Моля зверя о любви

— Что значит «я больше не буду этого делать»?! — Мне стало неинтересно. — Что?! Сюэ Ян, сидящий у распахнутого окна, лениво рассматривал снующую туда-сюда толпу зевак, что в любое время дня и ночи куда-то спешили, куда-то бежали. «Иду туда, не знаю куда» — вот на что это было похоже. — Ну почему? — всё допрашивался художник, как вдруг вскочил с места и с полными ужаса глазами пораженно воскликнул: — У тебя геморрой, да?! — На языке у тебя геморрой, старый извращенец! — сквозь зубы выплюнул Сюэ Ян, скривившись лицом. — Сказал же, что мне больше неинтересно для тебя позировать. Немного полноватый художник, закутанный в несколько слоев халатов, удрученно опустился на свое место. Он был довольно известной личностью, так как рисовал множество популярных эротических сборников жанра садо-мазо. Особенной популярностью пользовались те, где практиковалось связывание, и однажды, когда в качестве модели ему понадобилась женщина, он увидел одну довольно симпатичную девушку и подошел к ней познакомиться и получше рассмотреть. Каково же было его удивление, когда «девушка», едва не снеся ему голову, грубо опрокинула художника на землю и наступила ногой на его грудную клетку, точно в желании проделать в ней сквозную дыру. Это был Сюэ Ян. При том, что его внешность хоть и была заманчивой, но все же с девушкой его сложно было спутать, однако художник не столько смотрел на лицо, сколько присматривался к глазам, к их хищному, обычно свойственному хитрым женщинам блеску, к манящим малиново-алым губам, что растягиваясь в улыбке тут же выпускали слова подобные острым шипам. Эта опасная роза привлекала своей непокорностью, своим горячим нравом, неприступностью, но именно последнее делало её такой желанной. Казалось, что даже острые шипы не помеха, лишь бы добраться до желанного, пылающего багрово-красным, цветка нежной плоти. Сюэ Ян, который наслушался этих бредовых, как он сам посчитал, речей, чисто ради любопытства (и денег, само собой) согласился попозировать лишь один раз. Он пришел в хорошо освещенную, заваленную всяким скарбом комнату, где его попросили раздеться и лечь на циновку, на которой предупредительно раскинули одеяла. Рисунок художника вышел настолько потрясающим, что лишь увидев его Сюэ Ян сперва не поверил, что это он. Художник нарисовал его не как юношу, а скорее как женщину, сделав акцент именно на лице, так сказать, добавив нужных деталей его телу, что скрыли мужскую сущность. Вид этого рисунка возбудил в юноше неподдельное восхищение, и ему не терпелось узнать так ли его видят и все остальные… Что касается того, чем он занимался, бестолково шляясь по улицам, то тут детали излишни. Сирота, без какой-либо защиты и связей, с судьбой беспризорника должен был как-то обеспечивать себя едой и крышей над головой, поэтому то, что его просил делать художник дальше, не было для него неожиданностью. То, что с ним проделывали в процессе рисования, было ясно запечатлено в сборниках, которые пользовались дикой популярностью среди разных слоев населения, и хотя никто не узнавал в нем модель (потому что его рисовали женщиной), но лишних знаний и еще большего бесстыдства он успел подчерпнуть с лихвой. И вот сегодня он заявил, что ему стало скучно. — Ты очень важный источник моего дохода, как я могу тебя отпустить? Сюэ Ян устало выдохнул. — Тебе придется отпустить, потому что ты перестал быть источником уже моего удовольствия, и все те, кого ты приводишь, либо слишком грубые, либо слишком уж нежные. Они как куклы, у которых нет души, одна лишь похоть. — Но ведь когда ты пришел ко мне, то был почти таким же. В темных глазах юноши, казалось, сверкнул какой-то огонёк, и повернувшись к художнику лицом, он, криво улыбнувшись, игриво произнес: — Это верно, просто теперь, когда я переполнен желаниями и заживо сгораю в чувстве неудовлетворенности, я не вижу смысла продолжать приносить себя в жертву искусству, поскольку оно более не в силах заставить меня дрожать от удовольствия, а это единственная причина, по которой я соглашался ложится под кого-то, будучи связанным по руками и ногам, с кляпом во рту или повязкой на глазах. Мое тело сгорает от невозможности высвободить страсть, потому что мне нужна… душа. Он и сам не понимал, что конкретно имеет в виду, просто в последнее время, когда бы ни происходила близость, он совсем не чувствовал, что находит отклик на идущий откуда-то изнутри зов. Его желали, да, но больше тело, нежели этот зов, но что это такое было Сюэ Ян не знал. Телом он был здесь, в этой пропахшей чернилами и древесным углем комнате, а вот мыслями… они были где-то далеко, там, где в сумраке плохо освещенных комнат горит лишь несколько бумажных фонарей, где окна наглухо закрыты, сквозь щели едва пробивается лунный свет. В этой комнате, среди почти что осязаемой тишины можно услышать, как рвется наружу горячее дыхание, подобно извержениям активных вулканов; кожа, пропитавшись этим жаром, становится влажной от пота, даже кончики пальцев краснеют, становясь похожими на лепестки древесных цветов, но в этот момент дыхание неожиданно прерывается из-за крепкой, но не убийственной хватки на горле. Даже стон не может прорваться сквозь этот жестокий занавес, и выгнувшись в пояснице тело трепещет, достигая своего предела, и жаркое тепло, что прежде будто полноводными реками струилось по венам, внезапно выплескивается между бедер, из-за чего душа будто отслаивается от тела… Сюэ Ян качнул головой, прогоняя с глаз пелену этого неожиданного видения и снова перевел взгляд на улицу. Люди, их так много, и все постоянно куда-то спешат. Ничего не меняется, существование этого бессмысленного потока неизбежно, его ничего не может прервать. Внезапно глаза юноши цепляются за пестрящее среди в основном темных одежд светлое пятно, движения которого совсем не вписываются в ритм потока, оно… словно бы чужое здесь, теряется слишком заметно, чем и привлекает внимание. Длинные, явно дорогие одеяния, струящиеся по спине и плечам волосы, слишком бледная кожа лица. На вид словно бы какой-нибудь богатый господин, однако не столько наличие меча и метелки опровергает эту версию, сколько… слишком уж добродушное и совестное лицо, которое принимает такое интересное выражение, когда этот человек извиняется за то, что в кого-то врезался, хотя на деле это врезались в него. Его лицо, оно… такое невинное. Несмотря на то, что он был одет в ослепительно белые одеяния, мужчина шагал по городу очень неуверенно, будто впервые попал сюда. Нет, будто впервые оказался в такой жуткой толпе. Наблюдая за его утончённым, даже изящным лицом и милым, полным довольно смешной паники взглядом, Сюэ Ян подумал: «Валить и трахать, ибо личико так и просится на участие в подобном сценарии…» Но в тот момент он не до конца понимал какую же роль в этом сценарии выделить себе самому, ибо «трахать» может даже тот, кто впускает внутрь, так скажем задавая темп… — Что это ты завис глазами в мертвой точке? — художник с интересом выглянул из-за плеча юноши, ища в толпе причину его немигающего взгляда. — Я подолгу в ней зависаю, — так и не моргнув, с интересом улыбнулся Сюэ Ян. — К ужину не жди… ближайших 2-3 дня. «Похоже, будет очень интересно… и весело». — Куда ты?! — громче положенного вскрикнул художник, видя, как Сюэ Ян, выйдя прямо в окно, приземлился на загнутую на первом этаже крышу, а уже спрыгнув с неё попал на главную улицу, мгновенно смешавшись с толпой. — Я же не снял с тебя сегодняшний реквизит… При мысли о том, какие вещи остались на и в теле Сюэ Яна, уже будучи в уважительном возрасте мужчина прикрыл глаза рукой, понимая, что такого развратного мерзавца не сможет укротить никто, разве что какой-нибудь демон, что окажется куда прожорливей выпрыгнувшего в окно молодого дьявола. Мужчина удрученно выдохнул. У Сюэ Яна была довольно тяжелая жизнь, но куда больший вред он зачастую причинял себе сам, будучи неспособным ни контролировать, ни ограничивать свои желания. Вот и сейчас, поддавшись чувствам он бросился неизвестно куда, потому что что-то в толпе стало причиной того, что у него внезапно взыграла кровь. Художнику даже стало любопытно, что же он такое увидел, что его глаза загорелись настолько, что он не то что не смог, а даже не попытался себя обуздать…

***

Вот уже как несколько месяцев с безымянной таинственной горы спустился один из адептов известной в прошлом заклинательницы, что скрывшись от мира продолжала свою жизнь в тихой мирной глуши остроконечных гор. Сяо Син Чэнь, один из младших учеников, исходя из своих причин решился покинуть гору, дабы нести свет и справедливость в этот мир, и вот сейчас, добравшись до этого городка, кажется, столкнулся с очередной, уже успевшей стать ему привычной проблемой. Он, разумеется, все еще был не приучен к толпе, особенно к этим быстрым людским потокам, и само собой зачастую просто терялся среди людей, часто наступая другим на ноги и бесконечно прося прощение за доставленное беспокойство. Так было и сейчас: он старался идти как можно аккуратней, но людское море подхватывало его с разных сторон, не давая ни развернуться толком, ни идти в определённую сторону. В этот город он пришел не просто так, но сейчас, из-за необходимости отдохнуть и восстановить силы, как раз был в поиске постоялого двора. — Эй, смотри куда идешь! — гаркнули ему откуда-то сбоку, и Син Чэнь, уже будучи готовым просить прощения у очередного людского фантома неожиданно почувствовал, как кто-то взял его за руку и довольно сильно потянул на себя, после чего человек, что недавно крикнул на него, болезненно взвыл, будто его ударили. Не успел Син Чэнь опомниться, как его уже потащили сквозь толпу, кажется, уводя куда-то за прилавки. Он видел лишь спину незнакомца и его собранные кое-как волосы. Одежда этого человека была довольно непривычного багрово-фиолетового оттенка, что в тени домов очень сильно затемнялась, на солнце же переливалась багровыми переливами. Наконец-то выведя его из людского потока руку Син Чэня отпустили, и спина, в которую он смотрел, повернулась к нему лицом. — Привет, — весело поздоровался незнакомец и пристально на него поглядел. — Если не знаешь, как идти за или против течения, зачем вообще туда лезть? На незнакомца падал мягкий свет приближающегося к закату солнца, и скрещенные на груди руки обнажали довольно красивые пальцы с тонкими кистями. Сяо Син Чэнь уставился на него, и отчего-то губы его намертво сошлись друг с другом. Этот незнакомец был очень, очень молод, и хотя незрелость уже отступила от его лица, однако оно было до того свежо и прелестно, что если бы не «кое-что», этот юноша был бы очаровательней любой девушки. Этим «кое-чем» был пирсинг, и его было довольно много: небольшое полое серебряное колечко в губе, такой же формы в ушах, причем от мочки и почти до самого края ушной раковины, и в брови. Невозможно было точно определить была ли на нем косметика, однако белизна его лица не казалась чем-то естественным, вдобавок уголки его век были красными, а губы источали нежный прозрачно-малиновый оттенок. Волосы его были небрежно разбросаны по обе стороны плеч, и лишь несколько прядей, затянутых в неплотный пучок на затылке были закреплены довольно интересными тонкими спицами с бахромной кисточкой на конце и изящными переплетениями резьбы на самом металле, что удерживали этот черный каскад от абсолютной свободы. Одежда его, как оговаривалось ранее, была довольно изысканна, однако почему-то первое, что приходило на ум, присматриваясь к ней, было «Дом ночных цветов», где обитала продажная любовь. — Ну, — склонив голову на бок, незнакомец довольно улыбнулся. — Долго еще будешь рассматривать меня? Я смущаюсь вообще-то… Только тогда Син Чэнь понял, что уже некоторое время не отнимает взгляда от странного незнакомца, и отвернулся. — Извини, — только и сказал он. Сюэ Ян, которого очень позабавила его реакция, (хотя, если быть честным, то другой он и не ожидал) довольно прижал пальцы к губам, немного постучав подушечками по их поверхности, словно бы задумавшись о чем-то. — Я так понимаю, ты ищешь место, где смог бы отдохнуть, брат заклинатель. Син Чэнь вновь обратил на него немного удивлённый взгляд. — Ты тоже заклинатель? — В каком-то смысле можно сказать и так, — усмехнулся Сюэ Ян. — Правда заклинаю я… более приземленные вещи. — И как же ты заклинаешь? — полюбопытствовал Син Чэнь. — Скорее уж «чем», — довольно прищурился Сюэ Ян. — Физическими навыками, если уж на то пошло. Син Чэнь задумался о его словах, что позволило Сюэ Яну вволю понаблюдать за эмоциями на его лице. Судя по чуть нахмуренным бровям и слегка поджатым губам он осмыслял фразу «физические навыки». Разумеется, глядя на внешний вид юноши действительно сложно было поверить, что он тоже… заклинатель. Что же касается этого одетого во все белое человека с мечом за спиной и метелкой за поясом, то тут сразу всё становилось очевидным. — Пойдем? — вежливо улыбнулся Сюэ Ян, и не дожидаясь его ответа сам первым пошел вперед. Син Чэнь машинально сделал шаг вслед за ним, и только сейчас, когда порыв ветра коснулся тела юноши, ощутил странный, чуть сладковатый, но вместе с тем терпкий запах. Это не было похоже ни на благовония, ни на новую ткань, ни даже на фрукты. Запах был сладким, но в нем чувствовалась какая-то оседающая в легких тяжесть, и отчего-то этот запах показался ему очень знакомым. Знал бы он тогда, что на этот запах может обратить пристальное внимание лишь тот, у кого было хищное обоняние. Сюэ Ян привел его не на постоялый двор, а в винный дом, и заведя внутрь, усадил смущенного заклинателя за один из дальних столиков, что можно было скрыть ширмой, и усевшись рядом, подпер подбородок ладонью. — Даоцзан, не желаешь угостить меня вином? — невинно склонив голову, полюбопытствовал он. В помещении, где всё пропахло винными парами и дымом из курильниц, запах юноши еще более остро врезался Син Чэню во внимание. Он кивнул, Сюэ Ян заулыбался и махнул рукой. Когда им принесли чаши, заклинатель отказался от вина и попросил чай. Сюэ Ян, отпивая из своей посеребрённой чаши внимательно разглядывал мужчину напротив, и в какой-то момент подсел к нему поближе. — Надолго ты у нас? Син Чэнь едва заметно встревожился, когда юноша приблизился к нему, однако добродушно улыбнувшись мирно прищурился. — Несколько дней. «Какое совпадение, однако», — мысленно восторгался Сюэ Ян, поскольку столько же времени планировал пропускать ужины у художника, потому что… пища уже сидела с ним за одним столом. Когда принесли чай, Сюэ Ян сам взял поднос и напросился поухаживать за уважаемым заклинателем. Тот не возразил, но отчего-то внимательно следил за движениями его рук. Сюэ Ян не понял, а знать не мог, что Син Чэнь всего-то обратил внимание на его красноватые фаланги с какими-то отметинами. Это были отметины зубов, его собственных, поскольку в привычках «модели» было кусать кисть руки или пальцы в моменты наивысшего… — Что они делают? Проследив за его взглядом Син Чэнь отнял свои глаза от чашки, что дало Сюэ Яну возможность незаметно соскоблить из-под ногтя мизинца какой-то белёсый порошок, что упав в чай тут же растворился в нем, не оставив и следа своего присутствия. — Кажется, это какая-то азартная игра? — Может быть, — пододвигая к нему чашку, Сюэ Ян улыбнулся. — Выпьем? Подняв свою чашку он одним глотком осушил остатки не самого дорого вина, что, однако, приятно согрело ему горло и теплой волной расползлось внутри. Син Чэнь медленно пригубил свой чай и отнял губы от чашки, посмотрев в окно. — Спасибо, что помог мне в толпе, — робко улыбнулся Сяо Син Чэнь. — Ты выглядел столь растерянно, что совесть не позволила стоять в стороне, — покачивая в чаше остатки вина, задумчиво ответил Сюэ Ян и неожиданно поднял на него взгляд своих темных глаз. — Знаешь, тебе очень повезло, что на твоем пути тебе встретился именно я, потому что я не пройду мимо. Отчего-то эта вполне себе невинная и даже в каком-то смысле ответственная фраза отбросила в мыслях Син Чэня какую-то странную, даже навязчивую тень легкого беспокойства. Он неумышленно отвернулся к окну, чтобы скрыться от внимательного взгляда, и посмотрел на небо. То, покрывшись шапкой розовых и оранжевых облаков, приближало вечер, уходящий день постепенно уступал место приближающейся ночи. В то же время Сюэ Ян немного повозился со своим рукавом, закупорив небольшую бутылочку с порошком внутри, в которую ранее погрузил мизинец. Из-за того, что юноша действовал очень быстро, заклинатель не то не смог вовремя прийти в себя, не то просто был застигнут врасплох, однако словно на поводу придя в это заведение, только оказавшись внутри понял, что нужно бы спросить хотя бы имя своего спутника. Он повернул на него взгляд, на что юноша лишь молча улыбнулся, до этого без стеснений разглядывая профиль его лица. Губы Син Чэня приоткрылись, из них уже готовилось слететь начало фразы, когда неожиданно горячая волна, пробежавшись от головы до кончиков пальцев вынудила его замереть на месте. — Всё хорошо? — обратив внимание на его застывший взгляд, спросил юноша. Тот сделал довольно глубокий вдох, шумно вдохнув носом, но от этого жар вместо головы теперь расползался в легких, вынудив мужчину начать часто дышать, из-за чего ему показалось, будто начала кружиться голова. — Темнеет, — задумчиво сказал он, и незаметно для себя облизнул губы, мгновенно почувствовав жажду. — Тебе есть где остановиться? — налив еще чаю, Сюэ Ян поднял взгляд только спустя секунд двадцать, поскольку ответ так и не услышал. Син Чэнь, который в прилежной, немного сжатой позе ранее сидел на подушке для сидения, застыл и немигающим взглядом смотрел на стол. Его губы приоткрылись, дыхание так и осталось учащённым, он потянулся рукой к горлу, пытаясь откашляться, на что Сюэ Ян протянул ему чашку, помогая сделать глоток. Его пальцы коснулись к подбородку мужчины, ощутив его гладкость. Юноша невольно улыбнулся. — Даоцзан? — подсев к нему еще ближе и добродушно поглаживая по спине, лицо Сюэ Яна выражало «неподдельное» волнение. — Всё хорошо? Ты покраснел. Губы Син Чэня распахнулись шире, зрачки расширились, нос жадно втянул в себя воздух. Запах. Этот сладкий, немного терпкий запах, что не давал его разуму покоя. Син Чэнь повернул взволнованный взгляд на юношу, и отчего-то краски вокруг него стали теплее, что ли, будто воздух и впрямь нагрелся, сочные переливы его одежды ублажали взор. Наклонившись вперед Син Чэнь едва не коснулся кончиком носа скулы юноши, затем опустился к шее. Он так жадно вдыхал воздух и никак не мог найти точный источник запаха, что ощутил, как по венам разливается невиданное до сего волнение, что полностью заполонило все его мысли. Одежда юноши, его волосы и кожа источали этот запах, но где-то он ведь должен был пробиваться сильнее всего. Когда лицо мужчины опустилось к его груди, а кончик носа остановился на области возле подмышки, Син Чэнь еще глубже втянул в себя воздух и… застыл. — Какое неподобающее поведение у этого благородного мужчины, — голос Сюэ Яна прозвучал где-то вдали, и, кажется, полнился скрытой насмешкой, но вместе с тем уже плохо скрываемым томлением. — Что это ты собираешься делать? Син Чэнь, чье лицо покраснело, а губы увлажнились, начал медленно покрываться потом, на что юноша коснулся ладонью его лба, словно бы проверял температуру, и хотя кончики его пальцев были прохладными и довольно приятными, мужчина чувствовал лишь еще больший жар, что пробивался из этой ладони. — Ты знаешь, что это за запах? — склонившись к его лицу, Сюэ Ян коснулся щекой его волос, ощутив их мягкость. Он тихо шептал, будто баюкая этого человека, но вместе с тем уже приобнял его, ощущая какой от него исходит жар. — Сладкий, немного терпкий… будто цветы, слегка забродившие в вине, не правда ли? Ведь так ты это чувствуешь? Знаешь, тело человека способно испускать разные запахи, но конкретно этот появляется когда я… возбужден. Его другая рука, до этого лежавшая на собственных коленях, умелым движением скользнула в складки одеяния Син Чэня и сжалась в определённом месте, чем вызвала довольно низкий, но пока еще очень тихий стон. — А как пахнешь ты, когда возбуждён? — Сюэ Ян и сам раскраснелся, его губы уже касались виска мужчины, оставляя на повлажневшей коже россыпь коротких поцелуев. — Если тебе негде остановиться, можешь отдохнуть у меня, идет? Я не возьму с тебя платы, если мы «отдохнем» вместе… Син Чэнь, тяжело дыша, не нашел в себе силы даже кивнуть. В месте, где они сидели, было довольно тусклое освещение, поэтому коснувшись пальцами подбородка мужчины, Сюэ Ян поднял его лицо на себя и, улыбнувшись, прижался к его губам, понимая, что на ощупь они оказались такими же мягкими, как он и представлял. Мягкие, сочные, нежные и… сладкие, безумно сладкие, возбуждающе сладкие. Когда же внутрь скользнул его язык, неторопливо пробравшись сквозь преграду зубов и переплелся с другим, Син Чэнь застонал, его голова почти что лежала у Сюэ Яна на плече. Юноша нашел это очаровательным, его рука в складках его одежды задвигалась чуть более требовательно. Он умело поглаживал его постепенно возбуждающийся орган через ткань, уже отмечая внушающий немалые обещания размер, но сильнее этого его взволновало лицо Син Чэня. Тяжелый, полнившийся похотью взгляд, и вместе с тем такое беспомощное выражение, эта слабость, что плескалась в его глазах, эти очаровательные ресницы, что уже дрожали и которые так хотелось поцеловать. Сюэ Ян забылся, неотрывно смотря на это лицо, и впился в него таким жадным поцелуем, что Син Чэнь начал задыхаться, однако для сопротивления у него не было ни сил, ни желания. Сладкая истома, наполнив его тело, сделала его таким тяжелым, но вместе с тем эти обжигающие потоки, рванув вниз, поспособствовали тому, что определённая часть его тела довольно отчетливо заявила о себе, из-за чего руке Сюэ Яна пришлось пробраться сквозь ткань и коснуться органа напрямую, одновременно углубляя поцелуй, чувствуя, как собственный член весьма болезненно дал о себе знать. «Реквизит», который не успел снять художник, впился в кожу, и этот легкий дискомфорт, к которому присоединилось пока еще сдержанное движение бедрами наполнил низ живота чем-то обжигающим, нетерпеливым и жадным. — Даоцзан, — тяжело прошептал Сюэ Ян, и Син Чэнь, у которого перед глазами уже расплывалось это полнившееся похотью лицо, едва ли сфокусировал на нем взгляд. — Я тебя хочу.

***

Это был запах пота, смешанный с нотками благовоний, которыми были пропитаны его волосы и одежда, но вот его кожа выделяла свой запах... сладкий, терпкий, возбуждающий звериное обоняние, что могло его учуять. Словно в замедленном потоке времени два тела упали на кровать, сплетаясь в порыве столь стремительном и сильном, что, казалось, пытались стать единым целым в то же мгновение, как ощутили тепло друг друга. Глаза Син Чэня были затуманены, разум совершенно не давал о себе знать, зато затаенные инстинкты, пробудившись от наркотика, взыграли яркими красками и распустились подобно весенним цветам, даже больше: они воспламенились огненным светом, будто пламенные цветы, и их жар обжигал губы Сюэ Яна, обжигал шею, ямочку между ключиц, что подверглась жестокой пытке. Син Чэнь сомкнул в этом месте зубы, и Сюэ Ян жалобно взвыл, хотя его член в ответ значительно приободрился, а головка мгновенно увлажнилась, выпустив наружу тонкую слизкую струйку. Руки Син Чэня в нетерпении рванули ворот его халата, обнажая тяжело вздымающуюся грудь, но миновав её он приподнял юношу и принялся сдергивать с него халат, полностью обнажая верхнюю часть тела, после чего снова бросил его на кровать и поднял его руки над головой, склонившись лицом к источнику запаха. — Ах, нет! — не ожидающий подобного Сюэ Ян заерзал под ним сильнее. — Надо же, а на вид такая невинная овечка, а оказалось… Жадный влажный язык прошёлся по подмышке, а вслед за ним Син Чэнь вновь обнажил зубы, довольно ощутимо кусая эту часть кожи. Он даже немного порыкивал в процессе, пока его губы не перекинулись на ребра, и он начал кусать и их. Ноги Сюэ Яна разводились все шире, как только мужчина опускался ниже, и буквально искусав его живот, оставив на нем жаркие метки страсти, зубы его неожиданно наткнулись на что-то еще, более твердое и плотное. Это оказались веревки, которые в затейливом узоре стягивали его бедра, опоясываясь внизу живота на уровне тазовых косточек. Из-за охватившей его страсти он не заметил их прежде, однако сейчас, столь неожиданно наткнувшись на эту преграду, кажется никак не мог понять, что она здесь делает. Но и на этом его прозрение не закончилось. Сфокусировав взгляд на двух темных бугорках на его груди, потемневших и сексуально набухших, Син Чэнь увидел, что в левом соске блестело серебряное колечко, и стальной блеск украшения привлек его взгляд. Не удержавшись, он потянулся к нему губами и полностью вобрал сосок, после чего требовательно втянул его и потянул зубами за сережку. Сюэ Ян взвыл чуть громче, легкий влажный налет поблескивал на его лбу, виски уже были мокрыми. — Нравится? — поглаживая Син Чэня по голове, Сюэ Ян взял его ладонь и опустил между своих ног. — Вот здесь тоже потрогай. Длинные тонкие пальцы обхватили горячую пульсирующую плоть, что дернулась сразу же, как только оказалась в чужой руке. Набухшая, влажная, полнившаяся горячей кровью она уже истекала влажными соками его тела. Син Чэнь тяжело задышал, и снова вобрав губами сосок он одновременно задвигал рукой на члене и начал играть языком с сережкой, то огибая её, то пытаясь попасть в колечко кончиком языка. Но больше всего ему нравилось полностью обхватывать весь сосок губами и сосать его, сильно, вместе с этим ускоряя движения своей руки. Это ощущение переплётных вместе нервов из разных частей тела, что посылали друг другу лишь сигналы удовольствия сводили Сюэ Яна с ума. У него внизу было так влажно, что это вызывающее хлюпанье лишь сильнее возбуждало, с уголков рта юноши уже сочилась тоненькая нить слюны. — Ты когда-нибудь делал это с мужчиной? — вызывающе спросил он, при этом голос его все же подрагивал, он едва сдерживал себя. — Нет, не может быть. Знаешь ли ты, что с того самого момента, как я увидел тебя, мой член не опадал ни на минуту. Я в таком состоянии с того самого момента, как только увидел тебя… Он поднял его лицо и жадно впился в его губы, утаскивая на себя, заставляя другое тело накрыть себя целиком, ощущая тяжесть его веса. Веревка на его теле натянулась сильнее, причиняя мучительное наслаждение, и глухо застонав Сюэ Ян разорвал поцелуй, позволив Син Чэню ласкать свою шею, в которую он тут же впился зубами, легко и нежно покусывая пульсирующую жилку. Руки юноши скользнули вниз, и обогнув собственный член коснулись немного подрагивающей дырочки, что уже сжималась и разжималась почти бесконтрольно. Внутри немного зудело от нетерпения, желание ощутить наполненность определенной природы не покидало ни на минуту. Сюэ Ян, хрипло дыша, нащупал небольшой узелок снаружи, и поддев его медленно потянул. Вслед за плотной нитью наружу показалось что-то круглое и поблескивающее, очень плотное и ощутимое в весе. Это были три перламутровых шарика, все разного размера. Тот, что он вытащил первым, был больше всех, последний, третий, был самым маленьким. Они все были соединены этой нитью. Как только он вытащил их наружу, тут же просочилась и смазка с весьма отчётливым сладким запахом. — Ты знаешь, что сейчас должен сделать? — томно прикрыв веки, Сюэ Ян шутливо отстранил от себя Син Чэня, и согнув ногу в колене он потянулся ступней к промежности мужчины. — Ты такой твердый… Я рад. Ногой, с которой ранее снял белый носочек, он принялся ласкать затвердевший, налившийся желанием орган. Раскрасневшись, он тихонько посмеивался себе в ладонь, прижав её к своим губам, потому что лицо, которое сделал Син Чэнь сразу же, как только ступня коснулась его промежности, было… зверским. Он мгновенно напрягся, согнулся в спине, словно приготовившийся к прыжку хищник, и неожиданно для Сюэ Яна схватил его вторую ногу и сомкнув уже две ступни на своем члене принялся жадно надрачивать себе, тяжело дыша и низко постанывая. Сюэ Ян, который от созерцания подобного возбудился еще больше, уже не мог ждать. Он вырвал свои ноги со стальной хватки Син Чэня и буквально накинувшись на него прижал заклинателя спиной к кровати, сев сверху. — Тебе нравится то, что видят твои глаза? — подняв его ладони и положив себе на грудь, спросил Сюэ Ян. Медленно опускаясь вниз ладони Син Чэня ощущали не только разгоряченную кожу, но и переплетение веревки, довольно мягкой и эластичной, однако стоило Сюэ Яну немного изменить положение, как она впивалась в его тело, оставляя на коже красноватые следы. — Скажи мне, как сильно тебе это нравится? Ты готов кончить лишь от созерцания моего тела, или же… ты хочешь кончить в меня? Жадно дыша Син Чэнь зарычал и было подался вперед, но Сюэ Ян, прищурившись и ухмыльнувшись, несильно ударил его ладошками в грудь, заставляя лечь на место и сам прильнул к нему, начав елозить промежностью на его члене. Буквально присосавшись к его шее он довольно больно укусил его, получив в ответ низкий грудной рык. Почувствовав вибрацию от этого рыка, что передалась в уже собственное тело, Сюэ Ян затравленно клацнул челюстью и просунув руку между их телами нащупал пульсирующий член Син Чэня, направив головку к своему входу. — А-ах… — медленно протискивая её внутрь он желал вволю насладиться ощущением того, как его стеночки плотно сжимаются на этой горячей твердой плоти. — Если не буду держать себя в руках, наутро не смогу ходить. Его ноги задрожали, пока он медленно опускался, растягивая себя, и хотя шарики довольно долго были у него внутри, однако их объёму не сравнится с тем, что он протискивал в себя сейчас. — Н-не могу, не могу больше сдерживаться! — резко сев на член, его губы жадно распахнулись, голова чуть откинулась назад. Ощутив хватку на своей талии, что приподняла его, Сюэ Ян, чуть согнувшись в пояснице, принялся даже не раскачиваться на этой живой игрушке, а довольно агрессивно прыгать на ней. Капли пота, стекая с его лица, падали на живот Син Чэня, такой красивый и твердый, который так и хотелось искусать, оставить на нем множество меток и любоваться вздувшимися ранками поутру. Но что сильнее возбуждало глаза Сюэ Яна, так это густая поросль волос внизу живота мужчины. Он ощущал, как они касались его бедер всякий раз, как только он до упора садился на член. — Что тебе больше понравилось? — капли пота уже стекали с его лба, несколько прядей прилипло к вискам и скулам. — Чему больше обрадовался твой член? Моим ногам, которыми ты дрочил себе, или же этой узкой жаркой дырочке, в которой я буду плавить тебя, пока не почувствую еще более влажное тепло… От одного вида, что этот невинный, опоенный им человек всё сильнее слабеет под его умелыми размашистыми движениями, глаза Сюэ Яна загорелись одержимым пламенем, и взяв его ладонь он поднес пальцы Син Чэня к своим губам и погрузил их в рот, облизывая своим горячим влажным языком. — Тебе хорошо? — никак не унимаясь, продолжал говорить он. — Ты чувствуешь, что уже готов кончить? Облизав его пальцы он опустил ладонь мужчины на свою грудь, и двигая его рукой стал поглаживать её, пропустив свои пальцы между пальцами Син Чэня. Член внутри его тела, кажется, набух еще больше, и чувствуя, как его все сильнее растягивает, Сюэ Ян с мутными от похоти глазами, но все равно дерзким, преобладающим взглядом оценивал с высоты своего положения это измученное в наслаждении лицо, понимая, что он не сможет противостоять ему, он уже на грани и смотрит на него так, словно бы умоляет о пощаде. «Да, — огонь в глазах Сюэ Яна полыхал как никогда ярко. — Проси меня, умоляй меня, чтобы я позволил тебе спустить внутрь, чтобы твое чертовое благородное семя растеклось в этой похотливой заднице, заполнив её до краев…» — Умоляй меня! — хищно улыбнувшись, Сюэ Ян переместил свою руку к основанию члена Сяо Син Чэня и сильно сжал его, из-за чего заклинатель легонько вскрикнул, а юноша, всё наращивая темп, буквально насиловал его член. — Проси, проси меня, чтобы я дал тебе кончить! Хоть твой член и во мне, но это ты подо мной, я здесь веду, так что проси, проси, проси меня, умоляй дать тебе кончить! То, что он сделал, не было так жестоко как, скажем, перевязывание мошонки, но тем не менее чувствуя желание спустить и физически не иметь возможности сделать это, было не менее мучительно. Пережав в правильном месте и все равно продолжая трахать его, Сюэ Ян понимал, что скорее всего член мужчины уже сине-красный, потому что он стал настолько горячим, словно бы изнутри подогревался литрами спустившейся в низ живота крови, а семя, что стремилось выйти наружу, не могло пробиться к выходу из члена, который безостановочно стимулировало узкое, облепившее его со всех сторон колечко мышц, что впуская дальше давало почувствовать изящную дрожь внутри. Это дрожали стеночки, даря члену то самое изящное, даже нежное удовольствие, если конечно не считать того демона, что уже не прыгал на его бедрах, а немного замедленными размашистыми движениями трахал его член. — У-умоляю, дай мне… — сквозь пелену влажного тумана, что стоял у него в глазах, он только и видел это источающее сладкий запах тело, и даже в какой-то момент рассмотрел полностью мокрое от влаги лицо, глаза которого смотрели на него жадным испытывающим взглядом. — Дай мне кончить, я хочу кончить… Губы Сюэ Яна растянула довольная улыбка. — Хочешь, да? — он убрал с его лба волосы, задрав их назад, тем самым полностью открывая лицо мужчины. Сяо Син Чэнь проморгался и куда лучше рассмотрел быстро поднимающуюся и опускающуюся грудь юноши, его плоский живот, тонкую шею, прекрасную линию плеч. И, разумеется, он посмотрел вниз, туда, где между бедрами юноши во всю стоял его возбужденный, сочащийся смазкой член, и судя по его виду его хозяин тоже желал поскорее достигнуть вершины удовольствия. — Ах… маньяк, — сквозь улыбку хищно простонал он, когда ладонь Сяо Син Чэня сомкнулась на его члене. — Ты уже достаточно красиво попросил, так что я дам тебе кончить. Неужели хочешь еще и хорошо поощрить меня за спец-обслуживание, а? То слезливое размякшее выражение, с которым на него смотрел Син Чэнь, вынудило в душе Сюэ Яна встрепенуться что-то такое, отчего его захлестнули довольно темные эмоции. Он неожиданно ощутил небывалый приступ ревности, ведь скорее всего такое лицо он видит первым, и промелькнувшая было мысль, что этот человек может смотреть вот так на кого-то еще, привела его в неописуемое бешенство. — Какая послушанная игрушка, так и хочется сожрать, — склонившись к нему, Сюэ Ян жадно посмотрел ему в глаза и было нахмурился, когда получил в ответ еще более мягкий, даже сказать покорный взгляд этих прекрасных, кажущимися беззащитными, глаз. Лицо юноши неожиданно потеплело, в его голосе слышалась скрытая за похотью требовательная нежность: — Целуй меня, ведь сегодня ночью я весь твой, и ничему в мире не под силу это изменить, даже тебе. Люби меня, люби отчаянно и свирепо, ведь сейчас я принадлежу только тебе. Обладай мной, заставь меня множество раз умереть и воскреснуть как закатное солнце, что сменяется рассветом. Люби меня изо всех сил, чтобы наши тела стали неделимы, губы — неразлучны, а глаза утопали друг в друге, если наши взгляды сойдутся… Столь чувственные речи он произносил впервые, потому что ощущения подсказывали, что этот человек даст ему то, что он хочет, и пусть это любовь лишь одной ночи, но Сюэ Ян вытянет из этой ночи всё, чего так страстно желал: ощущение того самого неделимого единства, из-за которого его член задрожал, как только Син Чэнь, разобрав или не разобрав его слова, просто отреагировав на такой его обворожительный голос потянулся за поцелуем, и как только их губы сомкнулись невинно закрыл глаза, полностью погружаясь в чувственный танец переплетенных друг с другом языков. Сюэ Ян, конечности которого сковала небольшая судорога, начал стонать прямо ему в рот, и чувствуя, как уже не он, а член Син Чэня вдалбливается в него, Сюэ Ян расслабился, отодвинулся от его лица и опираясь на ладони чуть изогнул поясницу, выгнувшись в ней под таким углом, что каждый толчок члена Сяо Син Чэня бил исключительно по одному роковому месту. Теперь сильнее всего двигались именно бедра заклинателя, а уже Сюэ Ян подстраивался под него, насаживаясь на каждый такой толчок. — Глубже… быстрее… — стонал он, пока с уголков его губ тоненькими ниточками стекали прозрачные слюни. — Толкайся, толкайся в меня еще, еще!.. Бедра Син Чэня кинулись в бешённый ритм, горло Сюэ Яна издало резкий звук, он откинул голову и выгнувшись еще сильнее глухо застонал, из-за чего рука Сяо Син Чэня машинально сжалась на его члене сильнее, который выстрелил на его живот и грудь белой жидкостью, что скользя во впадинках между линиями пресса стекала вниз, теряясь в области паха. Зато у основания его члена тоже была видна белёсая влага, которую выбивали из задницы Сюэ Яна замедлившиеся толчки. Сяо Син Чэнь кончил внутрь, и тот влажный жар, которым он выстрелили в эти и без того горячие глубины сорвал с губ юноши много глубоких стонов и очаровательных криков. Он сжался на его члене так, будто пытался выжать его досуха, жадно приспособившись к этому органу, который подарил ему столько ошеломляющего удовольствия. Дрожа всем телом Сюэ Ян покачнулся, в глазах его все еще мерцали искры, а голова кружилась после освоения этой благородной карусели, поэтому он слабо ощутил, как к его груди прижалась другая, и губы жадно впились ему в шею, посасывая влажную солёную кожу. Все еще сидя на нем с широко разведенными ногами, Сюэ Ян бессознательно запустил пальцы в его волосы и чуть наклонил шею, давая больше места для ласк. Закрыв глаза он мягко постанывал в такт скольжения каждому поцелую и движений языка. Их мокрые тела сплелись в жарких объятиях, волосы юноши прилипли к его спине, лицу и даже плечам, поэтому вылизывая его Син Чэнь часто касался языком и волос, что создавало приятный шероховатый контраст между этими ласками. Все-таки вспомнив о том, что плоть по-прежнему в нем, Сюэ Ян приподнял бедра и рукой помог члену выйти наружу, из-за чего в тот же момент, как орган покинул его тело, из отверстия по бедрам стекли влажные скользкие потоки. Его дырочка дрожала и понемногу стягивалась, но все еще открывалась и закрывалась сама по себе, и Сюэ Ян чувствовал, что если сейчас приставит ко входу головку и чуть-чуть даст ей войти, мышцы его ануса будут сокращаться так, чтобы самостоятельно пытаться втянуть этот орган внутрь. «Словно там тебе самое место», — с пьяной расслабленной улыбкой подумал он, и тихонько зарычав запустил уже обе руки в волосы Сяо Син Чэня, чувственно и немного дико вылизывая ему лицо, чередуя ласки языка с мягким касанием своих раскрасневшихся губ, что было нежнее, чем прикосновение цветочных лепестков… Они целовались, чувствуя влагу и жар тел друг друга, кожа была мокрой и скользкой, невероятно горячей, что стимулировало обоих с одинаковой жадностью буквально прилипнуть друг к другу, словно в отчаянной потребности склеиться телами, прильнуть так глубоко, чтобы чуть ли не войти в тела друг друга. Ладони Син Чэня блуждали по телу Сюэ Яна, последний же с удовольствием подавался вперед, позволяя мужчине касаться его так, как хочет он. Хриплые постанывающие голоса в полумраке комнаты казались каким-то тайным зовом по обе стороны пропасти, в которую каждый из них уже сделал шаг...