Одна на двоих

Навальный устало потер шею, смотря, на спящего, на соседней койке Фургала. Сегодня он проснулся раньше, чем обычно, и сейчас просто наблюдал за спокойным сном сокамерника. Он поднялся с кровати и потянулся. Хотелось бы сходить на площадку или спортзал, чтобы немного размяться. Забивать на физические упражнения не было хорошим решением, с его стороны. — О, проснулся. Тебе письмо, от жены. – сказал подошедший к двери охранник. Видно он заглядывал несколько раз, но те все ещё спали. — Спасибо. – отвечает Леша и забирает небольшой конверт с бланком для ответа. То что его не держат в информационном забвении уже хорошо. Настроение заметно поднялось. Алексей возвращается к себе на койку и открывает конверт. На лице сразу появляется счастливая улыбка. Обязательно нужно будет написать ей ответ. Сначала Леша бездумно смотрит на аккуратный почерк Юли, не вникая в суть письма, просто любуясь, а потом начинает читать внимательнее. Ничего необычного или секретного в письме не было. Слова поддержки, события последних дней, вставки от Даши с Захаром. Они позабавили особенно сильно. То, что дети с юмором относятся к чему-то тяжелому уже хорошо. Это помогает легче справиться с грузом. Алексей сам пытается быть таким. Относиться ко всему спокойнее. Навальный улыбается, чуть тихо смеётся, на очередной шутке. Он действительно скучает по жене и детям. Если бы не Юлина поддержка он наверняка бы давно сломался под давлением, но знание того, что она идет не за ним, а рядом с ним, перенимая часть этой ноши, спасает, а желание подарить детям лучшее будущее дает силы идти дальше. До конца. Алексей бережно вкладывает письмо в свой блокнот, а взгляд падает на Фургала. Тот хмурится во сне и поджимает губы. Ему явно снится что-то неприятное. Наверное, стоит его разбудить. Мужчина встает и подходит к Сергею, чуть дергает его за плечо. — Сережа. – зовет его оппозиционер. Фургал сразу распахивает глаза и пытается сфокусироваться на Навальном. После сна в глазах всё плывет. Политик резко садится и обнимает Алексея на плечи, заставляя его опереться на кровать руками. «Испугался?» - Леша сел на кровать, сжимая Сергея в руках. Тот мелко дрожит, вжимаясь в Навального. Что ему могло присниться такого, что он так жмется к нему? — Что тебе приснилось? – мягко спрашивает юрист, поглаживая мужчину по спине. Дрожь немного отпускает, но объятия становятся сильнее. — Просто сон. Это уже не важно. – говорит Сергей и поднимает на оппозиционера взгляд. – Лучше поцелуй меня. Дважды просить Навального не нужно. Он тянется, накрывая губы Фургала своими. Тот гладит его по плечам, сжимает в руках синюю футболку, а Алексей сжимает в ладонях талию, тянет ближе. Незаметно для них обоих они уже лежат на койке. Леша не будет давить на Сергея. В прошлый раз это привело к ссоре. Опять допустить подобную ошибку он не собирается. Сережа тянется к нему, жаждет тепла и ласки и Навальный даст их сполна. Ему не жалко. Правда в будущем эта связь может принести гору проблем им, поэтому нужно быть осторожнее с действиями. Один раз их чуть не застукали. — Я поставлю чайник. – шепчет в губы Сергею Алексей и встает. Фургал сразу обиженно супится, но все же выпускает мужчину из рук. Пока Навальный набирает чайник, Сережа потягивается в кровати и оппозиционер невольно проводит ассоциацию с котом. Мужчина вытягивает руки и ноги, выгибаясь в спине и, растопырив пальцы в разные стороны, зевает. Юрист умиленно улыбается. — Что это? – подает голос Сергей, замечая бланк для ответа. – Тебе прислали письмо? — Да. Юлия написала. – спокойно отвечает Алексей. Фургал сразу садиться и его плечи напрягаются. У него виноватый взгляд и Лёше хочется подойти и обнять это чудо ещё раз. Сереже неловко. Он и так тяжело принял, что, по сути, является недолюбовником Алексея, а тут прямо перед ним письмо от законной жены Навального. В душе неприятно заскребли кошки. Нужно прекратить эти отношения и вернуться к статусу приятных знакомых, пока это не перешло границы чего-то слишком личного. Оппозиционера отпустят сразу, как кончиться срок, а его ещё, черт знает, сколько мотать будут. Лишние привязанности это новые поводы для боли и волнений. Для ощущения одиночества. — Как твои синяки? – решается спросить Алексей и Сережа чуть вздрагивает. — Болят. Ну… ноют. Терпимо. – резковато отвечает Сергей и обнимает себя за плечи. Это утро с самого начала пошло как-то не так. Он ненавидит кошмары. Однако, когда появился Леша они отступили. После этого они каждую ночь спят вместе и ужасные сны перестали его тревожить. Ему спокойно рядом с Навальным. Невольно, но он попал в сети этого очаровательного мужчины и нужно срочно из них выпутываться. Дистанцироваться. Алексей смотрит обеспокоенно. Сережа явно очень напряжен. — Я могу посмотреть? – осторожно интересуется юрист и Фургал переводит взгляд на него. — Не стоит. – отвечает мужчина и поднимается. Леша поджимает губы и смотрит на бланк ответа. — Хочешь, я обсужу это с Юлей? – спрашивает Навальный. Так будет намного правильнее, да и не привык Леша держать что-то в тайне от жены. – Помнишь? У нас свободные отношения. Она не будет против нас. Бывший губернатор смотрит на Навального, как на умалишенного. Признаться жене в том, что ты ей изменяешь с другим человеком? С другим мужчиной! И при этом говорить об этом так просто и естественно, словно ничего страшного в этом нет. — С ума сошел? Хочешь чтобы тебя за пропаганду гомосексуализма упекли?! Ты же знаешь, как к этому относятся люди в нашей стране! — Так я же вроде и не собирался всем об этом рассказывать. Только семье. – как-то обиженно отвечает оппозиционер. — Ты про цензуру писем слышал? – скрещивает руки Фургал. Алексей поджимает губы и смотрит уже рассерженно. — Нет, блин, не слышал! Первый раз же сажают! – всплёскивает руками Навальный и Сережа чувствует укол вины. Алексей прикусывает нижнюю губу и скрещивает руки на груди. Это неприятно. Неужели Сережа думает, что он настолько безответственный, чтобы прямым текстом писать об их связи? — Прости. – говорит политик и идет к раковине, чтобы умыться, проходя мимо друга. Алексей смотрит на бланк ответа. Всё же он напишет Юле о них. Так просто надо. Леша глубоко вздыхает, успокаиваясь, и смотрит на, напряженную, спину Сергея. Он подходит к сокамернику и мягко кладет ладони на его плечи. Однако, тот резко дергается, скидывая их, словно ему глубоко неприятно. — Не трогай меня, пожалуйста. – просит мужчина и Алексей послушно убирает руки. «Обними меня. Мне это нужно, как никогда. Обними» - думает в этот момент Сергей, однако, молча открывает кран и набирает воду в ладони. Он смотрит на Алексея через плечо и тот выглядит взволнованно и расстроенно. От раздражения не остается и следа. Сергей знает, что стоит ему сказать одно слово и Навальный сразу подойдет к нему. Все это время Леша старался сделать его жизнь комфортнее, веселее, приятнее. Мужчина брызгает водой себе в лицо и смотрит в отражение. Алексей перенял часть его ноши на себя, чтобы ему было легче. И Фургал благодарен, но ему так же очень стыдно, что он ничего не может дать взамен, а только приносит неприятности. Вот что будет, когда они расстанутся? Один вернется к своей семейной жизни, с любящей женой и детьми, а он будет сидеть в этой чертовой камере с разбитым сердцем. Ведь ему даже письма не приходят. Сережа прекрасно понимает, что влюбился в Навального за такой короткий промежуток времени. Что был очарован им. Его просто непробиваемым оптимизмом, заботой, его юмором и участливостью. Он бы с удовольствием провел бы рядом с таким человеком остаток своей жизни. Его улыбка не просто освещала, она грела, а серо-голубые глаза то и дело отсвечивали топазом. Леша садиться за стол берет бланк ответа, думая о том, что и как написать. Ответ должен быть емким, но информативным. Сереже хочется посмотреть, что Навальный напишет, но, вместо этого, он наливает себе чая и возвращается к себе на кровать, доставая книгу.

***

Они не разговаривали с момента перепалки и Сергей практически физически ощутил недостаток Алексея. Без разговоров время тянулось невероятно медленно для обоих. Леша смотрел телевизор, хотя казалось, что он вовсе не слушает того, что доноситься от ящика. Сережа же читал. Вернее пытался читать. Мысль, которую так старательно пытался донести автор, вечно ускользала, от его внимания, и чтение скорее превращалось в пытку. Напряжение так и витало в воздухе, делая его тяжелым, словно наэлектризовывая. Одним словом невыносимо. Сергей обреченно вздохнул и отложил несчастную книгу на стол, потирая лицо. Алексей молчал. Это казалось невозможным. Навальный говорил много, почти не замолкая, а тут как рыба. Это напрягает ещё сильнее и от подобной атмосферы хочется сбежать куда-нибудь. Выйти на прогулку, побыть одному и все хорошенько обдумать. Взвесить все за и против. Леша взмахивает руками и порывисто встает. Сергей наблюдает, как напрягаются сильные руки и неожиданно для себя отмечает, что с эстетической точки зрения это очень красиво. Футболка не прячет мышцы и их хорошо видно. Фургал сглатывает и отворачивается, не желая и дальше пялиться на Навального. Где-то в подсознании вспыхивает желание коснуться, как тогда, в душе, но мужчина сдерживается. — Я немного разомнусь, не обращай внимания. – не громко говорит Леша, поднимаясь со своей кровати. У оппозиционера уже все мышцы затекли. «Да он издевается надо мной!» - думает Фургал, чувствуя, как моментально вспыхивают щеки. Взгляд невольно тянется к Алексею, что сейчас стоит спиной к нему. Однако, этого вполне хватает. Удивительно, но Навальному удалось привести своё тело во вполне себе хорошую форму. Сергей сглатывает. Алексей начинает с простой разминки. Наклоны, прыжки, выпады. Самое элементарно и, черт возьми, Фургал не мог оторвать взгляд. Этой спины хотелось коснуться, прижаться к ней щекой, чтобы ощутить сильные мышцы. Разминка здорово помогает разогнать кровь по телу и Алексею становится в разы легче. Конечно, хорошо бы ещё на пробежку сходить, чтобы закончить курс, так сказать, но вместо этого мужчина решает сделать растяжку. Он достает одеяло из покрывала и кладет на пол. Ложиться поверх. Сначала делает стойку на локтях. Держится ровно 2 минуты и все это время губернатор не мог отвести взгляд он спины, перетекая на бедра и икры, что были напряжены. Мужчина облизывает пересохшие губы. Затем Алексей делает «свечку» и «велосипед». Ложиться, чуть отдыхая, а потом задерживается взглядом на Фургале. — Я хочу пресс покачать. Подержишь мои ноги? – спокойно спрашивает юрист и Сережа просто кивает. Он уже даже не думает, просто любуется. Мужчина упирается руками в ступни оппозиционера, удерживая, а тот в свою очередь начинает подтягиваться к коленям, предварительно прижал руки к затылку. Сережа считает. Про себя, скорее по привычке, оставшейся с далекой школы. «..29, 30, 31…» - мысль обрывается ровно в тот момент, как руки обхватывают его лицо и тянут в сторону Леши. Поцелуй выходит смазанным, из-за не самого удобного положения, однако, он дарит внутренний покой. — Я где-то оплошал? – спрашивает Навальный, поглаживая большими пальцами щеки Сергея. В голосе слышится беспокойство и бывший губернатор тает. — Нет. Совсем нет. Просто мне страшно. – отвечает Сережа и поддается вперед, чуть ли не ложась на Алексея. — Страшно в плане? – юрист ведет ладонью вверх и гладит Фургала по волосам, мягко улыбаясь. — Ну вот кончиться твоё заключение. Что дальше? Что мы будем делать дальше? Письма мне не приходят, кроме адвокатов никого не пускают и… — Значит найдем лазейку через твоих адвокатов. – отвечает уверенно Леша и Фургал просто облегченно вздыхает. Он как-то об этом не подумал и уже успел накрутить себя по самое не хочу. – Прошу тебя, не волнуйся о подобном. Как минимум следующие 24 дня, я полностью в твоем распоряжении. А за это время я уж точно найду выход. От меня ты уже не сбежишь, дорогуша. — Звучит как угроза. – хмыкает Сергей. — Предупреждение. – усмехается Навальный и чувствует, как Фургал трется щекой о его плечо. — Ты был на грани. – невпопад говорит Сережа, обнимая Алексея поперек груди. — Что? – вскидывает брови Алексей. — В моем сне. Ты был на грани смерти. — Подробностей не будет, да? – внутри проснулся интерес, но давить на Фургала себе дороже. Тот отрицательно помотал головой. Вспоминать тот сон не было никакого желания, абсолютно. Мужчины поднялись на ноги и Сергей помог Лёше снова надеть спальник на одеяло и они, уже вдвоем, садятся на кровать.

***

Спокойствие. Леша читает, вслух, отрывок их книги. И Сергей думает, что из него вышел бы отличный диктор. В голосе экспрессия и Леше явно нравится читать для кого-то. Интересно, а детям он читал книги на ночь? Ладонь в волосах, приятно теребит короткие пряди. Навальный пропускает их между пальцами, слушая, как Фургал чуть ли не мурчит от удовольствия. И правда котик. — Поможешь написать мне письмо для Юли? – спрашивает Леша шёпотом, на ухо. По спине электричеством расходится импульс, вызывая приятные мурашки. Однако, мужчина напрягается. — Я доверяю тебе, Леша. Пиши то, что посчитаешь нужным. – отвечает политик и поднимается, садясь на кровати. Навальный улыбается. – Как на счет чая? — Буду только рад. – весело отвечает Алексей. Он достает бланк ответа и смотрит с легким беспокойством. Хоть они с женой и условились, что они в свободных отношениях, но по-настоящему этим они не пользовались. Нужды не было. А тут в жизни Алексея появляется Сергей. Может Юля тоже нашла кого-то, взгляды, которые она бросала на Киру можно назвать только пожирающими, но Леша не сильно зацикливался на этом. Сергей подает ему бокал с чаем и Навальный благодарит возлюбленного. Тот садится рядом и кладет голову ему на плечо, отпивая из своей чашки. Алексей берет ручку и начинает писать: "Привет, Йулия! Получил твое письмо! Очень рад за Захара, наконец он сможет купить себе ноутбук. Ты уже наверное знаешь, но у меня просто замечательный сокамерник! Умный, интеллигентный, знаменитый. Со мной все хорошо, едим три раза в день, кормят тут на удивление хорошо. Приносят всегда разное. Мы с сокамерником поем под гитару, читаем книги, смотрим вместе мелодрамы! Прямо как мы с тобой. Забавно, да? Он готовит мне дошик. Романтик полный. Смотри, а то так у тебя конкурент появится! ;) Люблю тебя, малышка, пиши мне чаще" — А не слишком ли палевно? – взволнованно спрашивает Сережа, невольно пробегаясь по строчкам. — В самый раз. – твердо отвечает Алексей. Сегодня, перед сном, передаст его охраннику, чтобы тот отнес бумагу цензорам. — А почему "Йулия"? — Локальный юмор. – улыбается Алексей и целует Фургала в висок. – Хочешь, сыграю на гитаре? — Хочу. – спокойно отвечает Сережа. Навальный достает гитару и устраивается поудобнее. Политику приходится отстраниться подальше, чтобы не мешать юристу. Алексей зажимает нужные аккорды и начинает играть.

Детство – разноцветное пятно – Оберегаю нежно в голове И пронесу сквозь озверелый век. Пока со мною, мама, голос твой родной: Как колокольчик в мёртвой тишине, Напоминаешь через время мне. Досчитать до десяти – Просто взять и всех простить, Белым цветом расцвести И улыбнуться. Всё равно мне больше не согреться; В пламя прыгну, чтоб вас согреть. Тогда заберите моё доброе сердце, Может быть, вы станете немного добрей. Когда-нибудь вы станете немного добрей, Станете немного добрей.

Фургал понимает, что не знает эту песню. Видимо это что-то из недавно выпущенного, но в голосе Алексея неожиданно много боли. Словно он вспоминает что-то невероятно тяжелое и пропускает это через себя опять, ранясь по новой. Сергей не смеет прерывать эту неожиданную и непонятную ему исповедь, отражающуюся в строчках песни. Он смотрит на Навального внимательно, вслушивается в слова, пытаясь уловить то, что пытается донести оппозиционер.

Когда за слабость принимают доброту, Нетрудно лаять и кусать в ответ; Сложней прожить и не утратить свет. Я изувечусь, но пути свои пройду: Я просто верю, что в природе зла Лежит нехватка света и тепла. Досчитать до десяти – Просто взять и всех простить, Белым цветом расцвести И улыбнуться. Всё равно мне больше не согреться; В пламя прыгну, чтоб вас согреть. Тогда заберите моё доброе сердце, Может быть, вы станете немного добрей. Когда-нибудь вы станете немного добрей, Станете немного добрей.

У Алексея сжимается сердце, а глаза начинает щипать. И Сергей вдруг понимает, хочет остановить это. Чтобы Леша не вспоминал этого более, но в то же время не может не слушать срывающийся голос. Видеть, как нос и щеки покрывается пятнами румянца, неожиданно больно. Хотя в другой ситуации Сергей бы засмотрелся на сокамерника. Он чуть тянет к Алексею руку, но она застывает в воздухе, так и не коснувшись мужчины.

А станет грустно, в одиночестве пою Или рисую ночью на окне, Молчу в несбыточной мечте. Среди людей, календарей, дождей и вьюг Порою хочется хоть с кем-то мне Быть созвучным в доброте. Из холодных глаз в меня Лезет, душу леденя, Бездна чёрная, но я Лишь улыбаюсь. Хлеб да соль на сшитом полотенце… Станет мало, тогда скорей Распните и выньте моё доброе сердце, Может быть, вы станете немного добрей. Когда-нибудь вы станете немного добрей, Станете немного добрей.

Слезы текут по щекам и Сергей торопливо стирает их с щек оппозиционера, целует его в щеки и крепко обнимает. Впервые он видит слезы на глазах Навального и мужчина желает, чтобы Алексей больше никогда не вспоминал его. Если эти воспоминания причиняют ему такую боль. — Почему ты выбрал именно эту песню? – спрашивает Фургал, поглаживая мокрые щеки. — Потому что не хочу забывать. — Если воспоминания о нем приносят тебе столько боли, то… – мужчина облизывает пересохшие губы и зачесывает волосы назад. — Я даже попрощаться не смог с ним. Он был мне как отец. – Навальный утыкается носом ему в ключицу и всхлипывает. Не любит он плакать. Да и не время сейчас нюни разводить, да сопли на кулак наматывать. — Уверен, он бы тобой гордился. – спокойно и уверенно говорит Фургал. Алексей улыбается ему в шею и целует туда же. Ему стало намного спокойней.