Потерянная душа

Холодный ветер ерошил Нико волосы. Отлично, он что-то чувствует, значит, не растворился в тенях, несмотря на то, что преодолел довольно большое расстояние. Теперь главное не вырубиться. Нико держал в голове образ места назначения, когда его окутали тени, и надеялся, что в этот раз не промахнулся – это было бы очень некстати. Сын Аида моргнул, сгоняя с глаз пелену, и осмотрелся. Перед ним возвышался главный вход кладбища Грин-Вуд, что означало только одно – он был именно там, где нужно. Нико шагнул по направлению к воротам и оступился. Кажется, скоростная доставка самого себя из Лагеря Полукровок в Бруклин все же не прошла бесследно. Нико закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, отбрасывая прочь ненужные мысли. Уилл пытался его остановить, но, наверняка, понимал, что это бесполезно – никакие слова не смогли бы сейчас удержать Нико на месте. Тогда, в капелле костей в Эворе, отец сказал ему, что один из семерки умрет, и до недавнего времени Нико думал, что речь о Лео, однако мелкий засранец обманул смерть и вернулся в Лагерь Полукровок целым и невредимым. И вот теперь слова Аида, наконец, воплотились в реальность – Джейсон Грейс, сын Юпитера, этот раздражающе заботливый и внимательный друг, решил, что нет ничего лучше идиотско-героического самопожертвования. Нико вроде как не должен был его осуждать – у него самого имелась непреодолимая тяга к саморазрушению и суицидальным поступкам, но ему, в конце концов, можно, он сын Аида, который одним только своим видом вызывает дрожь в коленках у доброй половины полубогов. Нико открыл глаза и посмотрел на свои руки, стараясь игнорировать неприятное покалывание, похожее на то, которое возникает, когда ненароком во сне пережимаешь нервы. От локтя и ниже руки были прозрачными, а от кончиков пальцев тянулись легкие завитки теней. – Черт, обратно придется ехать на такси, – пробормотал Нико. Еще бы у него были деньги. Он сжал и разжал кулаки, формируя в мыслях очертания своих рук, не полупрозрачных и дымчатых, а таких, какими им положено быть. Кажется, это помогло, по крайней мере, ощущение того, что его в любое мгновение может сдуть порывом ветра, почти пропало, а голова перестала кружиться. Теперь осталось только найти подходящую локацию. Кровопролитные сражения времен Войны за независимость и общее количество захоронений – больше полумиллиона – сделали Грин-Вуд поистине уникальным местом, где связь с Подземным миром нередко чувствовали даже простые смертные, которые обычно не видят дальше собственного носа. Смешение стилей и эпох, римские колонны, соседствующие с египетскими пирамидами и сфинксами, боги, да в Грин-Вуде даже статуя Минервы есть. Нико решил, что точно не пойдет к ней, Афина Парфенос все еще была слишком свежим и болезненным воспоминанием, поэтому встречи с римским воплощением матери Аннабет он хотел сейчас меньше всего. Нико пересек границу кладбища и побрел вглубь территории, ориентируясь на переменчивое эхо Подземного мира. Он остановился под одним из деревьев на берегу Сильван Уотер и уставился на темные воды пруда. Возможно, Джейсон оценит его иронию. Ну что ж, дело за малым. Нико раскинул руки и ровным уверенным голосом начал произносить слова призыва, образующие мост между миром живых и миром мертвых и складывающиеся в послание, которое не в силах проигнорировать ни одна душа. Какие бы эмоции сейчас не бушевали в его сердце, он не мог позволить своему голосу дрогнуть – сын Аида он или кто? Он не должен был знать этих строк, но, к счастью или нет, проводил достаточно времени в Царстве мертвых, так что, возможно, совершенно случайно подсмотрел парочку текстов, не предназначенных для глаз живых. Отец будет в ярости. Хотя, конечно, еще больше его разозлит то, что Нико собирается делать дальше. Он уже прикинул возможные варианты, но для начала ему нужно увидеть Джейсона, поговорить с ним и хорошенько врезать ему по лицу – только после этого он определится с тем, каким образом лучше будет вытащить своего друга из Подземного мира. Черные щупальца теней поднимались из земли все выше, но что-то было не так. Они спутывались, вихрились и беспорядочно дергались в разные стороны, постепенно угасая. Силы покидали Нико, но он снова и снова повторял одно и то же имя, ожидая, что из теней навстречу ему вот-вот выйдет знакомая фигура. Тьма сжалась в тугой комок, на секунду замерла, а затем взорвалась россыпью угольно-черных искр, отправив сыну Аида единственное послание и обдав его ледяной волной, которая наполнила смертельным холодом каждую клеточку его тела. Нико судорожно вздохнул и опустился на колени. Он не мог призвать Джейсона Грейса из царства своего отца, потому что его души там не было.