От ненависти до любви - один долг в казино

       Слёзы брызнули с моих глаз градом, я прислонилась к двери лбом и не слышно зарыдала… все оборвалось внутри, и сейчас было одно желание — провалиться сквозь землю, или проснуться, но никогда такого не слышать… — Чего?! — яростный крик Зимовского немного отрезвил мои мысли, — Мокрицкая, ты чокнулась?! Этого не может быть!!! — Зимовский, я похожа на дуру? — Эльвира встала со стола, — ты думаешь, такими вещами шутят? Прости, но ребёнок не виноват, что его папаша циник и бабник, нагло воспользовавшийся мной и моими чувствами ради бабла редакции! — продолжала рыдания Мокрицкая. — Так, стоять, — Антон схватил ее за руку, — я ни разу не трахался с тобой без гандона! Каким макаром это возможно?! — Какие мерзкие слова, Зимовский, — Мокрицкая вытерла слёзы, — а ведь когда-то ты что-то говорил мне о любви… — Да мне плевать, какие слова! — он продолжал сильно держать Эльвиру за руку, — такие события исключены, так что вспоминай внимательно, кто сделал тебе спиногрыза! — Антон, а ты действительно сволочь, — Эльвира вырвалась из его рук, — я тебе напомню, это было после сдачи предыдущего номера. Мы выпили в дедлайне, а потом поехали к тебе. И в тот день мы не предохранялись. — Евпатий Коловратий! — Зимовский схватился за голову.       Я поняла, что получается, это правда. Эльвира вылетела из кабинета, со всей силы распахнув дверь, от чего я впечаталась в стену. Я сползла по стене вниз, закрывая лицо руками. Из меня непроизвольно вырвался дикий крик боли и отчаяния. Второй раз, второй гребаный раз я теряю свою любовь… я не имею права лишать ребёнка отца! Господи, ну почему, когда я была Гошей, со мной такого не случалось! Ну ладно Калуга тряпка и ни о чем не думает, но как Антон вообще мог такое допустить! Зимовский выбежал из кабинета и бросился ко мне, хватая за плечи. — Милая, это не правда! — в его глазах была паника, — ну это не может быть правдой!!! Я люблю тебя, слышишь!!! Тебя, мне не нужна Мокрицкая и ее ребёнок! — Антон, отпусти, — я встала и одернула его руки, бросаясь к лифту, — я все слышала. Ты прекрасно ее понял, когда она говорила тебе о сексе без предохранения! — Марго!!! Это не мой ребёнок! — он схватил меня за плечи, — это не от меня, я клянусь, я тебе докажу! — Пошёл вон, Зимовский, — я силой вырвалась, продолжая рыдать, — забудь все, что между нами было. Ненавижу тебя!       Я видела, как планктон раскрыл рты, видя этот скандал. Не дожидаясь лифта, я бежала по лестнице вниз, а Антон нёсся за мной. — Ты не уйдёшь, — он схватил меня за руку уже на парковке, разворачивая к себе, — Марго, неужели ты думаешь, что это заставит меня вернуться к Эльвире?! Я ни разу тебе не изменял, слышишь! — Антон, не мучь меня, я все слышала, — еле слышно выдавила я из себя, — она сказала, что ты говорил ей о любви. А я дура, уши развесила! Молодец, Зимовский, даже я тебе поверила! Хотя Гоша мне говорил все это и не раз! — Да не было такого никогда!!! — Антон тряс меня за плечи, пытаясь достучаться, — никогда я не говорил Мокрицкой что люблю ее! Я вообще кроме тебя и матери своей никогда и никому этого не говорил! — Уходи! Пожалуйста! — мне было больно, очень больно этого говорить. Все услышанные слова ножами врезались в сердце. Сейчас мне было в тысячи раз больнее, чем когда я узнала о беременности Егоровой от Калуги… Антон ведь догнал меня. Боже, он так смотрит, мне хочется броситься в объятия и целовать его, бесконечно целовать… почувствовать его губы, руки, все это ещё раз. Эти сумасшедшие переглядки, запирание дверей в кабинетах… Ничего этого больше не будет. Я должна уйти, а ребёнок расти в полной семье. Для него все это было такой же игрой, как с Мокрицкой или тысячей других женщин. Просто я была недоступной, а сломить меня, сломить барьер вражды своим обаянием — да, это он мастер. И вот он добился не только моего тела, но и моего сердца… А оказался таким же, каким я его всю жизнь и знала… за удовольствие надо платить, и цена порой слишком высока…       На улице пошёл дождь. А я все также стояла и смотрела в его голубые глаза. Слёзы душили, я так хотела сказать «Не уходи, обними меня», но сорвалась к машине, хлопая дверью. Антон подлетел к ней, впечатываясь ладонями в стекло, но я что есть мочи надавила на газ, и полетела по проспекту. В лобовое из-за дождя и слез я совершенно ничего не видела… Я сама не знаю почему, но набрала номер Лазарева. — Да Марго, я тебя слушаю, — поднял трубку инвестор. — Константин Петрович, я согласна, — всхлипывая, пробормотала я, — я поеду с Калугой в Барселону…