, а как-то слегка заторможено. На вопрос, все ли в порядке, Се Лянь только отмахнулся. — Все хочу спросить у тебя, — начал Се Лянь, повернувшись к Му Цину, — Откуда у тебя эти синяки на лице? Му Цина слегка удивил этот вопрос. Немного помолчав, он ответил: — У нас с Фэн Синем произошли некоторые разногласия. Ничего особенного. — Ты не хочешь мне говорить? — Снова задал вопрос Се Лянь, на лице которого начала появляться странная улыбка. — Дело не в этом. Просто… — Просто тебе нравится Фэн Синь, и ты его выгораживаешь, да? — перебив Му Цина, закончил за него Се Лянь. Се Лянь понимал, что, возможно, не стоило так прямо говорить ему, к тому же они знакомы всего пару месяцев. Он, если честно, сам не понимал, почему так резко перебил Му Цина. Списав свое странное поведение на очередной приступ, Се Лянь стал внимательно наблюдать за реакцией Му Цина на свои слова. Сказать, что Му Цин был в шоке — ничего не сказать. Он уже начал чувствовать, как его уши начинают гореть, и этот жар, медленно, но верно сползает к щекам. Весь его самоконтроль треснул, словно фарфоровая маска. — Что? — переспросил он, надеясь, что ему послышалось — Ты меня прекрасно услышал, — сказал Се Лянь и рассмеялся, — Твой рисунок, — он кивнул в сторону холста, показывая, как он все понял — Я… — начал было Му Цин, но запнулся и замолчал. Твою мать что мне теперь делать? — единственная мысль, что выделялась среди огромного множества таких же. Му Цин довольно замкнутый человек, он терпеть не мог, когда кто-то лез не в свое дело или, еще того хуже, указывал ему на очевидные вещи. Му Цин уставился на свой холст и стал раздумывать, что же делать? Он даже сам не понял, почему вышел Фэн Синь, опять Фэн Синь, с того самого момента, как он пришел в их класс, Му Цин не мог рисовать ничего другого. Он множество раз переключался с портретов на натюрморты или пейзажи, но все тщетно. Фэн Синь был как вирус, который умудрялся пробраться в любой его рисунок. Про голову Му Цина и говорить нечего, там он вообще поселился и, похоже, не собирался уходить. Му Цин столько раз смеялся над самим собой, ведь он считал любовь с первого взгляда абсурдом, как и любовь в целом. Ладно, влюбился и влюбился, такова человеческая природа, но что делать с Се Лянем? Он не планировал ни с кем делиться своими чувствами, тем более с ним. Нет, Се Лянь был неплохим парнем, и Му Цин даже доверял ему в какой-то степени, вот только он считал сложившуюся ситуацию совсем другим делом. Му Цина смутило то, что такой с виду тихий человек, вот так просто говорит о чужой влюбленности. Ему казалось, что такой человек как Се Лянь лучше промолчит и оставит человека разбираться с этим самому, если тот конечно не просит его помощи. Но чтобы так. Это странно. После довольно продолжительного молчания Му Цин выдал: — Не понимаю, о чем ты? — он широко раскрыл глаза и поднял брови, выражая всем своим видом недоумение. Как глупо, — думал Му Цин, но что ему еще остается делать? За такое короткое время он не придумал ничего лучше, кроме как закосить под дурачка, надеясь, что со временем Се Лянь отстанет. — Если ты о портрете, то это вовсе не Фэн Синь, — продолжил говорить он. — Знаешь, на свете живет множество людей, и все они чем-то похожи, так что тебе просто показалось. Се Лянь рассмеялся. Причем смеялся он почти истерично, но, видимо, сдерживался из последних сил. Это напугало Му Цина, в голову которого уже начали закрадываться мысли, все ли с ним хорошо. — Эм, Се Лянь, — начал было говорить Му Цин, но его прервал телефонный звонок. Се Лянь мгновенно перестал смеяться и вышел из кабинета, отвечая на звонок. Подумав о том, что сегодня Се Лянь страннее обычного, Му Цин повернулся к холсту, но так и не смог нанести конечные штрихи. Его мысли были далеко отсюда. Началось то, чего он больше всего боялся, мысли заполоняли всю его голову и все эти мысли были о том, как сейчас Се Лянь всё расскажет Фэн Синю, и он, скорее всего, станет издеваться и смеяться над Му Цином. Сделав глубокий вдох и выдох, он все же смог закончить работу. Му Цин планировал показать её только учителю, но Се Лянь так неудачно поменял его планы, что теперь Му Цин даже подумывал избавиться от неё. Когда Се Лянь зашел обратно в класс, его лицо было бледнее обычного. Он стучал телефоном себе по голове и бесшумно повторял одну фразу — «Что делать?». Хотя, может быть, и не её, Му Цин не очень хорошо умел читать по губам. Понаблюдав за ним еще немного, Му Цин решил показать работу и пойти домой, но как только он собирался встать, Се Лянь положил свою руку на его плечо, тем самым вынуждая остаться в сидячем положении. Му Цин на такой жест вопросительно выгнул бровь и стал ожидать объяснений от Се Ляня. — Слушай, Му Цин, — начал говорить Се Лянь довольно неуверенным тоном. — Ты можешь помочь мне, пожалуйста? Это связано с Фэн Синем, — последнюю фразу он добавил почти шепотом, наверное, надеясь на нее, как на спасительную соломинку. Му Цин, если честно, все больше не понимал, что происходит с Се Лянем и с ситуацией в целом. Сказав такое же неуверенное «Хорошо», Му Цин стал проклинать свою добрую натуру, что проявлялась крайне редко, но проявлялась и неумение отказывать некоторым людям. После согласия глаза Се Ляня снова загорелись радостным блеском и бледность пропала с лица, как будто её там и никогда не было. — Ладно, перейдем к сути. Фэн Синь заболел и попросил меня принести ему лекарства, не мог бы ты сходить за лекарствами вместо меня, пока я заканчиваю работу? Учитель сказал, что именно для меня эта работа очень важна, поэтому я не могу бросить её. Ну так что, поможешь? — протараторил Се Лянь и уставился на Му Цина умоляющим взглядом. Обреченно вздохнув, Му Цин кивнул. — Отлично! Так, давай свой телефон, я запишу названия лекарств. Му Цин достал свой телефон и, не очень уверенный в правоте своих действий, протянул его Се Ляню. Тот начал что-то быстро печатать и бубнить себе под нос. Когда он закончил, то отдал телефон обратно хозяину и сказал встретиться через час у художественной школы. Му Цин показал свою работу учителю, на что получил одобрительные слова и легкую усмешку. Все-таки учителя тоже не глупые люди и давно поняли, что не стоит ждать на рисунках Му Цина какого-то другого человека, кроме того, что тот вечно рисует. Выйдя из школы, Му Цин заглянул в телефон и, пробежав глазами по списку лекарств, понял, что почти все они есть у него дома. Его мама часто болеет, поэтому у них дома есть что-то типа мини-аптеки. Недолго думая, он поспешил домой, чтобы через час придти обратно к школе. По дороге домой Му Цин все прокручивал у себя в голове тот эпизод с Се Лянем, который разгадал человека на его холсте. Как же так? Сколько они уже знакомы, если он может узнать его в любом обличии? — все думал и думал про себя Му Цин, прекрасно понимая, что если он сам не спросит, ему никто не даст ответы на эти вопросы. Но спрашивать не хотелось от слова совсем. Было любопытно, да, но чувство стыда перевешивало, поэтому он просто предпочел игнорировать свои чувства, как делал до этого. Заплутав в своих мыслях, он и не заметил как дошел до дома. Они с мамой жили в старом районе города. Тут было восемь пятиэтажных домов, и все они были одинаковыми. Их дом был довольно старым, но еще пригодным для жилья. Они жили на пятом этаже третьего дома, и Му Цин считал этот дом лучше остальных, ведь их окна выходили на красивый лес, который переливался различными цветами в зависимости от времени суток. Денег у них было не очень много, но на повседневные нужды хватало. Му Цин еще с детства понял, что ему нужно всего добиваться самому, чтобы не напрягать маму лишними затратами. Его мама занималась шитьем и без преувеличений можно сказать, что она была профессионалом своего дела. Она часто говорила, что очень жалеет, о том, что Му Цину приходится брать так много ответственности на себя, но в глубине души была рада, что сын вырос умным и понимающим. Поднявшись на верхний этаж, Му Цин открыл дверь и зашел внутрь. Дома пахло мятным чаем — это любимый чай его матери. У них было 2 комнаты, одна из которых служила для матери Му Цина мастерской и спальней, а вторая была комнатой самого Му Цина. Прислушавшись, он услышал звук работающей швейной машины, решив не мешать, он тихо пробрался на кухню к ящику с лекарствами. Он положил все лекарства в пакет и уже собирался уходить, как вдруг вспомнил про еще один пункт в списке Се Ляня. «Куриный бульон*, » — гласил этот пункт. Но почему со звездочкой? — подумал он и решил не заострять на этом внимания. Му Цин мог бы без труда не выполнить его, посчитав, что таблеток будет вполне достаточно, но он, как человек привыкший делать все честно и до конца, поступить так не мог, к тому же у них еще остался суп с курицей, так что тут уж звезды сошлись. Поставив пакет с таблетками на стол, он поставил суп разогреваться на плиту, чтобы горячим залить его в термос. Подождав, пока суп закипит, он перелил немного в термос, плотно закрыв крышку, он положил термос к таблеткам в пакет и пошел обратно к школе. Еще не дойдя до ворот, Му Цин увидел Се Ляня, который ходил из стороны в сторону. Завидев Му Цина, он помчался к нему, и тот подумал, что сейчас его точно собьют с ног, но этого удалось избежать.Явно не понимая причину такого волнения Се Ляня, Му Цин осторожно протянул ему пакет. — Неужели с Фэн Синем что-то очень серьезное? — сказал он вслух одну из своих догадок. — Пока не знаю, — запыхавшись, отвечал Се Лянь. — Но лучше поторопиться. Заглянув в пакет, Се Лянь радостно улыбнулся. — Му Цин, спасибо тебе огромное! Я обязательно расскажу Фэн Синю, какой ты замечательный, — сказал Се Лянь и умчался прочь. А Му Цин так и остался стоять с выпученными от страха глазами посреди улицы. Расскажет, — эхом отдавалось в его голове, от чего она начала болеть. Когда Му Цин вышел из транса своих мыслей, след Се Ляня давно простыл. Похлопав себя по карманам и не обнаружив телефона, он громко выругался себе под нос и побежал домой. Я не могу допустить, чтобы он ему все рассказал. Не могу, — единственное, о чем мог думать Му Цин в тот момент. Это чувство, когда эмоции берут вверх над разумом, он никогда не испытывал. Читал об этом в книжках, и как будто не верил в то, что такое может быть. Но он и в любовь не верил. Так что он перестал удивляться подобным вещам. Его дом находился в 20 минутах ходьбы от художественной школы, а если бежать, то можно успеть за 10. Прибежав домой, Му Цин быстро забежал в свою комнату и закрыл дверь, надеясь, что мама не будет его беспокоить. Спустя 15 минут поисков телефона, Му Цин готов был проклинать всех богов, ведь его находка была разряжена. Спустя еще 10 минут он наконец-то смог позвонить Се Ляню, мысленно молясь, что тот еще ничего не рассказал. — Алло, — сказал довольно не приветливый голос на том конце. — Се Лянь, черт возьми, я надеюсь, ты ему еще ничего не рассказал? — прокричал в трубку Му Цин. — Нет, — слегка недоуменно ответил тот. — Это хорошо, — облегченно выдохнул Му Цин. — Не смей ему ничего говорить, ясно? — почти угрожающим тоном сказал он. — Не буду при условии, что ты сам это сделаешь, — прокричали ему в трубку и сбросили звонок. Му Цин сначала был немного в шоке от такого странного поведения Се Ляня весь день, но решив, что это его собственные проблемы, посчитал правильным не забивать себе этим голову.Только сейчас, когда Му Цин лежал на кровати, он осознал, что странно себя сегодня вел не только Се Лянь, но и он.