3 глава
19 марта 2021 г., 22:26
Бэкхен проверяет, ничего ли не забыл положить в сумку, держа в руках спящего Джиёна.
— Ты такой серьезный, как будто у тебя есть что-то ценное и ты мог это оставить, — фырчит До, застегивая дорожную сумку.
— А вдруг, — хмурит брови омега и когда слышит неясный звук с пеленок, сразу же смягчается в лице, смотря на спящего сына, которому что-то сниться и тот хмурит бровки, как папа ранее.
Прошла неделя, как омега лежал в больнице, и того сегодня благополучно выписывают. Бэкхен каждый день после того похода в кафе, встречался на пол часа с Чанелем, вовремя перерыва альфы. Пак был сдержан и аккуратен, интересовался здоровьем омеги и малыша, но не рассказывая ничего про себя. Лишь изредка пересказывал какие-то смешные моменты произошедшие в больнице, но личной жизни как будто не существовало у него. Это давала надежду для начинающей симпатии омеги. Бэкхен сам не понимал как это можно рассудить, но все мысли были забиты альфой, он никогда не отличался быстрой влюбленностью и наивностью. И сейчас когда он просто напросто даже перед отъездом размышлял о том, что он будет делать без этих посиделок со старшим. Что он будет делать без этого альфы.
— Возьми Джиёна, я скоро приду. Спускайтесь и подождите меня, — омега осторожно перекладывает сына в руки друга и убегает.
Не сдержано, нажимая на кнопку вызова лифта, тот слышит в голове, как бьется сердце. Забегая в терапевтическое отделение, тот глазами выискивает нужный кабинет и видит нужный. Из него выходит мужчина-бета лет пятидесяти. Очереди нет, и тот внутри радуется, стучась в дверь и немного успокаивается, беря себя в руки и при разрешение войти, заходит с улыбкой на лице.
— Здравствуйте, — неловко говорит тот удивленному альфе, который отложил ручку на стол.
— Привет, что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает тот вставая с места, а омега подходит ближе.
— Я хотел попрощаться. Меня выписывают и я уезжаю.
— Аа, — как-то потухше говорит Чанель. — Время быстро пролетело, — натянуто улыбается тот и смотрит на загрустившего омегу. — Ты такое ощущение домой не хочешь, а здесь в больнице остаться желаешь.
— Ах нет, — пытается улыбнуться тот и резко обнимает неожидавшего это альфу. — Еще раз спасибо вам.
Бэкхен понял. Они истинные. Ведь никогда не было такого, что просто вдохни чужой запах и ты сразу успокаиваешься. А когда тот по-дружески хлопает омегу по спине, то вовсе хочется остановить время. Хочется большего.
— Мне было приятно пообщаться с тобой и я надеюсь, Джиён будет здоровенький.
— А куда он денется, — смеется омега, ой как нехотя отпуская старшего.
— Береги себя, — говорит Чанель смотря на Бёна и тоже отпускает того.
Бэкхен смотрит за спину альфы и видит фото. Улыбающийся Чанель, держащий на руках счастливого ребенка и рядом красивый омега.
— Ваша семья? — грустно улыбается омега, стараясь не обращать на ноющее сердце.
— Да, мой супруг и сын, — подтверждает тот безэмоциально.
— Красивые, вы ничего не говорили о семье. Простите, — тот отдаляется от альфы, сам того не замечая.
— Не было причины рассказывать.
«Расстроенно что-ли звучит. Нет, Бэкхен, не чуди. Ты глуп и наивен оказывается. Это все послеродовой период».
— Меня ждут друзья. Еще раз спасибо. До свидания, — тот практически вылетает из кабинета.
«Ты считал, что какой-то там альфа, даже предназначенный тебе природой, будет ждать тебя. Ты считал, что какой-то альфа примет тебя с чужим ребенком? »
Бэкхен не будет истерить, рыдать. Он должен быть сильным. Подумаешь, узнал что его альфа, вовсе и не его.
***
Дорога домой была, как бы так сказать — никакая. Джиён спал всю дорогу, Сонхун играл в игры, а супруги спорили о том, что будет на праздничном столе в честь выписки. — Ты не промолвил ни слова за весь путь, — обращается Кенсу к другу. — Прости, настроение совсем не то, — отвечает тихо Бён, поправляя шапочку на голове сына. — Давай тогда устроим посиделки в другой раз, хорошо? — подходит ближе До и кладет ладонь на плече омеге. — Бэкки, ты только звони если что. — Да, спасибо, — тот поднимает глаза на друга, а у другого сердце кровью обливается от боли находящейся в этих глазах. — Сонхун, отдай мне телефон. Сколько говорить, что эти игрушки мне не нравятся. — А что в них не так, — возвращается Чонин к ним, положив сумки с продуктами в дом. — Он вырастит жестоким на этих войнушках, — начинает злиться на мужа До, а Бэкхен невольно улыбается. — Зато вырастит настоящим альфой, а не каким-то сопляком. Да, сын? — спрашивает Ким, а сын кивает отцу. Кенсу закатывает глаза и подходит к машине. — Пойду к своим не соплякам, а ты будь осторожен и всегда на связи. — Да. Пока, — Бэкхен махает свободной рукой уезжающему автомобилю. — Нужно все забыть, как будто я и не встречал никакого Чанеля, да сыночка? — омега смотрит на просыпающегося сына и направляется к дому. — Вот, Джиён-и, мы и дома. Их дом не отличался богатством, но уют тут точно витал. В доме было все необходимое. Коридор, кухонька напротив спальня, где уже стоит манеж и неподалеку уборная. Все под рукой и главное этот дом напоминает о папе. У Бэкхена не было отца никогда, но был лишь папа, который недавно скончался, так и не услышав новости о пополнение в им семье. Наверное это семейное быть папами одиночками, но Бэкхен желает, чтобы он был последним и заключающим таким, и его сын почувствовал по настоящему себя нужным и любимым.***
Бэкхен честно думал, что все предупреждения Кенсу о тяжести воспитывать и следить за младенцем оправдаются, но что-то явно пошло не так. Джиён был не просто спокойным ребенком, но и как будто тонко чувствующий внутреннюю боль своего папы. Ребенок редко капризничал, лишь в редких случаях напоминая о смене подгузника и том, что он голоден. Мог часами спокойно бодровствовать лежа возле папы на кровати, когда тот читал какие-то сказки, сам просто пытаясь схватиться за что-то в одежде родителя или за нос смеющегося омеги. Бён в свое время души не чаял в сыне, мог долгое время следить за ним, когда тот засыпает и как всегда смешно во время сна выпячивает нижнюю губку, которую так и хочется укусить, ну или поцеловать. Когда ребенок не спит, а как-то кряхтит, пытаясь как-то общаться с ним на своем языке, то времени на ненужные мысли не было. Но когда Джиён засыпал, то омегу давили те самые не нужные мысли. Бэкхен винил себя в том, что неужели он такой наивный и влюбчивый, но не прекращающиеся мысли об этом, а тем самым о Чанёле подтверждали это. Если так подумать, то такое впервые у омеги. Не будем считать подростковые и мимолетные в те времена чувства. Бэкхен впервые не может перестать думать о ком-то, впервые требует его внутренний омега кого-то себе. Но головой Бэкхен понимал, что не планирует становиться человеком, из-за которого распадется счастливая и любящая семья. Да, ему помог Чанель, но тот понятное дело, клятву Гиппократу давал. Да, они общались целую неделю после этого, как будто знакомы целую вечность. Возможно это выдумки в голове Бэкхена, альфа ведь не давал надежду, он был ведь приветлив просто, и не мог оттолкнуть истинного, омега уверен что тот тоже это понял. — Ну и как тут дела у моих омежек, — вопит Кенсу заходя в спальню с Сонхуном, который пытается быстрее высушить руки, что бы потискать своего можно сказать и брата. — Только покушали, — мягко говорит Бён освобождая место на кровати для маленького альфы. — Смотри сильно не играйся с ним, он еще не отрыгнул, после еды. — Ммм, — наклоняется над улыбающимся и дрыгающимся ногами ребенком. — Вкусно покушал? Папа тебя не обижает? — До берет гладит нежно ножку младенцу, а ему это нравиться и тот еще ярче улыбается. — У нас с ним идиллия, так что зря пугал. — Да сколько говорить, что я не пугааал! — шуточно возмущается старший, но тут кто-то стучится в дверь. — Ты кого-то ждешь? — Нет, — жмет плечами Бён и идет в коридор, отпирая дверь, тем самым запуская в дом ужасный запах перегара с запахом гари, истинным запахом альфы. — Хенджин? Что нужно? — Где он? — он хочет оттолкнуть омеге и пройти вглубь, то ему не разрешают это толкая из дома. — Где мой сын, блять! — вопит тот, но затыкается видя сзади Бэкхена Кенсу. — Сына? — дрогнувшим от неверия голосом переспрашивает старший. — Кенсу-а, — перепугано уставился альфа на мужа брата. — Иди к детям, Бэкхен, — подходит ближе До. — А ты со мной, — тот хватает за шкирку альфу, который хоть и выше и сильнее него самого и тащит на улицу. Бэкхен правда не хотел разборок. Но их не избежать. — Там дядя Хенджин пришел? — спрашивает маленький альфа, как только Бён зашел в комнату. — Да, ему папа твой нужен был, — мягко улыбается омега, смотря как альфа заботливо протирает ротик маленького омежки. — Да ты настоящий брат, ля какой заботливый. — Я не хочу быть братом, он мне нравиться, — любовно смотрит альфа на ребенка, который хватает его нос, но тот как настоящий альфа смиренно терпит. — Ооо, мой сын еще совсем маленький, — смеется Бён и треплет волосы Сонхуну. Прошло уже почти пол часа, а Кенсу не возвращается и Бэкхен не на шутку волнуется. Хотя в данной ситуации нужно больше переживать за альфу, но омеге волнительнее за друга. Бён выходит из спальни тихо прикрывая дверь, что бы не разбудить задремавших малышей и заходит в кухню ставя чайник. И тут заходит До, пыхтя что-то о том «Урод малолетний, тебе еще достанется». — Все хорошо? — спрашивает Бэк присаживаясь за стол. — Да нихера не хорошо, дорогой мой, — тот садиться напротив друга. — Ну я жду от тебя объяснений, какого хера? — Кенсу-а… — тот смотрит умоляюще, чтобы того не допрашивали. — Не подействует. Я пожалел тебя и не стал расспрашивать все это время об отце Джиёна, а нужно было вытрясти эту правду из тебя, забив на то что тебе тогда нельзя было нервничать. — Кенсу, — повторяет тот, но того перебивает. — А теперь я жду всю историю и желательнее с подробностями, а то я тебя прибью и Сонхун не будет против нового братика. Я ясно излагаюсь? — До был не на шутку зол, хотя видно он переживает. Переживает за друга. — Это случайно, наверное произошло, — младший понял, что деваться некуда и придется все рассказать. — Я не хотел рассказывать все, чтобы не ссориться. Это ваш родственник, а я. — Ты, блять, серьезно? Ты для меня семья, а не этот урод. Это я тебя с пеленок знаю, а не его и сейчас мне очень жаль, что ты думал, что ты для меня не важен. — Прости, — понуро извиняется младший смотря в глаза друга, он правда виноват. — Я все расскажу. Это было на прошлый новый год. У меня была течка и я не смог отметить праздник с вами и остался дома. — Да, я помню. Ты на отрез не захотел к нам. — Да, — тот снова опускает глаза в стол и продолжает. — Мы с Хенджином и не общались толком, лишь на семейных праздниках и ты это прекрасно сам знаешь. Так вот, он пришел тогда ко мне и сказать честно не в адеквате. Там в организме был не только алкоголь, уверен. — От же скотина, — шипит До сжимая кулаки. — Я открыл без задней мысли, думал это кто-то из вас, но нет. Он взял меня силой, а потом заделал ребенка. Кенсу шокировано смотрит на младшего и жалеет, что начал что-то расспрашивать. Нужно было по тихому убить и закопать этого тупого молокососа. Он то думал, что там все по проще, отношения и после расставание по залету, но нет. Он точно не оставит в живых этого ублюдка. — Я рассказал ему, я не надеялся на любовь, на отношения и так далее. Но, хотя бы на поддержку. Но он тогда меня послал и сказал, что никакую ответственность брать на себя не собирается. — Я его убью, — бьет по столу тот, но после шика друга смягчается. — Малые спят разбудишь, — натянуто улыбается Бён. — Я тебе не рассказал еще кое-что. Кенсу вопросительно вскидывает бровь и Бён продолжает: — Когда вы попросили его отвести меня в больницу, он снова стал ко мне приставать, и выкинул мой телефон и с ним документы в окно. А когда увидел, что я рожаю, бросил на трассе. — Вот же сука. Ты шутишь? И ты не рассказывал мне? Кенсу подлетает к другу и обнимает его, когда видит как тому больно. — Все нормально, — обнимает тот в ответ, держась за поясницу старшего. — Я смирился и считаю его лишь малолеткой, который не может быть в ответе за свои поступки. У моего ребенка нет отца и на этом порешали, — тот натянуто улыбается и отдаляется немного от Кенсу. — Но я еще утаил кое-что. — Да ладно? Что еще, — наигранно смеется омега. — Тот мужчина, что спас меня — мой истинный. — Огоо!!! — У него есть муж и сын. И я влюбился в него походу. — Тааак, — Кенсу дергается из-за свистящего чайника и выключив его начинает делать чай. — Все у тебя не слава богу, я заметил. — Кенсу-а, — возмущается Бён. — Ну это я понял еще давно. Так, смотри, — тот ставит чашки с чаем на стол и садиться сам. — Про Хенджина можешь забыть, он еще поплатиться, того ждет темная просто! — Я тебя люблю, ты это знаешь? — Бэкхен открыл пакет с печеньем ставя на середину стола. — Догадывался, — усмехается тот. — А теперь по-подробнее расскажи про того мужчину. Бэкхен рассказал все, не утаивая, сколько тому лет, то что они успели поссориться и потом подробнее рассказал о каждой посиделки в буфете на протяжении недели прибывания в больнице. Рассказал, что убежал во время выписки к нему попрощаться и что там узнал о счастливой семье альфы. — Я не могу думать о нем, постоянно грущу, хоть и пытаюсь забыться в заботе о сыне, но выходит плохо. Я как тупая малолетка влюбился. Молоко стало пропадать из-за постоянных нервов. — Тааак, Бэкки, — прерывает монолог друга До. — Завтра тебе нужно на плановый осмотр Джиёна, и сам пойдешь в больницу. Я с тобой поеду, возьму машину у Чонина. Молоко пропадает, ты это так сказал, что вообще не особо волнует как будто. — Я и без тебя знал, что это плохо. — Это пиздец как плохо, Бэкхен-а, — серьезно говорит До. — Все завтра в больницу поедем. А на счет Чанеля. Рушить семью истинностью не нужно. Я бы сказал, что пройдет все. Но истинность это сложно, и будет трудно какое-то время. Я не бог в советах, но знай все будет хорошо. И переставать думать о плохом, думай о молоке сына! — Легко сказать, — грустно говорит Бён делая глоток чая. — Бекки, я знаю, что трудно. Но если ты так говоришь, что он счастлив и у него уже есть сын, мой ответ очевиден — не порть ничего. Твое тебя найдет само. «Обязательно» — подумал про себя Бён.
