Потерянная душа

Нико страшно было разрывать поцелуй, ведь стоит ему это сделать, как придется взглянуть Джейсону в глаза и, вероятно, что-то сказать. Он только что все испортил, действуя импульсивно и совершенно не задумываясь о последствиях. Джейсон был первым, кто принял сына Аида. Конечно, поначалу Джейсон его сторонился и, скорее всего, даже опасался – спасибо Перси и всему тому, что он счел нужным о нем рассказать. Однако если Перси, несмотря на искреннее стремление Нико помочь, каким-то удивительным образом обращал внимание только на отрицательные эпизоды, то Джейсон действовал с точностью до наоборот. Нико всегда поражало, как мало потребовалось Джейсону времени для того, чтобы за всеми этими историями увидеть правду и сложить собственное, не основанное ни на чьих суждениях мнение. Нико пытался оттолкнуть сына Юпитера, как поступал со всеми, но не смог, а затем в какой-то момент почти с ужасом осознал, что сам тянется к нему. Его взгляд снова и снова останавливался на Джейсоне, и тот каждый раз улыбался Нико в ответ, заставляя его сердце биться чаще. Понимал ли тогда Джейсон, что творилось у Нико в душе? Обычно с небес на землю его возвращала Пайпер, которая оказывалась рядом с Джейсоном и которую сын Юпитера награждал таким влюбленным взглядом, что хотелось выброситься за борт. Нико забирался на самую вершину фок-мачты Арго II и коротал время там, тщетно пытаясь бороться с этим глупым новым чувством, которое вновь не приносило ничего, кроме боли и ощущения гнетущей пустоты. Ему очень хотелось обломать Купидону все стрелы, чтобы тот больше не мог забавлять себя беспорядочной стрельбой из лука и наслаждаться страданиями, которые людям приносит, наверное, каждая вторая его стрела. Нико закрывал глаза и думал лишь о том, что опять влюбился в того, кто никогда не ответит ему взаимностью. Он беспокоился о Джейсоне, когда им пришлось разделиться и экипаж Арго II направился в Грецию, и слова отца о том, что один из семерки умрет, только добавили Нико переживаний. Он не мог потерять еще одного близкого человека. Нико не был уверен, когда именно к нему пришло осознание того, что они с Джейсоном могут быть друзьями – именно друзьями, без претензий на что-то большее. Тогда это казалось самым лучшим и безболезненным решением, а влюбленность переросла в сильное и крепкое чувство, которое сложно описать словами. «Я люблю тебя как друга» – для многих эта фраза была худшим, что можно услышать в жизни, для Нико она стала спасительной соломинкой, за которую он ухватился, чтобы в очередной раз не загнать себя в угол. А сейчас эта соломинка разломилась, и Нико пошел ко дну. Чтоб тебя, Джейсон Грейс. У Нико пронеслась идиотская мысль, что еще чуть-чуть и они оба задохнутся. Впрочем, этот вариант не выглядел таким уж скверным в данных обстоятельствах – все лучше, чем объясняться перед Джейсоном. Еще можно было уйти от разговора, скользнув в тень, что тоже с 99%-ой вероятностью его убьет и также позволит избежать этой неловкой ситуации. Нет, он не будет убегать – Джейсон заслуживает ответа, особенно после такого. Нико отстранился от Джейсона, лихорадочно надеясь, что в темноте не видно, как пылают его щеки. Ну и как прикажете собираться с мыслями, когда лазурные глаза Джейсона широко распахнуты, губы чуть приоткрыты и… боги, он что, тоже покраснел? Перспектива провалиться в тени и умереть показалась Нико очень заманчивой. – Черт, – пробормотал сын Аида, закрывая лицо руками. – Нико… – Джейсон осекся, кажется, он не знал, что сказать дальше. – Пожалуйста, дай мне пару минут. Нико показалось, что он ощутил едва уловимое движение, будто Джейсон хотел коснуться его плеча, но в последнее мгновение передумал и отдернул руку, словно боясь обжечься. Злость, которая почти его отпустила, вернулась – Нико готов был до хрипоты кричать на сына Юпитера, обвиняя его во всем, лишь бы не признаваться себе в том, что именно он минутой ранее переступил точку невозврата, разрушая то, что было для него так важно. Купидон, несомненно, показывает все это в прямом эфире в программе «Они в очередной раз облажались в любви: десять невероятных историй» и ржет как последняя скотина. Нико опустил руки и сцепил их в замок. – Я не должен был, – начал Нико, не глядя на Джейсона. – Прости. – Ты только что извинился за лучший поцелуй в моей жизни, – ответил Джейсон. Нико не удержался и посмотрел на Джейсона – тот изо всех сил старался не выдавать волнение, и у него это почти получалось. Трудно подобрать слова, когда нужно сказать так много того, что ты не желаешь произносить вслух. Ночной воздух приятно холодил кожу, но уверенности не придавал, а взъерошенные волосы Джейсона и его теплая улыбка отвлекали и сбивали с мысли. – Нико, я все понимаю, – произнес Джейсон, не сводя с Нико глаз. – Джейсон… – Я знаю, что ты хочешь сказать, – продолжил сын Юпитера, не давая Нико возможности договорить. – Я пропал, затем умер и умудрился попасть не в то посмертие, которое мне было уготовано, исходя из моего происхождения, и, будто этого было мало, свалился на тебя с дурацким признанием. – Оно не дурацкое. Оно просто… – Нико расцепил руки и отчаянно жестикулировал, пытаясь ухватить подходящее по смыслу слово. – Не вовремя? – подсказал Джейсон, и Нико обессиленно кивнул. Нико чувствовал себя отвратительно. Он не хотел поступать так с Джейсоном, потому что знал, как это мучительно. Как все было бы просто, если бы он к нему вообще ничего не испытывал, но, видимо, легких путей для него мойры не приготовили. – Есть хотя бы небольшой шанс, что ты меня не возненавидишь? – тихо проговорил Нико, про себя отмечая, что совсем недавно о том же его просил Джейсон. – И что мы останемся… друзьями. – Я даже при всем желании не смогу тебя ненавидеть, – улыбнулся Джейсон. – Это признание… было нужно мне самому, и я поступил эгоистично, фактически поставив тебя в безвыходное положение. И, раз уж сегодня я такой эгоист, позволишь мне тебя обнять? Джейсон, все еще улыбаясь, широко раскинул руки, и Нико ничего не смог с собой поделать – он упал в объятия Джейсона, повалив его в траву, и носом уткнулся ему в ключицу. – Я самый ужасный друг, – с трудом выговорил Нико, ощущая, как Джейсон бережно обнимает его за талию. Он был слишком теплым для того, кого несколько дней назад прикончил безумный римский император, и его сердце билось чересчур громко. – Хочешь потягаться со мной за это звание? Нико усмехнулся – что и говорить, они стоят друг друга. Сейчас его не волновало предстоящее сражение с Триумвиратом, которое вполне может стать для кого-то из них последним, он думал только о том, как хорошо и уютно ему лежать на берегу озера в крепких объятиях Джейсона.