Праздники в Норе

Гарри стоял у мутного окна свой лондонской квартирки. В его руках находилось несколько писем, и он только что отпустил очередную сову; после того что произошло 10 дней назад на застолье Уизли, при приближении совы, Поттер инстинктивно хватался за волшебную палочку, готовую выставить заклятие «протего». Понятно – тогда сова была старая, а может и безумная, но то что она устроила - на его памяти такого не случалось… Рон, вспоминая это, не переставая ржал и показывал по очереди озадаченные лица родственников. Даже Гермиону не стеснялся пародировать, шутник. А уж над Гарри поиздеваться – милое дело. Ну, тут конечно: Рон сумел избежать вонючей атаки, так как сидел по ту сторону стола, а вот Поттеру и Гермионе пришлось на часы занять ванные комнаты – ведь никакие чистящие средства не могли удалить запах. - Вот когда надо репортеров! – умирали на пару Рон и Джордж. Гарри обиделся на Джинни: она первая увидела летящую проблему, но потом и первая смеялась над ним и бедной Гермионой, которой досталось больше всех. Впрочем, Грейнджер как-то приходили письма в Хогвартс после статеек Скиттер – вот тогда тоже впору с зонтиком в помещении ходить, спасаясь от птиц-доставщиц и их меткости и кусачести. Как только сова улетела живой? И то, что объелась рыбы, говорило, что она летела осчастливить кого-то еще; Гарри злорадно думал – хоть бы отправителя! А им оказался Ксенофилиус Лавгуд, который-таки пригласил Гермиону стать исследователем в его экспедиции. Гермиона молча направила палочку и прошипев «инсендио» спалила дотла письмо и только сострадание ко всему живому удержали ее от расправы над совой. В общем, так и разошлись. Флёр больше всего возмутило, что фотографии ее любимой сестры теперь осталось только выбросить, Молли сокрушалась сколько блюд погибло, Перси строчил гневное письмо отправителю Гермионы, не жалея слов разного содержания. Только Чарли, Рон, Джордж и Джинни хихикали над неприятностями родных. Миссис Уизли быстро сориентировалась и заставила их убирать все вручную, без магии. Наступило 11 августа. Вскоре Гарри должен был встретиться с Джинни и ребятами. Он подготовился к тому как их развлечь, но потом, в течение недели, один за одним друзья начали отказываться по разным причинам. Сначала отказалась Гермиона: ее стажировка в Министерстве Магии оказалась очень загруженной, к тому же ее с представительной делегацией вдруг сразу отправили в Болгарию: оказалось, что она правда успела выучить этот язык и, что называется, вовремя об этом сообщила. Потом Полумна написала из похода «Придиры», который состоялся раньше намеченного: кто-то на Сицилии заметил признаки разыскиваемого Лавгудами очередного нечто. Теперь и от Невилла пришло письмо, что его бабушка заболела – эта гордая женщина в странных шляпах! Он описал болезнь, но Гарри все равно ничего не понял и наспех ответил ему с той же совой, что желает выздоровления Миссис Долгопупс. С некоторой неизбежностью Гарри понял, что на празднике будут он, Джинни и Рон. При всей симпатии к лучшему другу – это как-то не радовало… Но вдруг и от Рона пришло письмо, что он не сможет присутствовать на дне рождении. Их эти дни отправляли на разные задания и Рон где-то проштрафился и теперь «заметал следы». Это плохо, что Гарри счастлив, что не будет никого лишнего, пусть лишние и дороги ему? Сейчас только он и она! Может Поттер случайно выпил Феликс Фелицис, подумал Гарри пять минут назад? И вдруг зарядил дождь. Прогулка на лодке отменялась. Да и по городу тоже не погуляешь теперь. Он смотрел на то как льет за окном, сжимая в руке письма друзей. И что делать? Кто-то из соседей включил громкую музыку, и Поттер поднял взгляд наверх. Встречу с Джинни никто не отменял: писать уже поздно. Да и ни к чему, когда есть трансгрессия. И вот, Гарри, вынужденный надеть толстовку и наколдовать зонт, стоял на пороге Норы. Их дружеская вечеринка намечалась, не в обиду прочим Уизли, в полдень. К вечеру он должен был вернуть Джинни «на место», на семейное торжество. Но сейчас по крыше Норы грохотали крупные капли дождя – уже даже ливня, сад и огород затопили болотистые лужи, превращающиеся в одно сплошное озеро. Парень с усмешкой подумал, что если наколдовать лодку – скоро можно кататься прямо здесь. Открыв калитку, он запрыгал по мелководью, добравшись до крыльца. Постучав в дверь, на всякий случай он громко сказал: - Миссис Уизли, это Гарри Поттер! Я войду? – для приличия подождав немного и посмотрев в ту сторону, где они сооружали шатер, который, конечно, убрали. Гарри зашел в дом. Закрыв за собой дверь, Гарри неожиданно понял как тихо в доме, только внешний шум дождя и мрачного сумрака туч, заполнивший потемневшую обстановку, попадающий и в без того маленькие окна тусклым освещением, создавал атмосферу запущенности и чего-то пугающего. - Миссис Уизли? Джинни? Тревожность устроилась у него на шее, иссушив за мгновения горло и насторожив все органы чувств. - Гарри? – с лестницы показалась Джинни и он едва не упал – в полотенце, открывающим ее стройные ножки, острые плечи и ключицы. Она заметила его взгляд и пробормотала. – Стала белье снимать, а тут гном в палец вцепился – едва палочку не отжал! А еще и ливануло. В общем, промокла и решила… - Ага… - Он чувствовал себя виноватым, разглядывая ее хрупкую фигурку, не желая быть джентльменом и отворачиваться от такой красоты, которая заставляла прыгать сердце как бильярдный мячик с множеством отскоков. - Никого нет дома, - сказала Джинни под звук дождя. Прозвучало как предложение. Гарри громко вздохнул, переваривая ее слова, пытаясь утихомирить вдруг проснувшиеся желания. - Видимо празднование отменяется: у всех какие-то дела, проблемы. – Продолжила рыжая девушка. - Мама у нашей двоюродной тетки: она в больницу угодила – превратила свою голову в чайник, и надо за ее детьми приглядеть. Папа и Перси будут вечером. Билл не сможет, Чарли тоже – уже неделю как вернулся к своим драконам. Джордж обещал, но у него какие-то проблемы, а вот Рон не знаю… - Тебе грустно? Знаешь, 18 у маглов считается совершеннолетием… Джинни качнула плечиками и мокрая прядь рыжих волос, с неохотой сползла по ее руке. - Ты же здесь, - улыбнулась девушка, ее веснушки заплясали по ее личику, и Гарри метнулся к ней, обхватил ее щеки холодными ладонями, коснулся губами ее губ и вдыхая ее цветочный запах, любовался в полумраке лестницы озорными, умными глазами, целуя, как в последний раз, любимую; все прочее ушло на второй план. Сейчас, здесь, с ней – немыслимое счастье! Наверное, это неправильно, но как по-другому? Его Джинни не умела расстраиваться по пустякам. Вероятно, она не плакала бы, если и у Гарри не получилось прийти. Он был уверен, что его девушка нашла бы повод улыбнуться. Руки Поттера обняли ее, касаясь щекой ее мокрых волос, ее обнаженных плеч - он опомнился. - Ты так просудишься. Иди переоденься. Девушка кивнула и Гарри с неохотой отпустил ее. - Видимо мне придется вернуться, - усмехнулся Гарри, вдруг поняв кое-что. – Я забыл дома твой подарок. Поднимаясь по лестнице, девушка остановилась на середине пролета и обернулась. - Знаешь, Гарри, мы первый раз за все время знакомства одни. Настолько одни, что на мили вокруг ни единого человека… - Она прикусила нижнюю губу и тут же улыбнувшись своему парню, одной рукой придерживая на груди полотенце, стала неторопливо подниматься. Сердце Гарри подскочило до горла, в ушах зашумело и хотелось только понять – это ведь не сон, все взаправду? Она сказала, что они первый раз одни… Когда-то между ними были и Василиск из Тайной комнаты и Том Реддл, потом куча учеников, его подруг, ее приятелей. Лишь на 6 курсе они убегали на природу вблизи Хогвартса у Черного Озера, побыть наедине, только недолго и не так часто, как хотелось бы. Когда еще они будут только одни? Гарри Поттер громко вдохнул, восторженно-напугано посмотрел на лестницу, вбежал по ней за пару прыжков, и распахнул дверь комнаты Джинни.