От ненависти до любви - один долг в казино

      Я стояла в полной растерянности от услышанного. Зимовский и любит? Да это же несовместимые понятия. Но какое-то неведанное тепло разлилось по моей груди, и я сильнее прижалась к нему… — Я тоже тебя люблю, — прошептала я, сама того не осознавая. Наши губы соединились, нежно лаская друг друга. От пережитого меня все ещё колотило, но тёплые ладони Зимы на моей спине успокаивали. Обстановка в этом цеху была странной, на полу валялись какие-то стёкла, брусья. Одно окно было выбито. Посередине стояла какая-то древняя машина без двух колёс, со ржавыми дверями и разбитой фарой. — Интересно, мы когда-нибудь сделаем это в кровати? — с усмешкой произнесла я, чувствуя его ладони уже на своих бёдрах, — лифт, машина, кухня редакции… ты прям «романтик»! — Ну, если ты сегодня поедешь ко мне, то да, — улыбнулся Зимовский, продолжая поцелуи от шеи на мое плечо, — а насчёт кухни, это же ты первая! Руки продолжали путешествовать от моей спины к животу. Я томно вздохнула, принимаясь за пуговицы на его рубашке. В тот же момент Антон ловко справился с моей пуговицей и молнией на джинсах, устремляясь рукой четко «по курсу». Я невольно развела бёдра, а тело затрепетало и выгнулось ему навстречу… Горячие поцелуи обжигали каждый участок кожи, которого касался Антон. Второй рукой Зимовский ласкал мою грудь, слегка пощипывая за сосок. Я снова издала громкий стон, чувствуя нарастающие волны возбуждения своим телом. На миг я вспомнила о том, что обещала ему на кухне — чтобы он сам умолял меня о слиянии наших тел, а я буду также доводить его до исступления. Моя рука резко скользнула к ремню на его брюках, и к счастью, в этот раз он мгновенно поддался мне, заставляя брюки упасть на холодный бетонный пол. Я накрыла рукой его возбужденную плоть, не спеша избавлять от трусов. Зимовский искушенно закрыл глаза, страстно кусая меня за шею. Я продолжила начатое, только уже без преграды. — Марго… — горячий шёпот Антона в мое ухо отдавал мурашками по всему тело. Я посмотрела в его глаза, и поняла, что все мои действия правильны, да и прошлая жизнь в теле бабника Гоши Реброва помогала мне чуть лучше понимать мужские ощущения. Наверное сейчас я вряд ли похожа на девочку, несколько дней тому назад впервые потерявшей невинность, но сейчас мне безумно хотелось сделать кое-что и познать ощущения с женской стороны. Мои губы впились в его, медленно спускаясь по шее вниз, к груди, а далее к животу. — Что ты хочешь… — Зима вопросительно глянул на меня, ища в моих глазах подтверждение моих действий. Я кивнула, опускаясь на корточки вниз. Со всей своей страстью обхватывая губами его член. — Твою мать, — ругнулся он, немного больно впиваясь руками в мои волосы. Не то от боли, не то от ощущения своей победы и накатившего желания я простонала. Я подняла взгляд на Антона. Он зажмурился, напрягая все своё тело и притягивая мою голову плотнее. Мой язык и губы ласкали, дразнили и по-моему лишали его остатков разума. — Реброва, ты… я…- Зимовский явно пытался сказать что-то связное, но плохо получалось, — хватит, или я… По его мутному взгляду я, кажется, все понимаю, не думая останавливаться. — М-м-м-арго… — на лбу Антона выступил пот, — я…не…сдержусь. «И зачем он пытается сдержаться?!» — подумала я. Да, мой план был другим, но сейчас я хотела довести все до логического завершения. Ещё пара движений губами, и я чувствую как что-то горячее медленно растекается на них. Я пошло облизнулась, поднимаясь назад и откидывая голову на холодную бетонную стену. Конечно, мое неудовлетворенное желание отдавала пульсом в висках, но я расплылась в широкой улыбке. — Реброва, это как называется? — Антон смотрел на меня в полном шоке. — Вы что, Антон Владимирович, не знаете как это называется? — стрельнула я глазами, — ну вы даёте, а я то думала! — Сумасшедшая, — он припал к моей шее, обжигая горячим дыханием, — просто ты меня поразила. Такого я как-то не ждал… — Такая вот я неожиданная, — улыбнулась я. — Ну поехали теперь домой. Теперь моя очередь тебя удивлять, — Зимовский хитро посмотрел мне в глаза, — кстати, я думаю, они потеряли нас из виду и сегодня точно не найдут. — Думаешь? — я обеспокоенно посмотрела ему в глаза. — Если бы они бежали за нами, они бы уже давно нас нашли, — убедил меня Антон, — пойдём отсюда. Прошла неделя. На удивление, Вальдемар больше нас не тревожил, но расслабляться явно было рано. В редакцию я пришла раньше Зимовского и других сотрудников, так как у Лазарева было какое-то срочное сообщение. На выходе из лифта я столкнулась лбами с Калугиным. — Калуга, смотри, куда прешь! — огрызнулась я, резко задумавшись, — а ты че тут делаешь вообще?! — Ну, Маргарита Александровна, я здесь вообще-то работаю, — холодно произнёс он. — В восемь утра?! — я округлила глаза. — О, доброе утро, — перебил наш «дружеский» диалог Лазарев, — пройдемте в комнату заседаний. Нам ничего не оставалось делать, как пройти за инвестором. В кресле уже восседал Борис Наумыч. — Марго, все мы знаем, что ты профессионал своего дела, — начал шеф, и я почему-то напряглась, — у Константина Петровича есть очень заманчивое предложение. — И какое же? — я старалась сохранить невозмутимый вид. — Через неделю в Барселоне состоится мероприятие «За кадром глянцевых страниц», — пояснил Лазарев, — там будут все известные фотографы, журналисты, модели, — он почесал бровь, — в общем, прекрасное мероприятие, открывающее новые знакомства, новые границы. — От нашего журнала нужно отправить двух сотрудников, — подхватил Наумыч, — и бесспорно ими являешься ты, как главный редактор нашего издания, и наш художественный редактор — Андрей Николаевич Калугин! — Чего?! — от услышанного у меня, кажется, отвисла челюсть, — а почему Калугин?! Я считаю, Зимовский на этом мероприятии был бы нужнее, чем этот…! — Твой Зимовский — не фотограф! — рыкнул Наумыч, — и да, если ты уедешь, кому-то надо руководить здесь, на берегу! А для Андрея это прекрасная возможность показать свои портфолио дирекции европейских изданий, и получить хорошие деньги! — Почему не посылаете никого из отдела моды? — продолжала я допытывать шефа. — Наташеньке нельзя летать, она в положении! — ни с того ни с сего включился Лазарев, — а у Гали вообще нет загранпаспорта! — Окей, пусть Зимовский едет с Калугой, а я останусь здесь, — я встала в позу. — Марго, ты забываешься, — вклинился в наш спор Андрей, — предложение делают тебе, как главному редактору! По-моему у тебя снова в голове личное, а должно быть общественное! — Тебе слова не давали, — сквозь зубы прорычала я. — Маргарита!!! — строго пресёк мою начинающуюся ярость Наумыч, — давайте без эмоций! Это рабочая командировка, и она очень важна для МЖ именно в ваших лицах! — Борис Наумыч, Константин Петрович, извините, — я виновато опустила голову, — я никуда не поеду. — Что ж, — Лазарев вновь почесал бровь, — ваше право, Марго. Но до конца недели у вас ещё будет время передумать. — Никогда! Я могу идти? — я подошла к двери. Директора кивнули, и я направилась в свой кабинет.       Постепенно планктнон подтягивался на рабочие места. Я вышла на кухню налить чай, как мой взгляд упал на окно в кабинете моего зама, где были открыты жалюзи. Финансовый директор Мокрицкая сидела у него на столе, со слезами в глазах. Я подошла к двери и замерла. — Слушай, Эльвира, че ты опять сырость тут развела? — цинично возмущался Антон, — либо говори по делу, либо проваливай, и задницу со стола снять не забудь свою! — Антон, ты можешь дальше издеваться и оскорблять меня, но ты обязан знать, — Эльвира вытерла слёзы и протянула ему какую-то бумагу. — Что это за хрень? — взбесился Антон. В страхе я перестала дышать. — Антон, мне от тебя ничего не надо, — снова зарыдала Эльвира, — но я встречалась только с тобой в последнее время. Я беременна, а отец — ты.