Одна на двоих

Сережа потерся щекой о плечо Алексея, улыбнувшись. Может у них что-то и выйдет. Мужчина обнял политика одной рукой, удобнее устраивая голову на его груди. Так намного комфортнее и приятнее. Леша такой горячий. Навальный погладил Фургала по плечу, намекая, что уже, видимо, давно не спит. Сергей заулыбался шире, откидывая голову назад. — Давно не спишь? – чуть хрипло, спрашивает Фургал. — Около получаса. – мурлычет Алексей. Он переворачивается, обхватывая политика руками, залезая под футболку. Сережа втянул в себя воздух. Ладони Алексея словно обжигают, настолько они горячие. Впрочем, как и сам Навальный. — У тебя случаем температуры нет? – обеспокоенно спрашивает Сережа, прикладывая ладони к лицу оппозиционера. Леша и правда был каким-то бледным. Однако, лоб и щеки были холодными. – Ты нормально себя чувствуешь? — Да. Все замечательно. – улыбается Навальный и гладит спину Фургала, нажимая на позвонки. Сергей закусывает щеку и пытается выпутаться из рук Алексея. Ему приятно, но возбуждаться не особо хочется. Не стоит им как-то проявлять себя в этом плане. Всё же они не дома, а в камере спецприемника. Навальный расстроенно выдыхает, отпуская сокамерника. Фургал неловко ему улыбается и встает. — Не злись. Сам понимаешь, что нам не стоит заходить так далеко. Итак позволяем себе много. – выдыхает Сережа и тянется. Алексей надувает щеки и садится, скрещивая руки на груди. Он не обиделся, однако поддразнить Сергея хочется. — Думаешь, о нас ещё не знают? — А ты думаешь знают? – вопросом на вопрос отвечает Фургал. — Ну, то что мы спим в одной кровати им явно известно. – хмыкает Алексей. – Не просто же так на тебя накинусь на площадке, верно? Сергей моментально весь зарделся и посмотрел на Навального так словно тот ему Америку открыл. Теперь обвинения тех охранников не кажутся ему такими беспочвенными. Это вдруг кажется такой подставой со стороны Алексея. Хотя они никогда и не обговаривали этого. Просто в какой-то момент кто-то из них засыпал и все. — Ты знал и все равно... агх! – рассерженно выдал Сергей. Он даже не мог подобрать слов, чтобы описать всю степень своего возмущения. Его ладони сжались в кулаки, а плечи в напряжении приподнялись. Мужчина поджал тонкие губы и свел брови к переносице, хмурясь. Однако даже это выглядело по своеобразному мило, из-за добрых морщинок в уголках глаз, делающим этот образ скорее грустным, чем злым. Правда Навальный ощущал то, что Сережа на взводе. Поэтому нужно быть осторожнее с подбором слов. — Уж извини, что беспокоюсь за твой сон. – хмыкнул Алексей, скрещивая руки на груди. – Я пытался лечь на твою кровать, но тебе сразу начинали сниться кошмары, поэтому я решил, что нам стоит спать вместе. Как бы двусмысленно это не звучало. Алексей встал и подошел к насупившемуся сокамернику. Осторожно обхватил, сжатые в кулаки, руки и погладил по костяшкам. Фургалу и правда спиться рядом с Алексеем намного крепче и спокойнее. Возможно, потому что чувствует себя намного защищённее рядом с ним. Мужчина недовольно вырвал руки из захвата Навального. Вот опять оппозиционер пользуется своим обаянием, сглаживая углы. Плавные движения, осторожные касания, мягкая улыбка, обеспокоенный голос и этот щенячий взгляд. Мужчина мастерски пользуется своим шармом. Фургал не хочет опять попасть на эту удочку, поэтому поспешно отворачивается, чтобы не видеть Лешу. Однако, впервые, Навальный идет против его нежелания общаться. Обнимает со спины и целует в шею, зарывается носом в волосы. — Не злись… – тихо говорит Алексей ему на ухо и трется щекой о его волосы. – Я ведь как лучше хотел. Прости. Не думал, что так получится. Леша ещё раз целует его в шею, когда чувствует, что Сережа начинает расслабляться. У Фургала не выходит сердиться на Навального. Несмотря на то происшествие, он стремится сделать жизнь бывшего губернатора комфортнее и приятнее. Даже в таких мелочах, как разбавленный чай или заточенный карандаш. В ответ же Фургал то и дело нарывается на ссоры. Нет, это определенно ненормально. Так быть в отношениях не должно! — Нет. Это ты прости. – Сергей поворачивается лицом к Алексею, выпутываясь из его рук. – Я сам все время провоцирую ссоры и… — Все нормально. Тебе страшно. Агрессия - это защитный механизм. – прерывает его Алексей. Сейчас Фургалу кажется, что Навальный понимает его даже сильнее, чем он понимает сам себя. Мужчина глубоко вздыхает, чтобы успокоиться. Нужно перестать себя накручивать, перестать, так старательно, все анализировать и наконец-то просто получать удовольствие от времяпрепровождения с Алексеем. Сережа смотрит на решётку. Ему хочется ещё раз выйти и прогуляться на свежем воздухе. Надоело ему сидеть в четырех стенах. Это здорово так выматывает его. Ну ничего, завтра придут его адвокаты и он обязательно обговорит с ними этот момент. — Хочешь, можем вместе посмотреть телик. – предлагает Алексей и протягивает ему печенье со стаканом воды. — Обкрадываешь мой ящик по-тихому? – усмехается Сережа, принимая угощение. — Будто ты сам все это съешь. – жмет плечами Алексей. Это Фургалу крыть нечем. От чего-то на душе становится так спокойно и тепло. Леша на него не просто не злится, он его понимает и принимает все закидоны, воспринимает как данное. Навальный разделяет его ношу, перенимает часть груза на себя, хотя у него наверняка у самого своих проблем навалом. Даже решается рассказать о них жене, которая очень врятли будет в восторге от перспективы делить с кем-то любимого мужа. А он в ответ-то и дать ничего толком не может. Мужчина откусывает печенье, думая над тем, что можно было бы сделать, чтобы помочь юристу или хотя-бы просто порадовать его, но ощущение такое, будто Алексей просто рад тому что они вместе. Просто сам этот факт делает его счастливым. Пока Сережа уплетал печенье, Леша подошел к раковине, чтобы умыться. Он действительно чувствует себя не очень хорошо. Какое-то непонятное головокружение и тошнота не отступают ещё со вчерашнего вечера. Умолчал он это от соседа, чтобы не беспокоить, у Фургала и так каша в голове. Правда, Навальный уже испытывал нечто подобное в 2019 году. Неужели они решили повторить попытку? Страшное осознание заставило вцепиться в раковину руками, до побелевших костяшек. Они хотят свалить все на Сережу. Вот почему его подселили к Фургалу. Хотят убить двух зайцев одним выстрелом. Убрать его и подтвердить статус Сережи, как убийцы. Что-то из разряда, ему нечего терять, вот и убил раздражающего соседа. «Ублюдки. Хотят его подставить.» - сжав зубы, подумал Алексей. Вот что ему делать? Продолжать молчать? Если вызвать врача, люди зададутся вопросом, а почему Фургал чувствует себя нормально. — Сереж, подай мне полотенце. – попросил Алексей, стараясь не подавать виду. Опасно впутывать Фургала в это, однако и скрывать это нельзя. Навальный вытер лицо, смотря на себя в зеркало. То-то он последние дня 2 чувствует себя не лучшим образом. Постоянная усталость и слабость, тошнота и головокружение. Нужно пить больше воды. Алексей будет надеяться, что его организм справится с этой заразой сам. — Слушай, можешь одолжить мне свою одежду? – спрашивает Навальный, поворачиваясь к Фургалу. — Зачем? У тебя своей нету? – вскидывает удивленно брови Фургал. — Так. Меры предосторожности. – невинно улыбается Алексей. – Мне понадобится твоя помощь. — Так. Что происходит? – напряжено выдает Сергей, скрещивая руки на груди. — Ты только не пугайся, но меня возможно отравили. – как ни в чем не бывало, отвечает Навальный. Он не любит жаловаться. Всегда терпит до последнего, но сейчас под удар хотят поставить Сережу, поэтому молчать нельзя. У бывшего губернатора от такой посредственности аж рот открылся и закрылся. Брови взметнулись вверх, а глаза распахнулись в откровенном страхе. Что? Отравили? Почему Алексей говорит об этом так спокойно? Вон, даже улыбается, говорит ему не пугаться. Неужели это уже стало такой обыденностью для оппозиционера?! — Ты что такое говоришь?! – почти шипит Фургал, подлетая к Навальному, что уже стягивал с себя футболку. – Ты же только недавно говорил, что нормально себя чувствуешь! — Говорил. – не стал отрицать Алексей. – И это действительно было так. Просто это проявилось, когда я встал. Говорю же, не пугайся. — Да как тут не пугаться?! Давай вызовем врача! — Ты же сам врач. – неловко улыбнулся Алексей, развязывая завязки спортивных штанов. — Да, но я врач не той специальности! Леша, это же не шутки! Вдруг ты ум… - Сергея прервали смазанным поцелуем. Вот только паники тут не хватало. — Тише, не кричи. Просто легкое головокружение и тошнота. Ничего страшного. – уверяет Фургала Алексей. – Давай ты сейчас поможешь мне обтереться и дашь свою одежду. Я мог и просто съесть чего не того. Не паникуй. Сергей вздохнул и просто кивнул. В таком случае он заставит Алексея сегодня пить столько воды, сколько возможно. Токсин нужно вывести из организма. Мужчина глубоко вздохнул и отошел, чтобы достать запасную одежду. Внутри бурлила паника. Да, он совсем растерял хватку. Былое спокойствие. Сергей доставал одежду чуть больше чем он сам, потому что Алексей был покрупнее. Когда он обернулся, Навальный уже стоял полностью нагим. Полностью, черт возьми. Щеки обожгло, словно огнем. Когда они мылись, он не видел тело Алексея из-за воды и мыла, что постоянно застилали глаза, а сейчас Навальный стоит тут просто так, в чем мать родила. — Ты зачем все снял? – пораженно спрашивает Фургал, а затем судорожно хватает покрывало и кидает его в оппозиционера. – Прикройся! Алексей что-то недовольно забурчал, выпутываясь из кинутого в него покрывала. Ну уж нет, такое зрелище он не пропустит. Алексей заворачивается в одеяло, как в халат и Сережа сглатывает слюну, резко ставшую вязкой. В который раз политик удивлялся, как Навальный привел свое тело в такую хорошую форму, за такой небольшой отрезок времени. Фургал хватает полотенце и идёт к раковине, стараясь не смотреть на Лешу. Это определенно будет для него тем ещё испытанием.

***

Навальному не становилось хуже, но и лучше тоже не становилось. Отметка стабильно держалась на уровне «Хреново». Для своего спокойствия, после своеобразного мытья, Леша сунул два пальца в рот, считая целесообразным прочистить желудок. Кажется, это привлекло внимание охраны, но они промолчали. Сменил нижнее бельё, одежду и постельные принадлежности, от греха подальше. Хотя, если бы дело было в постельном, то сейчас Сереже тоже было бы плохо, но тот чувствует себя вполне хорошо, не считая синяков, которые уже начали желтеть. Однако, они уже не беспокоят Фургала так уж сильно. — Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Сергей, садясь на кровать, рядом с Алексеем. Бледность немного сошла с его лица, после того как он хорошенько проблевался. Правда под конец его рвало уже желудочным соком, так что горло немного жгло. — Не очень, но после отчистки стало полегче. Не волнуйся так сильно. – улыбнулся мужчина. – Всё будет хорошо. — Мне бы твою уверенность. – Фургал наклонился, целуя Навального в лоб. Он провел ладонью по его волосам и неловко улыбнулся. Алексей говорит об этом с таким спокойствием, что это становится заразным. Вот, вроде оппозиционеру и плохо, но в тоже он ведет себя все так же спокойно и собранно, все так же улыбается и шутит. От этого становится даже немного страшновато. В какой-то момент это может сыграть с ним злую шутку. Сила воли этого человека невероятна. — Знаешь, в каком-то фильме или сериале, не помню, я слышал такие слова: «Я не для того живу, чтобы всем нравиться. Мне достаточно одного человека. И даже если весь мир будет меня ненавидеть, я смогу жить, будучи нужным этому человеку». – Навальный сел на кровати, мягко улыбаясь. – А у меня таких людей целых четверо, выходит. Ты, Юля и дети. Сергей поджал губы, чувствуя смущение. Алексей прекрасно осознавал его чувства, пусть он и не произносит признание вслух. Хотя, наверное, стоило бы. Фургал сжал в руках ткань штанов и поднялся. Навальному стоит поесть, но от завтрака он отказался, поэтому нужно бы хотя-бы дать ему выпить чаю. — Налью тебе чая. – твердо говорит Фургал и Алексей капитулирует, ведь это чисто врачебный тон. – Не смотри так на меня. Тебе нужно что-то поесть. Или в следующий раз опять хочешь, чтобы тебя рвало желудочным соком? Навальный кривится, от чего бывший губернатор усмехается. Мужчина кладет ладонь на одеяло и тянется к Алексею, чтобы поцеловать, однако, тот его поспешно останавливает. Даже отталкивает его. Это настолько неожиданно, что Фургал чуть ли не падает с кровати, однако удерживает равновесие. Мужчина немного обиженно смотрит на сокамерника. Хочется спросить почему, однако из-за спины слышится «кхм-кхм» и у Сергея сердце в пятки падает. Он оборачивается и смотрит на человека по ту сторону двери. «Он видел?!» - в панике думает Фургал, однако с кровати не встал. — Алексей Анатольевич, к вам пришел адвокат. – холодно и отстраненно говорит мужчина, скрещивая руки на груди. – Мне передать им, что вы заняты? «Он видел.» - теперь уже уверен Сергей. Он поднимается с кровати, ведь Алексей сразу подорвался. — Нет-нет! Дайте мне 10 минут. Собраться. – говорит Леша и у него аж глаза загорелись. Навальный поднялся с кровати и чуть пошатнулся. В глазах потемнело от того, что он резко встал, а голова закружилась. Сергей удержал его за локоть. Охранник кивнул и ушел, оставляя мужчин наедине, друг с другом. — Уверен, что сможешь дойти? – обеспокоенно спрашивает Фургал. — Да. Просто в глазах потемнело. – улыбнулся Алексей. — Может, переоденешься? Хотя-бы рубашку одень. — Нет. Это же мои адвокаты. Врятли они будут обращать на подобное внимание. – ответил Алексей, потягиваясь и разминаясь. Сергей глубоко вздохнул и погладил мужчину по плечам, разглаживая складки на футболке. Навальный чуть улыбается. Фургал сейчас очень похож на его жену. Переживает, заботиться о внешнем виде, заставляет есть и пить. Это так очаровательно, что Алексей наклоняется и целует. — Всё будет хорошо. Я уверен. – шепчет Алексей, погладив Сережу по предплечьям. – Постараюсь устроить нам ещё одну прогулку. Сережа кивает и неуверенно улыбается. Страшновато отпускать Алексея в таком состоянии. Однако, он ведь идет к своим адвокатам, к тем, кто хочет ему помочь, а не навстречу верной гибели. Главное, чтобы по дороге с ним ничего не приключилось, хотя после прочистки желудка и пяти выпитых бутылок воды, Навальный чувствует себя намного лучше, чем было утром. Это естественно успокаивает. Значит, если его пытались отравить, процент яда был недостаточен и вызвал лишь легкое недомогание. Это не может не радовать. — Это было бы здорово. – улыбается Фургал. Алексей довольно усмехается и отходит от Сергея, ожидая охраны, что должна его сопроводить. Головокружение и тошнота почти прошли, так что на его не самый здоровый вид указывает только бледность. — Ладно, я пошел. Не скучай без меня. – сказал Навальный, махнув рукой.

***

Алексей сел на стул, ожидая, когда приведут его адвокатов. Он уже думал над тем, что скажет им. Обязательно нужно будет позвонить Юле и узнать, передали ли ей письмо и что она об этом думает. Врятли она, конечно, будет сильно рада, но и препятствовать, скорее всего, не будет. В конце концов, они взрослые люди и у них договоренность. Если в отношениях появляется кто-то третий, нужно предупредить партнера, чтобы все было честно. Навальный прикрыл глаза, откидывая голову назад. У него кружится голова, что вызывает легкую тошноту. Оппозиционер, наощупь, дотянулся до бутылки с водой, открутил крышечку и сделал несколько больших глотков. Пока не пришли Оля с Вадимом, у него есть возможность просто посидеть и подумать обо всем. Странно, что они не предупредили его том, что придут, но с другой стороны, возможно, их только сейчас пропустили к подзащитному. Когда в комнату зашли Ольга с Вадимом, Алексей чуть не кинулся к ним с объятьями. Наконец знакомые, уже почти родные, лица. — Оленька! Вадим! Проходите, присаживайтесь, что стоите, как не родные? – довольно протянул Алексей. Адвокаты, что до этого были напряжены, несколько расслабились, увидев привычный пыл и веселье коллеги. Настроение гостей заметно поднялось, и они подошли к столу, садясь за него, напротив подзащитного. — Ты какой-то бледный. Нормально себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Оля, на что Алексей только немного улыбнулся. — Неужели настолько заметно? – хмыкает Алексей, ставя бутылку обратно на стол. – Нет. Но все не критично, так что нет нужды беспокоиться об этом. — Ты должно быть шутишь? Леша, забыл отравление 2019 года? – нахмурилась Ольга, скрещивая руки на груди. Навальный сразу как-то скуксился, словно лимона поел. Это было… неприятно. Не хочется вспоминать то время. Тогда все списали на аллергию, хотя Алексей в жизни аллергиком не был и от аллергий не страдал. Так, разве что пыльца одуванчиков его чихать заставляет. И то, только тогда, когда их ему прямо в нос суют. Вадим в это время начал доставать какие-то бумаги и конверты. Видимо документы и письма от ребят из штаба. Кобзев хмыкнул, увидев выражение лица Навального. — По лицу видно, что не забыл. — Я чувствую себя вполне сносно. Головокружением и тошнотой меня не напугать, это уж точно. – поджал губы Алексей. Ольга и Вадим обеспокоенно переглядываются. Эта тенденция политика, молчать и терпеть до последнего, когда-нибудь сыграет с ним злую шутку. В прошлый раз обошлось, а в этот раз может уже не обойтись, или в следующий раз. Власть в любом случае не остановится. — Если станет хуже, я сразу об этом вам сообщу, поверьте. Лучше скажите, Юля моё письмо получила? – открыто переводит тему Навальный. — Получила. Что ты там такого написал? Она ходила задумчивая и растерянная весь день. – поинтересовался Вадим, раскладывая принесенную документы и доставая новые книги. «Слава Богу. Значит, она не злится.» - облегченно выдохнул Алексей. Все же одобрение жены ему очень важно. Особенно в таком важном вопросе, как отношения. Да ещё и с другим мужчиной. Конечно, хотелось бы поговорить с ней лично. — Хорошо. Я хочу с ней встретиться и поговорить лично. – говорит Алексей, приглаживая встрепанные волосы. — Ты уверен? – Ольга тоже садится за стол. – Вы не сможете поговорить полностью наедине, ты же знаешь. Алексей цыкает. И точно, как-то он забыл о том, что при таких свиданиях обязательно присутствует кто-то третий. Как правило, это кто-то из сотрудников СИЗО. Да, в такой обстановке не поговоришь о том, как ты чуть не потрахался с сокамерником в душе. Это воспоминание заставляет поджать губы с довольной улыбкой. Сергей тогда выглядел так мило, а его сдержанные стоны заставляют все внутри приятно гореть прямо сейчас. Перед глазами встали сразу две, будоражащие кровь, картины. Первая, Юлия сидит на кровати в красивом, полупрозрачном, кружевном лифчике и стрингах, из набора, что Алексей ей недавно подарил. На ней черные тонкие чулки, а светлые волосы локонами покрывают узкие светлые плечи. Жена немного смущена, но более чем довольна. Поднимается с кровати с, присущей себе, грацией. Ступает по полу тихо, словно парит. Кладет ладони на плечи и смотрит таким жадным, жаждущим взглядом. Прожигает своими прекрасными голубыми глазами. Эта превосходная женщина с ним уже 20 лет, даже не верится. Та кому он доверяет целиком и полностью себя и свою жизнь. Может передать ей поводья. Его тянут к кровати, попутно расстегивая пуговицы рубашки. Толкает его в грудь, опрокидывая назад, а затем седлает. Алексей гладит широкие бедра, рассматривая прекрасный бюст, а потом поднимает глаза ещё выше и его пробивает приятная дрожь. У него ощущение, что его сейчас съест настоящая львица. Вторая, Сергей лежит на своей кровати. Он тяжело дышит, его руки находятся под одеялом, как и большая часть тела. Мужчина закусывает губу и выгибается на кровати, заставляя одеяло сползти. Алексей сжимает зубы. Чертово одеяло все ещё закрывает большую часть обзора. Сергей тихо стонет и ведет одной рукой вверх, залезая ладонью под собственную футболку, оглаживая грудь. Он не замечает того, что Навальный не спит. Раздосадованно шипит и бьет ногами по несчастному одеялу, наконец, скидывая его полностью. Фургал гладит пальцами по члену, оглаживает большим, покрасневшую, головку и закусывает губу. Затем обхватывает ладонью ствол и начинает двигать ладонью. Алексей смотрит внимательно, запоминает, чтобы при их следующем контакте сделать все в наилучшем виде. Сергей выгибается, чувствуя подступающий оргазм. Одной рукой чуть сжимает яички, поглаживая мошонку, а второй надрачивает уже активнее. Кончает с тихим неразборчивым стоном. Навальный сдерживает себя, чтобы не застонать. Нужно прогнать эти мысли, а то он возбудиться прямо здесь. Мужчина садится ровно, скрещивает руки на столе в привычном жесте и смотри на адвокатов, стараясь выкинуть горячие видения из головы. — Тогда, кхм, как на счет звонка? В прошлый раз мне позволили тебе позвонить, Оль. – подмечает Алексей. – За нами все равно сейчас никто не смотрит. А мне нужно с ней переговорить на счет кое-чего. Вадим смотрит на стекло, за которым обычно сидит сотрудник СИЗО, но сейчас там правда никого нет. Он достает телефон и протягивает его Алексею. — У тебя не так много времени. Нам ещё много чего нужно обсудить. — Да. Спасибо. – Навальный, по памяти набирает номер жены. У него и впрямь не так уж и много времени, поэтому придется говорить быстро и по делу. Он только надеялся, что Юля не сильно расстроилась из-за его новых отношений. Не хотелось бы, чтобы она думала, что он её больше не любит или вроде того. Какое-то время в трубке слышались гудки, а потом Алексей услышал такое знакомое и родное: — Алло? — Привет, моя девочка, соскучилась по мне, небось? – ласково улыбается Навальный. — Алексей? Тебе разрешили позвонить? — Ну не то чтобы разрешили… скорее, я улучил возможность поговорить с любимой женой. – из трубки слышится облегченный вздох. — Так ты всё ещё любишь меня. – хмыкает голос на том конце трубки. — А ты думала, что больше нет? Не придумывай. – смеётся Алексей, хотя понятно, что он старается успокоить жену. — Твоё письмо меня озадачило. Ты хочешь попробовать отношения с другим? – Юлия понимает, что муж не может так открыто говорить об этом, как она, поэтому выбирает стратегию наводящих вопросов. — Да. Не переживай, он хороший человек. – отвечает Алексей, что по сути значит: «Да. Он мне очень нравится, но я все ещё люблю тебя». На некоторое время Юлия замолкает, что заставляет оппозиционера забеспокоиться. Неужели все-таки злится? Однако вот слышится веселый смех и Навальный еле сдерживает облегченный вздох. Она не злится и она не расстроена. Юля, как всегда все понимает. Хотя, когда он выйдет, их все равно будет ждать очень серьёзный разговор на эту тему. До этого момента у них конечно и была договоренность, но ей никто не пользовался. И вот, спустя 20 лет, в их отношения влезает кто-то третий. Да ещё и мужчина. У женщины есть полное право злиться и возмущаться, но она этого не делает. Юлия ему полностью доверяет. — А я знала, что это в тебе есть. Ну все, держись, как только выйдешь, подколов тебе не избежать! – Алексей весь сразу скривился, явно не очень довольный таким обстоятельством. – Детям рассказывать, что у них, кажется, появился второй папа или нет? Вот если дети узнают, подколок ему точно не избежать. Особенно со стороны Даши. Она всегда была остра на язык. Хотя и Захар с каждым годом все лучше и лучше. Понахватались у него, блин. — На твоё усмотрение, крошка. – страдальчески выдает Навальный. Дозволение жены получено, теперь можно спокойно строить отношения с Фургалом. — Хорошо. Значит, да. – смеется в трубку Навальная. – Я тебе кстати там посылку собрала. Одежды положила. В ближайшее время должны отдать. — Люблю тебя, малыш. – улыбается Алексей. Подобная посылка как нельзя кстати будет. — Я тоже люблю тебя. – слышатся гудки и Навальный, уже куда более расслабленный, чем был в момент, когда адвокаты зашли. Даже бледность как-то прошла. Он возвращает Вадиму его телефон. – Спасибо. Теперь моя душенька спокойна. Ольга усмехнулась. После разговора с женой, Навальный даже выглядеть стал здоровей. Чтож, это только к лучшему. Если Алексей чувствует себя хорошо значит ничто не помешает ему работать. Женщина пододвигает к мужчине новые книги. Ура! Теперь им с Сережей скучать не придется. — О, точно. Спасибо, что подыскали семье Фургала хороших адвокатов. – говорит Алексей, открывая одну из книг. – Сережа был очень доволен их работой. — А вы похоже сдружились, раз ты решил ему помочь. – хмыкает Вадим. – Но давай наконец займемся делом. — Да, давай. – легко соглашается Алексей.

***

Пока Алексея нет, Фургал решает перестелить его кровать, слушая играющий на фоне телевизор. Без сокамерника скучно. Обычно Леша играл на гитаре или читал книги вслух. У него это получается чертовски хорошо. Они разговаривали на все доступные им темы. Скоро уже начнут обсуждать те или иные поступки героев в российских сериалах, что крутят по ящику. Это не кажется такой уж и большой проблемой, в любом случае. Нужно просто дождаться возвращения Алексея и все. Сергей потянулся и тихо цыкнул, почувствовав боль в спине. Да уж, наверное, ему стоит начать заниматься спортом, как и Навальному, хотя бы в пределах этой комнаты. Обычной разминки будет более чем достаточно для этого. А то он совсем уже задубел. Мужчина посмотрел на кровать и довольно хмыкнул. Фургал сел на неё, оперевшись спиной на бортик и перекинулся через него, слушая хруст позвонков. — Господи, да. – довольно выдыхает Сережа, чувствуя, как расслабляется спина. Это то что ему было нужно. Конечно, полностью боль это не уберет, но хоть ослабит. А вообще ему бы растяжку сделать. Однако без чужой помощи это несколько затруднительно. Заключенный ещё какое-то время висит вниз головой и в памяти всплывают моменты с их совместной прогулки, когда он висел вверх тормашками. Это было очень весело. Если Леша сможет ещё раз устроить им вылазку будет здорово. Хотя, по правилам СИЗО всем заключенным положен час прогулки в день. Однако на него это правило почему-то не распространяется, а он и не жалуется. Раньше некому было, а во встречу с новыми адвокатами он как-то забыл об этом упомянуть, настолько увлекся разбором полетов. Ещё, с тех пор как Навального подселили к нему, избиения прекратились, не считая того случая на спортплощадке. Это не может не радовать, естественно. Алексей в каком-то смысле стал его своеобразным оберегом. Эта мысль заставила, невольно, улыбнуться. Навальный, как мог, в силу своих возможностей, делал его жизнь тут приятнее, спокойнее, интереснее, веселее. Конечно, он не совсем понимал, как ему разрешили пронести гитару, да и это не так важно. Главное, что юрист мог играть им по вечерам на ней, разбавляя их речь мягкой гитарной мелодией. О большем в этом месте он и не просил. Просто найти друга. Но, неожиданно, получил много больше, чем просто друга. Когда голова начала кружиться, Фургал все же сел нормально. Он прикрыл глаза, чтобы его ещё и не начало тошнить от дезориентации в пространстве. Сергею нравится с Алексеем, с ним хорошо. С ним приятно общаться и проводить время, а ещё… Сергей подскочил, помотав головой. Нет! Не стоит об этом думать. Они ведь в СИЗО, а не у кого-то из них на квартире. Хотя, Фургал ни за что не согласился бы спать в кровати Алексея и Юлии. Это их постель. Мужчина подошел к раковине, чтобы умыться и успокоить бешено колотящееся сердце. Тогда в душе… стыдно признавать, но он хотел бы ещё раз почувствовать на себе ладони оппозиционера. Чтобы они ещё раз окольцевали его член, а спина прижималась к его собственной. Он хотел больше контакта с Навальным. Фургал не сомневался, что скажи он об этом Лёше, тот тут-же бы согласился. Однако в таком месте это по-прежнему рискованно. Если их кто-нибудь застукает проблем им не избежать точно. Так что нужно держать свои желания в узде. Да и геев в их стране, мягко говоря, не любят. Слушок об их "голубизне" и так уже пошел по коридорам СИЗО, а лишних проблем им не нужно. Ему не нужно. Алексея то выпустят, а вот ему ещё, черт знает сколько, мотаться по судам и СИЗО. А может, и в тюрьму посадят, кто знает. В общем, сплошная головная боль. Фургал набрал в ладони холодной воды и умыл лицо. Нужно привести мысли в порядок и уже начинать помогать Алексею, а то, пока что, это игра в одни ворота. Серёжа чуть вздрогнул, услышав, как открывается дверь. Мужчина обернулся на звук. Опять ему что-то прислали. Он уже не успевает все это есть. Сергей принял коробку. — Слушайте, ребята. У меня очень много печенья и пряников всяких. – говорит заключенный, ставя коробку на стол. – Не хотите взять немного? Нам просто с Алексеем все не съесть. Охранники переглядываются и затем кивают. Фургал улыбается и открывает ящик, доставая ещё не открытые упаковки сладостей. Печенье, конфеты, пряники. У вояк аж глаза загорелись. Не кормят их тут что-ли совсем? Хотя такими они уже не кажутся страшными или опасными. Скорее больше напоминают детей-сладкоежек. Очаровательно. — Берите. Все равно потом ещё пришлют. – невинно улыбается Фургал. В колонии то с этим все строго, но в СИЗО таких посылок можно отправлять много. Парни как то смущенно переступили с ноги на ногу, но один все же зашел внутрь, за заветным угощением. Появилось ощущение, что его немного остерегаются, поэтому мужчина поспешно отошел, садясь на свою койку. — Сергей Иванович… – начал тот что стоял в дверях. – Вы это… извините нас. — За что? – удивленно вскидывает брови Фургал. — Ну как… кхм. Наши старшие коллеги ведь избили вас на площадке. – смущенно уточнил парниша, собиравший сладости. А ведь и точно, эти намного моложе. – Вы только не подумайте, что все тут такие! — И в мыслях не было, юноша. – улыбнулся Сергей. Ну слава богу, хоть раз нормально поговорит с охраной. – Я ведь все понимаю, на меня убийства повесить хотят и… — А это правда, что вы с Навальным вместе?! – перебил его первый. – Вы ведь в одной кровати спите все время и…! — А, это. Мне… кхм. Стыдно признаться, но мне снятся кошмары. Когда кто-то под боком мне как-то спокойней спится. А так, мы максимум друзьями стать можем. — Ох… – как-то разочарованно это прозвучало. Неужели слухи уже настолько красочные? – Вы знаете, многие ведь на вашей стороне. Ну, в плане вашего дела. Так что не отчаивайтесь, Сергей Иванович. — Отрадно слышать. – только и ответил Сережа, хотя внутри все бурлило от негодования. — До свидания и спасибо за угощение! – сказали парни, уходя. — Всегда пожалуйста. – конечно им не разрешается разговаривать с заключенными, но Сережа был рад, что эти парни сделали исключение. Факт того, что в этом месте есть люди понимающие, что он не виновен, позволил вздохнуть чуть свободнее. Скорее всего такое резкое поведение было от того, что появился слух о том, что они геи. Теперь нужно быть вдвойне осторожным, чтобы не дай бог его не подтвердить. Но сейчас стоит заняться посылкой, что ему принесли. Посмотреть, что хоть ему принести. Мужчина распаковал её и увидел внутри свою одежду. Значит посылку отправили родные, однако письма нет. Наверное на контроле вытащили. Несколько футболок, спортивные костюм серого цвета, 4 пары трусов, кеды и ещё одну пару шлёпанцев, а ещё два комплекта постельного. Чтож, учитывая, что Навальный стырил у него часть одежды, эта была, как нельзя, кстати. Сережа повесил её в шкаф, а постельное сменил на своей кровати сразу. Теперь он будет спать в розовых цветочках, как символично. Кто вообще из его родных решил, что класть такое бельё будет хорошей идеей? Дать бы ему по шее. «Теперь точно скажут, что педики.» - раздосадовано подумал Фургал. Однако перестилание кровати это своего рода квест, который он терпеть не может. Мужчина поставил чайник и сел обратно на кровать. Сладостей новых им не прислали, да и не надо пока что. Им бы те что есть съесть. Хоть часть он и отдал ребятам, в шкафу все ещё приличненько так еды лежит. Сергей секунду подумал и потянулся за бумагой и карандашом. Наконец-то на него накатило вдохновение.

***

Когда Навальный вернулся, он застал Фургала за просмотром тв. Сережа выглядел непривычно спокойно, что очень радовало. Под столом стояла пустая коробка. Видимо мужчине опять что-то прислали. — Я вернулся домой. – улыбнулся Алексей, ставя книги на свою тумбочку. Он наклонился и поцеловал Сергея в лоб. Тот улыбнулся ему в ответ, и от этого стало так хорошо на душе. — Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Фургал и гладит ладонью по щеке Навального, у которого начала прорастать щетина. Хотя, ему и с бородой ходить тоже идет. — Замечательно. Меня больше не тошнит и головокружение тоже прошло. – довольно ухмыльнулся оппозиционер и он не врал. Ему правда сейчас намного лучше, чем было утром. — Это хорошо… – расслабленно, и даже лениво, отвечает Фургал. Алексей садится рядом и гладит Сережу по руке. Этот момент кажется таким спокойным. — У меня для тебя кое-что есть. – Леша достает из стола записную книжку и вытаскивает оттуда какую-то бумажку. Сергей с интересом смотрит на Навального, садясь на кровати. – Это не очень хорошо выполнено, но я правда старался. Фургал взял в руку протянутый листок, рассматривая. Там был тот самый рисунок, который он как-то увидел. Только улучшенный и там появилось ещё несколько мелких набросков. В груди приятно разгорается теплый огонек. Наверное, уже нет смысла его сдерживать. Сережа тянется к лицу Леши и целует. Алексей отвечает, притягивая сокамерника ближе к себе. — Я влюбился в тебя по самые уши… – шепчет, в губы Навального, Фургал. Он зарывается пальцами в волосы юриста с довольной и спокойной улыбкой. Алексей улыбается в ответ так счастливо и ласково, что внутри все согревается. — Я в тебя тоже. – Алексей тянется, чтобы поцеловать Сережу ещё раз, но тот уходит от поцелуя, вызывая негодование и расстроенный стон. — Давай выпьем чаю, а потом ты сыграешь на гитаре. – поднимаясь говорит Фургал. Он аккуратно складывает рисунок и прячет его в выдвижной ящик своей тумбы. Даже когда Леши не будет рядом, у него будет этот рисунок. Самый дорогой подарок, что мог сделать ему Алексей в этом ужасном месте. Навальный не противится, пододвигает гитару к себе и настраивает её, пока Сережа разливает чай по чашкам. — Ты такой спокойный. Что-то случилось, пока меня не было? – интересуется Леша, принимая чашку и пару конфет. — Да так. Передо мной извинилась охрана. Вот и все. – объясняет Сергей, отпивая греющий напиток. — Да ладно?! Блин, завидую. Передо мной бы хоть раз извинились. – деланно дуется юрист. – Знаешь, я поговорил с Юлей. Она не против нас с тобой. Сергей садится рядом на кровать и весь чуть ли не светится от счастья. Ему хочется кинуться на Алексея с объятьями, но мешает гитара, которую не хотелось бы повредить случайно. Навальный же отпивает, ставит чашку на стол и ударяет по струнам.

Больше нечего ловить, все, что надо, я поймал, Надо сразу уходить, чтоб никто не привыкал. Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке, Развеселые зрачки, твое имя на руке… Районы, кварталы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво! Районы, кварталы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво!

Сергей хмыкает выбору песни. Откидывается к стене, чуть покачиваясь, из стороны в сторону, в такт музыки, что играет Навальный. Так хорошо и спокойно, как сейчас, ему не было уже очень-очень давно. И он, чертовски, прав. Он действительно уже поймал все что мог. Поймал в свои сети его сердце и опутал мягкими нитями душу, излечивая её от шрамов, которые он приобрел в этом месте.

У тебя все будет класс, будут ближе облака, Я хочу как в первый раз, и поэтому пока. Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке, Развеселые зрачки, я шагаю налегке… Районы, кварталы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво! Районы, кварталы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво!

Хотелось бы верить, что все и правда будет «класс». И они будут в это верить. А как иначе? Они есть друг у друга и это самое прекрасное, что они могли получить, находясь в этой тесной клетке. Они получили любовь и понимание в лице друг друга.

Вот и все, никто не ждет, и никто не в дураках, Кто-то любит, кто-то врет и летает в облаках. Ярко-желтые очки, два сердечка на брелке, Развеселые зрачки, я шагаю налегке… Районы, кварталы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво! Районы, кварталы, жилые массивы. Я ухожу, ухожу красиво!

Сережа кладет руки на плечи юриста, гладит, убирает гитару, а затем тянет к себе и глубоко целует. Теперь ему не зазорно это делать. Они обязательно уйдут из этого отвратительного места. Уйдут вместе и красиво.